Игра началась

      Безразличные и холодные стены давили на сознание, заставляя ощущать насколько все плохо. Будь все хорошо, Антона бы здесь не было. Мимо парня суетливо ходили врачи, не обращая никакого внимания, а Шаст с надеждой поднимал голову всякий раз, когда видел белый халат. Он все ждал результатов, но никто не останавливался. Антон сжал руками голову, напрягаясь всем телом, пытаясь сдержать подступающий гнев.       — Сколько можно?! — Процедил он сквозь зубы.       — Тоша? — Прозвучал голос рядом.       Шастун вскинул голову и увидел перед собой родителей. Они стояли совсем рядом с ним, а в глазах было такое волнение, что у Антона вдребезги разбилось сознание.       — Как Аня? Что случилось? — Спросил отец.       — Я не знаю… Она просто потеряла сознание…       Антон содрогается при одном только воспоминании о том, как его младшая сестра, которая секунду назад весело рассказывает ему о своих успехах в школе, закатывает глаза и падает на пол. Он сразу же вызвал скорую.       — Никто еще не выходил. Они ничего не говорят, — Шаст махнул в сторону больничных палат и закрыл лицо руками. — Почему они не говорят…?       Через секунду его обняли мамины руки. Они успокаивающе гладили по волосам, и на секунду стало казаться, что ему просто приснился кошмар и все хорошо.       — Ты все сделал правильно, Тош. Теперь только ждать, — прозвучал голос отца, вырывая из теплого ощущения.

***

      — Извините? Вы привезли Арсения Попова? — Рядом остановился человек.       — Арсений, да… Я его привез. — Антон сидел на скамейке, ожидая врача, который скажет ему хоть что-то. Тот мужчина на дороге, которого сбил Шаст, выглядел вполне нормально. Не считая ноги, он должен быть в порядке. Шастун поднял глаза на говорящего и понял, что это не врач. — А вы кто?       — Я из полиции. Это вы сбили Арсения Попова?       Как называется чувство, когда внутри будто все органы падают вниз? Антон не знал, но очень хорошо сейчас это чувствовал.       — Он сам на дорогу выбежал! Я ехал с допустимой для парковки скоростью, он просто выскочил перед машиной!       — В тюрьме будешь рассказывать об этом. Вставай.       — Что? В какой тюрьме?! — Антон не знал, что ему делать, куда звонить, что говорить. Господи, у него даже знакомых адвокатов не было.       — В той, где небо в решетку. Вставай быстро! — Полицейский протянул к Шасту руки.       — Серега! — Прозвучал голос сзади. — Прекрати пугать людей!       Из кабинета наконец вышел врач и сам пострадавший. Правая нога у Арсения была перевязана, ладонь левой руки перемотана бинтом. Он опирался на врача, и они медленно подходили к скамейке.       — Я его арестую! — Прозвучал голос Матвиенко. — Он же сбил тебя!       — Я сам виноват, — врач помог Арсению сесть на скамейку рядом с Шастом. — А Антон привез меня сюда и, как видишь, не сбежал.       Сережа посмотрел на Шастуна, потом на ногу Арсения, потом снова на Шастуна. Прищурился, долго всматриваясь в лицо Антона, а потом протянул руку. Шаст аж отшатнулся, так резко это было.       — Спасибо! — Антон растеряно пожал протянутую руку. — Прости, если испугал.       — Ничего… — проговорил Шаст и перевел взгляд на Арсения. — Все хорошо?       — Да. Небольшое растяжение, но это не так страшно, как могло бы быть. Хотя теперь… — мужчина замолчал и помотал головой.       — Что? — Антон непонимающе всматривался в лица полицейских.       — Не важно. Спасибо, что довез.       — И сбил, — вставил Матвиенко и растянул губы в такой широкой улыбке, что казалось странным как у него рот еще не треснул.       — Чего лыбишься? Только что переживал, — нахмурился Арсений.       — Ну ничего, — Ему на плечо легла рука друга. — Меньше будешь по улицам бегать.       — В общем, — подал голос врач. — Рекомендации я вам дал. Придете на перевязку как договорились.       — Спасибо, доктор.       Врач кивнул и вернулся в свой кабинет, куда пригласил следующего пациента.       — Я тоже пойду, — Антон поднялся со скамейки. — Прости еще раз, что сбил.       — Все нормально… — начал говорить Арсений, но его прервал звонок телефона. — Погоди немного. Да? Что?! Приедем. Да. Где? Хорошо. — Арсений положил трубку и повернулся к Сереже. — Нашли тело. Девушка.       — А почему они звонят нам? — спросил Матвиенко, косясь на Антона.       — У нее в руках черная роза.       «Черная роза» — проносится в голове у Шаста.       — Ладно. Я поеду на место, а ты давай домой.       — Что? Какого…?       — Ты свою ногу давно видел? Как ты собираешься там находиться?       Арсений гневно посмотрел на Матвиенко и сжал руки от бессилия.       — Черт. Расскажешь все потом.       — Ага. Вызвать тебе такси?       — Я сам. Иди давай.       Матвиенко строго посмотрел на Арсения. Ему не хотелось бросать друга в таком состоянии, но дело было важнее. Они оба это понимали. А Антон стоял рядом и у него складывалось впечатление, что он смотрит какой-нибудь дешевый полицейский триллер. Сережа вздохнул и направился в сторону выхода, кинув напоследок: «Под еще одну машину не попади, пока меня нет». Арсений уже набрал воздуха, чтобы что-то прокричать в ответ, но остановился. Вздохнув, он достал телефон.       — Может я подвезу? — Произнес Антон. — Я же отчасти виноват в этом.       Шаст показал на ногу Арсения. На нее же посмотрел и мужчина.       — Ты не виноват, — произнес Арс.       — Но все же лучше подвезу.       Арсений поднял взгляд на Антона, долго всматриваясь в парня, а затем кивнул.       — Хорошо.

