Немного счастья в темной воде

ты был опрометчив, неосторожен: тебя кто-то проклял, а ты не заметил даже. ты прозрел; запутался в дней бесконечной пряже, ты видишь стражу, службу несущую между башен, и мрак насквозь просвечен, совсем не страшен - вот только молчать тебе нынче уже дороже: ты многое видишь, вот только всего здесь краше как тень играет на чужой золотистой коже.(c)

Браслеты были действительно хороши. Морнэн видела такие на рукавах у некоторых служанок, тонкие серебряные узорчатые полоски давно ей нравились . Искушение покрасоваться было слишком велико, и она не стала сильно ему противиться: в конце концов, в этом нет ничего плохого. Оказывается, было. Работы было достаточно, день пролетел почти незаметно . На его исходе на кухню заглянула митрисс и, махнув Морнэн рукой, подозвала к себе , вполголоса скомандовала: -Наверх, быстро. Тронный зал вечером был жутковат. Свечи отбрасывали длинные тени, и казалось, статуи королей в нишах чуть шевелятся. Под потолком и в углах вырастала огромная бесформенная темнота. Среди теней наместник казался еще одной, более темной и плотной. Морнэн подошла, остановилась. Разговор получился коротким. -Это тебе подарил мой сын? Откуда он знает? Не хочет же он сказать, что об этих пустяках говорят владыки Гондора? -Да, господин. Спокойный ровный голос. -И у тебя хватило наглости надеть их? Выставлять напоказ дешевые побрякушки , полученные от… от… -От милорда Фарамира, господин. Глаза наместника потемнели как край грозовой тучи -Кто давал тебе право открывать рот? – ровно произнес он. - Подойди Морнэн без задней мысли подошла к краю стола -Руку. Все еще не понимая, Морнэн протянула ладонь. Боль обожгла внезапно. Наместник рывком, одним движением сдернул туго сидящие украшения – сначала одно, потом второе. Рукава треснули, подаваясь, на предплечьях разом вспухли красные рубцы от острых серебряных краев браслетов. -Думаю, я должен проследить, чтобы моему младшему сыну не пришла в голову другая мысль, еще глупее. Но даже в нем я более уверен, чем в тебе. Так что тебе тоже найдется дело. А сейчас- вон. Она оторопело смотрела на обрывки рукавов, на правом предплечье багровая полоса набухла каплей крови , которая разлилась озерцом, медленно потекла к локтю. Морнэн перевела глаза на Дэнетора. - Вон,- таким же ровным голосом сказал наместник.- Немедленно. Морнэн деревянно повернулась и вышла. Браслеты остались у него в руках. -Какое убожество, Фарамир. Даже в этом… , -процедил наместник, с брезгливым интересом рассматривая затейливую серебряную вязь. –Я подарил бы гораздо лучшие. *** В Палаты врачевания никто не ходит по такой пустяковой причине. Еще бы с каждым порезом туда бегать. Айлин перевязала ей красные горящие рубцы чистой тряпицей с лечебной мазью, застирала и зашила рубаху ( завтра возьмем в мастерских новую, а пока так) и наконец, присев у края кровати, потребовала: - Давай рассказывай. Морнэн отстраненно смотрела в стену: -Да нечего рассказывать. Это …все, что осталось от браслетов. На память. Нечего было их надевать. Но кто знал… Остальные-то в них ходят -Остальным эти браслеты не сыновья наместников дарят. - Глупо получилось, да... Спросил, откуда они у меня. Когда сказала, что это подарок его сына… Но врать было бы еще хуже. Мне кажется, он уже знал… Ну вот, когда я сказала, что это от милорда Фарамира, он … Очень разозлился. И вышло так, как вышло. Но хуже всего не это. -Куда уж хуже то? Если только каждый день так приходить -Так и будет, наверное -Чтооо?? - Митрисс передала, что теперь я буду прислуживать ему за трапезой. Обеденной и вечерней. -Глупости какие ,- Айлин недоверчиво на нее смотрела -Вот и митрисс тоже так сказала. Утром она пришлет мне новую одежду. Так что зря ты зашивала рубаху, она мне больше не понадобится. Айлин кусала губы -Надо Дирхаэлу сказать. -Скажу завтра,- безразлично произнесла Морнэн. Помолчали. -Но ты же никогда не прислуживала … -Именно. Девочка для битья, всегда к услугам. Если, например, плохое известие , или кто-то разозлит. -Не говори так… -А как говорить? Как? – Морнэн рывком села на кровати, вытягивая руки.