Долг платежом красен

      Дорога домой не просто прошла в панике. Разум автоматически пересчитывал все законы, которые нарушил Хэнк, всего за пару минут. Мало того, на заднем сиденье лежала полуживая тварь, которая, наверное, запачкала своей кровью всё сиденье. Мужчина даже не заметил, как на одном светофоре проскочил на красный, который недовольно блеснул в боковом зеркале, когда машина повернула за угол. Кожу на запястье постоянно пощипывало, поэтому приходилось тереть его о руль, чтобы унять зуд. Он плюнул на это, когда подъехал к дому.  — Серьезно? У тебя и крылья есть? — Хэнк чувствовал, словно он только что вернулся на сорок лет назад и вновь познаёт мир. В голове никак не могла уложиться мысль, что на этом свете есть существа, которых он раньше видел только в фильмах. Нет, конечно, суккуб объявился месяц назад, но нельзя было сказать, был ли это настоящий монстр, или просто байка, которую какой-то псих раздувал специально для СМИ. Однако, его кровь была красной, а не зеленой, как у каких-то инопланетян. Хэнк не знал, какие раны у суккубов считаются смертельными, но то, что его только что проткнули ножом, оставив достаточно большую рану — это явно не лучший знак. Тварь слабо промычала, стоило ее поднять на руки, но сопротивляться не стала, и даже не открыла глаз. Она была тяжелее, чем выглядела, но списать можно было на массивные крылья, которые сжались за грязной спиной. До отвращения чешуйчатые, что было неясно, как они могут поднять кого-то в воздух.       Пинком захлопнув дверь машины, Хэнк потащил создание к дому. Удерживая его одной рукой под зад, второй смог нарыть ключи от дома и воткнуть их в замочную скважину. И только ручка повернулась, как к порогу подбежал здоровый сенбернар. Увидев, что хозяин не один, он поднял громкий лай на весь дом.  — Сумо, фу! — Хэнк попытался отпихнуть его боком, что было сделать довольно тяжело, ведь руки давно отвыкли от таких нагрузок, но собака и не думала умолкать. Сумо лаял до хрипа в пасти, словно пытался отстоять свою территорию. И это несмотря на то, что он не вёл себя так последние пять лет. Пытаясь оттолкнуть от себя пса, Хэнк, шаркая спиной о стену, прошёл в спальню и захлопнул ногой дверь, не пуская питомца в комнату. В ответ на такой действие, тот начал скрести передними лапами под дверью, не переставая лаять.       Суккуб был уложен на кровать таким образом, чтобы не запачкать ее лишний раз, но и не дать ране стать еще больше. Пришлось растянуть его донельзя противные крылья в стороны, чтобы нормально уложить спину. Не сказать, что Хэнку когда-то приходилось обрабатывать ножевые ранения, хоть его работа и была опасной, но в теории он знал, что делать. Несмотря на то, что пульс был слабым пару минут назад и едва подавал признаки жизни, то сейчас наоборот стал учащённым. Тварь хрипло дышала, что пришлось повернуть её голову на бок, дабы не дать захлебнуться рвотой, которая могла появиться в любое время, не говоря уже о крови, которая струйкой продолжала вытекать.       Аптечка, которая где-то год пылилась в шкафу без дела, ведь Хэнк в ней почти не нуждался, была быстро раскрыта, что даже петельки, на которых крепилась крышка, тихо хрустнули и слетели со своих мест. Рубашка суккуба держалась на паре пуговиц, и их также пришлось в скором темпе рвать руками. Обычное ножевое ранение, которое пугало не столько своими размерами, сколько тем, как быстро из него текла кровь. Вытащив марлю и оторвав ее зубами, Хэнк сложил ее втрое и полил хлоргексидином. Он не мог точно сказать, сработает ли это средство на существе, которое даже не ясно, как восстанавливало свой организм, но оно напоминало человека и почти не имело физических различий, поэтому нужно было попробовать, ведь другого выхода просто не было. Либо так, либо сразу закапывать его в саду, как Джереми Толлас* в своём фильме.       