***

      Антон и его родители находились в кабинете врача. Стены давили здесь в разы сильнее, чем в коридоре. За столом сидел седовласый мужчина пятидесяти лет, в белом халате и с недельной щетиной. Его глаза были полны грусти и усталости. Он хотел бы лечить людей щелчком пальцев и не сообщать родным плохие новости, но он так не может. На стенах весели грамоты, дипломы. Можно было бы сказать, что врач старается произвести впечатление, но нет, они просто тут были, и от их наличия или отсутствия ничего бы не изменилось. На полках шкафов Шаст увидел несколько игрушек, у которых до этого явно были хозяева. Это был маленький плюшевый лягушонок с выцвевшими глазами, которые больше не увидят этот мир; фигурка балерины, у которой не хватало ноги и она больше не сможет танцевать как раньше; и заводная игрушка солдатика, в котором не было батареек. Все эти игрушки были очень старыми и уже не функционировали, но врач все равно хранил их у себя на полках. И эти игрушки были ему намного дороже, чем весящие на стене грамоты и дипломы.       Стульев за столом напротив было только два, и там сидели родители. Антон же сидел на кушетке, которая стояла боком к столу. От волнения он и рассматривал все эти детали, уже не хотел ничего знать. Была бы его воля, он бы оттянул этот момент на вечность, но это невозможно. Антон перевел взгляд на лицо врача и начал всматриваться в глаза мужчины, который сейчас вынесет приговор его сестре.       — Врожденный порок сердца — тяжелое заболевание. Ваша дочь перенесла несколько операций в детстве. Мы надеялись, что осложнений не будет, но произошло худшее.       — Что с ней? — Произнес глава семейства сдавленным от эмоций голосом.       — У нее случился инсульт, — вздохнул врач, открывая историю болезни Алены. — Сейчас она находится в коме. Мы делаем все возможное, чтобы как-то изменить ситуацию, но шансы того, что она очнется, крайне малы.       Антон услышал женский плачь, а у самого отказывался работать мозг. Казалось, что сердце пропустило удар, а сейчас и вовсе остановится. Он не мог в это поверить, не мог банально переварить эту информацию у себя в мозгу. Ступор и шок — это именно то, что сейчас испытывал Шастун. Других эмоций просто не было.       — А что делать нам? — спросила женщина, сдерживая всхлип.       — Только ждать и верить в лучшее.

***

      За окнами машины началась настоящая вьюга. Казалось, что ветер хочет выломать стекла машины и задушить своим холодом. Но в салоне и без того было не очень тепло, так как они только выехали с парковки и машина была не прогрета. Декабрь подбирался все ближе и забирал последние крупицы тепла. Антон потянулся к приборной панели, нажал на кнопку и в салон стал поступать теплый воздух. Выехав на почти пустую дорогу, Антон поехал по сказанному адресу. Было уже около двух часов ночи, день был очень долгим, поэтому мозг отказывался работать. Арсений видел, как парень пытается бороться со сном.       — Красивые браслеты, — нарушил тишину мужчина, когда машина выехала с больничной парковки. Ему казалось, что один из них он уже где-то видел. Может в магазине каком?       — Спасибо. Привожу из разных городов. Кто-то коллекционирует марки или машины, а я браслеты.       — Это здорово, — проговорил Попов. — А я вот ничего не коллекционирую. Ну, может только алкоголь в крови.       — Пьешь ради развлечения или чтобы забыться? — Антон включил поворотник и свернул налево.       — Чтобы забыться, — Говорить с незнакомцами всегда легче, Арсений это давно понял. Может он больше никогда и не увидит Антона, поэтому хотел ему все рассказать. — Несколько лет назад моя сестра работала в полиции и расследовала одно дело. Я тогда был не очень хорошим братом, да и вообще человеком. Расследование Кристины оказалось опасным, она подобралась очень близко к разгадке и ее убили. А меня не было рядом, я не помогал ей, хотя должен был. Более того, я виноват в том, что ее убили. Я… — Арсений покачал головой и посмотрел в окно.       Фонари цепляли из темноты снег, заставляя хлопья искриться серебристым. Арсению всегда нравился снег, этот волшебный момент снегопада каждый раз завораживал своей красотой. А еще снег нравился Кристине, которой больше нет.       — Мне очень жаль, Арс.       — У меня ощущение, — перевел тему Попов. — что мы уже где-то виделись.       Арсений поморщился от боли, когда машина наехала на яму.       — Я тоже об этом думал, — Антон сделал вид, что не заметил столь очевидную попытку уйти от разговора. — Кажется, именно на тебя я и пролил кофе в той кофейне, — парень слегка улыбнулся.       — Точно. Смотреть же надо куда идешь, — упрекнул следователь.       — Так значит ты полицейский?       — Да, — Арс не до конца понял интонацию Антона. — Хотя не знаю, могу ли так про себя еще говорить.       Антон хмыкнул и в машине повисло молчание. Каждый из них понимал, что шутки и веселый тон - это только попытки скрыться от своих мыслей.

