Как я встретил своего симбиота

      — Что значит «она будет нашей»? — запоздало поинтересовался Эдди, входя в квартиру.              После сегодняшней встречи с Энни убогая лачуга казалась еще хуже, чем обычно. Он попытался как можно скорее пробраться через завалы хлама на полу и упасть в кресло, мысленно отгораживаясь от этого зрелища.. Еще немного и они наконец смогут снять квартиру попристойнее, о которой не стыдно будет вспоминать во время приступов ностальгии по бывшей девушке. Кота, правда, уже не заведешь…              — Она мне нравится, — повторил Веном, дотягиваясь до пульта на слишком далеко стоящем столике и передавая его Эдди.              — Тебе могут нравиться человеческие… женщины? — запнувшись, уточнил Эдди.              — То есть когда речь шла о тебе, таких вопросов не возникало? — не упустил случая поиздеваться Веном.              — Нет, в смысле, я же твой… твой… — транспорт? Носитель? Симбиот?              Пока Эдди подбирал нужное слово, Веном просто закрыл ему рот широким уплощенным щупальцем и проурчал:              — Мой.              — Как хочешь, — поперхнулся Эдди, едва щупальце исчезло. Спорить с самодовольным Веномом не хотелось, да и смысла не было. — В общем, это другое. Она ведь не… не твоя? Что бы это ни значило… — осторожно произнес он, не слишком уверенный, что тот потерпит такие подозрения.              — Нет, мне нужен только ты.              Эта фраза не должна была звучать для Эдди успокаивающе, но он все равно почувствовал себя гораздо лучше. И продолжил, пока не исчезло настроение обсуждать подобные вещи:              — Тогда причем тут она?              — Рядом с ней мы лучше себя чувствуем, — пояснил Веном.              — А к тебе это как относится?! — возмущенно воскликнул Эдди.              — Ко мне относится все, что с тобой происходит.              — Вообще все? — едва переспросив, Эдди тут же ощутил себя идиотом. Естественно, блядь, все. Поссать в одиночку не сходить.              — А другая девушка не подойдет? — насилу выдавил из себя он, изо всех сил стараясь отвлечься от невеселых мыслей. Признаться, Эдди уже не был очень уверен, что способен продолжать страдать и добиваться Энни. Она заслужила лучшей судьбы, да и ему самому пора бы двигаться дальше. Только вот куда?..              — Да хоть парень, — фыркнул Веном. — Главное то, что ты в это время чувствуешь. Увеличение синтеза некоторых химических соединений и общий эмоциональный фон…              — Для инопланетного организма ты слишком много знаешь о строении человека, — не замедлил поморщиться Эдди.              — Для того, кто живет в человеческом теле — в самый раз.              Эдди вытянул ноги, сползая глубже в кресло, и побарабанил пальцами по обшарпанному подлокотнику. Химические соединения ему подавай, ишь. Каждую сферу жизни пытается использовать в своих интересах!              Материализовавшийся над плечом Веном откусил добрую половину едва открытой шоколадки, чуть не отхватив пальцы своими зубищами.              — Не отхватил бы, — оскорблено пробурчал Веном после того, как Эдди дернулся. — Мы не хотим боли и повреждений.              — А чего мы хотим, любви? — с издевкой хмыкнул Эдди.              Веном не ответил, но Эдди списал это на незнание тонкостей человеческой коммуникации и терминологии. Вряд ли на их планете Хренпоймигде вообще придавали значение чувствам.              Веном исчез так же быстро, как появился, отказавшись даже от притязаний на шоколад. Это было необычно для него, но удобно для Эдди.              Наконец, оказавшись в тишине, Эдди мог спокойно подумать, не отвлекаясь. Даже то, что он признался себе — да что там, им, — что остаться один не хочет и не может, не означало, что ему вообще никогда не нужно быть наедине с собой. Или наедине с кем-то… да с кем угодно, отличным от поселившегося в нем симбиота! Но Эдди нутром чувствовал, что на прямое предложение время от времени убираться к чертям и не светить щупальцами Веном пошлет его еще дальше и откажется. И нихера с ним, по-хорошему, не сделаешь.              За размышлениями прошло приготовление ужина, и только садясь перед телеком с тарелкой, Эдди внезапно понял, как можно попытаться решить проблему. Дело, конечно, рискованное, но после всего случившегося не ему говорить о риске.              — Эй, Веном, вылезай. Дело есть. — Эдди даже завлекающе поводил вилкой с насаженным на нее картофельным шариком. Такой шанс Веном упускать не стал — тут же появился, но не стал хватать вилку, а на удивление аккуратно забрал кусок небольшим щупиком.              — Что-то кроме еды? — уточнил он, утаскивая следующий шарик уже с тарелки.              — Да. Скажи, как бы ты отнесся к моему разрешению… иногда брать наше тело и делать, что хочется? — очень осторожно начал Эдди. — Кроме того, что мы запретили! — тут же одернул заинтересованно оскалившегося Венома он. — Например, можем выезжать из города туда, где нет людей… И мы можем выглядеть, как ты захочешь. И, не знаю… лазать по деревьям.              