Тату на двоих

Когда Тэхён говорил про следущий раз он, оказывается, не шутил и не привирал. Хотя Чонгук до последнего верил в то, что хён просто подарил ему надежду, но не обещание, сердечко его трепетало каждый раз, когда они просто прижимались друг к другу каждую ночь. Наплевав на негатив со стороны родителей и даже некоторых одноклассников, Чон и правда старался наслаждаться жизнью, усердно учась в школе в будни и проводя веселые выходные в компании лучшего друга и парня. Закрыть глаза на всех людей со своим «очень важным мнением» оказалось не так просто, однако Чон все же остается таким же милым и талантливым мальчиком, как и раньше. В который раз принимая душ у себя дома, он уже привычно надевает футболку и носки, выходя в спальню без белья. Интересный контраст, но ноги у него и правда вечно мерзнут. День выдался слишком тяжелым, чтобы Гук хотел чего-то помимо того, чтобы просто поспать. А Тэхён сегодня почему-то в один миг решил, что ему дико хочется Чонгука. Хочется до такой степени, словно он изголодался по любимому телу, но хочется не так, чтобы разорвать, прижать к стене и выебать, а хочется нежно и ласково, хочется брать родное тело, сплетаться в танце любви и медленно вдалбливать в постель. С этими мыслями и с дымящимся стояком в джинсах Ким возвращается домой, тихо прикрывает за собой двери и понимает, что в квартире тихо и свет везде потушен. Значит, Чонгуки устал и прилег спать. В последнее время старший замечал, что в школе ребенка нагружают, и тот приходит уставший и вялый. В таком случае Тэхён делает все, чтобы окружить мальчика заботой и показать свою любовь через простые, но такие важные поступки. И сейчас, попадая в комнату, Тэ первым делом понимает, что должен укрыть Чонгука одеялом, потому что тот снова мерзнет. Еще Ким поправляет теплый носочек на ступне младшего и только после этого случайно будит поцелуем в висок. И какие теперь потрахушки тут, когда хочется… просто лечь рядом и гладить Чонгуки по голове, перебирая его волосы. — Привет, мой маленький. Как бы сильно не хотелось дождаться парня, Чонгук таки засыпает в одиночестве. Уроки, слава богу, делать не нужно, потому что сегодня пятница, так что весь вечер мальчик просто смотрит глупые видео с котиками и милыми детьми. — Привет, — голос старшего разрушает легкую дрему и Чонгук ерзает в кровати, немного вылезая из-под одеяла. Чонгук и сам словно милый ребенок или котенок из тех самых видео, что он вечно смотрит. Тэ ложится с краю, обнимая младшего со спины, и утыкается еще холодным носом в его шею. — Соскучился по тебе… Ты снова устал. — Я сильнее скучал, — выдыхает он в ладони старшего, целуя пальчики. — Ты весь замерз, давай попьем горячего чаю? Ночные посиделки уже становятся чем-то обыкновенно будничным, чертовски родным и приятным. Не хочет Тэхён чаю, Тэхён хочет, чтобы в его объятиях нежился Чонгук и прижимался щекой к груди. Разве еще нужно что-то для полного счастья? — Чонгуки, ты же… знаешь, что я люблю тебя? Этот вопрос скорее риторический, потому что каждый в этой комнате знает, что Тэхён любит Чонгука больше жизни. Тэхён любит Чонгука так, что готов оставить все и пожертвовать всем, но чтобы его мальчик был счастлив. — Конечно, конечно знаю, — после каждого слова Чонгук снова целует костяшки пальцев, — я тоже тебя люблю хён, — и наплевать, что вопрос риторический, Чон готов признаваться сколько угодно раз. — М-м-м, — старший тяжело выдыхает и кается в том, что пытался неумело скрыть. — Я… весь день думал только о тебе и твоих сладких стонах… Чонгук густо краснеет и неожиданно отчетливо ощущаяет ягодицами то, о чем Тэхён говорит. Черт знает, что становится с тем стесняшкой Чонгуком, но он тихо выдыхает: — Ты о том, что обещал? — вспоминаются