Тату на двоих

Переход в новую школу не обещал быть каким-то особенным. Тем более, это уже четвертая, и Чонгук надеется, что последняя смена места жительства. Пусан, Тэгу, разные районы пригородов Сеула и, наконец, сам Сеул. Здание школы почему-то устрашает, хотя оно светлое и с большими окнами. Однако Чон это игнорирует, просто надеясь на то, что он выживет последние два года в школе и поступит туда, куда хочет. Рисовать его научила мать, но позже и художественная школа в городе, где они задержались чуть дольше, чем в других. Сначала это было принуждением, да и учить историю искусства, запоминать даты, годы жизни и имена известных художников было не в радость. На первом занятии, где им разрешили рисовать что им хочется в любом стиле и любыми материалами, он понял, что любит рисовать больше, чем что-либо. Его целью, сверкающей в мечтах, стало поступление в художественную академию. Кроме того, поступление в вуз означало, что он останется в одном городе дольше, чем на полтора года. Без родителей, живя в своей квартирке в одиночестве. Именно этими мыслями он себя успокаивает, ковыряясь палочками в тушеных овощах, сидя в большой недавно отремонтированной столовой за дальним столом подальше от всех. Он отвечает на очередной хвалебный комментарий под его работой в блоге, когда рядом с его подносом появляется еще один. — Ты новенький? — спрашивает пухлощёкое чудо и садится напротив. — Давай дружить? После этого Чимин и Чонгук начали общаться, садились всегда рядом, обедали вместе и часто гуляли. На праздники и Новый год дарили друг другу подарки, весело проводили время и были не разлей вода. Но вот с Тэхёном, старшим братом Чимина, Чонгук никогда не виделся, как и Тэхён с Чонгуком. Они просто знали о существовании друг друга, но никогда не видели друг друга вживую…