- Я думаю, что если каждый день, постоянно… то это только начало. Я думаю, что в следующий раз будет что-то посущественней. Сломанный нос, например. Или пальцы. Ты же говорила, такое было. Я только не могу понять, почему именно я? Почему. Именно. Я. Пришли слезы, и Айлин утешала ее , гладя вздрагивающую спину -Ничего, ничего, все образуется… -Ты хоть сама-то веришь в то, что говоришь? – сдавленно произнесла Морнен ей в плечо. – Ты же меня предупреждала , помнишь? Слуг муштруют по году, чтобы все было без сучка и задоринки. А я не тем концом полотенце подам, не так посмотрю… И не придерешься… -Вот угораздило нам их тогда встретить,- пробормотала Айлин себе под нос.- Одни неприятности от этих подарков, спасибо большое милорду Фарамиру. Ладно, давай утром об этом подумаем. *** Утром все показалось не так уж и страшно. Принесли новую одежду. Темно-синее платье со шнуровкой и серая шелковая рубашка с узкими рукавами (ну правильно, заметила Айлин, широкими ты все со стола сгребешь) Одели, зашнуровали, оценили. Результат обеим не понравился. - Ну вот, самые дурацкие цвета,- разочарованно протянула Морнэн.- Никогда не любила ни серый, ни синий. -Да,- поддержала Айлин,- ты в них вообще… Ну, то-есть я хочу сказать, что не подходят они тебе. -Сейчас пойду новые попрошу,- буркнула Морнэн. –Красные. Очень удобно будет, я думаю. Для всех. Тряпицы с мазью под рукава не пролезли, пришлось насухо вытереть ранки и снять тонкие полоски ткани, надеясь, что днем рубцы не закровят. Теперь Морнэн предстояло с утра и днем прислуживать знатным дамам Цитадели , а в обед и вечером подниматься в Тронный зал. Мужчины-слуги сервировали там стол и уходили, а она должна была следить за переменами блюд , подливать вина и воды, подносить полотенца , кланяться и всячески выказывать преданность и смирение. Это ей рассказала митрисс, покачивая головой , поджимая губы и выражая недовольство этой глупой затее . Между тем приближалось время обеда. Митрисс проводила ее до дверей зала и , последний раз окинув ее взглядом, кивнула головой , вручив чистые полотенца, указала на дверь- вперед. Слуги ,исполнив своих обязанности, удалились. В этот раз наместник был не один. На другом конце стола сидели его сыновья. Может, при них будет проще. Морнэн вошла, стараясь ни на кого не смотреть, сложила льняные салфетки в стопку на краю стола, взяла кувшин с красным вином в руки и замерла, как статуя в нише. Фарамир, увидев ее, удивился, но виду не подал. Улыбнулся краешком губ, скользнул взглядом по рукам , наверное, смотрел ,надела ли она его подарок, - и внезапно улыбка сползла с его лица. Морнэн скосила глаза. Валар, только не сейчас. На правом предплечье расплывалось пятно крови, очень заметное на сером шелке . Когда только успело? Фарамир перевел глаза на отца . Наместник, казалось, был увлечен трапезой, не обращая ни на кого внимания. И вдруг поднял голову, глядя прямо на младшего сына. Тот отвел взгляд и принялся за еду. Наместник перевел глаза на Боромира, который даже не постарался скрыть удивления при виде Морнэн, прислуживающей им за обедом. -Тебя что-то удивляет ? -Ничего , отец. Кроме приятной компании, которая… -Ты считаешь ее приятной? Вот как.. – усмехнулся наместник.- По крайней мере, это лучше, чем молчаливое неодобрение твоего брата. Потекли долгие томительные минуты, до краев наполненные молчанием. Наконец наместник отодвинул остатки трапезы и приказал: -Воды Морнэн поднесла чашу для омовения и полотенце. Дэнетор опустил пальцы в чашу, отряхнул, не глядя. Жирные брызги полетели на шелк рукавов. Скомкал полотенце, бросил на пол, встал, резко отодвинув стул. -Оставляю вас наслаждаться компанией, которую вы оба, по видимому , считаете достойной себя. Когда шаги наместника затихли, Морнэн подняла голову – и встретилась глазами с Фарамиром. -Я правильно все понял?- тихо спросил он, указывая глазами на пятно крови, которое разрослось уже до размеров ладони. Морнэн кивнула. Какой смысл отрицать? Младший сын пошел своей проницательностью в отца. Боромир молча переводил взгляд с одного на другого. - Скажи Дирхаэлу, что… А впрочем, не надо. Я сам ему скажу.- Фарамир поднялся из-за стола .- Встретимся позже, брат. Морнэн подняла полотенце, отложила в сторону, взяла кувшин. Обед еще не был закончен. -Налей мне вина… Морнэн, да? -Да, милорд. Она наполнила кубок и поставила перед Боромиром. -Никогда отец не вел так себя со слугами. Чем же ты успела ему досадить?