Немного счастья в темной воде

он оставит тебя, иссушенную, выпитую до дна. золотою змеёй соскользнет с пронзенной болью твоей груди. его поступью вкралась в покои твои беда, не зная ни запретов, ни жалости, ни стыда, куда же суешься, нескладная, постой. куда? его кровь - драгоценна, твоя - вода, прикоснись к нему - он заставит тебя страдать, но и сам прикоснуться не запретит.(с)

-Морнэн! Морнэн,открой! Морнэн разлепила глаза. За окном был ранний рассвет, даже солнце еще не встало. Прошло всего несколько часов с того момента, как она пришла с праздника и упала в постель. Ушла она сразу после танца с Дирхаэлом, хотя он и уговаривал ее остаться. И кому она понадобилась в такой ранний час? Длинная сорочка путалась в ногах, спать хотелось ужасно. Кое-как добредя до двери, она откинула щеколду. Перед ней стоял Дирхаэл -Ты что здесь делаешь? –глаза упорно не желали открываться, Морнэн смотрела на него, задрав голову. -Я пришел попрощаться,- грустно сказал Дирхаэл. Сон моментально слетел с Морнэн. -Как попрощаться? -Может ,разрешишь мне войти?- сказал он.- Я знаю, что так не принято, но, думаю, сейчас можно. -Входи конечно,- она распахнула дверь .-Рассказывай! Что случилось? Дирхаэл вошел, оглядел маленькую комнатку со скудным убранством, посмотрел на Морнэн, вздохнул. -Не знаю, что за срочность, но почти сразу, как ты ушла, меня нашел капитан стражи. Меня отправляют в Анфалас, с поручением к лорду Голасгилу. Капитан сказал, что скорее всего я задержусь там на некоторое время. -Ничего себе,- Морнэн села обратно на кровать.- Нет, подожди… -Я уезжаю прямо сейчас… И мне почему-то кажется, что мы больше не увидимся. -Да ладно,- пытаясь пошутить, сказала Морнэн.- Это твое эльфийское предвидение в тебе говорит? Дирхаэл молчал , внимательно глядя на нее. -Ну что ты? Конечно увидимся!- растерянно сказала Морнэн.- Там ведь совсем не опасно, правда, далеко отсюда. И ты ведь вернешься? -А ты хотела бы?- Дирхаэл опустился перед ней на колени, заглянул в глаза. -Конечно! -Тогда поцелуй меня,- он взял ее руки, прикоснулся губами к запястьям, не отрывая от нее взгляда. - Поцелуй, как вчера целовала. И тогда я вернусь за тобой даже с Заокраинного запада. Морнэн высвободила руки, обняла , потянулась к губам… И спрятала лицо у него на плече -Понимаешь, я… Ты … -Не нужно, Морнэн,- грустно сказал Дирхаэл.- Я… я, наверное, уже знал, что так будет… Лорд Фарамир говорил со мной. Возможно, он ошибается. Но… Ты просто… -Что - просто? -Просто … будь осторожнее. -Я и так осторожна. -Будь еще осторожнее, -он заколебался, желая что-то добавить, но передумал. Обнял ладонями ее лицо, заглянул в глаза: -Мооорнэн… Красивая Морнэн. Можно тебя поцеловать? В последний раз… -Да,-шепчет Морнэн и закрывает глаза. Почему-то она вдруг понимает: это действительно в последний раз. Дирхаэл секунду смотрит на нее, потом прикасается губами к ее волосам , шепчет в ответ: -Прощай, Морнэн,- и уходит. На сердце одновременно так горько и сладко, что на глаза сами наворачиваются слезы. -Эй,- Айлин откидывает одеяло, убирает с лица волосы, сонно смотрит на нее.