***

Чимин привык, что в школу его довозит старший брат на своей крутой машине. Старший брат у него тоже крутой: высокий, плечистый, смуглый и невероятно красивый. Он работает тату-мастером, потому добрых сорок процентов его тела покрыто татуировками. Волосы выкрашены в пепельный цвет, а на пальцах серебрянные перстни, в кармане брюк от Гуччи лежит дорогая пачка сигарет. И, господи, как же Чимин гордится своим старшим братом, потому что парни в школе завидуют ему, а девчонки постоянно липнут и достают вопросами о старшем брате. Ким Тэхёну двадцать четыре, и он сам добился успеха в своём любимом деле, и сам заработал на машину. Иномарка серебристого цвета с дорогими номерами часто катается по Сеулу и сигналит красивым девчонкам… Тэхён строг, как брат, но как парень весьма и весьма ветреный. Девушек и парней он меняет, словно перчатки, не церемонится с чужими чувствами и топчет их на корню. Зато воспитан он очень хорошо, как и Чимин, его младший брат. Чимин с Чонгуком опаздывают на занятия в художественную школу, куда Чонгук без проблем поступил и в группу друга. После дополнительно поставленного незапланированного занятия по английскому они выбегают на улицу, Чимин что-то лепечет о таинственном старшем брате, живущем отдельно, так что Чонгук ни разу его не видел. — Спасибо огромное, Чимми, — Чонгук пытается застегнуть бежевое пальто одной рукой, когда Пак говорит, что Тэхён подъедет через минуту. — Ты же знаешь, как я ненавижу опаздывать. Серебристая иномарка на большой скорости влетает на парковку школы и резко тормозит, визжа шинами. В машине играет музыка, но не так громко, чтобы раздражать, а Чимин сразу же тянет губы в улыбке. — Это Тэ, побежали. Тэхён выходит из машины, поправляет шапку на макушке и садится на капот, доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку. Он кивает брату и тушит недокуренную сигарету, мимолетно наблюдая за тем, как в его машину садится робкий семнадцатилетний мальчик, тихо, еле слышно здороваясь. Тэ решает, что нового друга Чимина он разглядит в авто, потому плюхается на водительское сиденье и поворачивается назад, поправляя вишневый бомбер. Чонгук осторожно садится в машину, стараясь даже не дышать, потому что кажется, что эта машина, пропитанная запахом вишневых сигарет и Тэхёна — экспонат в музее. К машинам Чонгук пристрастия не имеет, но находит некоторые модели очень даже эстетичными. Автомобиль брата Чимина ему и правда понравился, о чем он робко прошептал другу. — Привет. Чимини, представишь своего… — и тут Ким по неосторожности переводит взгляд на Чонгука. При себе он никогда не замечал, что может застывать от красоты с приоткрытым ртом, но сейчас то, что произошло, то произошло. Чонгук выглядел щупленько, но почему-то был обладателем милейших щёчек. Под нижней губой красовалась красивая родинка; курносый носик и очаровательные блестящие глазки, от которых просто невозможно было оторвать глаз. Встряхивая головой, парень пару раз моргает, и лишь потом продолжает, — своего друга? Ким даже не смотрит на брата, он просто смотрит в глаза Чонгуку, который сразу же их отводит и смущенно улыбается. Из-за улыбки у этого котика появляются ямочки и морщинки у глаз, и Тэхён готов пищать… и, наверное, обратиться к врачу, потому что впервые он испытывает непонятное ему чувство симпатии и влечения к милому мальчику. — Приятно познакомиться, меня зовут Чон Чонгук, — парень перебивает друга, решая представится самому. — А Вы Тэхён-хён, так? Чимин о Вас много рассказывал. Чонгук борется со своим смущением, теребя край рукава пальто. Тэхён неимоверно красивый. Крашенные серебристые волосы выбиваются из-под шапки, они чуть вьются, создавая эффект переливания. Все тело закрыто, вплоть до ключиц, а на открытой шее виднеются темные татуировки. Старший почему-то все еще не отводит взгляд и не перестает улыбаться своей обворожительной квадратной улыбкой. Сердце Чонгука пропускает удар, когда он слышит тихий, но прекрасно слышимый выдох Кима. Так выдыхает Чон, когда видит очень красивое полотно. Пялиться невежливо, потому Тэхён отворачивается, устраиваясь поудобнее на кожаном кресле. Все равно удержаться невозможно, и он смотрит в зеркало, сразу же пересекаясь взглядом с Чонгуком. — Мне тоже очень приятно. Ох, Чимина дома ждёт серьёзный длительный разговор… Ох, Тэхён сегодня достанет брата с вопросами об этом мальчишке… А сейчас мужчина выезжает с парковки и быстро мчится к художественной школе; если бы друзья шли пешком, они бы опоздали, но Тэхён домчал их за пять минут и оба они остались довольны. — Увидимся, Чонгуки, — почему-то с уверенностью произносит Ким и подмигивает в зеркало. Чимин уже стоит у дверей машины и прыгает с ноги на ногу, ожидая Чонгука. — Удачи. Чонгук рвано выдыхает, конечно, заметив подмигивание Тэхёна, и прощается заплетающимся языком. — До свидания, хённим, всего Вам хорошего, — стараясь думать, что все это ему показалось, и старший на него не пялился, не заигрывал с ним, он подходит к Чимину и забирает из его рук свои вещи. Сердце бешено колотится, и почему-то Чон уверен, что это и правда не последняя встреча с Тэхёном и не последний раз, когда старший заставит его сердце биться чаще. — Тэхён так смотрел на тебя, — подначивает Чимин, — словно глаз от тебя оторвать не мог. Ох, будет забавно, если ты понравился моему брату. Чонгук нервно смеется, легко неестественно толкая его в плечо. — Ну, да, конечно, будто он меня с девушкой спутал, — и Чон очень надеется, что так и есть, потому что если Тэхён еще и гей, то он точно попал. — Тэхёну, по-моему, все равно, какого пола объект его симпатии, — Чимин закатывает глаза и указывает кивком на двери художественной школы. — Идём, Тэхён ещё вечером нас отвезёт по домам. Чонгук опрокидывает голову назад, страдальчески стоня: — Это обязательно? — наигранно, конечно, но, кажется, Чимин-то понял, что Чонгук тоже не ровно задышал к тату-мастеру. — Тэхён не всегда сможет забирать нас после художественной школы. Когда мы с тобой познакомились, он на месяц уехал учиться новой технике татуировок, и приехал только вчера. Пару дней он нас ещё повозит по домам, а потом… — Чимин вздыхает, — вряд ли он сможет нас возить, только если изредка. Но после учебы будем ходить в кафе вместе с ним! — Признайся, Чимми, ты ведь нарочно, да? — не только Пак может видеть людей насквозь. Чонгук про себя отмечает, что Чимин хитер, но не умеет лгать и, поправив лямку рюкзака, тянет Чимина за руку в здание школы, намекая, что они, вообще-то, опаздывают. На занятии они проходят какую-то скучную теорию, из-за объема которой не успевают применить навыки в практике. Это огорчает Чонгука, который хотел нарисовать хоть что-то, так что пока они ждут Тэ после занятий, сидя на скамейке, он достает скетчбук. Линии складываются в очертания мужского лица, а на шее автоматически прорисовываются изящные татуировки. С неким подобием ужаса Чон понимает, что рисует старшего брата Чимина. Брат Чимина тихо притормаживает у художественной школы и спускает стекло. Ни Чимин, ни Чонгук Тэхёна не замечают, потому что оба увлечённо занимаются любимым делом: один рисует в скетчбуке, а другой листает ленту инсты в телефоне. Ким с интересом наблюдает за Чонгуком, оставаясь незамеченным. Видимо, тот рисует что-то очень ответственное, если на его лице отражается такая серьезность. Изредка Чон морщит носик и хмурит брови, сдувая челку со лба и стирая ластиком неполучившиеся линии. Но когда оба ёжатся от холодного дуновения ветра, Тэхён решает, что подглядывать хватит. — Малышня, поехали домой, — Тэ сигналит в придачу, но это совсем необязательно, а ребята вздрагивают. Чон, испугавшись, вскакивает, уронив скетчбук на землю, сразу подбирая и пряча его, будто это что-то непристойное, в то время как Чимин тихо матерится, проверяя, не разбит ли экран упавшего вниз стеклом телефона. — Йа! Хён, не пугайте так… — Чонгук, стараясь не смотреть в сторону Тэхёна, садится за водительским сиденьем, чтобы старший не смог посмотреть на него, повернувшись. Чимин устраивается рядом, отчитывая брата за то, что напугал обоих. — Здрасте, — тихо шепчет Чон, усаживаясь поудобнее. — Ну ладно, ладно, все, Чимини, не шуми, — Тэхён тихо смеётся, заглядывая в зеркало, но Чонгука на привычном месте не видит, зато видит брата. Конечно, можно было бы подумать, что это просто случайность, но застенчивость при первой встрече выдала Чонгука с головой. «Спрятался, значит»... Тэхён хмыкает и заводит машину, проворачивая ключ в скважине зажигания. Трогаясь, Ким едет будто бы специально медленно, и пока Чимин увлечённо смотрит в мобильный, Тэ выворачивает руку и проскальзывает ею между креслом и корпусом машины. Он нащупывает худую коленку Чона и умудряется рулить одной рукой. — Чонгуки, как дела? Тело пробирает крупная дрожь. Сколько себя помнит, Чон ни разу ни с кем не заигрывал, и с ним тоже никто и никогда не пытался флиртовать. Рука хёна большая и горячая, Гук чувствует несколько массивных колец на фалангах. — М, — он ведет коленом, пытаясь отстраниться. — Нормально. У Вас как? —касания лишь больше напрягают, а Чимин, как на зло, ничего не замечает. Тэхён чувствует напряжение в голосе Чонгука и все же убирает ладонь, возвращая ту на баранку. И что такого страшного было в его движении? Ведь совсем ничего... И тут отмирает Чимин: — Тэхёни, отвези сначала меня! Мне мама сказала, что я уже опаздываю на ужин. — Ладно, — бурчит Тэхён, обиженный и продинамленный. В голове Чонгука слово "черт" на репите, но это как-то не помогает, потому что Чимин, незаметно для хёна коснувшись плеча Чонгука, подмигивает и напоминает брату: — Хён, тебе же нужно забрать коробки с новым оборудованием у Джин-хёна, разве нет? Спустя пару секунд до Чонгука и Тэхёна доходит смысл этих слов, и Ким ухмыляется. — Тогда я пересяду вперед, — звучит так, будто Гук и правда хочет этого. Но он просто имел в виду, что ему придется сесть вперед. Слово не воробей, как говорится. Чимина благополучно отвозят домой, а Чонгук пересаживается на переднее сидение рядом с водительским, рядом с Тэхёном. И, о черт, как Тэхён любит, когда все это зарождается: флирт, смущенные взгляды и улыбки... Когда Чимин исчезает за дверью подъезда, Тэхён не трогается, а просит разрешения закурить. Открывая свою дверь, Ким закуривает вишневую сигарету и, осматривая двор, произносит: — Прости, что напугал. Просто... ты так был увлечён рисованием, что не хотел тебя отвлекать. — Н-ничего страшного, простите, что накричал на Вас, хён, — голос