слова старшего после их первого раза. — Ты про «следующий раз»? Тэхён прикусывает губу и медленно толкается вперед, будто бы специально проезжаясь вставшим членом под тугой тканью джинсов меж упругих ягодиц Чонгука… Стоп, он что, без белья? Рука Тэхёна сразу опускается проверить так ли это, и когда пальцы касаются мягкой кожи обнаженных ягодиц, Ким восторженно выдыхает. — Т-ты без белья… — Ум… — Чонгук закатывает глаза, вот это он лузер, — ага, а тебя это смущает? Почему-то становится неловко от того, что Тэхён удивился, будто Чон сделал что-то не то. — Это так… мило. Да. Это. Мило. Чонгук без нижнего белья — это мило, никак иначе. Тэхёну ведь не нужно разрешение, чтобы трогать все филейные аппетитные части тела любимого? — Теперь… я хочу тебя еще больше. — Это тоже мило, хённим, — мальчик находит в себе силы хихикнуть. Горячая, в контраст носу, ладонь старшего оглаживает бедро, медленно поднимаясь к ягодицам, а Чонгук начинает глубоко дышать через нос, пытаясь унять наступающее возбуждение. — Даже не пытайся, — Тэхён слишком хорошо знает мальчишку, — ты все равно возбудишься. Тэхён нежный. И, конечно, любопытный. Потому ладонь перекочевывает с ягодицы на бедро, а с бедра на член. Аккуратный пенис помещается в ладони старшего — и это тоже заставляет улыбнуться, а Чонгука — вздрогнуть. — Да ты же каждой клеточкой своего тела уязвим, Чонгуки, — с придыханием шепчет Тэхён, прежде чем поцеловать шею Чона. — Только с тобой, — в голосе слышится какое-то подобие укора. А Чонгук и правда чувствует себя уязвимым, даже слишком уязвимым. Дыхание старшего тоже становится тяжелее и горячее, он чувствует это шеей. За этой крупной дрожью Чонгук понимает, что он и правда возбуждается и начинает получать удовольствие. Тэхён наконец переворачивается, нависая сверху, задирает Чонгуку руки к спинке кровати и нежно сжимает оба запястья одной ладонью. Без рук, когда нечем прикрыться и не во что спрятать лицо, Чонгуки уязвимый целиком и полностью. В блестящих глазах Чона Ким видит смущение и смятение, но своим мягким взглядом сразу его подавляет. Склоняется к шее и трется об нее носом, оставляет влажный поцелуй на ключице и проезжается членом по бедру младшего, вызывая табуны мурашек на бледной коже. Чонгук чувствует себя максимально беззащитым: он возбужден, практически обездвижен, а его тело выцеловывают. Дразнят каменным стояком, касаясь бедер, но дальше не заходит. Неожиданно для себя Чонгук понимает, что ему это нравится. Нравится быть фактически куклой в руках Тэхёна, когда Ким может делать что угодно, а Чон будет лишь поддаваться. Мальчику ничего не остается кроме того, что обвить ногами торс старшего, чуть больше приоткрывая ягодицы. Тэхён осторожный. Он не хочет навредить, не хочет напомнить о плохом опыте год назад… Да и даже исключив эту ситуацию, Ким не стал бы издеваться и насиловать, утопая в страсти. Его «страсть» заключается в нежности, «похоть» пробуждается в касаниях, но еле уловимых, а «яростный секс», как ни крути, есть и будет у них называться занятием любовью. Самое мягкое и нежное проявление любви, самое сладкое чувство и самые чуткие эмоции… это их любовь. Тэ, покрывая тело Чонгука поцелуями, расстегивает молнию джинсов и не спеша избавляется от ремня. Сейчас ему больше интересна прелюдия, интересны тихие вздохи и ахи, выдохи на полустоне, когда волум на минимуме. Тут не уместны «тише», не уместны «не шуми», потому что в комнате, в которой все еще светло, и так тихо. Нерушимая стена из тишины отвергает все звуки, пока Тэхён скользит тонкими смуглыми пальцами по коже Чонгука. Проминает кожу подушечками, бережно вдавливает молодое тело в постель и не спешит. Тянет, тянет, тянет, словно нугу, чертово время… Эта самая прелюдия просто сводит