Тату на двоих

Почему Чонгук согласился на эту авантюру? Кто знает. Но утром, вместо того, чтобы готовится к первому уроку, он болтает с Минхо, игнорируя Чимина. Во время обеда они садятся за вместе, включая Чимина в свою компанию. За столом шумно, дружки Минхо спрашивают о новеньких в их «банде», сам парень, главный, как оказалось, засматривается на Чимина. Неожиданно, Джексон, кажется, Ванг, спрашивает, так что все замолкают. — В курилку то пойдем сегодня? За вопросом следуют многочисленные положительные ответы и отрицательный жест Чимина. Чонгук же сидит, не моргая смотря на Минхо, который ведет головой, подстрекая. — А почему новенький, — никто не удосужился запомнить имя Чонгука, — не идет? — Мы не курим, ребят, — Чимин, сидящий молча все это время, говорит нежданно громко и четко, — ни я, ни Чонгуки. Тот самый Джексон фыркает в кулак «слабо», маскируя это под кашель, а все остальные начинают шуметь, повторяя тоже самое. Подростковый максимализм в осмелевшем Чонгуке играет свою роль, и он резко засучивает рукава рубашки и кулаками бьет по столу. — Не слабо, ясно вам? — он зыркает на Минхо и берет Чимина за локоть, — пошли, — шипи он прямо в ухо. — Но Гуки, они очень странно на меня смотрят, — Пак склоняется к самому уху, шепча так, чтобы только его друг услышал, — Гуки, а что если произойдет что-то нехорошее? — Гуки, Гуки, — пародирует какой-то подросток, — бе-бе-бе, ведете себя как девочки. — Ладно, я покурю, а Чимин постоит рядом. — Почему, потому чт… — Потому что я так сказал, — Чонгук обрывает злобным рыком какого-то подпевалу и встает из-за стола, — а еще я сказал, что ты можешь взять мои вещи. Минхо и Джексон, сидя бок о бок сверлили взглядом татуировку Чонгука весь разговор и победно ухмыльнулись, когда он заткнул их пешку. Ванг утвердительно кивнул, медленно скрещивая руки. — Не плохо.

***

Волшебным образом Чонгук не закашлялся при первой затяжке, а все потому, что Джексон зачем-то перед входом в курилку остановил его и объяснил, как правильно закуривать. — Ты мне нравишься, Чон Чонгук, ты определенно неплохой парень. Весь следущий день Чон проводит в компании Ванги и Пака, но не Чимина, а Минхо.

Чими, 20:42 [Хён, кажется, Чонгуки попал в плохую компанию, я волнуюсь. тт.тт]

Тэхён откладывает машинку, извиняется перед клиентом, читая сообщение брата на заблокированном экране, и хмурится. — Прошу прощения, нужно позвонить. Девушка кивает легонько, радуясь, что может немножко отдохнуть от щадящей боли, а Тэ, хватая телефон, набирает Чимину. — Что случилось? — ни «привет», ни «здравствуйте», Тэхён сам взволнован. — В смысле «попал в плохую компанию»? А ты для чего? — Он меня не слушает, — Чимин закрылся в ванной, чтобы Чон не вошел, — я сейчас у вас, так что запрещаю ему переписываться с ними. Они просто… Просто спровоцировали его, а я стоял и смотрел, как дурак. Прости хённим, я правда, правда очень сожалею… Я такая бестолочь… Пак наворачивает круги по комнате, а уже настоящий, домашний, милый Чонгуки хлопочет на кухне, в футболке и боксерах. В кармане Чимина постоянно вибрирует телефон друга, на который приходят уведомления. — Он ведет себя иначе в школе? — Да, совсем. Я даже удивился, увидя его таким… обычным, как только он переступил порог. Да и в художке он совсем другой. Конечно, не совсем открытый, потому что мы там ни с кем не общаемся, но все же. — «Обычным»? — Тэхён ведет бровью, закусывая пухлую губу. — Каким таким «обычным»? — Не огрызающимся, спокойно жарящим свинину с овощами, а не… Не курящем за ближайшей заброшкой. Чимин себя одергивает от мысли, что он ябеда. Это ради блага Чонгука, Пак поступает правильно… Наверное. — В школе он огрызается, курит и… не жарит свинину с