Чонгука дрожит, как и сам Чонгук. Кажется, что Тэхён сейчас съест его взглядом, как минимум. Пока Тэхён курит, Чонгук, пытаясь себя чем-то занять, аккуратно открывает скетчбук ровно так, чтобы Ким ничего не видел. Дорисовать хочется нереально, а то, что этот человек прямо тут, лишь добавляет аргументов за то, чтобы срисовать что-то с натуры. — Я тоже ходил в художественную школу, — говорит Тэ, замечая скетчбук в руках Чонгука, а затем тушит бычок сигареты о землю и выбрасывает. — Ну... и, как видишь, пригодилось. И Тэхён начинает откровенничать, пока Чонгук рисует и внимательно посматривает на него. — В ближайшем будущем я хочу открыть свой салон... Имей ввиду, что мне будут нужны хорошие художники, — Тэ снова подмигивает и очаровательно улыбается. — Покажешь, что рисуешь? — Эм... ам.. — чертова привычка говорить все как есть пытается прямо сейчас заработать. — Я не уверен, что Вам, — он выделает это слово, — именно Вам, это понравится... Да и рисую я не так уж и хорошо... Чонгук автоматически прижимает к себе блокнот, оставив карандаш на нужной странице. Сердце уходит в пятки. Надо же было так спалиться. — Могу показать другие работы, но не эту... — желание ударить себя чем-то тяжелым возрастает с каждым сказанным словом, и Чонгук густо заливается краской, опустив взгляд. — Ты меня там, что ли, нарисовал? — Тэхён смеётся, умиляясь детскому смущению, и желает растянуть этот момент ещё подольше. Конечно, Ким отшучивается, но, видимо, сейчас попадает в яблочко, потому что щеки Чонгука краснеют ещё сильнее, а голова склоняется ещё ниже. — Серьёзно? Ну ладно тебе, покажи. — Ну нет, не заставляйте меня, Вам точно не понравится, — почему-то стеснение берет верх, и Чонгук пытается вывернуть руку, кинув скетчбук в открытый рюкзак, но Тэхён оказывается проворнее, так что младший просто тупит взгляд, шепча извинения. — Я п-правда не хотел Вас обидеть, хён... Но Тэхён не слышит извинений, он просто тупит в лист скетчбука, на котором нарисован он сам. И этот портрет идеален, техника крышесносная, и даже татуировки на шее прорисованы так детально, что Киму кажется, что на шее у него получилось хуже, чем здесь. — Это очень красиво, Чонгуки, — замечает Тэхён и пролистывает тетрадь, разглядывая каждый лист с рисунками с ненаигранным интересом. Вот Чимин, собака, целующиеся котики, цветы и орнаменты. А вот это бы стало неплохим эскизом для татуировки. — Нарисуешь меня для меня? И снова эта квадратная очаровательная улыбка, которой невозможно отказать, особенно мальчику, который никогда не поддавался такому вниманию... от взрослого мужчины. — Вас для вас? — Чонгук поднимает блестящие от слез волнения глаза. — То есть, на татуировку или просто картину? Чонгук знает, что рисует он чуть лучше, чем сносно, прекрасно знает. Но никак уж он не ожидал, что взрослый человек, добившийся определенных успехов в сфере творчества оценит его работы. — В-вам правда нравится? — голос снова предательски дрожит, выдавая волнение Чонгука. — Для татуировки собственный портрет... немного самовлюблённо. А вот это можно было бы превратить в тату, очень красиво, — тонкий палец опускается на рисунок, выполненный в стиле скетча карандашом, на скорую руку, и Тэхён прикусывает нижнюю губу, поднимая бездонные глаза на Чонгука. — Это, правда, очень красиво. Тэхён вручает скетчбук обратно Чонгуку и заводит машину, закрывая двери. — Если тебе не жалко, отдай мне этот портрет, я повешу у себя на рабочем месте. Чонгук, не думая, отрывает лист ровно по специальной линии и протягивает его Тэхёну. — Держите, мне не жалко, — затем тихо, — особенно для Вас. И почему после того, как старший принимает лист, обстановка становится такой лёгкой и ненапряженной. Смущение Чона никуда не девается, но и не возрастает. Он, хихикнув, оставляет свой автограф на уголке портрета. — Это чтоб помнили меня, — и улыбается своей милой кроличьей улыбкой, показывая ямочки на щеках и под уголками губ. — Ты очень мило улыбаешься, — Тэхён удерживается, чтобы снова не зависнуть на пару минут, любуясь улыбкой и глазками Гука, и прячет рисунок внутри солнцезащитного козырька водителя, вкладывая тот к документам. — Поехали? Ким тянет улыбку и не может дать ей объяснения. Ему просто комфортно находиться рядом с этим застенчивым мальчишкой, который так и норовит спрятать или отвести глаза, с дрожью в голосе что-то сказав так тихо, что разобрать просто невозможно. Аппаратуру приходится грузить на заднее сидение. Коробок всего две, но Джин-хён уже чуть ли не верещит от негодования, когда Тэхён углом коробки задевает кресло машины. — Тэхён, осторожнее! — Джин-хён, успокойся, а? — Тэ закатывает глаза, а Джин, расхаживая вокруг машины, негодует. — Прости, Чонгуки, этот человек неисправим. Пока Чонгук тихо хихикает, Тэхён наконец-то заканчивает с коробками и пожимает Джину руку, говоря, что заедет ближе к ночи. Попрощавшись, Ким возвращается в машину и, собирая руки в замочек на коленях, поворачивается к Чону. — Не хочешь... чего-нибудь? Или тебе нужно домой? Мальчик судорожно думает, что ему делать. Желание остаться с Тэхёном наедине все возрастает, и мозг генерирует мысли-отмазки. — Хён, я тут вспомнил, — точно! — мне нужно заехать в художественный магазин, Вам будет, — уверенность куда-то пропадает, — Вам.. Вам будет не очень сложно довезти? — последнюю фразу он уже практически шепчет. — Мне нужен новый набор карандашей... Почему, собственно, Чонгуку неловко? Да потому что от одного взгляда хёна ему становится не по себе, и хочется спрятать лицо за ладошками, скрыв румянец на щеках. От того, что легкая примесь дорогого никотина в машине и запаха вишни немного мутит рассудок и хочется смеяться. От того, что парень и правда понимает, что хочется остаться с Тэхёном. Тэхён будто бы ждал этой отмазки, и если бы Чонгук не придумал что-нибудь, обязательно придумал бы Тэхён и все равно куда-нибудь свозил бы школьника. Сейчас, конечно, не особо заметно, но Ким почему-то сразу же забыл про каких-то девчонок и парней, забыл про клубы и алкоголь, а в приоритете у него остался лишь образ Чонгука, смущенно улыбающегося в кулачок. Ямочки, родинка под нижней губой и... стоп. Тэхён склоняет голову и щурит глаза, снимая с головы шапку. Этой шапки словно бы и не было, потому что пепельные волосы уложены были так, словно Тэхён только что вышел из парикмахерской. Ким тянется и осторожно приближается, вытягивая руку вперёд и опуская ту на подбородок Чонгука. Приподнимая тот пальцами, Тэхён пристально смотрит на кончик носа, а затем снова обворожительно, крышесносно улыбается. — У тебя здесь родинка прямо как у меня. Чонгук вздрагивает, смотря в глаза Тэхёну. — Я заметил... — смущенно говорит он, чуть опуская взгляд. — У вас красивые волосы... Почему-то хочется делать комплименты этому человеку снова и снова, пытаясь донести до него, что он чертовски красив. Что Чонгук и делает, при этом желая провалиться сквозь землю. — Хочешь потрогать? — Тэхён мягко улыбается, слегка встряхивая шевелюрой, но пальцы от лица Чонгука не убирает, старается держать тот ровно; чтобы у мальчика просто не было возможности отвести взгляда. Чонгук, чуть нахмурив брови, протягивает ладонь и запускает пальцы в мягкие волосы. Они теплые, нагретые шапкой и невероятно приятные на ощупь. — Очень... — Чонгук подбирает слова, — мягкие и шелковистые. Мальчик поднимает вторую руку и тоже запускает пальчики в серебристый шелк волос Тэхёна, смотря на то, как перекатываются чуть кудрявые локоны. Неожиданно тишину в автомобильном салоне нарушает тихая трель и вибрация чонгукова телефона. Чон, чертыхаясь, быстро отскакивает от старшего и отвечает. — Да? ... Я уже подъезжаю. Кто? Брат Чимина... Нет, прости, я, — из трубки доносятся крики. — Я заходил в магазин за карандашами... Ладно, хорошо, как скажете, буду через две минуты. — Э-это отец звонил, — Гук тупит взгляд. — Мне нужно домой, простите, хён... — Напиши, что тебе нужно купить, завтра после школы я тебе отдам, — Тэхён понимает, что, видимо, все серьёзно, да и по сменившемуся лицу Чонгука осознаёт, что надо добраться к его дому за считаные минуты. — Не переживай, скажи, что мы стояли в пробке из-за аварии. Тэхён касается щеки Чонгука и мягко гладит, вновь прося не переживать, и только после этого трогается. — С-спасибо, я переведу деньги Чимину на карту, он Вам отдаст, — и дрожащий от прикосновений Чонгук правда благодарен. Он быстро печатает отцу сообщение, что тут небольшая авария, так что он опоздает на пару минут. Это, как ни странно, работает, и он решает, что присутствие Тэхёна принесло ему удачу. Говоря это вслух, он хихикает. — Успокойся, будем считать это в качестве моих извинений за задержку, — Тэхён подмигивает и уточняет адрес. Чон живет в пяти кварталах, так что быстро туда добраться не составляет труда, а единственное, что его беспокоит, это тот устрашающий крик отца Чонгука из трубки. Притормаживая у подъезда, Ким глушит машину и убирает блок со всех дверей: — Тебя не сильно будут ругать, Чонгуки? — Н-нет, не беспокойтесь, — но Чонгук знает, что сильно. — Все нормально, я попрошу у Чимина Ваш номер и, — важно ли это вообще? — если вы волнуетесь, напишу Вам или позвоню... Парень, закинув рюкзак на плечо, уже вышел из машины и разговаривал с хёном через открытое им же окно. Он кивает, прощаясь и судорожно ищет ключи, шаря по карманам. — Да, напиши мне, хорошо? Чонгук кивает и мчится к подъезду, потом исчезая за дверью, а Тэхён почему-то ещё минут двадцать стоит под окнами и выкуривает две сигареты, поглядывая на окна. Лифт чертовски медленно едет на одиннадцатый этаж, и Чонгук готовится услышать много нелестных, громко сказанных слов в свой адрес. Сколько он себя помнит, отец всегда его ругал. Бил редко, но ругал постоянно за любую оплошность. — Чон Чонгук, двадцать минут назад ты должен был быть дома! — родитель будто выплевывает эти слова. — И ладно, что ты опоздал, молодой человек, но, — он подходит к сыну и берет его за шкирку. — Что это за парень сейчас под окнами? Кто тебя подвозил, маленькая шлюшка? Чонгук, едва успевший разуться, вжимает голову в плечи, бормоча, что это брат Чимина. Бог знает, почему его отец терпит общение с Чимином, но это его успокаивает. — Брат, значит... — он задумывается, ослабляя хватку. — У него дорогая машина. Был бы ты девушкой... — и он не шутит. Он собирается женить своего сына выгодно для себя, и не важно, за кого. Воспользовавшись моментом, добродушная мать Гука зовет мужа ужинать, позволяя сыну ускользнуть в комнату.

