Долг платежом красен

      Хэнк Андерсон отчётливо помнил тот день, когда похоронили его сына. Пусть прошло целых шесть лет, но перед глазами так и плавали картины того, как все родственники и знакомые, которые даже не посчитали нужным нарядиться в чёрное, словно просто на минутку заскочили на пикник, хлопали его по плечу и шептали разнообразные утешения. На их каменных лицах застыла убогая попытка выразить соболезнование, но она была настолько неубедительной, что до сих пор хотелось сплюнуть ее на пол, как горькое лекарство. Каждый считал, что без его утешения Хэнк просто не проживёт, поэтому новая фраза была короче предыдущей и заканчивалась на словах «мои соболезнования», но их смысл так и не был донесён лишь по той причине, что в ушах стоял долгий писк. Он заглушал любые посторонние звуки и не давал услышать даже собственные мысли, которые крепко засели внутри.       Хэнк Андерсон был сильным мужчиной, и люди считали его бесчувственным сухарём. Церемония продлилась три часа, а он даже слезинки не проронил на глазах гостей, которые плакали столь натянуто и фальшиво, что от их ужимок лицо искажалось в отвращении. Единственные слёзы, которым мужчина верил, были слёзы Элизабет. Она долго сотрясалась над каменным надгробием сына, отталкивая всех, кто пытался её приободрить или помочь встать. В конце концов, когда она смогла хоть немного взять себя в руки, то на дрожащих ногах подошла к мужу и протянула ему своё обручальное кольцо, обрывая все их связи. Также под кольцом была небольшая записка, на которой значилось время, когда она заберет свои вещи из дома в эти выходные. Лёгкая надпись, полная завитушек и окружностей, сейчас только сыпала соль на рану, ведь именно таким почерком она расписывалась в ЗАГСе на их свадьбе, а после улыбалась самой счастливой улыбкой, позволяя Хэнку поднять себя на руки. Сейчас же развод даже не был чем-то удивительным или неожиданным. Он просто стал лишь ещё одним шажком на пути к полной безнадёге.       Зимними вечерами быстро темнело, поэтому на улице уже стали зажигать фонари. Вся «массовка», что пришла лишь ради вежливости и скудного стола с закусками, накрытого лишь формальности ради, давно разъехалась по домам, оставив после себя грязные носовые платочки в урнах. Уехали даже работники, которые опускали гроб в яму, и Хэнк оказался в полном одиночестве, посреди тёмного кладбища. Он даже не мог точно сказать, сколько простоял на морозе в одной и той же позе. Три часа? Четыре? Пальцы сжимали обручальное кольцо, пытаясь сдавить его, как мягкий пластилин, а после выкинуть куда подальше, в какой-нибудь сугроб. Мраморное надгробие, на котором было выбито «Коул Андерсон», словно уменьшалось в размерах каждые десять минут. И вот, под самый конец, когда чувства боли и безнадёжности смешались воедино, случилось то, чего никто бы и не ожидал увидеть — Хэнк заплакал. Он болезненно сжал зубы и упал на колени, прижимаясь макушкой к холодному надгробию. Слёзы, стекающие по щекам, падали вниз, застывая на замёрзшей плите, под которой, в нескольких метрах внизу, лежал бездыханный сын. Хэнк был атеистом с ног до головы, но в этот момент готов был отдать Богу всё, что у него было, лишь бы поменяться местами с Коулом. Готов был срастись с ледяным надгробием и окончательно застыть на месте, но сама жизнь словно насмехалась над такими глупыми попытками. Единственное, что приводило в чувство и не давало забыться от горя — холодный ветер, щипающий за нос и мокрые щёки. Ночь окутала Детройт.