Сумо продолжал надрывать горло, пытаясь просунуть лапы под дверь. Несмотря на свою немаленькую массу, он не мог самостоятельно открыть ее, ведь та держалась на защёлке. Хэнк еще раз крикнул ему заткнуться, но эти слова были проигнорированы, хотя Сумо всегда был очень послушным псом. Как только смоченная марля коснулась кожи у раны, оттирая кровь, суккуб вздрогнул и зашипел, приоткрыв веки. И вновь два жёлтых глаза уставились на Хэнка, а чёрные руки слегка приподнялись, чтобы отстраниться, но мужчина лишь гаркнул и ему:  — Лежи смирно, если не хочешь сдохнуть, — может это и звучало слишком грозно, но полицейский не хотел лишний раз раздражать незнакомую тварь. Однако суккуб послушно опустил руки обратно и лишь сжал губы, когда марля прошлась вокруг его раны. Она перестала сильно кровоточить, но алые струйки продолжали выступать, поэтому, откинув грязную, влажную ткань, Хэнк вновь оторвал новый кусок от целого мотка и смотал его так, что он стал небольших размеров, однако, довольно плотным. Хлоргексидин вновь был сдавлен в руке так, что брызнул с особой силой, и, не успев впитаться в марлю, потёк по ней, капая на пол.       Приложив ткань к ране и подтащив аптечку поближе, Хэнк вытащил оттуда бинт. Пришлось сматывать криво, чтобы не заставлять суккуба приподнимать тело лишний раз, но со своей задачей конструкция справлялась. Кровь перестала идти, и это уже было небольшой победой. И только полицейский спокойно вздохнул, как во входную дверь настойчиво позвонили, что даже Сумо перестал лаять и рваться в комнату. Встав с места, Хэнк яро проклял человека, который решил зайти в гости так поздно, но всё же протиснулся в холл, не пуская пса в комнату, хотя тот очень пытался туда пролезть. Подойдя к двери, он рывком распахнул ее и тут же пожалел, что вообще пришёл. На пороге стояла недовольная женщина, с замотанными бигудями на голове и агрессивно-недовольным взглядом.  — Андерсон, ты охренел? Заткни свою псину, или я… — она осеклась, уставившись на кровавые пятна, украшающие живот и руки Хэнка. Он выглядел не лучше, чем мясник, который только что вернулся после долгой работы. — Что у тебя там происходит?  — Собака. Лапу порезала. Пытался забинтовать, вот он и лаял, — мужчина прикрыл дверь поуже, чтобы соседка не увидела Сумо, который в добром здравии стоял сзади, пытаясь попасть в спальню. — Я уже закончил, так что больше он не будет лаять. Что-то еще?       Покрутив головой, женщина недоверчиво нахмурилась, но всё же развернулась и направилась домой. Однако, Хэнк мог поклясться, что услышал ее шёпот, который сложился в отчётливую фразу: «Алкаш хренов». Захлопнув дверь обратно, полицейский шикнул на пса, который пропустил это мимо своих огромных ушей, но лаять перестал. Тогда пришлось хватать его за шкирку и оттаскивать от двери силой. Сумо сопротивлялся еще пару секунд, но потом все же перестал рваться в комнату и шлёпнулся на свою подушку, хотя глазами продолжал прожигать заветную дверь.       Войдя в комнату, Хэнк снял с себя куртку и швырнул ее на комод, даже не беспокоясь о том, что она может помяться. Щёлкнул переключателем, и комната потонула в свете. Если не знать, что здесь происходило, то можно было сказать, что Хэнк резал барана, которого тащил через весь дом. Он вновь угрюмо посмотрел на суккуба, дыхание которого стало куда тише. Давненько он так не суетился даже на работе. Аптечку убирать с пола не стал, если вдруг что могло пойти не так. Думать о том, что будет, если полиция узнает, что ее некогда самый примерный работник сейчас делает, совсем не хотелось. Минимум он сядет лет на десять, и то, если не считать убийство. Хлопнув себя по голове, Хэнк вдруг вспомнил тех двух парней. Вроде, он не оставил улик, которые могли указывать на него, ведь оружие было и у нападавших, но не очень-то хотелось, чтобы в этом деле начали копаться его коллеги. Так же нужно было придумать, что делать с суккубом, про которого он вообще ничего не знал, кроме того, что эта тварь питалась не фруктами и овощами, а самым настоящим мясом. Не было даже гарантий, что как только он придёт в себя, то не нападёт на Хэнка и не перекусит ему шею, как сделал это в переулке.       