- Ты чего вскочила? Сон плохой приснился? Забудь, сегодня сны не сбываются, точно тебе говорю. Спи! До утра еще долго. *** Второй день праздника - это пиршество. Вернее, пиршество для правителя и его приближенных и гостей. Он принимает людей в тронном зале, черные двери открыты настежь. Сегодня любой, кто зайдет сюда, получит вино и угощение, так что в гостях недостатка нет. Столы, длинные скатерти, изобилие блюд и напитков. Морнэн стоит чуть поодаль, почти незаметная за колонной. Она обязана в первую очередь прислуживать лично наместнику и его ближайшим гостям. В зале шумно и весело. Говорятся здравицы, встречаются старые друзья. Во главе стола сидят владыки Гондора. Сыновья наместника, князь Дол-Амрота с сыном, Гирлуин ( его зовут белокурым и прекрасным, но Морнэн не задевает его холодная красота), громогласный и плотно сложенный Форлонг, близнецы Деруфин и Дуилин. Но Дэнетор отличается ото всех. Ей кажется ,она видит его предков , нуменорских королей, возвышающихся за его спиной – прекрасные, величественные фигуры. Такие же, какие украшают тронный зал – благородные, высокие, холодные, застывшие в камне. Далекие от простых людей. Наместник среди них как воплощение владык прошлого: благородные черты не может исказить даже надменное выражение лица. Впрочем, сегодня он весел. Рядом с ним сидит Адрахиль, князь Дол-Амрота, и его сын Имрахиль. Их Дэнетор считает равными себе и говорит с ними без надменности и царственного снисхождения. Однако она уже немного знает его, и поэтому чувствует: что-то не так. Под напускным гостеприимством и учтивостью таится что-то странное. Достаточно посмотреть на его руку, сжимающую кубок. Костяшки пальцев и лунки ногтей не побелели, как обычно, когда от накатывающей ярости он начинает сжимать резной металл, оставляя его скомканным, как бумагу. Наоборот, пальцы почти расслабленно держат изукрашенное серебро. Слишком часто требует подлить ему вина, хотя обычно очень умерен в этом. Когда молчит, закусывает угол нижней губы. Движения слишком резкие. Если бы речь шла о ком-то другом, Морнэн решила бы, что это признаки волнения и желание его скрыть. Но наместник слишком хорошо себя контролирует, и слишком ненавидит любую слабость, чтобы ее показывать. Изредка он кидает взгляды в ее сторону, зная, что она стоит там, за его правым плечом, за черным мрамором колонн. Праздник продолжается , и она вместе с остальными слугами подает одну перемену блюд за другой. Когда Морнэн ставит серебряное блюдо перед наместником, он невзначай касается ее руки. Она отдергивает пальцы, и до конца трапезы чувствует на себе неотступный взгляд Дэнетора, когда проходит мимо него. Прячет глаза, поворачивается к нему спиной- и все равно он преследует ее, находя везде, куда бы она ни шла. Когда она снова оказывается рядом с ним, он произносит, понизив голос: -Останешься тут после окончания трапезы. Пиршество второго дня праздника длится и длится, кажется, оно никогда не закончится. Наконец последние гости покидают чертог. Слуги бесшумно снуют, убирая остатки блюд, сворачивают скатерти, выносят столы – и вот уже зал снова в том виде, в котором Морнэн увидела его в первый раз: огромный, пустой и тихий . Когда все уходят, Дэнетор делает знак рукой- подойди. Морнэн подходит. Она так устала, что ей почти все равно, только бы все побыстрее закончилось. Он говорит, усмехаясь, растягивая слова: -Как, однако, приятно знать, что мои слуги мне повинуются и исполняют приказы беспрекословно. Ты ведь повинуешься мне? Служишь преданно и верно? Морнэн . От него отчетливо пахнет вином. -Да, господин. Эта обманчивая мягкость, под которой таится непонятное. Морнэн чувствует это. Он долгим немигающим взглядом смотрит на нее, так что в конце концов она начинает нервничать. Что не так? В чем она опять провинилась? -Почему ты отдернула руку за трапезой? Я так уж тебе неприятен? Валар, думает она, зачем он это говорит? И что ответить, любой ответ будет