***

Неизвестный номер, 18:59 [Хён? Я дома...]

Тэхён гадает, задрав голову и щуря глаза. Какая квартира может принадлежать семье Чон? Что они сейчас делают и что делает Чонгук? Есть ли у него брат? Или, может, сестра? И бегает ли по квартире какой-нибудь домашний питомец? Собака или кошка, хорёк... Или у Чонгука есть птица небесной красоты? Холодный поток ветра пробирается за шиворот вишнёвого бомбера и удобно устраивается на заднем сидении. Выгнать неприятней холодный воздух можно только закрыв двери и включив печку, но теперь Тэхён, слегка поёжившись, поднимает глаза выше дома, поднимает к небу. Осенью темнеет раньше, чем летом; уже шесть, но над городом сгущается тьма. Диск солнца ныряет за горизонт, а на небосводе рождаются первые звёзды. Тэхён бы любовался красотой сеульского вечера ещё, но мобильный в кармане вибрирует и отвлекает. Ким уже хочет удалить сообщение от неизвестного номера, даже не прочитав, но понимает, что это может быть он, Чонгук. Да, так и есть. Пролистывая все непрочитанные сообщения от девушек и парней, Ким открывает диалог и в первую очередь называет контакт.

Тэхён-хён, 18:59 [Все хорошо?] Чонгуки, 19:01 [Мне честно Вам ответить?]

Черт знает, зачем он вообще спросил об этом. Он никогда не отвечал на подобные вопросы честно, даже Чимину. Тэхён напрягается и снова поднимает глаза на окна, в некоторых из которых загорается свет.

Тэхён-хён, 19:01 [Конечно. Расскажи, что случилось, Чонгуки] Чонгуки, 19:03 [Ну, отец меня, на самом деле, поругал. И сильно. Назвал меня шлюхой...]

Чонгук старательно подбирает слова, ему становится стыдно говорить подобное Тэхёну. Он старше, и тем более они едва знакомы. Зачем Чонгук отвечает? Тэхёну самому становится некомфортно от ответа, которого он ждал почти две минуты, но представляя то, как Чонгук сидит совсем один, расстроенный и огорченный словами отца, Ким находится в ответе быстро.

Тэхён-хён, 19:04 [Чонгуки, не воспринимай близко к сердцу. Он просто погорячился и не подумал о том, что сказал. Просто отец переживает за тебя, потому и ругает. Ты милый застенчивый мальчик, так что отец и мать тебя очень хорошо воспитали <З] Чонгуки, 19:05 [Хён, Вы не понимаете... Он постоянно меня обзывает и ругает. Но ладно, это не важно, простите, что нагрузил... Но спасибо] Тэхён-хён, 19:06 [Эй, малыш, не грусти. Даже если так, его слова — неправда. Когда пойму, что с тобой все в порядке, поеду домой] Чонгуки, 19:06 [Езжайте домой, хённим, не беспокойтесь за меня :)] Тэхён-хён, 19:06 [ Хорошего вечера и спокойной ночи, только не грусти]

Только после этого Ким отъезжает от подъезда, но ему все же дозваниваются и зовут в клуб. А вот там можно оторваться и провести с кем-нибудь умопомрачительную ночь, что Тэхён сегодня и сделает... Чонгук смотрит на это сообщение, и почему-то на глаза наворачиваются слезы. Не грустить? Ха, многого этот Тэхён просит... Обняв колени руками, он садится в кровати и тихо плачет пару минут. Слезы всегда помогают успокоиться. Приняв теплую ванну, Чонгук ложится спать, думая о том, какие татуировки скрывает одежда. И пока застенчивый милый мальчик Чонгуки спит в постели, обнимая подушку, колени Тэхёна греет какая-то девушка европейской внешности. Она ластится к руке и отвечает улыбкой на улыбку, чувствуя на своей талии сильные руки. — Поехали ко мне? — Поехали...