***

      Антон не мог заставить себя зайти в палату. Он не хотел видеть свою сестру в окружении этих трубок, экранов с показаниями ее организма, и вообще в этом здании. Он хотел, чтобы она была дома, смеялась над его глупыми шутками и играла в его компьютер. Он так этого хотел, что становилось больно.       — Тош? Ты зайдешь? — произнесла мама, заглядывая в зеленые глаза сына.       А Антон не мог. Он не мог сделать этот единственный шаг в палату, увидеть свою сестру такой. Он просто не мог. Это все казалось ему сном, от которого не проснуться.       Антон покачал головой, потом еще раз, поднял на маму полный ужаса взгляд и начал пятиться. Сердце начало стучать так сильно, что Шаст чувствовал каждый удар и слышал каждое сокращение. Воздуха стало мало, он не мог собраться с мыслями. Это все нереально, такого просто не бывает. Разве что только в дешевых сериалах на российских каналах, но не в жизни, не с его сестрой.       Шаст развернулся и побежал настолько быстро, насколько он мог. Он задел пару людей, которые что-то выкрикнули ему в след, но Антону было глубоко плевать на них. Сердце разрывало грудь, воспоминания разрывали сознание. С этим справиться было просто невозможно и он бежал. Бежал от своих проблем, от своих мыслей, от самого себя. И от сестры, что в данный момент лежала на больничной койке и хотела только одного - жить. Он выбежал из больницы и остановился посреди улицы, вдыхая свежий ноябрьский воздух так резко, что начало болеть горло.       Его сестра умирает, а никто ничего не может сделать.

***

      — Антон? Антон! — Арсений уже несколько минут не мог дозваться парня.       — А? — мысли Шаста наконец вернулись обратно в машину, а внимание — к дороге.       — Ты всегда такой рассеянный? — спросил Попов.       — Нет, просто устал.       — Это конечно плохо, но я не хочу попасть в аварию второй раз за несколько часов.       Антон сбавил скорость и потер рукой глаза. Нужно было снять с себя это наваждение трехлетней давности. Арсений прав, не хватало еще попасть в аварию.       — Этот поворот? — Спросил Шастун, когда они подъехали к светофору, который в такое время постоянно горел желтым.       — Да, — Арсений поморщился, когда машина наехала на лежачего полицейского. — Второй подъезд.       Антон завернул во двор, проехал несколько метров и остановился. Это был обычный спальный район, в Москве таких много. Многоэтажные дома стояли по кругу, в некоторых окнах домов еще горел свет. Раньше Антону было интересно, что же такого может происходить ночью в квартирах и почему люди не спят, а сейчас уже было глубоко все равно. Никто не помог тогда его сестре, никто не знает о его боли, никто ему не нужен. В центре же этого импровизационного круга находилась детская площадка, почти полностью покрытая снегом. Сейчас на ней, конечно, не было детей и их родителей, но там был какой-то человек, мирно храпящий на скамейке.       — Какой этаж? — спросил Антон, смотря на алкаша и морщась.       — Десятый, – ответил Арсений и уже хотел попрощаться, но не успел.       — Хорошо, пошли.       — Куда? — Арсений с недоумением посмотрел на Антона.       — Доведу тебя до квартиры, дальше уже сам справишься, — Антон взялся за ручку двери.       — Да не нужно…       Но Шастун уже не слушал. Он вышел из машины и направился к двери Арсения, чтобы помочь ему выйти. Попов вздохнул, последний раз посмотрел на хлопья снега, которые уже спокойно падали на землю, и открыл дверь.