овощами? — ну хоть как-то надо же разрядить обстановку. — Ну хен… — Чимин не сдерживает улыбку, и она явно слышится в голосе, — в любом случае, я беспокоюсь. А еще я сказал, что помогу ему с ужином и взял у него телефон якобы позвонить, так что… — Я разберусь вечером, спасибо, что сказал. У меня клиент, — Ким выдыхает тяжело и прощается с братом, возвращаясь обратно в салон. — Хорошо, спасибо, Тэ. Только не говори, что я сказал, ладно? Вдруг он обидится. — Конечно, малыш. Не беспокойся. Вечер проходит как обычно, а в десять мать Чимина неожиданно теряет ключи, так что не может попасть домой после работы, и Чимин, совершенно никем незапланированно, уходит именно тогда, когда Чонгук и Тэхён остаются наедине. Тэхён не знает, с какой стороны зайти, потому обнимает младшего со спины и теперь как-то слабо верит, что слова брата правдивы. Но… Чимин бы не стал врать. Да и зачем? Ким ненавязчиво целует Чонгука в шею, затем ведет по ней носом, хмурится и повторяет это движение снова, будто сомневаясь. Да нет здесь никакого запаха сигарет, но откуда об этом знать Чону? — М-м, это что? — Что? — Чонгук уже привычно поздоровался и нарезает свежую зелень ловкими двигая кистями. Про запах сигарет он даже не думает, все улетучилось лишь он снял куртку. — Запах, — Тэхён щурится, сдвигает брови на перносице и немного отстраняется. — Запах сигарет, и не моих. — Это… — либо агрессия, либо признание, — и что? Ты же тоже куришь. Бум, неправильный выбор. Тэхён выкручивает Чонгука в своих руках и опасно нависает сверху, практически вплотную вжимаясь в тело младшего и с яростью, а большим недоумением, смотря в его глаза. — Что? — Т-ты куришь, — на секунду Чонгуку становится очень страшно, — почему же я не могу? Нож Чонгук, слава богу, успел отложить буквально за секунду до того, как пришлось ладошками опереться о столешницу. — Это вообще не должно обсуждаться, Чон Чонгук, — рычит Ким прямо в губы младшего и намеренно их касаясь своими. — Где прикидываешься? Здесь или в школе? Как он узнал? Брата он сюда впихивать не будет, а вот чья-нибудь мамочка, что видела своего Джинминушку в компании каких-то здоровых «крутых» лбов, свободно нажаловалась опекуну Чонгука, говоря, что там он тоже был. — Я… Я не прикидываюсь нигде, откуда ты знаешь, и вообще, — он выкручивается из хватки старшего и подходит к плите, — я занят. Чон злится, ох, как он злится. Чертовы мамочки, чертов Тэхён, чертов Чимин. К черту все! Чон решает попсиховать прямо сейчас. — Откуда я знаю? Да потому что мне звонят из школы и жалуются. И мало того, что хватает родителей, так еще и учителя. «Лучший ученик связался с плохой компанией». — Тэхён снова поворачивает Чонгука к себе, больно хватаясь за запястье. — Я с тобой разговариваю! Чем ты занят? Придумываешь, куда спрятать сигареты?! — Занят тем, что готовлю ужин, это во-первых, — а колкости быстро подбирать не так уж и сложно, — во-вторых, никакая это не плохая компания! Джексон и Минхо не изверги, они меня понимают, а не срываются из-за того, что курю! Тэхён отвешивает Чонгуку бодрящую пощечину, хмурится и собирает руки на груди. — Не дерзи мне, это во-первых!.. Джексон, Минхо… Можешь собираться и валить к своим друзьям, раз в приоритете у тебя они. Ужин можешь забирать с собой, — Тэхён разворачивается и удаляется в ванную комнату, где решает принять освежающий мысли душ. Если Чонгук — его Чонгук, сейчас он не уйдёт и осознает свою ошибку. Щека горит от удара. Тэхён никогда его не бил… Ни разу, даже случайно. Он вообще прикасался к его телу только чтобы поцеловать или приласкать. Слезы обиды льются по щекам, как только дверь в ванную комнату захлопывается. Обида пожирает внутренности Чона слишком быстро, чтобы он одумался.

