Как я встретил своего симбиота

      План был очень простым. Чертовски простым на фоне того, чем время от времени занимался Эдди, пока работал на телевидении. Совершенно не требующим усилий после того, что творил Эдди, когда у него появился Веном. Или у Венома появился Эдди, это как посмотреть.              Возможно, именно по последней причине все пошло не так, как нужно.              Они всего лишь должны были поздним вечером после работы максимально ненавязчиво гулять по паре парковых аллей, высматривая подозрительных личностей. Эдди знал, что последние несколько недель здесь орудует насильник, чьими жертвами стали как минимум пять женщин, а полиция ни на йоту не продвинулась в поисках. Он хотел привлечь внимание общественности, но взять интервью у жертв не удалось, так что пришлось искать другие методы.              Ладно, «искать» — преувеличение. Он знал, что нужно делать, да и Веном поддержал идею, и вот они уже три дня подряд возвращались домой за полночь, только чтобы поспать перед работой. Пока им приходилось сидеть в офисе, и весь рабочий день Веном жаловался на скуку и требовал еще больше шоколада. А вот к слежке он отнесся на удивление ответственно, не бубнил под ухо не по делу и не пытался покушаться на декоративных собак.              И теперь Эдди догадывался, почему.              Они уже собирались домой, когда в совершенно пустом на первый взгляд парке раздался истерический крик, тут же оборвавшийся и словно повисший в гробовой тишине. Кричали далеко, на другом конце парка. У человека бы ушло несколько минут, чтобы добраться туда, и эти минуты могли оказаться фатальными.              Но вот они человеком не были.              Нахлынувшее вместе с трансформацией ощущение мощи щекотнуло адреналином под ребрами. Веном перемахнул скамейку и аккуратно подрезанные кусты за ней, взрыл траву когтями, словно разыгравшийся зверь, и рванул между деревьев, огибая стволы.              Эдди было хорошо. Он доверял Веному и знал, что тот доверяет ему. Впереди была ясная цель, отыскать которую с их усиленными органами чувств не составило никакого труда даже в темноте. Найти, отогнать от жертвы и убить.              Они выскочили из теней прямо перед ублюдком меньше чем через минуту. Непонятно, как он умудрился пропустить их появление — видимо, был слишком занят разрыванием одежды на дрожащей, но молчащей девушке. Тускло блеснувший нож, с которым тот попытался развернуться к Веному, только раззадорил, одним своим наличием выдавая им индульгенцию на любые действия.              Перепрыгнув через лежащую жертву, они смели мужчину и с хрустом вмяли его в кусты. Оскалились перед мертвенно-бледным от ужаса лицом, демонстрируя весь набор зубов, и сжали лапу, вонзая когти под ребра. Воздух наполнился металлическим запахом теплой крови.              Ох, как же он боялся. Как может бояться только трусливая мразь, привыкшая выбирать слабых жертв и вдруг встретившая того, кто способен обращаться с ним так же. Не полицейских, связанных узами закона. Даже не способную дать отпор на равных женщину. Нет, случившаяся встреча не оставляла ему ни малейшего шанса на триумф.              Кровь расплывалась по темной футболке и стекала по пальцам, дразня обоняние. Они могли сожрать его прямо здесь. Не полагаться на правосудие, способное проебаться даже в такой очевидной ситуации, или на призрачный шанс того, что насильник что-то поймет и раскается.              Их сознание словно на мгновение раздвоилось, снова став Эдди и Веномом, но тут же снова слилось воедино. Они огласили окрестности торжествующим хриплым рыком, а еще через секунду на аккуратную дорожку повалилось безголовое тело преступника, дергаясь и заливая гравий кровью.              За спиной послышался сдавленный вскрик, тут же сменившийся быстрым топотом ног. Они не стали оборачиваться — женщина и так видела слишком много, сегодняшнего вечера ей хватит с лихвой.              Они наклонились над затихающим трупом, раздумывая, есть ли смысл поживиться чем-то еще.              — Нет! — отчаянно крикнул Эдди, невероятным усилием воли возвращая себе ясность мышления. — Мы не будем этого делать! — он даже смог отшатнуться, чувствуя недовольное рычание Венома.              — Он все равно уже мертв!              — Я сказал — нет! — рявкнул Эдди, поражаясь собственной храбрости перед лицом Венома. Тот снова рыкнул, но подчинился, возвращая Эдди нормальный внешний вид. Тот сразу прижал ладони к лицу, словно пытаясь спрятаться от случившегося.              