По телу вдруг пробежал холодок. Мужчина вновь бросил взгляд на лицо существа, и немой вопрос зажёгся в голове, как лампочка. Он даже не знал, какого пола это создание, ведь еще на улице оно было девушкой, но сейчас перед ним явно лежал парень. Хотя все догадки наводили на факт, что это был лишь внешний образ, который меняется по щелчку пальцев.       Присев рядом с кроватью, Хэнк опустил глаза на руку суккуба. Обычная кожа, которая стала чёрной, словно ее окунули в банку краски, а на пальцах длинные когти. Не было особого желания даже смотреть на это, но переборов сомнение, мужчина всё же протянул свои ладони и взял существо за запястье. Тот никак не отреагировал, видимо уснув. На ощупь кожа была грубее, чем человеческая, но визуально, кроме как по цвету, никак не отличалась. А вот когтям мог позавидовать любой хищник, ведь они были настолько твёрдые, что вряд ли нашлись бы ножницы, которыми можно было их перерезать. Взгляд бегал по руке вперед-назад, но что-то отвлекло его внимание, и Хэнк всё же перевёл глаза уже на свою руку.  — Какого хрена? — полицейский отпустил запястье суккуба и уставился на своё, отдёрнув край рубашки вниз. Еще в переулке он заметил, что руку неприятно щипало, но списал это на нервы. Но теперь, когда появилась возможность осмотреть ее в светлой комнате, сердце пропустило удар. На запястье было выведено слово, которое выглядело, как свежий ожог. «Debitum». Зубы заскрипели сами собой, что захотелось просто проорать во всё горло. Но не от испуга, а от злости на самого себя. Мало того, что он сам помог какой-то нечисти, так видимо еще подписал какой-то договор с Сатаной, иначе как можно было объяснить данную чертовщину? И Хэнк мог еще просто забить, будь это какой-то шрам, но его запястье видели все друзья и коллеги. Как им донести то, что лейтенант полиции вдруг решил выжечь у себя на руке какое-то неизвестное ему самому слово. Скажут, что в сектанты подался, а там уже можно и с работой прощаться.       Ударив кулаком о кровать, Хэнк понял, чего ему стоила это ночка. А ведь хотел просто спасти беззащитную девушку от шпаны, но в результате притащил к себе домой какое-то демоническое создание, которое может сожрать его утром. Даже аппетит пропал от таких мыслей, но пса стоило покормить. Хэнк устало поднялся на ноги и направился на улицу. Машина так и стояла с открытой дверью, что любой человек мог заглянуть внутрь и украсть, что угодно. Хотя, вряд ли бы он полез туда, увидев кровавые пятна, которые пропитали заднее сиденье. Чистить их было бесполезно, поэтому Хэнк просто накрыл то место какой-то старой накидкой. Займётся ими завтра. Взяв продукты, которые купил, он пошёл обратно домой. Пакет так и остался стоять неразобранным. Мужчина кинул на диван подушку, но решил, что лучше еще полчаса проконтролирует суккуба, чтобы тому не стало хуже. Усевшись на уже нагретое место возле кровати, он устало оглядел весь беспорядок, который оставил здесь. Разум тут же подметил, что не мешало бы привязать тварь к какому-нибудь элементу мебели, чтобы та посреди ночи, если вдруг очухается и решит перекусить, не напала на него. Хэнк взял это на заметку, чтобы не забыть. Также на заметку были взяты уборка, прогулка с собакой, готовка и стирка. Он так и не успел досчитать весь список до конца, как тело, которое уже пригрелось на месте, погрузилось в сон.