После секундного раздумья Веном ощерился, зависая прямо перед лицом Эдди:              — Я не домашний питомец, которого нужно выгуливать!              Крыть было нечем, но Эдди все равно попытался возразить:              — Да хоть как это называй, о тебе же забочусь. В городе особо не разгуляться…              — Ты что-то хочешь в обмен, — проницательно зашипел Веном, полностью загораживая обзор клубящейся чернотой. — Я не могу понять, что именно.              — Личное время, — в лоб ответил Эдди, понимая, что выкручиваться проку нет. — Чтобы ты хоть иногда оставлял меня… без своего общества.              — Зачем?              — В смысле, зачем? — от возмущения Эдди даже не сразу подобрал слова. — Я, типа, не всегда с тобой жил и… привык, что иногда могу побыть один!              — Но ты же хотел вернуть Энни, чтобы такого не было? — слегка непонимающе спросил Веном.              — Это совсем другое! — Эдди поежился от такого сравнения. — Быть с другим человеком не значит находиться каждую секунду… внутри него, — тьфу, ну и образы лезут в голову. — То есть, я знаю, что ты не можешь иначе, — Эдди окончательно сбился и выдохнул, пытаясь привести мысли в порядок. — Но мог хотя бы… ну, вроде как, сделать вид, что тебя нет. Не комментировать ничего и не вылезать в самый… неподходящий момент.              Веном перед ним открыл и закрыл пасть, словно задумчиво переваривая услышанное. Эдди хмыкнул, представив, как погруженный в мысли Веном чешет затылок языком или щупальцем. Зрелище должно было быть потешным.              — И за это можно будет чаще становиться… нами? — последнее слово Веном произнес как-то особенно раскатисто и проникновенно, так, что у Эдди мурашки побежали по хребту… а еще ощутимо кольнула совесть.              Если отодвинуть в сторону не слишком допустимый в их случае эгоизм, им обоим некуда было друг от друга деваться. Веном был точно таким же заложником Эдди, как и Эдди — его.              Мысль о принадлежности, которую не раз озвучивал Веном, впервые повернулась к Эдди другой стороной, мгновенно затопив сознание непроглядной горячей тьмой.              Веном — его.              От этого мурашки разбежались уже по самым нервам, а губы сами собой сложились в обнажающий клыки оскал.              Мой Веном.              Эдди тряхнул головой и сжал виски, пытаясь сбросить нездоровое наваждение и вернуться к тарелке, уже наполовину опустошенной Веномом.              — Да. Именно так. Что скажешь? — все еще чувствуя незнакомое прежде смутное желание как можно яснее заявить о своих правах, как можно ровнее спросил Эдди.              Он не сомневался, что Веном сполна ощутил его мысли, и не без опаски ждал реакции на них, но ее не последовало. Веном только недовольно клацнул зубами и не слишком воодушевленно ответил:              — Договорились. Но я хочу гулять сегодня!              Эдди страдальчески посмотрел в окно, за которым уже сгущались сумерки, и усилием воли скрутил поднимающееся недовольство. Тащиться куда-то в ночь совершенно не хотелось, но если он собирается рассчитывать на доверие Венома — слово нужно держать.                     Наблюдая за происходящим изнутри мягко обволакивающего сознания симбиота, Эдди искренне радовался тому, что они не могут укачаться и блевануть. Веном метался по лесу как бешеный, то взбираясь на деревья и сигая между стволами на высоте не меньше пятнадцати метров, то срубая отдельные небольшие стволы огромными когтями. На последнее Эдди ощутимо злился, но менять условия сделки было поздно и нечестно. Впрочем, Веном и сам оценил его эмоции и прекратил уничтожать деревья — в отместку пробираясь еще глубже в лес, где сосны были самыми высокими, а тени — непроглядными для человеческого глаза.              Покачиваясь на макушке дерева где-то над лесом, Эдди будто со стороны чувствовал привычный с детства страх высоты. Гораздо ярче и живее были другие ощущения: шершавый ствол под мощными лапами; прокатывающийся по всему телу бодрящий ветер, который нес тысячи запахов из города и леса; напряжение готовых к головокружительному прыжку мышц и чистое, ничем не замутненное воодушевление отпущенного на свободу зверя.              И это было прекрасно.              Они подняли голову, вглядываясь в мерцающие в бесконечности звезды. Где-то очень далеко отсюда в глубине космоса находилось другое место, которое они могли бы назвать домом. Дикое, неуютное, чуждое теперь в гораздо большей степени, чем эта беззащитная планета.              Чушь. Дом может быть где угодно, пока они вместе.              В неверном свете луны и звезд их глаза выхватили из темноты среди деревьев стройную фигуру не то оленя, не то лани. Близость жертвы заставила их сознание сфокусироваться, а тело подобраться для более точного и убийственного прыжка. На расчет траектории ушло несколько мгновений, а там, откуда они сорвались, не хрустнула даже ветка.              Мы — Веном. От нас не уйдет ни одна жертва.