Да, насильник определенно подходил под давно оговоренную категорию «плохих парней» и, возможно, Эдди с самого начала знал, что позволит Веному его сожрать. В конце концов, у них уговор, и Эдди намерен его соблюдать, потому что не имеет права подрывать доверие.              Чего Эдди не знал, так это того, что сам захочет смерти этого человека. Искренне, неподдельно захочет напасть на него и убить.              И от этого по влажной от пота коже шли мурашки.              Эдди определенно ненавидел насильников. Он вообще ненавидел многие категории преступников, но его личная ненависть не должна служить мерилом наказания, верно? Он простой журналист, а вопросами обвинения должен заниматься суд. Его дело — помогать искать доказательства. Этого человека он хотел напугать — до икоты, седых волос и добровольной сдачи властям, но напугать, а не убить. Внешний вид Венома позволял обходиться без этого.              Внешний вид Венома позволял откусывать людям головы так же легко, как пряничным человечкам.              И все же, одно дело — смириться с тем, что твой сосед по телу время от времени хочет сожрать человека, но поддержать это желание — совсем другое.              Эдди облизал пересохшие губы. От померещившегося вкуса крови затошнило, он схватился за подвернувшуюся скамейку, тяжело тряся головой. Интересно, может ли он блевануть тем, что сожрал Веном?              — Нет, — подал голос тот. — Эдди, мы жрем людей уже кучу времени. Что изменилось?              Эдди сглотнул, сжимая и разжимая кулаки. Малодушно не хотелось отвечать вслух, но лгать Веному и себе было бессмысленно.              — Раньше мне это не нравилось, — севшим голосом смог ответить он. Веном знает все. Веном знает Эдди лучше, чем сам Эдди знает себя.              И от этого почему-то очень страшно.              — Не настолько, чтобы запрещать, — ответил Веном. Без издевки, просто констатируя факт. Он умел быть очень отстраненным, если не хотел превращать разговор в шутливую перепалку.              — Можно подумать, ты позволил бы это запретить, — нервно огрызнулся Эдди, ежась от порыва ветра. По плечам привычно поползло тепло, но сейчас Эдди передернул лопатками, словно пытаясь освободиться, и Веном отступил, щекотнув смешком в районе затылка. Мол, мерзни, дурак, если охота.              — Не позволил бы, — не слишком охотно признал Веном. — Но ты мог от меня избавиться. Ты этого не сделал.              Эдди сглотнул. Признать некоторые вещи было невозможно даже перед самим собой, не говоря уже о настырном симбиоте, пробравшемся ему в печень, легкие, голову… и сердце.              — Ты остался со мной, Эдди. Поставил ценность нашего симбиоза выше подобных… жертв. Разве плохо, что тебе это нравится?              Эдди, наконец, нашел в себе силы отцепиться от скамейки и пойти прочь от залитого кровью закутка парка. Его трясло, но не от холода. Оказавшись под фонарем, Эдди нервно осмотрел одежду и не нашел на ней ни следа крови. Словно ничего и не было.              Словно пять минут назад ему не захотелось отгрызть голову живому человеку. Словно пять минут назад они не сделали этого на самом деле.              — Ты можешь делать вид, что все в порядке, Эдди. Но ты знаешь, что не сможешь обмануть нас.              — Заткнись! — почти истерично оборвал его Эдди. — Просто заткнись и… оставь меня. Невозможно думать под твои комментарии!              Он кривил душой — уже давно лучше всего думалось именно вместе с Веномом. А еще работалось, спалось и жилось. И, выходит, он действительно готов добровольно убивать людей ради того, чтобы это продолжалось? Чтобы Веном хоть изредка получал настоящую добычу, пусть даже это будут люди? Чтобы Эдди сам ощущал эту невероятную силу и способность расправиться с кем угодно?              Чтобы засыпать под размеренное урчание, доносящееся из уже давно не кажущейся уродливой башки, лежащей на груди или на подушке рядом. Слышать в голове голос, готовый высказать свое ценное мнение по любому поводу или же предложить очередного прохожего на обед. Знать, что в мире есть как минимум одно существо, которое по-настоящему понимает и принимает Эдди — существо, которое хочется понимать и принимать.              Мысли клубились, растекались, наслаивались друг на друга, превращаясь одна в другую и наоборот. Эдди не мог и не хотел отвечать на встающие перед ним вопросы один. Веном молчал, как его и попросили, видимо, решив предоставить решение проблемы самому Эдди.              Только вот решить подобное без него было совершенно невозможно.              В полной тишине добравшись до квартиры, Эдди все же не выдержал. Едва закрыв за собой дверь, он сполз по косяку на пол и уткнулся лбом в колени, сжимая виски.              — Веном…              Тишина. Ни смешка, ни голоса, ни движения внутри. Обычно Венома можно было ощутить, даже если он молчал — не осязанием, а каким-то дополнительным чувством, позволявшим определять его присутствие. Сейчас неведомое чувство молчало, и по спине от этого знобко ползли мурашки.              — Веном? — чуть громче позвал Эдди и сглотнул, стараясь не подпускать липкий страх. Он ведь не мог сам по себе никуда деться. Сложно пропустить момент, в который из тебя вырывают кусок — чуждый и одновременно необходимый настолько, что даже дышать без него сложно. Эдди знает, помнит, каково это.              Губы скривились в горькой усмешке. А что если и не было никакого Венома? Только изощренное безумие, захватившее его разум и забравшее контроль под видом инопланетного монстра? А сейчас, в редкую минуту просветления, Эдди только и может, что скулить, требуя обратно свою иллюзию.              — Веном, иди ко мне, — совсем уж тихо и просяще выдохнул он. Если тот не ответит и сейчас, значит, с Эдди действительно что-то не так, потому что от мысли, что Веном исчез, хочется с разбегу выйти в окно.              — Я здесь, Эдди, — за мгновение до того, как Эдди занес руку, чтобы отвесить себе отрезвляющую пощечину, отозвался Веном. Появился перед лицом и одновременно оплел запястье, явно зная, что Эдди хотел сделать. — Мне показалось, тебе лучше побыть одному.              — Не лучше, — выдавил Эдди. Он посмотрел на руку, несильно стянутую щупальцами, и перевернул ее ладонью вверх, раскрывая пальцы. Веном все понял — спустя несколько секунд материализовавшаяся черная лапа бережно стиснула руку Эдди.              Грустно улыбнувшись, Эдди выпрямил ноги и откинулся затылком на косяк, незаметно для себя поглаживая ладонь Венома большим пальцем.              — Почему ты со мной? — он все же нашел в себе силы задать этот вопрос Веному, несмотря на то, что уже касался подобной темы тогда, перед боем с Райотом. Это было давно, суматошно, непонятно… Эдди помнил ответ Венома, но не знал, как к нему относиться.              — Потому что ты мне подходишь, — устало, словно объясняя ребенку в десятый раз, ответил Веном. Эдди пристально смотрел ему в глаза, пытаясь что-то разглядеть, но радужная дымка без зрачков не давала никаких ответов.              — Я запрещаю тебе жрать людей, — напомнил Эдди. — Не лучше ли поискать другого носителя? Ну, потратишь пару месяцев, но все лучше, чем жить с неудачником вроде меня.              — Можно подумать, смысл моего существования — сожрать как можно больше представителей вашего вида, — оскорбленно оскалился Веном. — Чтобы ты знал, до контакта с теми исследователями я вообще не знал о существовании расы людей.              — Неважно, — Эдди поморщился. — Ты бы мог попытаться с кем-то более… разделяющим твой подход. С тем маньяком, который хочет, чтобы я взял у него интервью, например.              Сказав это, Эдди сам вздрогнул, представив подобную перспективу. Совершенно безумный Клетус Кэссиди, внезапно возжелавший говорить с вернувшим доброе имя журналистом Эдди Броком, вызывал у него отвращение. Предположить кого-то подобного в роли носителя Венома оказалось неожиданно больно.              — Нет! — Веном даже лязгнул зубами, а мигом отросшие на лапе когти впились в кожу, не царапая до крови, но причиняя боль. — Мне не нужны другие люди!              — Почему? — продолжал гнуть свое Эдди. — Ты видел-то пару бомжей. Хотя на их фоне я, может, и получше…              Веном зарычал, поднимаясь выше. Переливающаяся плоть клубилась и разрасталась, через десяток секунд Веном нависал над Эдди уже не в виде одной головы, а целым торсом, словно джинн, ниже пояса переходящий в привычные тяжи, которые тянулись от бедер Эдди.              — Ого, ты и так умеешь, — успел присвистнуть Эдди, когда тяжелые лапы легли ему на плечи, пригвождая к стене.              — Раньше не умел. Наша связь становится сильнее, Эдди. — Веном что, ему угрожал? Нашел, чем пугать… — И ты никуда от этого не денешься.              — Да кто сказал, что я хочу куда-то деться? — воскликнул Эдди. — Я просто не могу поверить в то, что нужен кому-то настолько сильно, — выпалил он и поморщился, краснея. Не произносить этого вслух было бы гораздо лучше, но сделанного не воротишь. — И не понимаю, зачем я тебе.              