ложью. Дэнетор встает, не торопясь обходит ее кругом и встает за спиной. -Я не слышу , Морнэн. Пальцы становятся ледяными. Лучше не перечить, руки только недавно зажили. -Нет, господин. -Хорошо. Ладони наместника ложатся ей на плечи, сжимаются, разжимаются... Так огромные пустынные кошки Кханда играют со своей добычей. Какие сильные пальцы, замороженно думает Морнэн, какие сильные пальцы. Он расплющит мне кости, если захочет. Тени поднимаются из углов, становятся гуще. Ночь заползает через окна, разливается по полу, клубится под потолком. Ей противостоит единственная свеча на белых ступенях трона. Он отпускает плечи Морнэн , отходит в сторону, продолжает: - Обычно на пирах и праздниках мой старший сын занимает мое место, я ухожу в самом начале , лишь поприветствовав гостей и сказав все, что должно. Сегодня я первый раз за многие годы моего правления не покинул их . А я давно правлю, Морнэн… Я неусыпно радею о благе Гондора, ни в чем не давая себе поблажки. Это тяжкое бремя, не дающее отдыха. И в редкие минуты покоя я хочу вспомнить, что кроме долга и чести бывает еще радость… и удовольствие,- острый взгляд искоса . - Вчерашний вечер напомнил мне об этом. Морнэн краснеет. Так, как обычно краснеют рыжие: не просто алые щеки , а горящие уши, шея, все лицо, даже плечам достается; она чувствует, как стыд горячим облаком окутывает ее голову. -Что такое? Я смутил тебя?- притворно удивляется наместник. – Кажется, вчера смущения не было и в помине, когда ты танцевала с тем молодым воином. Как там его звали? Морнэн кажется, что больше покраснеть уже невозможно. Она опускает голову, но жесткая рука наместника вздергивает ее подбородок вверх. Секунду ей даже приятно это греющее прикосновение , пальцы наместника горячи, но потом они сжимаются так, что она закусывает губу, чтобы не вскрикнуть. -Признаюсь, я не думал, что ты столь… опытна. Тем более моя небольшая просьба не покажется тебе такой уж трудной . Ты ведь поможешь мне ненадолго забыть о тяготах правления? Дэнетор наклоняется, нависает над ней. -Можешь говорить. Я разрешаю Морнэн слышит себя как будто со стороны: -Господин, есть намного более красивые девы, которые будут рады вашему вниманию. Боюсь, я недостойна… -Довольно глупая отговорка, не находишь?- презрительно говорит Дэнетор . - О твоих достоинствах я уже рассудил, и нашел их достаточными для себя... Не бойся, - пальцы наместника ослабили хватку, погладили шею,спустились к горлу, снова сжали , - я не задержу тебя надолго и постараюсь быть нежным… - он усмехается. - Как твой Дирхаэл. Так вот почему такая спешка с этим поручением. Руки помимо воли сжались в кулаки. Да как он может вообще о нем говорить? Как может сравнивать? Дирхаэл намного лучше него, и красивее, и честнее… -О, вот даже как!,- издевка в низком ровном голосе. - Наконец –то я вижу что-то настоящее в твоих глазах. Не хочешь ли ты сказать, что любишь его ? Смею заверить, ты ошибаешься. Более того, - он придвигается еще ближе, понижая голос, - у меня есть основания полагать , что то, что получил от тебя вчера этот доблестный воин, предназначалось мне. Хочешь узнать, почему? Морнэн мотает головой. Нет, она не хочет. -Признаю, это было для меня несколько неожиданно, - губы наместника изгибаются в снисходительной усмешке .