***

— Тэхён сейчас подъедет, не волнуйся ты так, — Чимин с Чонгуком снова стоят у парковки напротив школы. — Ты точно перевел ему деньги? — он переминается с ноги на ногу, предвкушая снова почувствовать запах вишневых сигарет. Хотя, сигаретный дым всегда не нравился ему, курить сколько бы раз ему не предлагали одноклассники, он всегда отказывался. Тэхён появляется так же резко, как и вчера, круто выворачивает руль на повороте и громко тормозит на парковке. Сегодня он из машины не выходит, а просто ждёт двух парней, что уже быстрым шагом движутся к машине. — Чонгуки, садись спереди, — произносит Тэхён сразу же, как только одна из задних дверей открывается. Чимин садится на заднее и наигранно дует губы, собирая руки на груди. — Я тоже хочу спереди! — Чимини, давай в следующий раз, малыш? — Тэхён оборачивается к брату, мягко улыбается, а затем приветствует Чонгука, который по указу садится рядом с водительским сидением. — Привет. Курьер по доставке канцелярии немного задержался, но ты же не обижаешься? И снова Тэхён подмигивает, снова обворожительно улыбается и слегка встряхивает волосами, поигрывая бровями. Ким просит Чимина подать большой увесистый пакет и затем хитро улыбается, щуря глаза. — В общем, я забыл, что тебе нужны карандаши, и купил много всего. Да и... скетчбук у тебя заканчивается, я видел, — Тэхён не забыл и про брата, конечно. — Чимин, а тебе пончики и новый плед, который тебе понравился, когда мы заезжали в Икею. Чонгук краснеет, робко принимая протянутый бумажный пакет. Нет, ну надо было же смутить его, без этого никак. — Не стоило утруждаться, хён, — Чон смотрит на него с неким подобием укора. — Зачем было тратиться? — Ой, — Чимин протягивает руки вперед, принимая подарок. — Спасибо, хённим! Я как раз купил новое постельное белье. На самом деле Чонгуку очень приятна эта забота, да и в подарках без причины он не видит ничего плохого, потому что Чимин любит так делать. Но, блин, симпатия к Тэхёну и так переростает во что-то большее. — Спасибо... — бормочет он, заглядывая в пакет. — Ладно тебе, Чонгуки, — Тэхён негромко смеётся, довольный собой и реакцией, которую заслужил. — После художественной школы я заберу вас, но завтра уже не смогу, — вздыхая, Тэхён все же заводит машину и мило хмурит брови. — Нужно составить дурацкий график записи и выходить на работу, меня уже задолбали, честное слово. Так что, — Тэхён причмокивает губами и подмигивает Чонгуку, — не строй планы на выходные, ладно? — Кстати, об этом... — Чонгук наконец отлепляется от нового скетчбука в красивой черной обложке. — Из-за вчерашнего меня посадили на домашний арест, так что... — он поднимает взгляд на Тэхёна и объясняет. — Мы с Чимином собирались в кофейню зайти, тортик скушать. — Черт, — Чимин стонет на заднем сидении. — Опять? И за что в этот раз? Сколько? — Двадцать, — тихо выдыхает Чонгук, ковыряя ногти. — Двадцать минут, я надеюсь, а не секунд! — он бьет себя по колену. — Айщ, как же это глупо! Ладно, я позвоню, — Пак не раз так делал, но это редко срабатывало, — твоему отцу, скажу, что мы с Тэхёном пойдем, может, отпустит. И до Чонгука неожиданно доходит, что реально отпустит, потому что это Ким Тэхён на дорогой машине. От осознания всей этой ситуации становится немного мерзко от самого себя. — Да, спасибо, Чиминни, — Чон в который раз тупит взгляд и кивает. — Давайте, может, я... отпрошу? — Тэхён кусает нижнюю губу, не отрывая глаз от дороги, но очень внимательно слушая переговаривающихся ребят. — Может, мы поладим с твоим отцом, Гукки, и он больше не будет ругаться за опоздания... М? Ким тормозит в переулке, откуда обычно Чимин доходит домой пешком, потому что путь составляет пару минут. Тэхён бы довёз до дверей подъезда, но там слишком узкий проезд и много наставленных машин, потому развернуться не представляет возможности. — Да, я сейчас скину Вам номер отца, — почему-то Чонгук очень рад тому, что это сделает именно Тэхён, но при этом его это смущает, потому что его отец может сделать неправильные выводы. Аккуратно сложив все вещи обратно в пакет, Чон перекидывает сообщением телефонный номер Тэхёну. — Спасибо Вам, хён, большое, — парень привычно кланяется корпусом вперед, — не знаю, за что я заслужил подобное отношение... Тэхён закатывает глаза; просто Чонгук ему очень нравится, потому, на почве симпатии он пытается угодить и сделать приятно. Но... того, что вчера он спал с первой встречной девушкой, знать ни брату, ни Чонгуку не обязательно. Тэхён набирает номер телефона и выжидающе барабанит по рулю пальцами. На звонок отвечают не сразу, а когда отвечают, Ким слышит в трубке хриплый немолодой голос взрослого мужчины. — Здравствуйте, мистер Чон, — Тэхён перестаёт барабанить по рулю и достаёт пачку сигарет из кармана. Вишневая пачка приоткрывается и Ким тащит последнюю, зажимая между пальцами. — Это Ким Тэхён, брат Чимина. Во-первых, хочу извиниться за вчерашнее опоздание Вашего сына, это все же моя вина, не рассчитал, — Тэ вздыхает, зажимая сигарету губами, а потом поджигает табак, сразу же щёлкая кнопкой, чтобы вишневый запах распространялся сразу. — И было бы неплохо, если бы Вы сняли домашний арест с Чонгука и позволили ему прогуляться в выходной день. Хотим с Чимином позвать его в кино... и в кафе. Тэхён удивляется, потому что отец Чонгука общается вежливо и так же вежливо все разрешает, любезничая. Но так ли все на самом деле?... — Здравствуйте, — мистер Чон дает Тэхёну договорить, — да, помню о тебе, Ким Тэхён, старший брат Пак Чимина, это же ты подвозил Чонгука на машине вчера, так? — отрицательного ответа он не слышит, что его радует. — Да, конечно, можете сходить погулять. Я просто погорячился вчера, — душа его ликует, — можешь дать мне Чонгука? — Да, секунду. Тэхён передаёт Чонгуку телефон и пожимает плечами. — Алло? — Молодец, Чонгуки, — насмешливо тянет мужчина. — Что? — Уже успел ему мозги промыть, умный мальчик. Хорошая шлюшка, когда ей что-то надо. — О чем Вы? Я ничего не делал... — слова отца врезаются колкой обидой. — Мы собирались идти только с Чимином, но... — Но потом он тебя раком, а ты в его карманы, так? — мистер Чон хохочет. — Говорю же, молодец. Можешь к нему сегодня зайти, если хочешь, я не буду ругать. Только предупреди, — ситуация кажется ему смешной. — А то с членом во рту говорить в трубку не очень, наверное, ха. Но не мне судить. Чонгук бледнеет то ли от злости, то ли от обиды на отца. Бросив короткое безжизненное "Да, я зайду, до свидания", он сбрасывает, прерывая смех отца. Хочется сломать что-то. Или очень сильно ударить себя. На глаза наворачиваются слезы, норовясь скатиться по щекам к концу разговора, но школьник делает вид, что смотрит в окно, отвораячиваясь. Протянув телефон обратно, он быстро смахивает слезы ладошками, стараясь не шмыгать носом. Тэхён принимает из рук Чона телефон и сбрасывает вызов, ничего не подозревая. Только Чонгук почему-то всю оставшуюся дорогу смотрит в окно, прижимая пакет с канцелярией к своим ногам. — Чонгук? — сдвигая брови на переносице, Тэхён осторожно касается плеча мальчика. — Мы уже приехали. С тобой все хорошо? Чонгук поворачивает голову и кивает, но в глазах его Ким видит слезы, а спросить ничего не успевает, потому что Чон пулей вылетает из машины, тараторя благодарности и слова прощания. Пряча в себе обиду, Чонгук идет в парк и рисует первую работу в новом скетчбуке. Это снова Тэхён, но другой. Без татуировок. Он будто светится, мягкими лучами озаряя комнату, в которой находится. Она пустая, но в самом дальнем ее углу сидит, обняв колени, Чонгук. Если не присмотреться, то и не поймешь, что это человек, очертаний не видно из-за того, что все слишком темное. Угол почти черный, единственный неосвещенный угол комнаты. Вечером этого же дня Тэхён, лёжа на диване и умирая от скуки, случайно натыкается на запись в смартфоне сегодняшним числом. Тэхён точно помнит, что ничего не записывал, и интерес берет вверх. Брови ползут вверх от удивления, когда он слышит свой голос и голос отца Чонгука, потому решает уже выключить и удалить, но... внезапно Тэ вспоминает детские глаза, полные слез. И он слушает дальше. То, что он слышит дальше, его повергает в шок для начала. А затем уже злость берет вверх, и телефон хочется разбить. Об стену, об пол, об голову мистера Чона — не важно. Как вообще можно общаться так со своим ребёнком и говорить ему такие вещи?! Чонгук — самый воспитанный ребёнок после Чимина, да и таких в это время редко можно встретить. — Сука.