Чон Чонгук., 22:17 [Джексон? предложение о ночевке все еще в силе?] Джексон Ванг, 22:17 [Конечно [адрес], ворота тебе откроют.] Чон Чонгук., 22:17 [Выезжаю]

В портфель летят несколько футболок и джинс, скетчбук, пеналы с карандашами, пакет с нижним бельем и носками, зарядное устройство, наушники. На зло Тэхёну, Чонгук выкладывает готовое блюдо на тарелку, красиво подает и оставляет стынуть на столе, в окружении закусок. Рядом он оставляет сломанную пополам сим-карту. Ладонь дрожит над ручкой входной двери, и Чон сглатывает, поправляя на плече лямку рюкзака, когда Тэхён выходит из душа, привычно зовя Чона ужинать. Пелена перед глазами спадает, и подросток откидывает рюкзак в сторону, подбегая к хёну. — Прости, прости, прости, прости, хён, — он утыкается в плечо и всхлипывает, — я, я больше так не буду, — тянет он, цепляясь за плечи. — Как ты думаешь, что я хочу тебе сказать? — ворчит Тэхён, взъерошивая влажные волосы ладонью. — Что я глупый подросток с бушующими гормонами, — ворчит Чонгук в ответ. — Выводы? — Курить плохо. — Еще? — Мм. С Джексоном и Минхо общаться больше не стоит…? — И это. А самый главный вывод… какой? — Какой? — Какой? — терпеливо повторяет Тэхён. — Уважать старших? Но ты же не старик, — Чон улыбается в плечо Тэхёну. — Слушаться, уважать и ценить то, что у тебя есть, — отрезает Тэхён. — Ужинать у меня, честно, нет настроения. — А на что есть настроение? Сам Чон тоже не особо хочет есть, но спать так рано он не ложился последние полгода. — Я хочу лечь спать и не вспоминать то, что здесь было пятнадцать минут назад. И не думай, что я больше не злюсь, — вопреки своим словам Тэ целует Чонгука в кончик носа и уходит в спальню. Чон морщится и быстренько убирается на кухне, прибегая к Тэхёну. — Сладких снов… — Сладких, — ворчит Тэхён в подушку и отвернутый к стене. Он никогда не спал спиной к Чонгуку. Зато Чонгук умный мальчик. Он завалиавается на бок и прижимается к хёну, закинув ногу на его бедро. Нежно-лаского мажет по шее облизанными ранее губами и шепчет слова любви. — Прости меня… — Если мой милый Чонгуки превратится в задиру и курящего оболтуса, то не прощу. — Не превратится, честно… Но пообещай одно. Если я начну, то спаси меня. Наплюй на то, чего я хочу, сделай так, как правильно, пожалуйста. Только это, больше ничего. Можешь применять силу или связи, деньги, Чимина, мне наплевать. Тэхён выдыхает тяжело и разворачивается к Чонгуку лицом. Он пытается найти ответ в глазах даже прежде, чем задать вопрос: — Почему я должен спасать, Чонгуки? Если ты осознаешь то, что сейчас произошло, почему ты сможешь попасться на этот крючок дважды? — Я… я не уверен в себе. Я игнорировал Чимина, а он предупреждал… Надо будет попросить прощения… — Я люблю тебя, Чонгуки. — Это да? — Это да. — Я люблю тебя сильнее, знай об этом всегда.

