Долг платежом красен

      В тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году в Детройте произошёл бунт. В результате были приняты некоторые меры и в городе начались серьёзные реконструкции. Кардинальные изменения коснулись жилищных районов и центральных улиц, что привело к резким преобразованиям. В конечном итоге город заполонило целое множество магазинов, супермаркетов и торговых центров. Хотя «множество» — это то слово, которое совсем не передаёт масштабов случившегося, как если бы Северно-ледовитый Океан попытались описать лишь словом «глубокий». Суть передаёт, но далеко не в тех масштабах, в каких должен. В Детройте появилось больше нескольких сотен торговых центров точно. Некоторые пристраивались меж многоэтажных домов, а некоторые спокойно ютились сразу на одной улице, превращая её в полноценный торговый квартал. И этот самый торговый квартал вечерами напоминал собой казино в Монте-Карло, потому каждое здание, вперемешку с рождественскими украшениями, сверкало всеми цветами радуги. Людям только и оставалось что бегать из одного в другое в поисках лучших цен и скидок, и со стороны вся картинка вообще напоминала киношную постановку. Рождественская суета вообще Хэнку никогда не нравилась, а в последние годы он и вовсе сторонился этих мест, чтобы, не дай Боже, не влепить кому-то по слишком счастливой роже, ибо когда у тебя затяжная депрессия, то последнее, что хочется видеть — это чужое веселье, раздражающее своей навязчивостью. «Когда тебе херово — херово должно быть всем» — главное правило каждого эгоиста, и Хэнк никогда не было исключением. Однако, он всегда держал свои обещания, а потому, несмотря на свою полную нелюбовь к людным местам, таки привёз Коннора в одно из них. В то самое, где когда-то закупался с семьей праздничными украшениями и продуктами к столу.       В «Парадайзе» было не протолкнуться даже этим утром. Конечно, торговые центры обычно забивались ближе к вечеру, когда там было куда красивее, а количество всяких промоутеров и бесплатных дегустаций увеличивалось в геометрической прогрессии, но и утром народу тоже было немало. А всё потому что на праздники люди скупают каждую безделушку, какую можно было бы хоть минимально подогнать под понятие «подарок», и чуть ли не дерутся за бекон или телятину в продуктовых отделах. Перед самым Рождеством в некоторых отделах и того происходила давка, в которой ещё каким-то чудом умудрялись выживать дети, притащенные непутёвыми родителями. В общем, идея притопать в торговый центр утром, чтобы меньше контактировать с окружающими людьми, с треском провалилась, а Хэнку за первые пару минут уже прилетело несколько поздравлений от совершенно незнакомых радостных чудиков.       На самом деле, была ещё одна причина, по какой Хэнк решил посетить «Парадайз» именно сегодня. Что-то подсказывало ему — конец всех проблем и расследований уже не за горами. Вот только не было никакой гарантии, что конец станет благополучным. Подобно двум хищникам, выслеживающим друг друга издалека и готовящимся в любую секунду рвануть в бой, Ночной Охотник и дуэт «Два гея-идиота» рискуют своими жизнями. Да, возможно, Хэнк с Коннором смогут одержать победу и наконец свободно зажить в городе, но какой был шанс? Что станет, если они ошибутся? А ничего. Конец. Можно ли назвать Хэнка пессимистом? Нет. Он просто был реалистом, который считал, что не стоит откладывать на потом те вещи, которые можно сделать в ближайшее время. Особенно при том условии, что это самое «потом» может и не наступить вовсе.       Коннору в торговом центре нравилось. Неудивительно, если учесть, сколько денег вбухали в бесчисленные украшения. Гирлянды, декорации в виде снеговиков, куча ёлок и переодетых актёров. Суккуб рассматривал каждую деталь и искренне восхищался, а иногда не мог удержаться, чтобы не прикоснуться руками. Оно и понятно, ведь в его родном Аду подобного точно не было, ведь черти и сам Люцифер навряд ли будут праздновать рождение Христа. Да и потом, когда Коннор оказывался в людском мире более ста лет назад, у него вряд ли была возможность посетить торговые центры и похожие места. Хотя, Хэнк поражался тому, насколько разнится их отношение к окружению. Вот ему, например, они были абсолютно чужды, а вот бездушному демону нравились до пунцового румянца на щеках. Спрашивалось — а кто из них был бездушным? Наверное, Хэнк под это описание подходил теперь больше. У него все эти гирлянды, зелёные искусственные ёлки и декорации в виде снеговиков вызывали лишь неприятные отголоски прошлого. Интересно, что они вызывали у Коннора?  — Мужчина, попробуйте печенье! — внезапно кто-то окликнул Хэнка. Ну, судя по всему Хэнка, потому что рядом больше не было никаких мужчин, а Коннор под это определение подходил вряд ли, потому что к нему скорее подошло бы определение «молодой извращенец».       За небольшим стеллажиком стояла молодая улыбчивая девушка, одетая в костюм феи. И в этом не было ничего необычного. Самая обычная практика в подобных местах. Какая-то компания ставит миловидную молодую девочку за прилавок, где та предлагает всем проходящим мимо людям попробовать какую-нибудь сладость и, если та им понравится, купить целую коробку. Проще говоря — дегустация. А костюмы разных мультяшных персонажей привлекают детей и некоторых мужчин со странными вкусами.       Правда, Коннор совсем не оценил подобного внимания со стороны незнакомки. Как только он услышал, как человеческая самка заговорила с, казалось бы, его мужчиной, то тут же перестал корчить из себя того самого обычного парня, каким прикидывался на глазах других людей. Восхищение на его лице тут же исчезло, а на его месте появилась серьёзное негодование. Он сперва посмотрел на Хэнка, который таки не решился ответить на заманчивое предложение попробовать бесплатное печенье, а после на девушку, как бы говоря: «Вы совсем охерели?» В какой-то момент прикрыл глаза и постарался успокоиться.  — Я тебе откушу лицо, — сказал он таким же милым тоном, стараясь спародировать продавщицу, после чего радостно улыбнулся. — Своё гнилое печенье будешь втюхивать другим дурачкам. А если ещё раз обратишься к моему мужчине, то встретишь следующее утро на помойке, расчленённая по частям.       Девушка округлила глаза и нервно сглотнула, проводив Коннора испуганным взглядом. Неудивительно, ведь всё услышанное было сказано очень доброжелательным голосом, каким обычно желают приятных каникул. Коннор даже натянул на лицо такую улыбочку, словно делал кому-то комплимент. Неправильно. Хэнк, почувствовав себя виноватым, тут же сжал плечо Коннора в крепкой хватке и, оттащив подальше от испуганной продавщицы, грозно ему прошипел:  — Что ты делаешь?  — Я попрошу заметить, что сегодня твоё внимание должно быть направлено на меня, — рыкнул суккуб, ткнув пальцем Хэнку в грудь. — И мне ничего не помешает воплотить сказанное в реальность. Даже разодетые человеческие шлюхи. — Она же ничего не сказала… — попытался оправдаться Хэнк, но его быстро заткнули.  — Как думаешь, мне нравится торчать здесь, понимая, что вокруг дурочки празднуют рождение несуществующего библейского ребёнка? Если думаешь, что да, то я обязан тебя разочаровать. Я пришёл с тобой в это место не потому что хочу насладиться всей этой чепухой, а потому что хочу провести с тобой время и получить обещанный подарок. Только и всего, Хэнк. Мне не важен повод, я просто хочу немного повеселиться. Так что будь добр и постарайся хоть немного мне в этом помочь.       И он не шутил. У Коннора вообще была странная черта — менять своё настроение. Он мог по щелчку пальцев превратить миловидную улыбку в пугающую серьёзность. Впрочем, ничего удивительного тут не было, ибо менять маски и образы — это его работа. Просто выглядело это несколько… жутковато. Да, «жутковато» — то самое слово, которое лучше всего ложится на такое поведение. К тому же Коннор, подобно одержимой любовнице, ревновал Хэнка ко всему что движется. Оно и неудивительно, ведь Хэнк был для него первым человек в долгой жизни, в которого тот влюбился. А обретённое потерять точно не хочется, потому и подобные попытки не пресекались. Ну и, как стыдно не