Тэхён-хён, 18:26 [Гукки, я могу приехать?]

Чонгук, насколько может, вежливо здоровается с отцом, поклонившись. Проигнорировав все его колкости, он наливает себе крепкий кофе под укоряющий взгляд матери и уходит в комнату, делать уроки.

Чонгук~и, 18:26 [Конечно, можете] Чонгук~и, 18:26 [Думаю, мой отец будет рад, ха] Тэхён-хён, 18:29 [За него я и хочу поговорить. И просто тебя увидеть. Срочно] [Не говори, что ты выйдешь ко мне. Скажи, что тебе нужно в магазин] Чонгук~и, 18:30 [Ладно...]

Чонгук привычно быстро выбегает из дома и говорит, что ему нужно купить кое-что. Спустившись на первый этаж, он понимает, что в одной тонкой белой футболке и серых спортивных штанах. Хорошо хоть, что кеды додумался надеть. Тэхён хватает куртку на ходу и слетает по лестнице, садясь в машину. На большой скорости он доезжает до нужного двора, но не заезжает в него, оставаясь в переулке. Но как только Ким замечает Чона в одной легкой футболке, сразу же выходит из машины и снимает с себя бомбер. — Привет, Чонгуки, — под бомбером у Тэхёна тоже футболка, открывающая вид на подкачанные руки с чёрными тату. Быстрым шагом он преодолевает расстояние между собой и школьником и накидывает на худые плечи верхнюю одежду, но не отправляет в машину, а крепко обнимает. Тэхён отчетливо слышит всхлип, и его сердце содрогается. — Все хорошо, малыш. Тэхён целует младшего в макушку и прижимает к сердцу, чувствуя, что Чонгук обвивает его шею, приподнимаясь на носочки. — Простите, хён, — стонет Чонгук в ключицу Тэхёну. — Вы слышали разговор? Простите, Вы совсем не такой, — как Ким вообще разбирает, что там хнычет Чон, — Вы хороший и добрый... Почему-то в голове только одна мысль: "Я виноват." Возникает желание попросить прощения сразу же, как Чонгук видит Тэхёна. Кажется, что весь Тэхён вишневый, и хочется попробовать на вкус. А когда на плечи Гука ложится вишневый бомбер, пропитанный запахом старшего, Чон тоже становится приторно-сладким, ароматным. Тэхёновым. — Тише, успокойся, — Тэхён выдыхает, стараясь привести мысли в порядок, но совсем не понимает, почему Чонгук слезно извиняется. — Я... да, я случайно услышал весь разговор «от» и «до», и ты не представляешь, как я зол на твоего отца, — Тэхён заметно порыкивает, но тут же вновь целует Чонгука в угольную макушку. — Мы что-нибудь придумаем, обязательно придумаем, потому что я не хочу, чтобы ты плакал из-за глупостей, что наговаривает тебе отец. Тэхён отстраняется и ведёт Чонгука к машине, придерживая за руку, ухаживает, открывает двери и усаживает на сидение. Сам он тоже садится на заднее, чтобы было больше возможности и удобства для объятий и подставления своего плеча для слез. Чонгук сразу попадает в крепкие объятия, и Тэхён позволяет немного выплакаться; часть рассказа он не понимает, потому что Чон запинается, задыхается и вздыхает, и Тэхён боится, что у младшего начнётся истерика. — Чони, все, хватит, — Ким отстраняется и вытирает с детского лица некончающиеся слезы, — малыш, успокойся, пожалуйста. Чонгук просто позволяет словам и слезам литься, откровенничая с Тэхёном. И кажется, что это правильно, что так должно быть, никак иначе. О проблемах с отцом Чон не говорил ни Чимину, ни матери, ни-ко-му. — Простите, я Вам, наверное, противен... — Чонгук указывает пальчиком на его футболку. — Я Вам промочил рукав. На самом деле, Чонгук не жалеет, но не понимает этого толком. Все, что он умеет — извиняться и говорить, что виноват. — Чони, во-первых, — Тэхён глубоко вздыхает, заглядывая мальчику в глаза, — давай наконец-то перейдём на «ты». Ты очень хорошо воспитан, но наличие моих седых волос не говорит о том, что я стар, — Тэ хихикает и видит улыбку в ответ. Наконец-то Чонгук не плачет и улыбнулся. — Во-вторых, ты мне не противен, и очень нравишься... А вот отец твой мне противен... мама тебя не обижает? — Ладно, как скажете, давайте на "ты", — Чон и правда легко улыбается, позволяя гладить свою кисть. — Мама меня не обижает, но и не помогает. Она сама по себе... Надеюсь, Вы, ты, понял. Задавать вопрос или нет? Черт, интересно же. — А... А можно вопрос? — мальчик кусает губы, смотря на то, как пальцы Тэхёна оглаживают его ладонь. — Конечно, — осторожно произносит Тэхён, — задавай. Что тебя интересует? — Ты сказал, что я тебе нравлюсь... В каком смысле? За что я тебе нравлюсь, мы же общаемся пару дней и обменивались парой слов, — он выдает все на одном дыхании, пока не передумал и снова краснеет. — Но ведь даже при этом условии я тебе тоже нравлюсь, верно? — Тэхён улыбается и отвечает вопросом на вопрос, но не увиливает от ответа, потому что сказанное — самая настоящая правда. Чонгук ему нравится. — Сначала ответь, хён... — Чонгук мнется, теребя рукава вишневого бомбера, который ему велик размера на три. — И тогда я отвечу, честно. Вопрос застал его врасплох, он снова немного покраснел, избегая зрительного контакта. — Я думаю, что временные рамки не имеют никакого значения. Ты мне нравишься, и я хочу провести время с тобой, узнать тебя получше, — Тэхён касается подбородка Чонгука и поворачивает его лицо к своему, чтобы возможности отвести взгляда просто не было. — А тебя не смущает мой возраст, и то, что я, — он пытается подобрать корректные слова, чтобы не обидеть Тэхёна. — То, что я, ну, парень... Сам Чонгук понял, что он нетрадиционной ориентации давно, в тринадцать, когда полюбил своего одноклассника. В жизни случается всякое, и этот мальчик оказался ярым гомофобом, так что жестоко отверг чувства Чона. А Тэхён другой. Он сам предлагает и говорит первым. Стоит ли отвечать взаимностью, наплевав на общество и отца? — Ам... — Тэхён даже запинается и теряется от вопроса: он никогда не обращал внимания на половую принадлежность человека, который ему понравился. Парень или девушка... какая разница, если нравится? — Мне все равно, что ты парень. Ты мне нравишься, и это факт. Тэхён садится ближе и снова тянет Чонгука в объятия, позволяя расположить голову у себя на плече. — Теперь я хочу задать вопрос. — Ты не до конца ответил, — Чонгуку очень неловко из-за разницы в возрасте, и хочется узнать, что об этом думает Тэхён. — Ты про возраст? Тебя пугает мой? — Тэхён тяжело выдыхает, поджимая губы. — Нет, меня не напрягает совсем. Чонгук выдыхает от облегчения. — Мне немного неловко... А что за вопрос? — он позволяет себе повернуться лицом к Тэхёну и скрестить пальцы в замок. — Ну... я надеюсь, неловкость исчезнет, потому что я не так уж и стар, — Тэ улыбается своей квадратной улыбкой и запускает пальцы руки в волосы младшего. И теперь улыбка с его лица пропадает. — Твой отец... Всегда тебя так обижал? Или это началось с... чего-то? — Я... － противный ком собирается в горле. — Если честно, не хочу об этом говорить, хён. Прости... Я тебе все расскажу. Потом. Пальцы Тэхёна чуть замерзли и приятно холодят кожу. — Начала не было... Сколько я себя помню, он всегда был недоволен мной. Поэтому я стараюсь быть идеальным. А то, что я еще и... Нетрадиционной ориентации, его просто выбешивает. — Ты замечательный, понял? — Тэхён сдвигает брови на переносице и возобновляет движение пальцами, поглаживая бархатную кожу лица Чонгука снова. — Понимаю, что такое очень обидно выслушивать каждый раз, но помни то, что я считаю тебя замечательным. И Чимин тоже. Тэхён отстраняется и тянется к упаковке влажных салфеток, что лежат у коробки передач. Когда в ладони оказывается салфетка, Ким снова обнимает Чонгука и вытирает его щечки и носик. — Больше не плачь, хорошо? И что не скажет тебе отец после того, как ты вернёшься, соблюдай спокойствие, — Тэ принимает кивок и продолжает. — Бомбер оставь у себя, он тебе идёт, во-первых, а во-вторых, на улице холодно, а ты в одной футболке. Чонгук крепко обнимает Тэхёна, поглаживая его спину и прощается, торопливо отправляя его в машину, в тепло. — Замерзнешь, хённим, — местоимение "ты" прижилось за считаные минуты. — Мне тебе написать? Поняв по укоризненному взгляду, что спрашивать не стоило, он машет ручкой, следя, чтобы Тэхён и правда включил обогреватель в машине.