***

Все время до вечеринки Чонгук честно не общался с Вангом и его компашкой, лишь садясь с ними за другой край одного стола на обед. Чимин немного успокоился, Тэхён, кажется, тоже остыл, если не окончательно, то почти до конца. Однако на вечеринку они с Чимином все-таки решили сходить. У Тэхёна, занятого каким-то супер важным проектом отпроситься не составило труда, тем более что он и за Чимина отвечал, так что даже не попросил дневник. — Как я выгляжу? — Чимин, в узких черных джинсах и белой футболке крутится перед зеркалом. — Точно нормально? — Да, да, все отлично. Чонгук выглядит практически так же, но на нем заправленная белая блуза, и на тонкой талии затянут ремень.

***

В помещении, не смотря на то, что парни пришли практически в самом начале, уже накурено и кальяном, и сигаретами. В любом случае, Ванг и Пак оккупировали кожаный диван. — О, здраствуй, Чонгуки, — Джексон встает чтобы пожать ему руку, — сделаем вид, что ты не игнорировал нас всю прошлую неделю, — шепчет он прямо ему в ухо. — Ну что, налейте нашим новым друзьям, — чересчур громко говорит Минхо, и тут же какой-то подпевала подносит зеленоватые коктейли, — спасибо… ай, к черту, я не помню твое имя. Чимин и Чонгук принимают стаканы, но пить не собираются, просто присаживаясь на диван. На бедро Чимина тут же ложится чья-то ладонь, а ухо обжигает шепот. — Выглядишь прекрасно, малыш, — кажется, это Минхо, Чим их не различает, но в любом случае, они все ему одинаково противны. — Спасибо, и не мог бы ты убрать руку, мне не удобно сидеть, — парень лучезарно улыбается и кладет ногу на ногу. И этот противный парень, кто бы он ни был, реально убирает руку и некоторое время не прикасается больше, однако пить он себе позволяет, но от кальяна отказывается. Спустя несколько шотов, он закидывает руку на плечо Чима. Последний толкает о чем-то болтающего Чонгука в бок, кивая в сторону разморенного алкоголем парня. — Хэй, Минхо, мне нужно сходить с Чимином кое-куда, не отпустишь моего друга? — смелости у Чонгука хоть отнимай, а коктейли они с Паком успешно вылили за диван, так что разум трезв. — Куда же вам надо? — от Хо уже не очень приятно попахивает, а одежда пропиталась вылившимся по неаккуратности крепким алкоголем, — в туалет? Так может твой дружок прямо тут тебе отсосет, мм? Со всех сторон раздается смех, и тут Чон понимает, насколько глупа эта затея была. Чувство отвращения ко всем присутствующим неожиданно накрывает с головой. — Нет, Пак Минхо, Чимин не сосет друзьям, в отличие от тебя. Мы собираемся уходить. — Уходить? — Джексон опережает разозлившегося дружка. — Чонгуки, как же так, вы ведь не выпили ничего, ты что, думал, я не замечу, что вы вылили все? — Ванг хохочет. — Чимин выглядит и правда потрясающе, может, выйдем вчетвером на веранду, выпьем по коктейлю, и мы вас отпустим Договорились? Джексон явно трезвее и разумнее Минхо, даже учитывая, что он не пренебрегал обыкновенным соджу или виски весь вечер. — Ладно, хорошо. По одному коктейлю и мы уйдем.