***

      Рабочие будни не были весёлыми, как на это ни глянь. Пусть по телику постоянно крутили сериалы про убойных копов, распивающих тоннами кофе и шмаляющих из оружия во все стороны, но на деле отдел уголовного розыска всегда трясся над бумажной волокитой, когда не гонялся за очередным грабителем по крышам. И такие моменты стоило ценить, ибо никогда не знаешь, что с тобой может приключиться в следующие пару часов. Но даже в дни, когда происходило что-то действительно важное или интересное, Хэнк просто перебирал бумаги, пытаясь не впутывать себя, если этого не требовала ситуация. Он не считал себя ленивым, а иногда даже впахивал больше остальных, но за долгие годы работы в полицейском участке весь интерес, даже к самым необычным делам, постепенно угас. И прямо сейчас, прерываясь разве что на то, чтобы кинуть взгляд на настенные часы, Хэнк подписывал очередные стопки документации в то время, как вокруг него бегали коллеги, возбуждённые каким-то событием. Постоянные звонки, которые не утихали хотя бы на две минуты, что даже девочки, сидящие на телефонах, устало постанывали. Последний раз такая суета была год назад, когда какой-то псих, за рулём полицейской машины, на полной скорости въехал в толпу протестующих людей, превратив многих из них в кровавое месиво. В тот день телефонные звонки могли и мёртвого с могилы поднять, а голова просто раскалывалась от постоянных раздражающих звуков. И вот, когда наконец выдалась хоть какая-то тишина для ушей и Хэнк смог вздохнуть с облегчением, раздался громкий удар, а двери, ведущие в холл, резко распахнулись.  — Просрали! — проинформировал на весь отдел грубый голос, и детектив Гэвин Рид, славившийся на всё отделение полиции своим особо буйным характером, вошёл настолько злой, что даже усмехнуться над ним было бы грехом. Игнорируя на пути всех, кто не успел отшагнуть в сторону, он прошёл вперед к своему рабочему месту и шлёпнулся на стул, прижав руки к покрытому испариной лбу, потирая большими пальцами глаза. И только, когда его яростный порыв закончился, он заметил, что все удивлённо на него пялятся. Даже Хэнк не смог проигнорировать такое поведение, хотя обычно не обращал хоть толики внимания на подобные выходки. Дебил — он и в Африке дебил.  — Всё в порядке? — Тина Чэнь, которая была из той редкой породы, что умела общаться с Ридом, осторожно приподнялась со всего места. Она была не из тех людей, которые быстро выходят из себя и начинают громко причитать, размахивая кулаками, поэтому спокойно переносила тяжёлый темперамент своего знакомого, который постоянно общался с ней на собственном языкe. В этот язык всегда входили такие универсальные слова, как «херня», «ты шутишь» и «дерьмо».  — Нихрена не в порядке, Тина. Мы только что обосрались, понимаешь? Ловкая падла прошмыгнула прямо перед нашим носом! — Гэвин вновь завысил голос, чтобы услышали все, кто сейчас сидел на рабочем месте. — Информирую вас всех, дорогие коллеги, сегодня полиция Детройта официально обосралась. Расходитесь, больше тут делать нечего.       Услышав это, Хэнк, как и все, кого эта история не удивила, закатил глаза, возвращаясь к своим бумагам. Нет, уходить он никуда не собирался и прекрасно знал, что этот случай был вполне обычным, когда дело касалось какой-то профессиональной преступной организации. А если учесть, сколько в последнее время было трупов, то и удивляться было нечему. Видимо, детектив Рид и сам понял, что его настрой никто не принял всерьез, поэтому, отпив воду из бутылки, сдавленно добавил:  — Я не знаю, кто это, но действовал он умело. Мы даже глаз от трупа оторвать не успели, как эта скотина выпрыгнула в окно, — выдержав секундную паузу, детектив добавил: — С двадцатого этажа. Мы прочесали всё здание, но так и не обнаружили его. Или её. Да, мы даже не смогли определить пол. Какая-то тварь, которая двигалась так быстро, что камеры слежения не смогли чётко её заснять. Вжу-у-ух, — сделав пируэт ладонью, детектив ударил ею о стол.  — Погоди, Гэвин, — Тина придвинула свой стул и села рядом, выражая тот интерес, который начал у неё появляться ещё в начале рассказа, судя по ее глазам. — Ты хочешь сказать, что это был он? Тот суккуб? Опять?       Как только она договорила, все люди в помещении замолчали, заставляя Хэнка подавить желание саркастично клацнуть зубами, встать со стула и свалить куда подальше, чтобы не стать свидетелем очередных бредней. Всё что было мистического в происходящем — кличка преступника, получившему ее из-за журналистов и репортёров, раздувших целый скандал.  — Суккубов не бывает, Тина, не начинай. Скорее всего, это просто какой-то ненормальный придурок, который пытается заставить нас во всё это верить. Нашёл костюм, обучился паре трюков и бегает по крышам, пытаясь ввести копов в заблуждение, — Рид шлёпнул ладонью по пустой бутылке, которая упала на бок и медленно покатилась к краю стола.       Ему никто не поверил, но здесь Хэнк придерживался другого мнения. Только ненормальный человек будет действительно считать, что здесь замешана демоническая тварь. А ведь началось всё лишь месяц назад. В одном ночном клубе, где пару месяцев назад и так нашли мёртвую проститутку, кто-то загрыз человека. Бедолагу обнаружили в туалете работники, одного из которых вырвало прямо там. У жертвы не было мяса на половине грудной клетки, словно его обглодали дикие звери. Камера наблюдения ничего не засняла, поэтому было решено, что это просто какой-то псих, которому нравится разрывать людей. На него завели уголовное дело и так и началось расследование.       Однако, через три дня, в переулке у площади, был найден похожий труп с уже разорванными ногой и бедром. Люди, которые были в это время рядом, признались, что помимо криков, слышали низкое рычание. Опять же, никаких зацепок. И опять, и опять, и опять. Подобные случаи происходили почти каждые три дня. То кого-то найдут у мусорных баков, то на крыше забегаловки, то в центральном парке. Везде всё та же картина — человек, у которого съедена какая-то часть тела и перекусано горло. Тогда и появились теории про дикое животное, что забрело в город и просто хорошо прячется, но они быстро отпали, стоило одной камере засечь нападение. При просмотре видеозаписи, у большинства оперативников, которые вели это дело, кровь застыла в жилах. Какая-то тварь, размером с человека, напала на мужчину, после чего начала пожирать его ногу, не давая возможности вырваться. Самое ужасное было то, что никто не видел лица напавшего существа и даже не мог сказать, какого пола оно было. Тёмные волосы, отростки на спине, похожие на крылья, когти на руках. Самый настоящий монстр, сошедший со страниц книг Стивена Кинга. Оттуда ему и дали прозвище «Суккуб», но это не только потому, что он отдельно походил на это создание, но и потому, что все его жертвы были мужчинами.       Однако, несмотря на все эти, казалось бы, прямые факты, Хэнк был из тех, кто не верил во всю это паранормальную хрень. Он считал, что это и правда какой-то псих, который лишь играет на камеру. Пресса уже давно его полюбила, пытаясь продвинуть везде, где только могла. На телевидении появились десятки людей, который говорили, что знают этого суккуба и даже общались с ним. Появились первые книги от разных шарлатанов, которые пытались построить свой пиар. На деле это был лишь пустой звук, который не помогал даже приблизиться к этому созданию.  — Если всё будет и дальше так продолжаться, то придётся ловить его на живца, — уже остывший Гэвин нервно тряс бутылкой, которую откопал где-то в своём столе и пытался сбросить напряжение. — Он охотится ночью, а значит, нам следует подкинуть ему кого-то. Дальше всё по стандарту. Если будет вырываться, то пристрелим. У нас есть все основания для этого. А потом, когда посадим в комнату для допросов, я надеру ему зад.       