Веном молчал, словно в замешательстве, и у Эдди было время рассмотреть его в новой-старой форме. То же зрелище, что Эдди видел в зеркале по утрам, только осязаемое, хоть и неотделимое от его собственного тела. Круглая голова с огромными глазами и пастью, широченные мускулистые плечи и руки… Желание прикоснуться определенно было сильнее разума, так что Эдди положил ладони на мощные запястья и провел выше, к локтям. Шкура под пальцами была привычно гладкой и теплой, словно льнущей к рукам — трогать ее хотелось бесконечно.              — Клинтар — паршивая планета, — вдруг заговорил Веном. И без того мутные глаза словно подернулись туманом еще больше, почти скрыв цветные всполохи. Руки на плечах Эдди теперь лежали свободно, не цепляясь когтями. — Там не было ничего, кроме вечной охоты друг за другом. Райот и остальные хотели найти другую планету, где будут пригодные для симбиоза организмы… Если их достаточно много, нам хватило бы надолго.              — Вы собирались уничтожать их… нас? — не то спросил, не то напомнил Эдди.              — Да. У меня не было повода сомневаться в Райоте, — Веном презрительно дернул верхней губой. — Я не знал другой жизни. А потом попал к тебе.              — И увидел во мне свое будущее? — язвительно буркнул Эдди, не удержавшись, и тут же прикусил язык. Веном не слишком щедр на откровения, так что ругаться с ним в такой момент совершенно не хотелось.              Веном сузил глаза и облизнулся, словно раздумывая, не откусить ли Эдди голову за дерзость, но тот смотрел на него без малейшего страха. Ответа в глубине снова вернувших цвета глаз по-прежнему не было видно, но Эдди не собирался прекращать искать.              Больше всего на свете ему хотелось, чтобы Веном ответил. Не увильнул от ответа, не огрызнулся и не свел в шутку — хотя сам Эдди сделал бы именно это.              Молчание затягивалось, но оно не было пустым — на плечах Эдди по-прежнему покоились огромные лапы, а сам он медленно поглаживал руки Венома, время от времени обводя пальцем серые прожилки на шкуре. Сидеть с ним лицом к лицу все еще было чертовски странно, тем более, что Эдди по-прежнему ощущал его где-то в глубине своего тела. Да и корпус, переходящий в похожую на курящийся дым плоть, служил напоминанием о том, что они едины даже в такие моменты. И все же — теперь он мог касаться Венома, напоминая себе, что происходящее реально, а вовсе не плод его воображения.              — Я почувствовал себя дома, — неожиданно просто и прямо признался Веном. — И не хочу терять это. Я не хочу терять нас.              Эдди ощутил, что его сердце пропустило удар, сбилось, а потом заколотилось, как сумасшедшее, будто намереваясь выломать ребра. Слова Венома вышибли воздух из легких, Эдди нелепо отвесил челюсть, глядя ему в глаза и не веря своим ушам.              Но второй раз не поверить Веному он не мог.              Встревоженный Веном явно ждал насмешки, даже сильнее сжал лапы, обозначая прикосновение когтей. Но Эдди не смог ответить вслух — порывисто обхватил его за затылок, притянув к себе, и благодарно уткнулся в шею, чувствуя, как Веном пораженно замер под ладонями.              — Ты часто теперь сможешь так выглядеть? — невпопад просил Эдди, не поднимая головы, и потерся щекой о нечеловечески гладкое плечо.              — Зависит от того, сколько людей мы съедим накануне, — хрипло фыркнул Веном. Эдди нервно вздрогнул, но не отстранился. — Или шоколада, — сжалился он. — Поддерживать форму без… основы намного тяжелее.              — Значит, я теперь основа, — хихикнул Эдди, даже не пытаясь изобразить возмущение.              Веном словно не знал, куда деть руки — сначала опустил их, а теперь поднял и неуверенно положил обратно на плечи, скорее ласково обхватывая, чем желая удержать. Это было очень по-человечески. Даже слишком, подумалось Эдди. Веному вовсе не обязательно быть похожим на человека, тем более, если это требует лишних усилий. Хотя обнимать его настолько хорошо, что Эдди, наверное, способен просидеть так вечность.              — Если тебе тяжело, возвращайся в обычную форму, — прошептал Эдди, оглаживая мощную спину.              — Не настолько, чтобы ты не успел сказать.              — Сказать что? — сглотнув, уточнил Эдди.              — Ты знаешь.              Эдди действительно знал. И Веном знал. В признании вслух не было настоящей необходимости, но раз сегодня у них вечер откровений, Эдди не имел права молчать.              Он зажмурился, еще теснее вжимаясь в теплую шею, и несколько раз глубоко вздохнул, собираясь с духом. От того, что обоим все было известно, важность слов почему-то не терялась, а, значит, и произнести их было не так-то просто.              — Я люблю тебя, — тихо сказал Эдди. — Наверное. По крайней мере, очень похоже на то. Нет, точно. Я тебя люблю.