***

На веранде заметно лучше, дует легкий ветерок, перегаром от Минхо уже не так пахнет, но это не избавляет его от опьянения. Руки его гуляют по телу Чимина, а тот просто стоит, молча решив перетерпеть эти десять минут, что они проведут здесь. — Чон, давай отойдем на минутку, я тебе расскажу кое о чем, а ты пока выпьешь, хорошо? — голос Ванга, более чем трезвого, разрушает тишину ночи. Чонгук, кидая короткий взгляд на тихой кивнувшего Чимина, отходит к старшему. — Вот что я хотел сказать, малыш, — как только они заходит за угол, Ванг садится на скамейку, вальяжно скрестив руки на груди, — вы с этим Чимином нам очень понравились. Лично мне ты больше. Не видишь ли ты в некотором смысле наглости приходить к нам на вечеринку, ничего не пить, не курить и не танцевать? Чон лишь молча медленно пьет через трубочку не очень алкогольный коктейль. Слова Ванга кажутся разумными, но что-то парня настораживает. — Тебе нужно сделать выбор. Либо с нами, либо под нами, понимашь, Чон Чонгуки? — тянет Джексон в привычной для себя манере, доставая из кармана сигарету. — На, затянись и можешь не допивать. Немного погодя, Чонгук позволяет себе закурить сигарету и сделать одну затяжку. — Почему же я не могу остаться в нейтральной позиции? Проходит пару минут, за которые Чон успевает почти докурить до конца странную на вкус, но, в любом случае, вторую в его жизни, сигарету. Вопрос остается проигнорированным, а второй раз школьник не спрашивает — Чонгуки, ты же понимаешь, что это не табак? Ответ приходит в голову моментально. — А… Ты что, совсем с катушек слетел? Зачем ты вообще все это затеял? — Чон злобно отплевывается, топча окурок и запивает горечь залпом сладким коктейлем. — Почему я не могу остаться в нейтральной позиции? Почему я сейчас здесь? Почему ты выбрал меня? На все эти вопросы ведь один ответ, так? — А ты смышленный малый, Гукки, — Ванг отклоняет голову набок, — потому что Минхо уже обиходует твоего дружка, — злая ухмылка становится оскалом, — не хочешь ему помочь? Спустя секунду Чонгук срывается с места, а стеклянный стакан разбивается в дребезги о деревянный пол веранды. Автоматически Чон набирает Тэхёна, одновременно с этим его кулак врезается в скулу Минхо. — Подонок, — шипит он. Что произошло дальше, Чон не помнит. В голову ударяет дурь, тело не слушается хозяина. Костяшки сбиваются в кровь, слышится плач Чимина и злобный рев боли Минхо. После этого Чонгук отключается окончательно. Тэхён выслушивает маты на том проводе, крики, плач Чимина и тяжелый выдох Гука. Блять, он так и знал, что ничего хорошего из этой вечеринки не выйдет. Хорошо, что Чимин предусмотрительный и скинул адрес, по которому они поедут, значит, найти двух оболтусов, брата и любимого, будет проще. Ким прыгает в машину и на большой скорости вылетает на трассу, просматривая последнее сообщение от братца. Это недалеко, и это ещё лучше. Он не простит себе, если с ребятами случилось что-то серьёзное… На веранде Ким видит забившегося в угол брата, что сидит с потерявшим сознание Чонгуком, пока над другом валяющимся телом поодаль сидит на корточках другой парень, коим оказывается Джексон. Тэхён подбегает к подросткам, садится на корточки перед ними и трясет Чимина за плечо. — Минни, ты в порядке? Что с Чонгуком? — старший поднимает веко Чона и видит слишком увеличенный зрачок.