В глубине души Хэнк был рад, что это дело не передали ему. Байки байками, но встретиться с таким психом и правда не хотелось. Кто знает, вдруг он и правда вставил себе железную челюсть и теперь сжирает людей наяву. В этом мире было много психов и не всегда знаешь, что ожидает тебя за углом очередного переулка. Стоило быть аккуратнее при прогулке с собакой, хотя неясно, стоит ли опасаться за своё здоровье. Просто, не глупо ли это? Всеми жертвами были молодые парни в самом расцвете сил. «Кому ты нужен, Хэнк?» — эти слова с какой-то иронией кольнули грудь, и, согласно кивнув, подтверждая их смысл, лейтенант продолжил заполнять документы.       После столь увлекательного рассказа Гэвина весь отдел стоял на ушах, пытаясь раздуть эту историю до ещё больших масштабов. Даже девушки отказались возвращаться домой поодиночке и поехали всей кучей в одном такси. Заполнив последний отчёт, Хэнк устало потянулся и, пинком придвинув стул к столу, направился на парковку. Он попрощался по пути со всеми знакомыми, которые, как один, пожелали ему быть осторожнее. Не удивительно, ведь история неудачи Рида уже распространилась за пределы их отдела.       Пока машина держала курс домой, какая-то часть мозга вдруг вспомнила, что стоило бы заехать в продуктовый, иначе придётся весь вечер есть консервы. Полуфабрикаты, конечно, не лучше, но хотя бы вкуснее. Тем более, следовало думать не только о своём здоровье, ведь и его собака явно была бы не в восторге от очередной, наспех сваренной бурды. Поэтому машина завернула к круглосуточному, который так удобно находился по пути. Он стоял в неприметном квартале, где даже фонари не горели и единственным источником света была голубая вывеска с названием магазина, лампочки в которой изредка потрескивали. На улице стало прохладнее, чем было утром, но для заморозков было ещё рано. Набрав в пакет разной еды быстрого приготовления, а также пару бутылок виски, которые пойдут в шкаф до следующего желания выпить, Хэнк расплатился с кассиром и вышел на улицу.       Вокруг было так тихо, что мужчина даже остановился у двери машины, не решаясь воткнуть ключ в скважину. Он опустил глаза, наслаждаясь спокойствием. В такие моменты хотелось остановить время и вернуться в те дни, когда всё было ещё хорошо. Когда город ещё не тонул в преступных группировках, а за свою жизнь можно было не опасаться. Вернись бы он сейчас на пару лет назад, то кто знает, как бы изменилось будущее. Тогда он бы сделал всё возможное, чтобы не потерять сына.       Поборов все эти ностальгические порывы, Хэнк всё же открыл машину, после чего закинул пакет с продуктами на заднее сиденье, но тишину, которая накрыла улицу, прорвали голоса. Повернув голову, лейтенант Андерсон увидел компанию из двух парней, которые крутились возле девушки. Судя по её неровной походке, она была либо пьяной, либо сильно уставшей. Это можно было заметить и по её лицу, которое выражало полное отстранение.  — Малышка, пошли с нами. Посидим, выпьем, — какой-то парень взял её за руку, на что она лишь вздрогнула и попыталась сделать шаг назад. Оступившись на босых ногах, она чуть не упала.  — Я не хочу. Отпустите, — её попытка вырваться не только рассмешила их, но и зажгла азарт, который не сулил ничего хорошего.  — А ты настырная. Брось, когда ещё выпадет шанс позависать с такими красавчиками? — один из них приобнял её за талию, на что она слабо закатила глаза.  — Вам же будет хуже, если не отстанете, — после этой фразы раздался смех, который пробежал по улице, но после резко смолк, пряча свою наигранность.  — Ты нам угрожаешь? А как насчёт подумать ещё раз? — парень, который был повыше своего друга и держал её за талию, вдруг вытащил нож, который приложил к бледному горлу. — Не глупи, если жить хочешь. Идём с нами. Если будешь хорошо себя вести, то мы тебе ничего не сделаем.       Подавленно кивнув, девушка всё же последовала за этой компанией, свернув в какой-то переулок. Хэнк было повернулся в их сторону, но тут же оборвал себя. Не стоило ему лезть. У них было численное преимущество, так еще и жертва в руках. Более того, парни явно были вооружены, а использовать пистолет не хотелось — пристрелит кого, так потом возиться с бумагами. Будет лучше, если он пропустит всё это мимо ушей. Согласившись с самим собой, Хэнк сел в машину и завёл мотор. Пальцы принялись стучать по рулю, отбивая какой-то ритм. Не стоило думать о происходящем за углом переулка, ведь всё и без него будет хорошо. Должно быть хорошо. Может даже они просто возьмут у девушки номерок и отпустят домой, пожелав приятной ночи.       