***

— А вот и первый презент от хахаля, —всплескивает руками мистер Чон. — Неплохо, сынок, совсем неплохо. Красивая кофточка. Стараясь игнорировать эти слова, Чонгук звонит Чимину, чтобы договориться о ночевке. Раз в две недели Чонгуку разрешали ночевать у друга, но, как выяснилось позже, не по доброте душевной, а для собственной выгоды.

Чонгуки создал чат "Хочу на ночёвку" Чонгуки, 20:14 [Хочу ночевку...] Чиминщи, 20:14 [А зачем ты добавил Тэхён-хёна? Он ни за что не согласится на общую ночевку.] Тэхён-хён, 20:16 [Соглашусь] Чиминщи, 20:16 [Офигеть] Чонгуки, 20:16 [Спасибо, хённннн] Чиминщи, 20:16 [А у кого тогда? У меня или у Тэ?] Тэхён-хён, 20:19 [Выбор очевиден, у меня, конечно] [Да нет, ничего серьёзного с ней] [Сорри] [Не тот чат] Чиминщи, 20:20 [Ууу;) Кто это, хёёён?] Чонгук~и, 20:20 [Вот и хорошо, что ничего серьезного

] Чуть погодя, ничуть не расстроившийся Чонгук добавляет смайлик, чтобы они поняли, что он не грустит.

Чонгук~и, 20:20 [с; так ведь?)] Тэхён-хён, 20:21 [Так точно, Чони]

Тэхён ударяет себя по лбу, тяжело вздыхая. Как можно было так лажануть и перепутать чаты? Вот же дети со своими дурацкими беседами... и Ким надеется, что Чонгук не расстроился, хотя, подозревает, что за улыбающимся смайликом на экране мобильного и на лице все-таки расстроенная мордашка. Но с той мадам у него, действительно, ничего серьёзного, только вот она уже написывает в социальных сетях и просто сообщения, прося встретиться снова... и, наверное, он все же встретится.

***

Ровно в пол седьмого утра Чонгук стоит полностью готовый у своего подъезда. Он всегда уезжает на ночевки рано-рано утром, чтобы подольше побыть дальше от отца. В рюкзаке лежат аккуратно сложенные пижамы и кигуруми, потому что мальчики хотели устроить красивую фотосессию, а в контейнере ждёт своего часа шоколадный бисквит, приготовленный школьником накануне. Тэхён приезжает на удивление практически сразу же, как только Чонгук тянется за телефоном, чтобы написать. В машине прохладно, значит, Тэхён не успел разогреть машину как следует перед тем, как выехать. Факт спешки к нему льстит Чонгука и он улыбается, когда Тэхён подъезжает к круглосуточному супермаркету, рядом с которым уже стоит заспанный Чимин, живущий не очень далеко. Закупившись провизией на следущие часов тридцать как минимум, Чонгук наконец может вздохнуть свободно, потому что они уже едут в квартиру Тэхёна. Первый день проходит просто прекрасно: они вместе завтракают шоколадным рулетом, вечером пьют много какао и делают много фоток. Настает вопрос где кто спит... — Успокойтесь! — Тэхён затыкает уши, жалея о том, что согласился на все это, потому что ребята не перестают горланить, выдвигая предложения и варианты по поводу сна. — Все ляжем на диване в гостиной, там много места. Ясно? После этого, когда стало немного тише, Тэхён тащится к себе в спальню и вытаскивает из шкафа постельное белье, которое вручает семенившему за ним Чимину. Чимин кивает и несётся стелить постель, а Тэхён направляется в душ, потому что дети уже сходили по очереди полчаса назад. Выходит Тэхён уже в квартиру, в которой не горит свет, и лишь небольшой голубой ночник светится из гостиной, напоминая о присутствии двух подростков. Тэхён вообще-то хотел лечь у себя, но почему-то ему кажется, что сейчас нужно идти в гостиную. — Спишь? — шёпотом спрашивает Ким, видя, что Чонгук листает что-то в мобильном, а рядом сопит Чимин. — Нет... — Меня не хватает? Чонгук ложится на другом от Чимина конце дивана, потому что его друг любит пинаться во сне и крепко обниматься. Только когда выходит Тэхён, он понимает, что это значит, что старший ляжет рядом и, возможно, Чонгук почувствует дыхание хёна своей кожей. — Да, — тихо хихикает Чонгук и черт знает, почему, приподнимает одеяло слева от себя. — Чимин пинается... — Я знаю, что он пинается, — Тэ подхватывает тихий смех Чонгука и ложится рядом, забираясь под одеяло. Практически в момент его руки ложатся на пояс младшего, и Тэ притягивает его к себе, утыкаясь носом в висок. Волосы Кима слегка влажные и пахнут вишневым шампунем, как и все его тело, и это, кажется, сводит с ума. — Тэхён? — младший ждет, пока он хмыкнет. — У тебя все вишневое? Тело хёна горячее, распаренное водой, им можно греться, словно одеялом. — Ты всегда вкусно пахнешь вишней, — звучит чересчур по-детски и наивно. Но Чонгук и есть в некотором смысле наивный ребенок. — Не все... У меня освежитель воздуха в туалете с запахом лимона, — Тэхён кусает губу, но тихий смех не сдерживает, потому что его подхватывает Чонгук. — Тише, малыш, Чимина разбудим. — Не разбудим, я проверял не раз, — Чонгук позволяет себе прильнуть к Тэхёну и положить голову на грудь. — Ты очень теплый, хён. Кажется, что ничего приятнее тепла тела Кима Чон не чувствовал, хочется пролежать так вечность. — Хочешь завтра вдвоём погулять? — Тэхён трется носом о щечку Чонгука и обдумывает завтрашний день. Чимина, в принципе, можно отвезти домой, а с Чонгуком сходить в кино или в кафе. Ведь сегодняшний день они провели все вместе... — Вдвоем это... — он мнется, не зная, как спросить. — Вдвоем это типа с Чимином или... Становится неловко перед Тэхёном за свою глупость, ведь понятно, что он имел в виду совсем другое. — Со мной, малыш. Чонгук выдыхает ему в плечо. — Хорошо. — Ты такой милый... — Тэхён прикусывает щеку изнутри и прикрывает глаза. — Застенчивый, ласковый... — А еще я немного глупый, — мальчик пристраивается поудобнее, положив ладонь себе под голову. — Ты тоже милый. Очень красивый, даже после душа. — Не думаю, что ты глупый, — Тэхён сразу же возражает, надувая губы. Он и до душа, и после душа всегда прекрасен. — Ты там дуешься, да? — Чон будто читает книгу. — Ну не дуйся, ты всегда очень-очень красивый, — это кажется немного нелепым и смешным. — И не дуюсь я вообще-то, — бубнит Тэхён, — ты там думаешь над моим предложением стать художником и прийти ко мне в салон? Чонгук, конечно, не пропустил это мимо ушей, но думать об этом времени у него не было. — Ну, я собирался стать мультипликатором... Но ладно, я подумаю, — он строит из себя важного человека, затем чуть хихикает. — Задумывался о тату? — Тэхён приоткрывает один глаз и прикусывает губу, касаясь взглядом своей руки в татуировках. Чонгук, конечно, задумывался о татуировках. Творческая личность в нем никогда не спит. Но так же в нем не спит осознание, что, если отец узнает о его татуировке, то Чону явно не жить. — Конечно, но родители не позволят, а если узнают, то меня ждет взбучка, — мальчик, конечно, понимает все намеки, но решает узнать, что же старший предпримет. — Татуировка — такая вещь, которую нужно делать осознанно... В честь чего-то, в память чему-то. Или же просто, если нравится. Но в таком случае может разонравиться, а сводить тату... сложно, знаешь, — Тэхён приподнимается на локте и отстраняется, чтобы можно было увидеть Чонгука целиком. Он осторожно подносит горячую ладонь к шее младшего и невесомо проводит пальцами от подбородка до ключиц. — Чистая кожа иногда лучше и смотрится красивее, чем забитая. Как твоя... — и Ким тяжело выдыхает, заглядывая в глаза подростка. Почему Чон не заливается краской? — Мне твоя больше нравится, — он тяжело выдыхает, прикрывая глаза, когда Тэхён его касается. — Очень красивые татуировки, — шепчет он. Прикосновение дарит волну мурашек и тепло в солнечном сплетении. — Хочешь посмотреть на тату под... футболкой? — Тэхён поднимается ладонью к щеке Чонгука и наконец ныряет пальцами в густые угольные волосы, приминая их ладонью. — А, — Чонгук сбито дышит, так и не приподнимая век, — можно? Правда хочется, но только из-за татуировок. Чонгук спрашивает без задней мысли. — Можно. Пойдём на кухню, при свете посмотришь, и я даже разрешу потрогать, — Тэхён подмигивает, встряхивая волосами, и приподнимается, усаживаясь на край. — Идём, Чонгуки? Сердце снова уходит в пятки. Сколько можно его смущать? Мальчик, слабо кивая, чересчур быстро садится в кровати, свесив ноги вниз, и чересчур медленно встает. — Да, идём, — Чонгук по абсолютно никакой причине утыкается взглядом в пол. Да, ему неловко, но не настолько, чтобы краснеть и прятать лицо. Он идет за старшим, чуть шаркая ногами в теплых носочках: ему всегда холодно. Тэхён по пути на кухню снимает через голову футболку, обнажая рельефную спину. На лопатках разместились нежные негромоздкие крылья, а над ними надпись по-английски «обрети крылья сам». Остальная часть спины ещё пустует, как и грудная клетка с прессом, зато все руки и шея до ключиц красиво и эстетично оформлены чёрной краской. Ким щёлкает свет на кухне и поворачивается лицом к Чонгуку, напрягая пресс. У него в планах забить рёбра, подреберье и щиколотки... — Ну-у? — К-красиво, — Чонгук старается не обращать внимания на оголенные подкаченные части тела, и правда рассматривая лишь татуировки. — Обрети крылья сам, — он ведет пальчиком по коже, читая, — ложь, — по шее. — Это ведь колосья пшеницы, да? — только татуировки. — Облака, звезды, — та-ту-и-ров-ки. — Лисичка. Только. Лишь. Татуировки. — Могу ли я... — шепотом. Он смотрит Тэхёну в глаза одно мгновение и обводит пальчиком кубик пресса. Положив ладошку на весь торс, он громко вдыхает: хочется чувствовать не только тепло, но и запах тела. Черт знает, что им сейчас движет. Но он уверен, что сейчас Тэ отскачет с выражением отвращения на лице. Тэхён приоткрывает рот, чтобы уже что-то ответить, но вместо этого запрокидывает голову и сглатывает, чувствуя на торсе маленькую ладошку с тонкими пальчиками и дыхание где-то на уровне ключицы. Пятясь назад, Ким придерживает Чона за поясницу и тянет за собой, затем упираясь ягодицами в кухонную тумбу. Он склоняет голову к макушке младшего и обвивает хрупкую талию теперь уже обеими руками. — Вижу, ты впечатлен не только татуировками... Чонгук борется с самим собой пару секунд, перед тем, как ответить, посмотрев в глаза. — Тебя тоже что-то впечатилило? — зачем задавать вопрос, если знаешь наверняка? Но Чонгук хочет узнать, реальна ли та симпатия, что он видит, или это плод воображения мальчика, увидевшего красивого парня. — Вкусно пахнешь, — повторяет он, словно попугай. Ладонь он не убирает, но и не двигает ей. Вместо этого он поднимает вторую и запускает пальцы в чуть влажные также вкуснопахнущие волосы хёна. — Я просто впечатлён тобой, — шепчет Тэхён, и в отличие от Чонгука, он двигает ладонями и запускает их под растянутую футболку, касаясь нагой поясницы. — И впечатлился ещё в первый день, как только увидел тебя. И в прямом смысле слова... потерял дар речи. Ким нежно сжимает поясницу Чонгука и приподнимает, разворачиваясь и сажая младшего на столешницу. Сам он размещается между его ног и, улыбаясь уголками губ, смотрит в глаза. Чон быстро-быстро дышит, стараясь не краснеть. Этого он, конечно же, контролировать не может, краснея сразу как только Тэхён начинает говорить. — Спасибо, — чуть вопросительно шепчет он, смотря Киму в глаза. — Я не такой невероятный, как тебе кажется. Но комплименты греют душу, вынуждая Чона застенчиво улыбаться. Не зная, куда деть руки, он кладет их на оголенные плечи, чуть сжимая пальчики. Тэхён вздыхает как-то с укоризной и перекладывает маленькие ладошки к себе на шею, возвращая свои обратно на поясницу. — Я хочу оспорить твои слова. Ты невероятный, — сдвигая брови на переносице, Ким закусывает щеку изнутри и продолжает. — Я не встречал таких, как ты. — А я — таких, как ты, хён, — Чонгук ведет по горячей шее, обхватывая лицо, и гладит большими пальцами скулы. — Не хмурься, тебе не идет. Тэхён выдыхает через нос и закатывает глаза. Время уже позднее, потому без всяких разговоров он забирает Чонгука и прямо на руках несет до дивана, пока мальчишка прижимает ножками поясницу парня. Уже на диване ребята устраиваются поудобнее, Чонгук снова ложится на груди и запускает пальцы во влажные волосы Тэхёна. — Спокойной ночи, мой невероятный, — Тэ целует Чонгука в макушку и улыбается, прикрывая глаза. Любое касание Тэхёна кажется приятным. Чересчур приятным. Вообще, весь Тэхён это сплошное чересчур: чересчур красив, нежен, заботлив, добр и просто. Просто чересчур Тэхён. Чонгук, смелея, сам себе удивляясь, тянется к лицу старшего и коротко целует в щечку. Быстро положив голову обратно, он бормочет что-то зевая. Надо бы обдумать все, что произошло сегодня, но Чон слишком устал для этого.