- произнес он задумчиво, глядя, как Морнэн убирает со стола початые блюда. Морнэн молчала. Ей права открывать рот никто не давал, спасибо, второй раз повторять не нужно, мы быстро учимся. *** Час после трапезы Морнэн убила на то, чтобы замыть рукава. Кровь быстро отмылась, с жиром было сложнее. Но наконец она справилась и с этим. Потом ее позвали в покои госпожи Алмариэнь, перематывать бесконечные клубки шерсти. Госпожа задумала гобелен , а нарезать нити для него посадила Морнэн. Было интересно, особенно когда дамы решили немного пообсуждать дворцовые новости. На нее никто не обращал внимания, и Морнэн уже отобрала про себя пару историй, которые она вечером расскажет Айлин. Время пролетело незаметно, и она чуть не пропустила час вечерней трапезы. Пришлось бежать , потом несколько минут успокаивать дыхание перед черными дверями зала , и только потом чинно войти и занять свое место за левым плечом наместника. На этот раз ее не удостоили ни словом, ни взглядом, чему Морнэн была несказанно рада. Свечи на столе ярко горели, отбрасывая тени по стенам и углам, в открытое окно был виден молодой месяц. Она исправно сменяла блюда, подносила, убирала, ничем не вызвав нареканий. Назавтра было то же самое. И послезавтра. Ее просто перестали замечать , как предмет мебели, хорошо выполняющий свое назначение. Прошло две недели. Царапины на руках заживали. Если бы не они, Морнэн подумала бы, что ей все приснилось- настолько нереальными казались недавние события. А между тем праздник середины лета был совсем близко, пора было приниматься за платья. Айлин, знавшая о нарядах все , ну или почти все, помогла Морнэн выкроить то, что требовалось, попутно давая советы , как лучше . Морнэн хотела сделать обычное платье , с широкими рукавами и небольшим вырезом, Айлин настаивала на узких рукавах и вырезе поглубже. -Может, у вас в селении так и носят, а у нас тут - по другому. Давай, Дирхаэлу понравится,- подмигнула она. -А, ладно!- махнула рукой Морнэн и решительно взялась за ножницы. Неделя вечеров ушла на то, чтобы закончить все как нужно. Платья получились отличные. Первый в жизни Морнэн взрослый наряд , который никто до нее не носил и не перешивал, ее личный. У Айлин уже было несколько, так что у нее радости было поменьше, но все равно обе девушки были довольны. А потом настало время учиться нарье. Дирхаэл не забыл своего обещания, и всю следующую неделю вечерами исправно вытаскивал Морнэн во внутренний дворик - учить основным движениям. -Раз , два, три- шаг назад!- командовал он.- А теперь поворот… Да не туда, через левое плечо! Руки на плечи! Мне на плечи, Морнэн! И еще поворот, вместе со мной. А теперь я тебя подхватываю … вот так… поворачиваюсь сам…и отпускаю. Уфф… Ничего , с музыкой будет легче. У Морнэн плохо получалось, она дурачилась, и Айлин, глядя на них, смеялась до слез. Но дело как-то шло, и к середине месяца норуи она довольно сносно научилась нарье. Правда, только ей одной, на остальные танцы времени уже не оставалось. Да и Дирхаэл говорил, что задачу свою он выполнил , и теперь не будет беспокоиться, что Морнэн отдавит ему ноги, когда он решит пригласить ее потанцевать. Наступил день праздника. Как только солнце перевалило зенит, дворец ожил. Слуги сновали туда-сюда, украшая переходы и комнаты, разнося яства, делая последние приготовления перед заходом солнца. Вместе с теплыми вечерними сумерками, казалось, на землю опустилось волшебство. Мягко загорелись фонари, и под этим светом замерцал золотой пылью камень стен, прогоняя темноту. Легкие ткани, украшающие окна и арки, колыхались под летним ветерком. Даже на Белое древо повесили маленькие фонарики, они отражались в бассейне , бросая попеременно тени и блики . Сам воздух, казалось, искрился. Негромкий смех, разговоры, и где-то вдали уже звучат первые такты веселой мелодии. Морнэн выглянула в окно- и восхищенно вздохнула. Было в этом что-то … эльфийское. Как-будто ночи еще никогда не были осквернены злом , не были мрачными и опасными и предназначались только для веселья. Или, может, так проходили первые праздники Земли под звездой, когда люди еще считали за честь принимать у себя эльфов и подражать им во всем. Когда правители Нуменорэ были еще прекрасными и милостивыми, а не могущественными и жестокими… Морнэн быстро накинула платье , пару раз дернула волосы