В голову прокрались противные мысли. Нихрена так не будет, потому что реальный мир — не милая сказка. Буквально за углом собрались насиловать девушку, а полицейский, который даже вооружен, просто собрался ехать домой. Пусть это и глупо, но моральные принципы не давали вдавить педаль газа, бросив бедолагу на растерзание судьбы. Хэнк давно не шёл на поводу у совести, но сейчас дремавшее внутри него чувство справедливости внезапно вспыхнуло вновь, призывая поднять задницу с сиденья и спасти бедную даму из лап мелких хулиганов.  — И что я творю? — Хэнк зло ударил пальцами по рулю и, открыв дверь, вновь оказался на улице. Правая рука нырнула под ветровку, проверяя наличие кобуры с оружием. Не хотелось лишний раз угрожать таким образом, поэтому он надеялся, что шпана быстро поймёт своё положение и уйдёт по-хорошему. Но подстраховка никогда не помешает, поэтому огнестрельное оружие было зажато в ладони, и полицейский направился в сторону переулка. Он пытался ступать бесшумно, но когда услышал сдавленный крик, тут же ускорил шаг и через пару секунд оказался напротив тёмного прохода между двумя домами.       Два парня крутились возле молодой особы, которая прижалась спиной к стене и пыталась оттолкнуть их. И правда, она слабо стояла на ногах, словно была в каком-то трансе, который приходит даже не после первой бутылки крепкого алкоголя. Один из парней заметил стоящего у входа в переулок Хэнка и нагло, словно даже не хотел вступать в этот диалог, спросил:  — Потерялся, папаша? Иди, куда шёл, — он вновь повернулся к девушке, крепче сжав рукоять ножа, который держал у её горла, словно ожидал, что его слова заставят Хэнка развернуться и уйти.  — Вам лучше отпустить её, иначе я приму меры, — вытянув пистолет, который заранее снял с предохранителя, Хэнк направил его в сторону одного из парней, который тут же сделал шаг в сторону. Всё же реакция уже не та, что раньше, ибо не успел он и глазом моргнуть, как в его сторону уже была направлена чужая пушка. Криминальная жизнь Детройта сейчас цвела и пахла, так что любой подросток мог достать оружие нелегально. Стоило ли удивляться такому повороту событий? Даже если он прямо сейчас вытащит полицейский значок, то это вряд ли что-то изменит — у полиции уже не было авторитета.  — Я повторю последний раз. Либо ты мирно уйдёшь, либо получишь пулю в лоб, — вот поэтому не стоило лезть. Глупо было надеяться, что шпана бы быстро разбежалась. Положение было невыгодным, как на него не посмотри. Можно сделать лишь один выстрел, но толку? В худшем случае Хэнк сам может пострадать, а в не менее худшем пострадает девушка, которая подозрительно притихла. Внезапно она посмотрела прямо на Хэнка, и их взгляды пересеклись. Секундная пауза и в глазах незнакомки вспыхнуло что-то жёлтое, после чего она вдруг дёрнулась с особой силой, отталкивая от себя высокого парня, который прижимал её к стене.  — Ах ты ж сука! — в воздухе раздался выстрел, который попал точно в макушку пацана с пистолетом, заставив его упасть навзничь, но тот, который был целым, рванулся вперед, вгоняя нож прямо в живот девушки. На секунду замерев, она слабо простонала, после чего подняла потемневшие глаза. Хэнк вновь направил оружие в сторону ещё живого противника, но не успел прицелиться. Чужое, окровавленное, слабое тело прыгнуло на обидчика, вгрызаясь в шею, отчего хриплый крик пробежал по всей улице. Дрожащая рука выронила нож на асфальт, после чего попыталась дотянуться до него, но тут же была придавлена к земле. Хэнк знал, что ему следовало сделать что-то, но тело онемело от страха, когда он увидел, как существо, которое десять секунд назад являлось девушкой, сейчас вгрызалось в обидчика, разрывая его плоть острыми зубами. Оно издавало слабые рычания, вперемешку со звуком рвущихся мышц. Дёргалось и изгибалось в спине. Когда тело, верх которого превратился в кашу, перестало подавать признаки жизни, существо отползло от него, прижимая тёмные ладони к ране на животе. Оно сдавленно дышало и, оперевшись спиной о стену, сжало от боли веки.       