Чонгука с ума, доводя практически до безумия. Время не только тянется, словно нуга, но оно так же сладко, как она. Так же как и стоны, срывающиеся с уст тонсена, так же как и поцелуи, оставляемые Тэхёном по всему телу. И теперь можно оставлять метки. Можно и нужно, потому что теперь все знают, что Чонгук принадлежит Тэхёну, а если нет, то должны узнать. Шея, ключицы и грудь младшего буквально горят в местах меток, прожигающих кожу. Тихо выгибаясь, Чонгук издает очередной протяжный стон, когда ощущает этот взгляд. Взгляд Тэхёна наполнен желанием и любовью. Хочется держать зрительный контакт настолько долго, насколько возможно, несмотря на смущение. Даже наоборот. Для того, чтобы чувствовать опьяняющее смущение, Чонгук и пытается наладить зрительный контакт из-под полуопущеных век. Тэхён смотрит в темные глазки из-под пепельной челки, оставляет пару поцелуев на торсе Чонгука и наконец спускает до колена мешающие джинсы вместе с нижним бельем. Где там их вишневая смазка? Впрочем на кой черт она нужна, если Тэхён пылает желанием растянуть Чонгука пальцами и собственной слюной. Или… слюной самого Чонгука? Тэхён, словно специально, касается аккуратного члена Чона своим, потирается нежно, а к губам младшего подставляет тонкие пальцы, надавливая и ненавязчиво погружая фаланги в его влажный ротик. — Чонгуки, ты такой сладкий и влажный, что никакая смазка не нужна, — Тэ прикусывает губу и, сохраняя зрительный контакт, осторожно толкается пальцами в чужой ротик. Чонгук ощущает себя еще больше куклой, когда понимает, что обычные прикосновения Тэхёна вынуждают чувствовать пьянящее наслаждение, а слова заставляют возбудиться еще сильнее, возникает желание угодить Тэхёну настолько, чтобы он всегда был доволен своим малышом. Облизав первые фаланги пальцев, Чонгук сам дергает шеей, вбирая сразу всю оставшуюся длину и, на удивление, не закашлявшись, начинает аккуратно играться язычком, стараясь увлажнить пальцы еще больше. Тэхён выпадает из реальности, но умело этого не показывает, и когда пальцы смочены достаточно, тот их выуживает изо рта и направляет к ягодицам. На самом деле пальцы давно уже были смочены достаточно, просто Ким засмотрелся на розоватые губы, обхватывающие фаланги. И на месте пальцев Тэхён успел напредставлять кое-что повнушительнее… Тэ долго играет с тугой дырочкой, надавливает на нее пальцами, погружает сразу два на одну фалангу и лишь дразнит, но дразнит так нежно, что слух снова поражают глухие и нежные стоны. Дико хочется самому насадиться на эти дразнящие пальцы, но одновременно с этим хочется, чтобы Тэхён сделал все сам. Словно кукловод. Чонгуку остается только облизывать припухшие губы и выстанывать тихие просьбы. Тэхён склоняется и прикусывает острое плечо Чонгука, медленно погружая пальцы на всю длину в его узкое анальное отверстие. Пальцы достаточно влажные и входят легко, так что медленно Тэ делает все для того, чтобы Чонгук упрашивал и умолял ускориться хотя бы в два раза. И снова Чонгук выгибается нереально, касаясь напряженного члена старшего телом, и выстанывает имя любимого. — Тэхённи, еще… Еще, не останавливайся, прошу, — пальцы старшего не двигаются, в то время как хён вновь выцеловывает дрожащее от возбуждения тело Чонгука. Тэхён ждал этих слов, ждал просьбы на одной волне с приказом, и после него решил сжалиться над мальчиком. Пальцы набирают скорость и двигаются внутри Чонгука чуть быстрее, но все равно не превышают планки «медленно». Когда Чонгук лепечет про то, что он скоро кончит и почти на грани, Тэхён останавливается, достает пальцы и подставляет к растянутой розоватой дырочке головку члена. Та прямо сочится естественным соком — вот так Тэхён возбуждён. — Попроси, — он точно издевается, но таким нежным и