Наркотики. — Он курил что-то?! — Я, я слышал, что Джексон просил его закурить, чтобы нас отпустили, — голос мальчика осип, футболка порвана, а тело не слушается, так что он не может встать, — он… Гукки не виноват. Минхо излапал его полностью, а когда посадил на колени и начал расстегивать собственную ширинку, Чонгук влез в драку. Никогда еще Чимин не видел друга в таком состоянии: глаза горят огнем, мышцы напряжены, вместо слов он шипит и рычит, словно зверь какой-то. Чонгук был очень зол. Тэхён бьёт кулаком в стену, рявкая во весь голос: — Где этот ебаный Джексон, я ему отвинчу голову нахуй! Теперь Чимин может увидеть не только злость Чонгука, но еще и злость старшего брата, которая страшнее злости Чонгука точно раза в четыре. Вскакивая на ноги и разворачиваясь, старший стремительно идет к парню, что пятится к входной двери в дом, бросая Минхо без сознания на веранде, но Ким оказывается быстрее и хватает Ванга за ухо. — Ты Джексон, м? Чимин крупно дрожит и резко вздрагивает, когда брат кричит. Чонгук все еще без сознания, что Пак укладывает его голову к себе на колени и тихо плачет от страха. Ухмылка не сходит с лица Ванга, не смотря на поражение. А поражение ли? — Допустим, а ты кто? Ебырь Чонгука? О тебе наслышана вся школа, ох, а какие козни строили твоему малышу мои дружки, а я им запрещал, — Джексон шипит, словно змея, — запрещал, потому что Чонгук весь мой. Мой. Это главная причина почему он все это затеял. Чон Чонгук. Джексон давно на него глаз положил, но он рассудительней громилы Минхо: действует тихо, не привлекая внимания. В конце концов, он бы присвоил Чона себе. — Ты мне зубы не заговаривай, прихвостень мистера Чона, — Ким хватается за шею старшеклассника и с силой впечатывает в закрытые двери, заставляя удариться затылком и спиной. Этот мальчишка сто процентов не поймет, о каком мистере Чоне идет речь, но эти две суки, встретившиеся ему на пути, слишком похожи между собой. — Змееныш, могу поспорить, что в твоем кармане имеется парочка свертков. Может, вызвать полицию и повесить на тебя сразу две или три статьи? Как смотришь на это, уебыш? Тэхён ослабевает хватку, потому что Ванг начинает задыхаться, но дает лишь вдохнуть, а потом снова вцепляется намертво. — Что молчишь, сука? — он давит пальцем на кадык и морщит нос. — Что ты сделал с моими мальчиками? Может, насилие тоже на тебя повесить? Или одежду на моем брате рвал не ты? Впрочем, кто будет разбираться, если свертков в твоем кармане достаточно. Свертки и правда есть, но не парочка, а сразу несколько дюжин самокруток. Только сегодня заказ пришел. Парень хрипит что-то, но не в состоянии сказать хоть слово. Недолго думая, он начинает пинаться ногами, пытаясь попасть в пах Тэхёна. Что может сделать хрупкий старшеклассник против накаченного мужчины? Ровным счетом ничего, потому старший бьет Ванга под ребра свободной рукой, собранной в кулак, и скалит зубы. Он повторяет удар снова, а потом заезжает кулаком прямо в челюсть, отпуская Джексона, что теряет сознание. Почти сразу же он вызывает наряд полиции и наставляет брату рассказывать только правду и ничего кроме нее, а сам пытается привести Чонгука в чувства водой из бутылки, что оказалась в его машине. Чимин ничего толкого сказать не может, кроме того, что Джексон и его дружки во всем виноваты. В итоге, этот же Джексон отводит полицейского в сторону и говорит ему пару слов, после чего его отпускают, как и Минхо. Всех подростков из дома так же свободно выпускают, обыска не происходит. Проходя мимо Тэхёна, направляясь в машину скорой помощи, Ванг победно ухмыляется. — Связи всегда помогут, знайте это, хённим. — Ванг, ты меня недооцениваешь, — смеется Ким, — все, представление окончено, лейтенант. Запястья Ванга тут же оказываются в наручниках, как и Пака Минхо, что привели в чувство. Тэхён пожимает руку лейтенанту и смеется, склоняясь над ухом Джексона. — Если ты думаешь на шаг вперед, то я думаю на два. Джексон злобно выдыхает, смотря в глаза Тэхёну. Он проиграл. Может срок сократят, но… Срок все равно будет. Девятнадцать ему уже есть, так что в тюрьму его посадить точно смогут. — Ах да, — теперь он выдыхает