Сглотнув слюну, подступившую к горлу, Хэнк, не опуская пистолет, направился прямо к странной твари. Часть его сознания вопила, что стоило развернуться и свалить отсюда, даже не оборачиваясь, а происходящее списать на глюки. Однако, вторая часть, которая отвечала за любопытство, выражала безумный интерес к тому, что перед ним находилось пусть и опасное, но неизвестное существо. Суккуб ли? Оно перестало двигаться, а лишь дрожало от боли, прижимая почерневшие руки к ране, из которой не переставала сочиться кровь. Бросив взгляд на лицо, Хэнк заметил, что перед ним сейчас вовсе не та девушка, которую он видел пару минут назад. Наоборот, это был парень. Молодой парень, с короткими волосами, которые топорщились в разные стороны из-за его схватки. Белая рубашка была разодрана, но этому поспособствовало то, что она явно не была рассчитана на юношеское тело, а скорее всего, на женское.  — Какого чёрта? — чувствуя, как по спине пробежали мурашки, Хэнк всё же наставил пистолет в сторону чужой головы, после чего выдохнул и, оглянувшись на трупы, которые лежали вокруг, попытался нажать на курок. Не стоило ждать и секунды, а добить раненного монстра, который ещё может удрать, когда предоставиться шанс. Словно почувствовав, что сейчас его жизнь может оборваться, суккуб открыл глаза, которые отражали желтоватый оттенок, и в свою очередь посмотрел на Хэнка. Если бы не ситуация, в которой они оказались, то и не скажешь, что перед тобой порождение тьмы. Когда начинается разговор про демонов, то не такими ожидаешь их увидеть. Внезапно правое запястье сильно прижгло, будто к нему приложили раскалённую кочергу. Боль не была долгой, но она противно щипала, что казалось, словно вены под кожей покрылись маленькими рубцами. Протянув воздух сквозь зубы, Хэнк дёрнул рукой и не говоря ни слова, преподнес оружие ближе к голове твари. Жёлтые глаза пробежались по стволу, который целился в лоб, после чего суккуб вновь прикрыл веки, явно не собираясь вступать в очередную битву, хотя, судя по его состоянию, он просто не мог себе это позволить.       Хэнк чувствовал, как дрожал пистолет в его руке, который с каждой секундой становился тяжелее. Нельзя было медлить, иначе, кто знает, как быстро очухается эта тварь? Стоило лишь нажать на курок, и придёт конец серии нападений. На один сраный курок. Тварь кашлянула, пачкая кровью и без того грязную рубашку. Несмотря на то, что несколько секунд назад оно загрызло человека, сейчас это создание выглядело настолько безобидно и жалко, что у самого полицейского застыл ком в горле.  — Да твою мать! — Хэнк проклинал себя всевозможным матом, который только знал, но всё-таки поставил оружие на предохранитель, после чего убрал в карман. Он присел на корточки и приложил руку к чужому запястью, пытаясь почувствовать пульс. Пусть слабый, но он всё же был, а значит нужно было вызвать скорую. Подловив себя на последней мысли, мужчина покрутил головой. Он и так натворил тут делов, а скорая и подавно не будет помогать тварюге, которая появилась если и не из глубин Ада, то явно не из обычного провинциального города. Времени становилось в обрез, а где-то на фоне городской тишины зазвучала полицейская сирена. Сознание постоянно повторяло, что если не убраться отсюда, то проблем потом не оберешься.       Ещё раз оглянувшись по сторонам, проверяя, нет ли рядом свидетелей, которые потом могли бы выложить на стол все карты против него, Хэнк наклонился вниз и не без усилий поднял жуткую тварь на руки, после чего, чувствуя как её кровь, которая уже испачкала раненный живот, начала струиться по рукам, дотащил её к машине и убедившись в который раз, что никто не видит, уложил на заднее сиденье возле продуктов. Захлопнув дверь, он прижал руку ко лбу, и со злобой на самого себя добавил:  — Ну и какого хрена я творю?