***

Чонгук благодарит всех богов за то, что его внутренние часы никогда не опаздывают и срабатывают вовремя, будя его в полседьмого. Потому что, распахнув глаза, он понимает, что обхватил во сне торс Тэхёна ногами, обвивая руками плечи и уткнувшись ему в плечо. А Тэхён и не против был, кажется. Руками он придерживал мальчика за поясницу, как тогда на кухне. Вспомнив, что случилось вчера между ним и хеном, Гук заливается краской и аккуратно слезает с кровати. Главное не разбудить никого, потому что он собирается приготовить завтрак. Не найдя своего рюкзака, Чон чертыхается и пытается отыскать шкаф Тэхёна. Набредя на гардеробную, он осознает, что все вещи накаченного Тэхёна ему велики. Снова чертыхнувшись, он берет футболку и каким-то чудом находит боксеры маленького размера в упаковке. Скорее всего, Ким просто по ошибке их купил. После душа он сушит голову полотенцем, игнорируя шумный фен, и идет на кухню, отмахиваясь от мыслей о ночных разговорах. В холодильнике он находит яйца и сыр, решая приготовить яичные тосты на сковородке. Странно, что хлеб у Тэхёна дома не вишневый. Тэхён пробуждается от того, что в его квартире пахнет сыром и поджаренным хлебом, и такое в этом доме впервые. Девушки, остающиеся на ночь, либо исчезали утром, либо Тэхён сам их выгонял; парни не прельщали готовку, потому завтракал Ким исключительно в барах и кафешках. С непривычки Тэхён хмурится и понимает, что в его объятиях нет Чонгука, а рядом, как убитый, спит Чимин. Седовласый поднимается с постели, лениво потягивается и шлепает на кухню, и увиденное его поражает: Чонгук со слегка влажными волосами в его длинной футболке и полосатых носочках хозяйничает у плиты, стоя к нему спиной. — Вау, — это все, что он может сказать. Услышав хриплый заспанный голос Тэхёна, Чонгук вздрагивает, уронив лопатку, и брызнувшие капельки раскаленного масла обжигают ладонь. Он дует на нее, другой натягивая футболку на ягодицы. — Прости, малыш, — Тэхён сразу просыпается и быстрым шагом доходит до холодильника, из морозильной камеры которого достаёт замороженную морковь. Он берет ладошку младшего в свою и прикладывает холодное, чтобы смягчить боль от ожога. — Доброе утро. И... тебе очень идёт. — Прости, я... Я, я просто не нашел в этом бардаке своего рюкзака, твои вещи мне велики и ... И вот, — Чон смотрит на то, как его ладошка чуть краснеет от холода, стараясь не смотреть на Тэхёна. Почему то кажется, что он сделал что-то не так. Провинился, потрогал без спроса. — Нет-нет, все хорошо, хватит извиняться, — Тэхён хмурится и изучает маленькую ладошку на наличие травм, но, кажется, замороженная морковь была приложена вовремя. — Так необычно видеть кого-то в своей одежде, но это... оказывается, приятно. Ким готов поклясться, что ни один парень и ни одна девушка не носили его вещи. Он просто не позволял, потому что его одежда — это его одежда. А здесь... Тэхёну так приятно, что Чонгук в его футболке, приятно, что он что-то готовит на его кухне и выглядит преувеличено по-домашнему. И ещё эти полосатые носочки, больше похожие на гольфики, на его хрупких и тонких ножках, не дают спокойно и трезво думать. — Чони, вот бы так... каждое утро, — Тэхён облизывает губы и просто притягивает мальчика к себе, стараясь заглянуть в глаза, которые Чонгук все время отводит. Чон смотрит на старшего, не поднимая головы, и пытается скрыть улыбку. Ему бы тоже хотелось каждое утро выбираться из крепких объятий, а потом идти готовить завтрак своему человеку. — Да... — голос выдает улыбку. Только вот Чонгук вспоминает про тосты, которые, между прочим, все еще жарятся. — Ой, — вздрагивает он и поворачивается к плите, выключая конфорку. — Все готово, нужно только налить чай. А Тэхён сейчас не готов отпустить школьника из объятий и пристраивается сзади, располагая обе ладони на животе Чонгука, что умело переворачивает тосты деревянной лопаткой. Укладывая подбородок на плечо младшего, Ким целует того за ушком и прижимает к торсу, вдыхая запах вкусной еды, мешающийся с запахом молодого тела. — Я помогу тебе сделать чай, малыш. — Х-хорошо, — неожиданая (хотя, нет, очень даже ожиданная) нежность Тэхёна заставляет еле держаться на ногах, — можешь немного, эм, — Чонгук немного покачивает бедром, намекая, что ему нужно повернуться. — Не могу достать тарелку... По телу проходит волна легких мурашек, когда хён целует за ушком, и Чонгук нехотя вжимает шею в плечи. Тэхён тихо хохочет, вновь оставляя на шее подростка поцелуй, и отстраняется, направляясь к чайнику. Тот оказывается горячим, потому что, видимо, Чонгук слишком предусмотрителен и хозяйственен, так что Киму остаётся просто достать из шкафа чашки, закинуть в те пакетики и залить все кипятком. В проёме дверей кухни появляется заспанная пандочка-Чимин, и теперь его очередь выдыхать тихое «вау». — Вау, вы как семейная парочка прям... — он садится за стол и потирает пухлую щечку, примятую ото сна. — Доброе утро. Тэхён желает младшему брату доброго утра и смывается в душ, переставляя чашки с тумбы на стол. — Он как-то странно себя ведет, — бормочет Чонгук, садясь за стол. — В каком смысле? — Чимин уже набивает рот тостами, не забывая запивать чаем. — Он всегда был немного странным. — Ну, перед твоим приходом, он поцеловал меня, — Чон зачем-то делает паузу, и его друг давится чаем, — в шею. — Напугал, дурак, я думал, что... Погоди. В шею? Серьезно? — Ага, — почему-то хихикает Гук, смотря на то, как из чашки поднимается пар. — Ну нет, только не влюбленный взгляд, ну Чон, — стонет Чимин, хмуря брови. — Этого мне только не хватало... Тэхён тем временем приводит себя в порядок в душе, пользуясь своим любимым вишневым гелем. Обматывая бёдра полотенцем, он в таком виде и спешит на кухню, потому что вкуснейший запах донимал даже в ванной комнате. — Вы хоть мне оставили? — дуется хён прямо с порога, выставляя руки в боки. По его подкачанному прессу, грудной клетке и плечам стекают капли воды, а полотенце так и норовит развязаться и упасть в ноги. И Чимину ведь привычно видеть брата в таком виде, а вот Чонгуку... Тэхён садится рядом с Чоном и хмыкает, замечая полупустую тарелку, а потом переводит взгляд на застывшего с приоткрытым ртом Чонгука. — Что, Чонгуки? В рот отправляется первый кусочек тоста, и Ким стонет от удовольствия: это нереально вкусно. — Ничего, － мальчик торопливо отводит взгляд, яростно краснея. — С легким паром... Чимин хохочет, вытирая невидимую слезу. — Такие смешные, — он улыбается самой невинной улыбкой, что Чонгук когда-либо видел. — Вы так и собираетесь ходить вокруг да около? — Ну Чими-и-ин, — тянет Чон, укоризненно смотря на друга. — Ничего подобного... — Никто и не ходит, — с набитым ртом замечает Тэхён. — И так же ясно, что Чонгуки — мой мальчик. Тэхён подмигивает, снова вгоняя Чонгука в краску, и добавляет: — Ну сам посмотри, Чимини, он в моей футболке. Стопроцентно мой, да, м? — Хён, — практически взвизгивает Чонгук, — Чимин! — он поворачивается к гогочущему другу, — не смешно... —бормочет он, помешивая уже размешанный сахар в чае. Ему льстят слова Тэхёна, но одновременно с этим ему жутко неловко перед Чимином. Стоит поговорить об этом с ним. — А что Чимин? Я Чимин уже семнадцать лет и что дальше? — Все, тише, — выдыхая и переводя дыхание от смеха, Тэхён чмокает губами и незаметно для глаз Чимина гладит поясницу Чонгука. — Завтракаем и я везу тебя домой, Чим. Мы хотим побыть вдвоём... Чимин уже хочет хрюкнуть от смеха и снова пошутить, но не находит в себе смелости, потому что взгляд брата испепеляющий и опасный. Он молча кивает и утыкается в тарелку; о шутках забыто, и, тихо переговариваясь, ребята завтракают, но рука Тэхёна все ещё лежит на пояснице Чонгука. Чонгук старается лишний раз не дернуть поясницей, потому что он сел так, что одно неправильное движение и Тэхён коснется оголенной поясницы. — Мне нужно убрать со стола, — говорит Чонгук, намекая хёну, что ему стоит убрать руку. — А что тебе мешает? — ухмыляется Чимин. — Что-то там под столом? Тэхён рычит и недовольно хмурит брови: — Чимин, иди собирайся и убери диван. — Ну и пожалуйста, — надувая губы, Чимин показывает обоим язык и встаёт из-за стола, слегка вежливо кланяясь. — Спасибо за завтрак. Как только Чимин исчезает за дверью, Тэхён переходит в наступление и легким движением одной руки пересаживает к себе на колено. — Что ты делаешь? — Чонгук дышит ему в шею, борясь с непонятно откуда взявшимся желанием лизнуть ее. — Эм... Хён? — а лучше поцеловать. — Чш-ш... — Тэхён слегка бодает чужую голову своей, заставляя Чонгуа приподнять ее, и немедля врезается в девственные губы. Сминая их в нежном и неожиданном поцелуе, Ким тяжело выдыхает и причмокивает так, словно мечтал об этом поцелуе хрен знает сколько времени. Хотя, ведь так и есть... Чон мычит в поцелуй, стараясь не ударить в грязь лицом. Целоваться он, конечно же, не умеет, но хочет. Ну, сейчас так точно. Прислушавшись к своим чувствам, он кладет одну ладонь на голое плечо Тэ, притягивая его ближе, и делает первое ответное движение губами. Неумело, по-детски, но он пытается целоваться. И Тэхёна так возбуждает эта детская непринуждённость, эта девственная нежность и тихий полустон в поцелуй; возбуждает лишь мысль о том, что первый поцелуй этого мальчишки, именно Чонгука, забрал он. Забрал и уж точно никому не отдаст. И Чонгук быстро учится, потому что через минуту уже перехватывает инициативу. Пусть она слабая и ненавязчивая, все такая же, под застенчивый характер, но, черт, как же Тэхёну все это нравится. Ещё минута таких поцелуев — и он начнёт течь, словно девчонка. Кислород в легких стремительно заканчивается, так что Чонгук медленно разрывает поцелуй, позволяя себе поддаться какому-то новому чувству, и коротко чмокает Тэхёна в чуть распухшие губы. — Я хочу... — Гук коротко смотрит в глаза старшему и влажно целует его в шею, обводя легкий засос языком. — Нет, малыш, — Тэхён и сам готов разорвать на Чонгуке последнюю одежду и скинуть мешающие полотенце со своих бёдер, но они ведь не одни. И... ведь рано, наверное. И почему-то Ким задумывается об этом только сейчас, находясь с горящим от желания Чонгуком. Вопрос времени с другими его не волновал ни коим образом. — Нельзя... Шея жжется где-то в районе колосящейся пшеницы, и Тэхён тяжело выдыхает, ссаживая Чонгука со своих колен. Под примятым полотенцем отчетливо видно вставший член внушающего размера, и Ким даже не старается это прятать, просто с укоризной цокает языком. — Малыш, мне ещё Чимина домой везти... — А... Ты, — Чонгук снова натягивает футболку пониже стараясь не думать о том, что только что произошло. — Ммм... Ладно... Я, я вымою посуду пока. И мне надо мои вещи найти, так же на улицу не выйти, — он нервно хихикает, надеясь, что боксеры скрывают возбужденный половой орган. С той же целью он быстро разворачивается спиной к Тэхёну, делая вид, что занят чем-то важным. Но Тэхён неожиданно появляется сзади и резко вжимает в тумбу, заставляя слегка наклониться торсом вперёд. И теперь у Чонгука нет другого выбора, как почувствовать между ягодиц что-то очень твёрдое и большое, а ещё горячие губы и язык на шее. — Я вернусь, и мы продолжим... м-м-м... — А-ах,—выдыхает Чонгук, старась сдержать тихий вскрик, — Тэхён... Чимин может зайти и... — старший немного двигает тазом и Чон не может сдержаться. — Такой большой... Хочется ударить себя по лицу чем-то тяжелым. "Такой большой". Серьезно? Ну за что ему эта застенчивость и глупость? Тэхён толкается тазом последний раз, оставляя мягкий поцелуй на шее Чонгука. — Ты же не против, если я возьму вишневую смазку? — это он произносит до того, как отстраниться, но ответа не ждёт, тихо хихикая. — Чимин, ты готов? Я уже иду! — Ага! — Малыш, первая тумба слева от окна — посудомоечная машина. Не утруждай ручки, мне пора. Когда Тэхён выходит из комнаты, Чон обессиленно падает на столешницу с тихим стоном. — Черт... Что же творит Ким Тэхён. Но весь сок в том, что Чонгуку это нравится и хочется дальше. В любом случае, хён это ведь не всерьез? Просто пошутил, чтобы в очередной раз смутить тонсэна, так? Изо всех сил пытаясь не думать о том, что будет, когда Ким вернется, мальчик загружает посудомойку и идет убираться в гостиной, в надежде найти свои вещи.