прямо Джексону в губы, — Чонгуки мой. От макушки до кончиков пальцев. Насмешливо чмокая чужие губы, Тэхён выпрямляется и гордо уходит, доставая из кармана брюк пачку вишневых сигарет. Чимина уже подняли на ноги и укутали в теплый плед, у Чонгука взяли кровь на анализ и тщетно попытались привести в чувство. Побои Чимина снимут только через пару дней, когда появятся гематомы на тех местах, где Минхо рвал футболку и давил на плечи, заставляя сесть. Тэхён нервно докуривает сигарету, наблюдая за тем, как Чонгука пытаются привести в чувство. — С непривычки, он совсем скоро придёт в себя, — поясняет врач. — Зависимость? Врач смеется, ковыряясь в аптечке. — Милый, он курил впервые в жизни, курил так мало, что от этого даже организму ничего не будет. Так что очухается и будет как новенький, не будет у него зависимости. Чон тихо стонет и приоткрывает глаза, а Ким сразу же опускается на колени перед младшим на кушетке. — Малыш? Чонгук будто просто поспал днем, так что чувствует себя как овощ. — Что такое? — тянет он, — Тэхён? — «Тэхён», — не сдерживаясь, дразнит Ким, но тут же исправляется, поправляя челку младшего. — Поздравляю, вы обдолбались, мистер Чон. — Ой, хён, ну отстань, — голова немного кружится, но это наверное из-за переутомления или просто сильно ударился головой, когда падал. Врач смеется тихо в кулак, умиляясь со странных, но одновременно милых отношений, и идет к Чимину, чтобы уточнить его самочувствие, а потом уехать со спокойной душой. — Что значит «хён, отстань»? Ты знаешь, что ты будешь сидеть под домашним арестом? — Чонгук удивленно вскидывает брови и приоткрывает рот, но Тэхён кивает. — Да-да, милый, и теперь никаких вечеринок. Откуда я мог знать, что вечеринку устраивают именно эти… те, что, кстати, сядут за попытку изнасилования и распространение и хранение наркотиков… — замечает он. — Ты, конечно, молодец, что заступился за Чимина и додумался не пить, потому что Ванг… Ты знаешь, что он мне сказал? Что ты его, Чонгук, — старший хмурится, обводя скуловую кость младшего указательным пальцем. — Я сам виноват, что отпустил вас сюда, но и ты, и Чимин тоже. Так что, хочешь ты этого или нет, две недели домашнего ареста. В голосе Тэхёна слышится немного обиды и ревности, плохо скрытых за злостью, когда он говорит о Ванге. — Тэ, между нами ничего не было, честно… Домашний арест Чонгука не пугает, он совсем не против сидеть дома со своим любимым или без него, готовя ужин или рисуя. Это даже не совсем наказание, наверное. — Меня больше злит, что Ванг просто думал так… Я не говорю о том, что между вами что-то было, — Тэхён выдыхает через рот. — Домашний арест — слишком сладкое для тебя наказание… — Ты что, мысли читаешь, хен? Ну придумай что-то поинтереснее тогда, я сейчас просто хочу домой, в пижамку. — Не буду тебя целовать две недели, как тебе такое? Тэхён кивает Чимину, что забирается в его авто на заднее сидение и поднимается, протягивая Чонгуку руку. — Хэй! Нет, мне это не нравится! Чонгук протягивает руку, но надувает губы. — Можно пересмотреть наказание? — Нельзя, две недели без поцелуев хёна, обжалованию решения суда в высшую инстанцию запрещается. Старший переплетает тонкие пальцы Чонгука со своими и ведет того к машине, боясь, что тот не дай бог на каких-нибудь отходняках еще упадет. — Ладно, тогда я буду сам тебя целовать, — он скрещивает руки на груди и вновь превращается в плюшку Чонгуки, будто час назад не избивал хёна. — Нет, тебе тоже запрещается целовать меня, Обоюдный запрет на поцелуи, — это Тэ говорит уже тогда, когда открывает пассажирскую дверь и Чонгук садится на переднее сидение. Чимин вытягивает лицо от удивления, а Ким садится на водительское, облизывая губы. — А что мне делать с гормонами? Вдруг мне очень