- Но подумав, я решил принять твой... дар. Нет. Это слишком постыдно, неправильно и… - Я не прошу. Я требую. Наместник снова берет ее за плечи и сильно встряхивает. Он больше не улыбается, его руки ложатся как раз на те шрамы, которые остались от сорванных браслетов. -Смотри на меня,- говорит он почти шепотом. –Смотри. Не смей закрывать глаза. Для Морнэн это звучит как змеиный шип. В голову лезут мысли про драконов , урулоки, созданий Моргота. Наверное, они так же завораживали своих пленников: заставляли тех смотреть им в глаза и, когда жертва уже не могла отвести взгляд, делали с ними что хотели. Что хотели… Она бы сейчас не удивилась, встретив взгляд желтых раскосых глаз с вертикальным огненным зрачком. Но она видит перед собой воплощенную темноту: зрачок почти закрыл радужку, от этого глаза наместника темны как две бездонные шахты. Она ни разу не видела его так близко , и теперь , чтобы не поддаться панике, нарочито внимательно рассматривает густые серебряные завитки волос, резкие морщины у губ и носа, тяжелый подбородок. На дне темных глаз плещется жажда. -Так что ты мне скажешь? Морнэн нечего сказать. Как зачарованная, она не может оторвать взгляд от его лица. А потом он оказывается совсем близко, и дышать почему-то становится невыносимо тяжело, воздух густеет и наливается побеждающей темнотой . Ноги подгибаются, и Морнэн падает, больно расшибая колени. Но это ее спасает: морок спадает, страшный пронзительный взор наместника отрывается от ее глаз. Она изображает глубокий поклон , шепчет: -Разрешите мне удалиться И , не дожидаясь разрешения, убегает как можно быстрее. *** -Слушай, что ты все вертишься? Ну спать же невозможно! Айлин поднимается на локте, смотрит на Морнэн. -Жарко,- отвечает она. – Не могу уснуть. –Вот если бы искупаться сейчас… У нас на Андуине мы всегда купались в это время, а тут только один раз ходили ноги замочить. -Нуу…-неуверенно тянет Айлин,- можно в купальни сходить. Но не сейчас же? -А почему нет? -Ночь же! -Все равно пойду.- Морнэн вскакивает, подхватывает полотенце. -Сумасшедшая,- говорит Айлин.- Совсем кукушечка поехала. Вот митрисс утром тебе устроит. -Но ты же не скажешь? -Я- то не скажу,- вздыхает Айлин.- А, ладно! Иди, может потом сама заснешь и мне выспаться дашь. На Белым городом раскинулось звездное небо. Морнэн сидела на краю каменного бассейна, водопад шумел приглушенней, чем днем. Вода сверкала , дробилась, падала вниз хрустальными каплями. Она уже пять раз нырнула до дна и проплыла , не останавливаясь, каменную чашу вдоль и поперек. Легче не стало. А вот Дирхаэл сейчас утешил бы . Сказал, что все это пустяки и не стоит об этом думать – по крайней мере, сейчас. Что день был долгим, но все равно закончился, а следующий наверняка будет лучше . Где он сейчас? Может, он тоже смотрит на небо , и их глаза видят одни и те же звезды? Вода журчала, и в памяти вдруг всплыли слова старой колыбельной, которую ей пела в детстве мать. Ночь поднимается от земли, Вырастет из теней Тот, кто когда-то сильно любил, Будет любить сильней Звезды качались, отражаясь в воде, незатейливая мелодия взлетала и падала, рождая в сердце радость пополам с печалью- единственную радость, которая приходит к людям в их угасающий мир. Тот, кто вопросы задать посмел, Сможет найти ответ Тот, кто сумел устоять во тьме, Снова увидит свет Там было что-то еще про Черную страну и светлого короля, но маленькой Морнэн этот куплет казался страшным и она его не запомнила. И эти простые слова что-то сделали с ней, плотный тяжелый комок в груди истончился, истаял и пропал. И, хотя он не уступил место радости, стало гораздо легче. Морнэн дошла до комнаты, повесила мокрую сорочку сушиться, забралась под одеяло и сразу провалилась в сон без сновидений.