было бы признавать, Хэнку льстило такое внимание. Долгое время он был никому не нужен, а теперь за его внимание готовы в буквальном смысле грызть глотки. Любой нормальный мужчина испугался бы подобного неадекватного отношения к своей персоне. Да и потом, печальный опыт с бедной проституткой, убитой исключительно по вине Хэнка, до сих пор нагонял ужас. Угрозы Коннора были вполне реальными, а потому стоило немного напрячься. В одном музыкальном альбоме похожая история вообще закончилась тем, что сумасшедший благоверный случайно убил свою возлюбленную, после чего покончил с собой. Нет, конечно, до такого у них точно не дойдёт, но, как уже говорилось, любой нормальный мужчина должен забеспокоиться. Правда, нормальным мужчиной Хэнка назвать было уже нельзя. Не после всего того, что случилось в его жизни.       Пересчитав всю наличку, какая лежала в бумажнике, Хэнк пришёл к выводу, что не мешало бы немного сэкономить. Конечно, он был далеко не бедным человеком, хотя в последнее время из-за Коннора траты только увеличились, а гардероб и того опустел чуть ли не на половину. Потому, несмотря на важное дело — посетить чёртов салон платьев — Хэнк сперва потащил Коннора в магазин мужской одежды, где пополнил свои запасы кофт, футболок и штанов. В общем всего того, что суккуб успел израсходовать за время своего совместного проживания. Заодно прикупил и самому Коннору парочку шмоток, сразу заверив его, что если он потеряет или порвёт купленное, то всё остальное время будет ходить голым. Плевать — в доме или по улице — это не проблемы Хэнка. Хэнк вообще прикинется, что не знаком с этим ненормальным, и будет тихо-мирно попивать чай на своей кухне. Очевидно, это была шутка, но Коннор поверил. Послушно кивнул и таскал пакет со своей одеждой так, словно тот был завёрнутым в простыню младенцем, которого неопытная мать боится случайно уронить или потерять.       Нужный салон находились на пятом этаже. Откуда Хэнк знал? Был ли он постоянным клиентом того места? Ага, с чего бы?! Просто так сложилось, что в как-то Хэнку приходилось проводить задержание ненормального извращенца в этом месте. Псих пытался снимать на камеру переодевающихся девушек, а когда его за этим делом застали, он вытащил пистолет и взял в заложники всех посетительниц в салоне. А когда Хэнк утыкал ублюдка лицом в пол и заламывал за спиной руки, то успел заприметить, что в этом самом магазине довольно неплохие платья. Конечно, тогда он ещё был женат на Элизабет и планировал привести её в это место, но всё как-то закружилось и планы пошли насмарку. Элизабет Андерсон так и не попала в это место, но Хэнк так и не забыл о том, какие красивые здесь наряды. Как оказалось — совсем не зря. К тому же, обещал он Коннору платье не просто так. Конечно, какой человек в здравом уме станет покупать платье взрослому парню? Просто Коннор согласился сопроводить Хэнка на корпоратив полицейского департамента, перевоплотившись в девушку. И внутренний эгоизм требовал того, чтобы все коллеги увидели, что Хэнка нельзя ещё списывать со счетов и что с ним готова ходить девушка, прекраснее любых других дам в мире. А такой девушке нужно красивое платье. Коннор же отнёсся к этому обещанию куда серьёзнее, восприняв подобный подарок за целое сокровище.  — Коннор, нам сюда, — позвал Хэнк, когда наконец заприметил нужный магазин. «Платья от миссис Стивенсон» можно было различить среди прочих бутиков по яркой вывеске и прекрасным одеяниям на манекенах, красующихся за широкими стёклами.       Несмотря на обращение в свою сторону, Коннор никак не отреагировал и не подошёл. Он словно отстал и тогда Хэнку пришлось замедлить шаг, чтобы подождать парня. Как оказалось, он остановился ещё минуту назад и теперь торчал возле свадебного салона. А именно возле витрины, за которой возвышался манекен, одетый в пышное белое платье, сшитое специально для невест.  — Почему они такие? — спросил он, прижавшись пальцами к стеклу. — Какой смысл шить только белые платья и продавать их отдельно?  — Человеческие девушки покупают такое, когда выходят замуж, — ответил Хэнк, встав рядом с суккубом. Да, это уже классика, которая распространилась почти на все страны мира. Даже у Элизабет было похожее платье. Правда, не такое простенькое и слишком простенькое одновременное, но не менее белое.  — Зачем? — Коннор наконец соизволил отлипнуть от платья и повернулся в сторону мужчины, вопросительно наклонив голову к плечу. — Я никогда не видел человеческие свадьбы. Какой смысл?  — Ну-у-у, — протянул Хэнк, хотя, если говорить честно, он сам не знал, как давно девушки начали носить белое. Вроде как с середины девятнадцатого века. — Белый цвет, наверное, символизирует чистоту и начало новой жизни.  — Новой жизни? — Коннор сильнее прижался ладонями к стеклу, принявшись буквально пожирать платье глазами. — Как думаешь, мог бы и я такое надеть?  — Его не носят на постоянной основе. Если честно, я вообще не вижу смысла за баснословные деньги покупать платье, которое всю оставшуюся жизнь провесит в шкафу.       Хэнк тут же обомлел, вспомнив, что именно так у него и лежала старая футболка Коула, которая напоминала о страшном дне. В шкафу. Видимо, платье выполняло такие же функции. Его хранят в шкафу не для того, чтобы когда-нибудь надеть второй раз, а для того, чтобы оно навевало воспоминания об одном из лучших дней в жизни женщины. Правда, свадьба — это событие радостное, в отличие от случившейся аварии. По этой причине свадебное платье, висящее в старом шкафу — это не такая уж и бессмысленная вещь.  — Может купим его? — скромно спросил Коннор, выпрямляясь так, чтобы его отражение его лица оказалось на том месте, где у манекена была голова. Если смотреть под определённым углом, то казалось, что Коннор пытается его примерить, пусть его фигура и была больше женской. Но несмотря на такой интерес к этой вещи, Хэнк сухо ответил:  — В нём ты будешь смотреться глупо. Никто не надевает свадебное платье на обычный праздник.       После этих слов Коннор немного приуныл, но всё равно продолжил оглядывать висящее платье. Выпрямился и долго рассматривал собственное отражение, при этом вызвав у Хэнка чувство стыда. Свадебное платье на демоне? Побойтесь Бога. Этот ненормальный и мёртвого в могилу сведёт. Что скажут коллеги, когда увидят Хэнка с девушкой, одетой в это? Скажут, что дядька совсем скряга, раз не купил для такого случая своей спутнице нормальную одежду, а притащил её на корпоратив в свадебном платье, какое наверняка одолжил у соседки или знакомой. Да и потом, свадебные платья стоят недёшево. Какой смысл хранить его у себя в шкафу? Тот же костюм кролика, украденный из «Рая», хотя бы пригодился для… домашних штучек. А заниматься этими самыми домашними штучками в свадебном платье за пару тысяч долларов — это расточительство и странный вид извращений.       Благо, проторчал Коннор возле свадебного салона недолго. Через пару минут лицезрения собственного отражения, он таки соизволил перестать пожирать глазами платье и пошёл вслед за Хэнком. Казалось бы — наконец-то можно заняться тем, ради чего они вообще сюда пришли. Ага, как же. Пришлось торопиться, но до нужного магазина они всё-равно так и не дошли, потому что внимание впечатлительного демона привлёк уже совсем другой бутик, о котором Хэнк всё это время прекрасно помнил, но пытался не акцентировать внимание. Ему хватило вчерашних фантазий в душе. Правда, вот Коннор явно никак не мог пропустить его мимо своего внимания и принялся дёргать Хэнка за рукав, тыча пальцем в сторону магазинчика нижнего женского белья.  — Даже не проси, — ответил Хэнк, отворачиваясь в другую сторону. Фантазии должны были оставаться фантазиями, а Хэнк не такой извращенец, чтобы воплощать их в реальность. Хотя, с другой стороны, разве не он вчера вылизывал Коннору соски? На фоне этого покупка каких-то кружевных бабских труселей казалась сущим пустяком.  — Разве ты не хочешь меня в этом увидеть? — поинтересовался хитрый демон, невинно наклонив голову к левому плечу.  — Не хочу, — слишком резко ответил Хэнк, а его голос предательски сел. Коннор не должен знать о том, что Хэнк уже успел нафантазировать его образ в разного рода комбинациях, после чего бесстыдно мастурбировал под это зрелище. Что было, то прошло, а мужики не должны одеваться в бабские тряпки. Пусть даже в те тряпки, какие будут прекрасно подчёркивать их фигуру. Коннору стоило пожалеть взрослого мужчину и избавить его от лишнего инфаркта. Ага, конечно. Коннор — это Коннор, а потому он просто не смог обойтись без едкого комментария, только усугубившего положение.  — Я понял! — Суккуб щёлкнул пальцами, а его лицо приобрело крайне одухотворенное выражение. — Тебе больше по нраву моё голое тело, да?  — Коннор! — осадил его Хэнк, чувствуя как с каждой секундой краснеет всё больше и больше. Это была та самая провокация, какой демон владел просто на отлично. Знал, что надо ответить, чтобы добить собеседника ещё больше.  — Признай, — как ни в чём не бывало продолжил суккуб, сложив руки за спиной и принявшись долбить до последнего. — По этой причине ты не хочешь, чтобы я надевал бельё. Правда? Правда, Хэнк? Тебе нравится смотреть на меня голого. Разглядывать своим пристальным взглядом. Почему ты не сказал мне об этом раньше? Я бы мог и не одеваться, когда мы дома одни.  — Да ради всякого святого! — разозлился Хэнк, не собираясь больше терпеть такие вот шуточки. Он безо всякого замедления запихнул руку в карман, вытащил бумажник и, не пересчитывая, впихнул Коннору в руки пару сотен долларов. — Можешь потратить все, только перестань над душой стоять. Мне всё равно, что ты купишь. Главное не говори мне.       Коннор радостно хихикнул и взял деньги. Хэнку казалось, что стоит ему увидеть это красивое тело в женском белье, как он точно потеряет сознание. А если это тело гордо на него сядет и будет тереться об член трусиками, то он окончательно поедет крышей. «Успокойся, Хэнк». — сказал он сам себе, тяжело вздыхая. — «От таких мыслей не дай боже словишь эрекцию прямо в торговом центре». Помнится, когда-то Коннор говорил, что даже будучи демоном, он не собирается наставлять Хэнка на путь греха. А что в итоге? А в итоге он проделывает такие вот вещи и буквально дразнит привязавшегося к нему лейтенанта своими штучками. Опять же, Хэнк никогда не был озабоченным или извращенцем. Он был обычным мужчиной с обычными привычками и привычным сексом с женой в миссионерской позе при выключенном свете. На этом всё. А тут появляется в его жизни этакая крылатая крокозябра, которой палец в рот не глади — дай только начать флиртовать или говорить всякие пошлости.       «Может у суккубов это что-то вроде болезни? — подумал Хэнк, ожидая Коннора возле магазина. — Что-то вроде заболевания Паркинсона, когда они не могут себя контролировать?» Но даже эти мысли Коннора нисколько не оправдывали. Он заставлял Хэнка смущаться больше обычного и постоянно находил повод его поддразнить, чем мог начать раздражать. Вот, например, это его желание натянуть женские трусы. Неужели Коннор настолько сильно хочет померить их? Да ни в жизнь. Он специально это устроил, чтобы вогнать Хэнка в краску и заставить его чувствовать себя неловко. Вот и всё. Но самое противное, что выходило у него это отлично, с чем он мог благополучно себя поздравить. «Вот куда уходит зарплата полицейского» — усмехнулся Хэнк, подумав о подобном. Проверят потом на работе расчёты, а там чеки, какие обычно остаются от молодых парней, у которых сахарно-конфетный период.       Спустя десять минут (чем он там вообще так долго занимался?) Коннор вышел из магазина, придерживая в руках пакет. Осмотрелся по сторонам, а после, заприметив Хэнка, радостно поскакал к нему. «Как деваха на выданье», — подумал мужчина, пожав плечами. А ведь картина выглядела очень забавно. Коннор же никогда раньше так не двигался, что совсем не соответствовало его образу. Пришлось подавить в себе желание смеха ради сжать ему нос костяшками указательного и среднего пальца, чтобы увидеть неожиданную реакцию.  — И как прошло? — спросил Хэнк, оглядывая пакет в руках парня. — Продавщица не задавала вопросов?  — Нет. Я превратился в девушку и ей было всё равно, — констатировал Коннор, после чего протянул Хэнку свою ношу. — Держи.       