захочется целоваться? — Мне-то что? — смеется Ким, хотя, он и сам представить не может, как он не будет целовать Чонгука целых две недели. — А тебе то не слабо не целовать его две недели? — хихикает Чимин. — Это не спор, а наказание, — старший ведет бровью. — Смотри, Чонгуки, — Ким с хитрой улыбкой поворачивается назад и чмокает младшего брата в щеку и висок, а затем садится обратно на свое место. — А тебе нельзя, прости. — Противный хён, — Чонгук ворчит, протягиваясь к Чимину, и целует его в щеку несколько раз, — Тэхённи смотри, — целует кончик носа, — а тебе нельзя, прости. Зато Чимин зацелованный вообще счастливый и смущенно улыбается. Тэхён смеется, не ведясь на провокацию. — Кто-то уже ворчит и дует губы-ы, у-у-у. Две неделю специально буду чмокать всех, кроме тебя. Ким заводит машину, трогаясь с парковочного места. — Ага, вот возьму и поцелуюсь с Чимином. — Я тебе поцелуюсь. — Целуйся со мной. — Чонгук, я все сказал. — Мне нельзя целовать тебя, а тебе меня, так? — Так. — То есть больше ничего не запрещено? — Чимин продолжает мысль Чонгука, хихикая в месте с ним. — Верно, остальное все можно, — пожимает плечами Тэ. — Просто… Чонгуки, ты не думай, что может быть что-то интимнее и лучше, чем поцелуи любимого. — Ага. Обиделся. Тэхён хмыкает, качая головой. Когда Чимин отправлен домой и доведен до самой квартиры, Чонгук и Тэхён поднимаются на нужный этаж. Старший открывает двери, включает свет, разувается и снимает куртку и ведет себя так, словно не наказал Чонгука на две безпоцелуйные недели. Как ни в чем не бывало они пьют чай, Чонгук по-прежнему сидит на коленях у хёна, но только теперь хён не целует в шею, не целует в щечку, в плечо, в висок. Никуда. Но гладит тонкую талию. Когда оба оказываются в постели, вместо заключающих день поцелуев остаются только нежные касания. Чонгук не совсем обиделся, просто чуть чуть грустит из-за того, что не сможет целовать хёна. Привычно надев носочки и футболку, он идет на кухню, где наливает чай и достает шоколад. — Тэ, давай попьем чай и в кроватку! Чонгук обнимается дольше и крепче обычного, еле сдерживая поцелуи. — Я не могу, хён, я правда не могу сдержаться… Что будет, если поцелую? — Буду отнимать возможность делать что-то еще, — пожимает плечами Тэхён, нежно поглаживая бедро Чонгука ладонью. — Что например? — пальчики привычно перебирают локоны волос. — Касаться волос, — находится Тэ, — и так по порядку. Чонгук съезжает по подушкам вниз, страдальчески стоня. — А другого наказания не найдется? Вообще-вообще? — Вообще-вообще, — старший подминает Чонгука под бок и зарывается носом в его волосы. — Я не знаю, чем еще тебя наказать, — жалуется Ким, — ты у меня с ног до головы идеален, малыш. — Ну так только домашний арест тогда оставь, — обиженно тянет Чон, — это зверство, запрещать поцелуи. — А чем тебе плох домашний арест? Ты сидишь дома безвылазно и тебя все устраивает, потому это не подходит, — Тэхён пожимает плечами, ведя пальцами по бедру младшего. — Тогда запрети рисовать. Но поцелуи оставь. — Малыш, мы закрыли эту тему. — Буду плакать тогда. — Шантажом не уломаешь, спи. А обида играет свою роль, Чонгук очень хочет поцеловать хёна, он обижен, разозлен и устал, так что расплакаться ему ничего не стоит. Он тихонько роняет слезы на плечо Тэхёна, уткнувшись туда носиком. Старший стискивает зубы, чувствуя влагу на плече, но ничего, кроме нежных объятий и легкий поглаживаний по голове, не предпринимает. — Ну и не целуй меня, больно надо, — обиженно ворчит Чонгук, шмыгая носом, и отворачивается спиной к Тэхёну, — спокойной ночи. Тэхён оставляет ладонь на темной макушке и все равно продолжает перебирать угольные волосы, нежно-нежно ныряя в них пальцами. Он не целует, но он все равно рядом.