гребнем, покрутилась туда-сюда, пытаясь оглядеть себя как следует. Айлин уже убежала, пора и ей. На лестнице было уже темно, после светлой комнаты Морнэн шла медленнее и смотрела под ноги, чтобы не оступиться. Поэтому не сразу заметила, что в переходе между галереями в одном месте темнота разлилась еще глубже, стала плотной, осязаемой. Привыкшие к сумраку глаза выхватили край меховой накидки, блеск кольчужных колец, руку на перилах… Наместник . Что он делает здесь? И сейчас? Айлин говорила, для него не существует праздников, он никогда не спускается из своих покоев в такие дни. Спокойно. Надо всего лишь незаметно проскользнуть мимо. -Посмотри как красиво Это первый раз, когда он заговорил с ней после того случая с браслетами. Наместник стоит к ней спиной. Как он вообще ее увидел? Она всем телом ощущает идущий от него холод. Сумерки сгустились, и она почти не видит его, слышит только бесплотный голос из темноты: -Разве не прекрасное зрелище? Я иногда прихожу сюда полюбоваться весельем других. В сумерках его низкий голос звучит совсем по другому. Мягче, спокойнее. Не так надменно. Как-будто золотистое волшебство света ненадолго смягчило и его. Он говорит почти как обычный человек. -Ты умеешь танцевать? - Только нарью , господин,- и запоздало поняла, что сказала. Самый неприличный танец из всех, Валар! Наместник поворачивается к ней, усмехается и протягивает руку. Что толку говорить, что тут нет места, что музыка почти не слышна, а она плохо знает фигуры ? Сегодня никто не может отказать попросившему о танце, это такая же традиция, как и Клятва наместников, как и обещание, данное женщиной мужчине… И Морнэн вкладывает пальцы в его ладонь. Неужели он умеет танцевать? Далеко внизу запела скрипка, мелодию подхватила виола, и круг начался. Теплые прозрачные сумерки сгустились, подступили ближе к свету фонарей. Морнэн почти не видит наместника- в черном одеянии , в темноте она как-будто танцует с призраком, с самой первозданной ночью. Зато чувствует нежный мех накидки и холод кольчуги. Пару раз меч чуть не задевает ее по ногам, но она уворачивается. А скрипка все поет, два круга нарьи уже позади, и понемногу движения Морнэн становятся все увереннее и четче . Когда наступает момент подхвата, она кладет ладони Дэнетору на плечи и чувствует, как его руки обхватывают ее и прижимают к себе. Кольчуга холодит кожу сквозь платье. Но он не спешит повернуться и отпустить ее. Замирает на несколько секунд, а потом просто разжимает руки и уходит, не оглядываясь. Морнэн прислоняется к стене. Где-то внутри нее ворочается в темноте огромный зверь, задевает лапами живот, ноги, плечи. Она дрожит, но не от холода или страха . Вдруг приходит мысль о том, что было бы, если бы он ее поцеловал. Поцелуй темноты, подступающей со всех сторон, живой , одушевленной, молчаливой, горячей… Она проводит пальцем по губам, еще раз. Вздрагивает, отворачивается и бежит вниз, навстречу свету и музыке. Дирхаэл ждал ее у большой арки на площади. Увидел, обнял, закружил, восхитился платьем, самой Морнэн и с ходу пригласил танцевать. Они закружились в нарье. Прошли первый круг, второй. Ночь прорастала музыкой, собиралась тенями под стенами и арками , дышала теплом и запахом жасмина. Дирхаэл отлично танцует, и если закрыть глаза, то можно представить … представить… Морнэн глубоко вздохнула, глаза заволокло дымкой. Дирхаэл заметил, повел в танце осторожнее, мягче, в сторону от танцующих. Поворот, еще поворот, ладони Морнэн у него на плечах , он подхватывает ее, прижимая к груди, отпускает. Глаза Морнэн закрыты. Как во сне она кладет ладонь на его шею, притягивает к себе - и могучий воин легко подчиняется. Ее губы сами находят его рот, и это так глубоко, горячо и страстно, как только возможно. Дирхаэл стонет, и Морнэн зарывается руками в его волосы, обнимает плечи, прижимается еще крепче, выгибаясь в его руках как ветка. Зверь в ее теле просится на волю, жарко толкается в низ живота, лижет влажным языком. Внезапно она чувствует чей-то взгляд, давящий на плечи, открывает глаза. В проеме окна , увитого диким виноградом, стоит наместник. Он смотрит так, как-будто ненавидит ее давней холодной ненавистью. Но прежде чем она успевает что-то сделать, он отступает в темноту оконного пролета и растворяется в ней , как призрак .