мягким голосом, что не попросить не получится. Чонгук и так на грани, а его просят говорить. Что ж, играет он по правилам Тэхёна, так что… — Пожалуйста… — а о чем просить? Возможно, хватит только этого стона. Он пытается сам лишний раз потереться о горячую головку, но Тэхён не позволяет. Тэхёну достаточно этого «пожалуйста», он вбирает пухленькое детское лицо в свои ладони и производит толчок бедрами, проникая в Чонгука ровно на половину полового органа. Чонгук узкий, Чонгук сладкий, Чонгук застывает в немом стоне и смотрит прямо в глаза, пронзительно, с любовью и сразу же сдаваясь. Ким тяжело выдыхает от смущаемой узости и оставляет кроткий поцелуй на мягких губах. Едва губы Тэхёна отстраняются, разрывая поцелуй, Чон чувствует первый толчок и громко выстанывает протяжные гласные, пальцами сцепленных рук хватаясь за ладони Тэхёна. — Ах, — выдыхает он, буквально пытаясь отдышаться от одного гребанного движения хёна, — еще, — тихо и на придыхании, моляще смотря в глаза и чересчур медленно закусывая губу. Еще. Тэхён толкается еще, входя до основания, и ловит стон Чонгука губами. Но за первым «еще» следует второе, а третий раз повторять Тэхёну не нужно. Старший медленно, нерезко начинает двигаться внутри младшего и сам роняет пару несдержанных стонов, потому что Чонгук запредельный. Два горячих тела сплетаются в поцелуе любви, милый полосатый носочек чуть-чуть сполз с голени Чонгука, но сейчас на это все равно. Тэхён ритмично выбивает из Чона стоны, но делает это безнаказанно медленно… Спустя пару толчков Чонгук начинает двигаться всем телом, зеркаля движения старшего. Протянув руки, он дрожащими пальцами цепляется за пуговки черной рубашки хёна, расстегивая их. Хочется расцеловать всего хёна, под рубашкой в том числе. Пока непослушные пальчики Чонгука пытаются избавится от рубашки, шея выгибается в привычном жесте, прося. — Поцелуй. Тэхён скидывает с себя рубашку, обнажая красивые татуированный торс и руки, просовывает ладони под спину младшего и подтягивает к себе, заставляя подняться. Не выходя из Чонгука, старший спускает джинсы пониже, а потом заботливо поправляет на его ноге носочек, подтягивая повыше. Чонгуки роняет голову на широкое смуглое плечо и смущенно улыбается, растерянный от такой неожиданной и, казалось бы, неуместной ласки, но Тэхён не дает думать, и пока его торс обвивают стройные ноги Чонгука, старший ритмично покачивает бёдрами, медленно, мучительно и запредельно хорошо. Чонгук и сам окольцовывает шею старшего, и сам попрыгивает, привстает и садится, блаженно закатывая глаза и задыхаясь в собственных стонах. И Тэхён понимает, что он уже на пределе. Чонгук сминает губы старшего в привычно нежно-ласковом поцелуе, лишь немного позволяя себе углубить его. В этот раз их занятие любовью не такое стремительно развивающееся, как в первый. Сейчас они смакуют друг друга, пробуют на вкус, находят слабые стороны и давят-давят-давят. На самом деле любовник очень опасен для своего любовника, потому что может как потакать ему, так и заставить потакать себе. Когда Чон начинает выцеловывать грудь и ключицы Тэхёна, стоня, горячим дыханием обжигая кожу, вызывая крупную дрожь и холодные мурашки, то мальчик начинает сомневаться в ролях. Кто тут кукловод, а кто его кукла? За ниточки дергает каждый. Ловя поцелуями последний громкий стон Чонгука, Тэ чувствует торсом горячие капли семени. Стеночки анального отверстия Чонгука сжимаются, обхватывая член старшего сильнее и заставляя последнего, хрипло выстонав имя Чонгука, обильно кончить на бедро младшего и опасть следом на него. Мягко перебирая уже привычно для обоих серебристые волосы Тэхёна, Чонгук все еще отходит от легких микрооргазмов, в то время как хён лежит рядом, положив голову на грудь.