***

      Хэнк никогда не ставил будильник, хотя тот у него был, но лежал где-то в дальнем конце ящика. Организм сам уже привык просыпаться к шести часам, чтобы к семи быть на работе. Однако сегодня он явно решил, что не выспался, поэтому пропустил нужное время. Хэнк бы так и продолжил спать, если бы не одно «но». Еще сквозь сон складывалось ощущение того, что на него кто-то смотрит. Прожигает взглядом уже не одну минуту, поэтому мужчина на автомате произнёс:  — Сумо, пошёл вон, — пусть у него и был послушный пёс, но тот всё же имел дурную привычку залазить на кровать, если дверь в спальню была не закрыта. А если учесть, что вчера его так и не вывели на долгую прогулку, и даже не покормили, то вероятность того, что это и правда был он, составляла чуть ли не все сто процентов. Хэнк бы и не обратил внимание, но случилось то, чего он никак бы не ожидал от собаки. Она ответила.  — Кто такой Сумо? — чужой голос резанул по ушам так сильно, что Хэнк было дёрнул головой и ударился ею об стену. Он так и не сменил позу со вчерашнего вечера, поэтому быстро сориентировался и распахнул глаза. Внутреннее чутье не подвело, и чужие глаза действительно прожигали его лицо. Уже не желтые, как вчера, а светло-карие. В голову быстро вернулись куски воспоминаний о вчерашнем вечере и, когда Хэнк вспомнил, кто сидит на его кровати, то тут же вскочил на ноги и прижался к противоположной стене, не отрывая взгляда от, казалось бы, опасного врага.  — Твою мать, ты умеешь говорить! — это была первая фраза, которая пришла в голову, но только потом полицейский вспомнил, что он и так это знал, ведь вчера именно этот суккуб пытался отбиться от шпаны обычными словами.  — Это вас так удивляет? Я думал, вы в курсе, — тварь не выглядела агрессивно настроенной и даже не походила на вчерашнее создание. Руки не были чёрными, а когти с крыльями и вовсе пропали. Не знай Хэнк, что перед ним сидит двуличное создание, то и не сказал бы, что это порождение тьмы, а не обычный человек. Более того, даже сейчас он не до конца верил, что в нём не видят кусок мяса, поэтому решил переспросить:  — Слушай, ты же не собираешься меня сожрать? — хотелось быть уверенным в том, что смерть не придёт таким глупым способом. Особенно, когда ты сам помог этому созданию не умереть.  — Даже если бы и хотел, то не смог, — суккуб пожал плечами и тут же нахмурился, проведя пальцами по бинтам, которые окрутили его живот.  — В каком смысле "не смог"? — Хэнк уже было хотел проверить наличие пистолета в кармане, но тут же вспомнил, что оставил его в куртке, которая лежала на комоде за пару метров.  — Это. Вы уже заметили? — суккуб приподнял свою руку, поворачивая ее запястьем к полицейскому, тем самым призывая его посмотреть на своё. Мужчина тут же вспомнил о вчерашней ране и, оторвав взгляд от твари, посмотрел на слово, которое теперь украшало его кожу.  — Что это? — пусть существо и упомянуло ее, Хэнк всё равно не понимал, как обычный ожог влияет на хищное чувство голода.  — Метка. Вы спасли мне жизнь. «Debitum» — это слово переводится с латыни, как «долг». Теперь я ваш должник, — суккуб погладил своё запястье, и тут Хэнк увидел, что и на его коже красуется ожог с таким же словом.  — Я всего лишь перевязал твою рану. К тому же, если бы не я, то никакой перестрелки бы и не было. Ты сам мог себя защитить, разве нет? Я имею в виду, у тебя клыки больше, чем у моей собаки. Были, — как и крылья с когтями, острые зубы тоже пропали, оставив место ровным резцам.  — Не мог. Я голодал долгое время, поэтому не мог даже вернуться в изначальную форму. А если бы вы не отвлекли их внимание, то они бы просто убили меня. Я обязан вам жизнью, поэтому, если погибните вы, то погибну и я. Не лучший расклад, но для меня всё могло обернуться гораздо хуже.       И опять же, Хэнк знал, что нет гарантий на то, говорит ли суккуб правду, но и врать ему нет смысла. В конце концов, он уже выглядел куда более здоровым, чем вчерашним вечером, поэтому ничего не мешало ему наброситься на полицейского сейчас и быстро перекусить ему сонную артерию. И если его слова — правда, то стоило разобраться в этом получше.  — Так ты на самом деле суккуб? Или демон какой? — речь стала до одури примитивной, но Хэнк сам понимал, что заботиться о том, как он говорит — это последнее дело. — Вчера ты ведь девушкой был, верно?  — Верно, я — суккуб. Могу лишь слегка изменять черты лица и тела по желанию, ровно, как и свой пол. Но если хотите знать, то сейчас я перед вами в настоящем обличье, — заметив, что Хэнк всё еще непонимающе смотрит на него, создание закатило глаза. — Суккубы — это демоны, грубо говоря. Пусть у вас и ходит мнение о том, что это исключительно девушки, но на самом деле это лишь очередная форма. Поэтому мне приходится менять свой пол на людях, чтобы никто не мог меня узнать, если я выйду на охоту. Но вчера я не мог вернуться в исходный вид, а попытайся я напасть на одного из тех придурков, то другой бы просто меня пристрелил.       Слушая это, Хэнк лишь продолжал кивать, хотя укладывать это в голове было непросто. Разум не хотел принимать факт того, что сейчас перед ним сидит демон, который мало того, что жрёт людей, так еще теперь каким-то образом связан с ним самим.  — И что ты теперь будешь делать? Мне, знаешь ли, не очень хочется иметь с тобой какие-то дела, — пусть и прозвучало это как-то нейтрально, но на деле Хэнк подразумевал еще более грубый смысл. Он надеялся, что в лучшем случае, он просто попросит тварь убраться из города, и та, в благодарность за спасение, послушает его и улетит куда-нибудь в лес, охотиться на зайцев и белок. Однако теперь, когда их жизни связались какой-то неведомой, демонической нитью, суккуб явно никуда не денется. Да и ходить с новой татуировкой в виде ожога — это не лучшая судьба.  — Мне придётся держаться поближе к вам, хочется вам того или нет. Как только я верну свой долг, то ваш ожог исчезнет, а моя жизнь не сможет напрямую зависеть от вашей. Всё честно. А пока рана полностью не излечится, мне не следует много передвигаться. Как минимум, сегодня нужно отсидеться здесь.  — Ясно. Один хрен, я сам виноват, что полез, — Хэнк провёл рукой по волосам, все больше осознавая, как он влип. Тем более, узнай кто-нибудь, что у него появился сожитель, который питается человечиной, то его точно пристрелят, как дикую собаку. Взгляд пробежал по комнате, которая всё еще хранила элементы вчерашнего беспорядка, после чего уткнулся на стену. Стрелки часов показывали полседьмого. Громкое: «Охренеть» — оглушило дом, и, дернувшись в сторону, Хэнк рванул к гардеробу. Не хотелось оставлять неизвестное создание у себя в квартире без присмотра, но если сегодня он не придёт на работу, то вчерашние убийства могут связать с ним. А если учесть, что второй труп был разорван, то таким образом выйдут и на связь с суккубом. Не стоило рисковать.  — И да, спасибо вам за помощь. Серьезно, я очень благодарен, — зрачки твари не переставали следить за мужчиной, который быстро стянул с себя одну рубашку, после чего надел другую. Любые мелочи могут вызвать вопросы, хотя, на любой вопрос о внешности Хэнк мог просто ответить, что провёл ночь за бутылкой виски, и это бы устроило всех.  — Будь добр, не привыкай. Найдём способ отвязать тебя от меня, а дальше свалишь куда-нибудь подальше, — нацепив куртку, Хэнк переложил оружие в кобуру, после чего застегнул замок и распахнул дверь. И вновь, как вчера, дом оглушил лай, когда Сумо увидел гостя, сидящего на кровати.  — У вас есть собака? — суккуб тут же дёрнулся назад, вставая на четвереньки, как напуганный кот. В его глазах пробежал жёлтый блеск. Даже издалека можно было заметить, как его клыки слегка удлинились.  — Не боись, не укусит, если лезть не будешь. Посиди в комнате, пока я на работе. И не открывай никому, — Хэнк отпихнул пса, которому не пришлось повторять второй раз, и тот направился обратно на место. Закрыв дверь, Хэнк вытащил из ящика на кухне пакет с сухим кормом и насыпал в миску собаки, которая обиженно легла на место. — Кстати, а как тебя звать?  — Какое из множества имён, которыми меня называют, вам интересно? — в голосе суккуба всё еще проскальзывали нотки испуга, но он уже успокоился. Осмотрев, не осталось ли на теле следов крови, мужчина довольно кивнул себе. Все же, годы никого не щадят, но алкоголь и вредная еда тоже сделали свое дело. Выискивая ключи от дома в ящиках, Хэнк только через минуту вспомнил, что оставил их в замочной скважине. Благо, за ночь никто не подумал их украсть. Перед тем, как сделать шаг за дверь, он крикнул:  — Настоящее имя назови, — на улице стояла все та же прохлада, что и вчера. Толкнув ногой дверь, Хэнк вышел во двор и закрыл ее обратно. Однако перед тем, как защёлка захлопнулась, он услышал ответ:  — Коннор. * Джереми Толлас — солист, который сыграл главную роль в фильме, снятого по мотивам альбома его группы. По сюжету альбома он убил парня девушки, в которую был влюблён, после чего закопал его труп в своём саду.