Хэнк не понял, на кой хрен суккуб заставляет его таскать за себя свои же подарки. Надо же, нашёл себе личного носильщика — под стать той самой «бесправной прислуге», о которой он вчера ныл. Демонам гордости не занимать, но и отказываться Хэнк не стал. Он просто неуверенно взял пакет свободной рукой и заглянул внутрь, пытаясь представить, какое бельё выбрал себе суккуб и строя самые невероятные теории. Все они оказались в корне неверными, а в пакете лежала не какая-то шикарная комбинация, а его старые трусы. Те самые трусы, какие Хэнк отдал Коннору этим утром.  — Подожди минуту. — Мужчина нахмурил брови и принялся соображать. — А где..?  — Оно на мне. — промурлыкал Коннор, обнимаял Хэнк и прижимаясь лицом к его груди. — Было бы здорово найти укромное местечко, чтобы дать тебе посмотреть. Уверен, оно обязательно понравится.       Коннор издевался. Точно издевался. Хэнк и без того сгорал от стыда похлеще лесов в июльскую жару, а тут и вовсе потерял дар речи, понимая, что все его фантазии вот-вот превратятся в реальность. И все те воображаемые пейзажи со смущённым суккубом, пытающимся натянуть на себя тесные женские трусики станут далеко не воображаемыми. Хэнк было решил, что за такие вот приколы Коннору надо будет всыпать, но и без того разошедшаяся фантазия выдала очередную пикантную картину, где Хэнк, приспустив с ягодиц суккуба шелковые трусики, звонко шлёпал его рукой по заднице.  — Хватит! — громко сказал он то ли себе, то ли разошедшейся фантазии, но было размякший Коннор тут же вздрогнул и дёрнулся назад, с негодованием поджимая руки к груди. И снова это чёртово невинное лицо, словно Хэнк лично пообещал усыпить всех уссурийских тигрят в мире. Надо же, но это был первый раз, когда мужчина захотел увидеть на этом личике прежнюю животную ярость, которая пусть и пугала, но не вызывала иных противоречивых чувств. Коннор же демон, чёрт подери. Зачем он вытворяет подобное?       Не желая больше торчать в центре холла и вызывать на лицах проходящих мимо людей недоумение своими странными сценами, Хэнк всё же схватил Коннора за запястье и потащил его к тому злосчастному магазину платьев, к которому они шли изначально. Это был первый и последний раз, когда он пришёл в «Парадайз». Первый и последний. Да чтобы Хэнк вновь сюда вернулся? Ни в жизнь, какие бы скидки торговый центр не предлагал. Потому что стоит Хэнку хоть ещё раз шагнуть сюда, как его настигнут те самые воспоминания. «Ты взрослый мужчина, Хэнк. Ты был семейным человеком. А чем занимаешься сейчас? Покупаешь бабские цацки своему новому любовнику», — пожурил он сам себя, ощущая, как от живота к горлу пробегает то самое неприятное чувство, какое испытывает человек во время стыда.  — Добрый день, — поздоровалась консультант на входе в магазин и миленько улыбнулась, от чего у Хэнка пробежали по спине мурашки, потому что знал он, чем заканчивается подобная доброжелательность со стороны посторонних девушек при Конноре. — Ищете платье для спутницы?  — Спутницы? — удивился Хэнк, не понимая, как продавщица могла принять Коннора за девушку. — Нет, я ищу для…  —… для меня, — закончил за него тонкий женский голос. И когда Хэнк таки развернулся, то увидел позади себя прелестную блондинку с карими глазами, которая тут же ему подмигнула. А Коннор молодец. Несмотря на то, что он очень любит смущать Хэнка своими играми и фразочками, ему всё-таки хватило ума превратиться в девушку, дабы они не предстали в магазине этакой гей-парой со странным фетишом. И образ блондинки был настолько прекрасен, что даже мужская толстовка на тонких плечах не смутила консультанта. Она окинула парочку оценивающим взглядом, после чего спросила:  — А что бы вам хотелось? Нравится определённый фасон? Цвет? — Чёрное! — тут же с энтузиазмом выпалил Коннор. — Я хочу длинное чёрное платье. Но только не обтягивающее.       «Демон хочет черное платье? Как неоригинально», — подумал Хэнк, но озвучивать свои мысли не стал. Не его ума дела, какое именно платье захочет надеть Коннор, если это платье не будет слишком откровенным. Всё же на празднике будет слишком много знакомых и коллег, и не хотелось бы потом слышать от них грязные шуточки в сторону спутницы Хэнка. Потому он полностью и целиком одобрял желание Коннора нацепить на себя длинное платье, дабы то хоть немного прикрывало ноги. Продавщица тем временем призадумалась. Ещё раз осмотрела фигуру Коннора с головы до пят, после чего выдала:  — Может вон то?       Она протянула руку и показала в сторону одного из манекенов, на котором красовалось длинное чёрное платье. Оно совсем не прикрывало плечи, оставляя их обнажёнными, и имело особый покрой, который позволял очертить талию, но при этом не делать акцент на бёдрах. Тем самым обладало своей уникальностью.  — Его очень легко стирать и гладить, — продавщица подошла к манекену и принялась ощупывать ткань. — Также на спине есть специальная застёжка, благодаря которой платье можно очень быстро снять. Оно из особой коллекции, а потому второе такое же найти будет тяжело. Да и потом, — она загадочно понизила голос, — юбка очень легко приподнимается, если вам внезапно надо будет обнажить ноги.  — Идеальное! — Коннор просто растаял, а его глаза чуть было не выпали из орбит. Было не ясно, какое именно из перечисленных качеств заставило его прийти к такой оценке, но почему-то Хэнк был уверен, что дело в возможности легко снять его с себя. Впрочем, это было замечательно, потому что у Коннора была дурная привычка рвать на себе одежду. Приди это платье в негодность, Хэнк бы ему это не простил. Не после ценника в тысячу долларов. Нет, он, конечно, говорил, что на Коннора ему никаких денег не жалко. Но это было тогда, когда речь заходила не о покупке дорогих цацок. Теперь же всё было иначе. Прощай все накопления с карточки.       Как бы то ни было, платье всё-таки Коннору дали. Но осмотрев размер, он что-то недовольно подметил и внезапно обратился к консультанту, указывая на себя:  — Размер маленький. Мне нужно больше.  — Больше? — удивилась девушка, не понимая просьбы. — На вас оно будет велико. Я принесла вам то, что будет в самую пору.  — Дайте, пожалуйста, больше, — настойчиво потребовал демон и ему не смогли отказать. Протянули платье и суккуб, радостно схватив его в руки, быстрым шагом поскакал в примерочную.       Сказал бы Хэнку кто два месяца назад, что перед Новым Годом он будет ходить по торговым центрам и выбирать платье, а не сидеть на диване и пить пиво перед телевизором, он бы не поверил. Да даже сейчас это звучало как бред. Хэнк никогда не любил ходить по магазинам. Даже в те времена, когда был женат и Элизабет таскала его по разного рода бутикам, в которых могла часами выбирать одну единственную шмотку. Да и вообще, какому нормальному мужчине захочется проводить время в магазинах? Никакому. Однако, сейчас Хэнк наслаждался временем. Ему нравилось сопровождать Коннора и видеть счастье в его глазах во время покупки одежды, пусть даже столь незначительной. Внезапно из-за занавески примерочной к нему обратился голос:  — Хэнк. Ты не поможешь?  — Я? — удивлённо. Коннор что, не может напялить на себя довольно простенькую одежду? Вроде как замком он должен был уметь пользоваться, не маленький ведь.  — А кто ещё? — с недовольством спросил Коннор.  — Давай лучше позовём консультанта, — предложил Хэнк. Да и потом, он совсем не разбирался в том, как правильно надевать платья, так что куда лучше было бы обратиться к человеку, разбирающемуся в этой сфере.  — Просто иди сюда, — буркнул ему голос и Хэнку таки пришлось отправиться на помощь, искренне надеясь, что он случайно не испортит ещё не купленное платье. Не хотелось бы платить за некачественный товар.       Стоило ему отодвинуть шторку и сделать шаг в тесную примерочную, как глазам предстала… несколько странная картина. А именно Коннор, который наполовину одел это чёртово платье. Правда, теперь он более не был той миловидной блондинкой и представал в своём обычном мужском образе. «Ну конечно» — подумал Хэнк, мотая головой. А какой был другой смысл просить у консультанта больший размер? Очевидно для того, чтобы вместить в него свою мужскую тушу. Видимо, изначально и рассчитывал на то, что будет заниматься этими вещами. Но Хэнк не лыком шит, а потому отреагировал на это зрелище так, как отреагировал на любое другое похожее, не сделав никакого исключения.  — Ты выглядишь нелепо, — первое, что сказал он, понимая, что все эти извращённые игры зашли слишком далеко. Платье же выбиралось как раз для того, чтобы произвести хорошее впечатление на коллег, а не для того, чтобы Коннор пытался залезть в него, будучи мужиком. Или на празднике он решит превратиться в более-менее пухленькую девчушку?  — О, благодарю за комплимент, — хмыкнул суккуб, сложив руки на груди и недовольно смерив Хэнка своими глазами. — Как раз то, что хочется услышать от мужчины в примерочной. Не удивлён, что после развода ты так никого и не встретил.       «А, значит решили по-плохому?» — Хэнк несерьёзно нахмурился, пожав плечами. Ну не нравились ему разговоры о личной жизни, да ещё и при такой вот сложившейся ситуации. Коннор же прекрасно знал, почему его собеседник не заводил новых отношений после развода, но всё равно старался тщательно игнорировать этот факт.  — Ты среди суккубов один такой остроумный? — После этих слов Хэнк дёрнул шторку примерочной в сторону. — Ну вот пускай твоё остроумие тебе и помогает натянуть это чёртово платье.  — Постой! — тут же остановил его Коннор, схватив за руку. — Я пошутил. Слышишь? Просто пошутил. Не принимай близко к сердцу.  — Ладно, чем я должен помочь? — не сказать, что Хэнк горел желанием помочь Коннору оказаться в этом платье. Точно не сейчас и точно не здесь. Да и видеть мужика в платье — зрелище точно странное. Какой смысл устраивать эти игры, когда основной целью для покупки служило умение Коннора перевоплощаться в девушек? Если бы демон так не умел, то шиш ему, а не дорогое платье. Покупать эти вещи для каких-то извращённых поигрулек Хэнк точно не собирался.  — Застегнуть молнию, — проворковал суккуб, двигая руками вверх-вниз и тем самым показывая, что сам он с этим заданием справиться не сможет.       Хэнк пожал плечами. На самом деле, всё довольно легко и никаких подводных камней. Да даже наоборот — застегнуть молнию — это проще простого. И чем быстрее он с этим справится, тем скорее сможет покинуть эту чертовски маленькую примерочную, точно не предназначенную для двух человек. Потому он жестом приказал Коннору развернуться и упереться руками в зеркало напротив. Бледная спина предстала глазам Хэнка и он вновь подметил, как много на ней родинок. Она прямо-таки усыпана ими, что хотелось прикоснуться пальцем и прочерчивать линии, создавая созвездия. Всё таки в чём-то Коннор был прав — иногда одежда только скрывала красоту его тела. А всё по той причине, что не было в нём никаких изъянов. Никаких целлюлитов или даже прыщиков, какие могли испортить всю картину. Но Хэнк понимал, что долго пялиться на это зрелище нельзя, и, взявшись за собачку большим и указательным пальцем, потянул её вверх.       Внезапно Коннор выгнулся в спине. Сделал это вроде как ненавязчиво, чтобы Хэнку было удобней застёгивать молнию, но с другой стороны совершил страшный непростительный поступок. Такой, какой совершают девушки в порнухе, когда ищут повода уже перейти к постельной сцене. Роняют там на штаны партнёра стакан с водой или случайно кладут руку ему на пах — не суть важно. Важно лишь то, что делают они это специально. Как и Коннор, который, прикрываясь исключительно благими намерениями, уткнулся Хэнку в пах своей задницей. Да ещё и сам никак на это не отреагировал, словно подобное было нормой. Ну подумаешь, всего лишь заставил Хэнка задохнуться от немого возмущения. Что в этом такого?  — Ты это специально? — спросил мужчина, делая шаг назад, чтобы увеличить расстояние между собой и Коннором, дабы тот больше не упирался в него своими ягодицами.  — Случайно, — тут же улыбнулся демон, опираясь руками о зеркало, в котором было прекрасно видно его хитрую рожу. — Просто тут слишком тесно. Честно, у меня в голове никаких задних мыслей и не было.       О, Хэнк видел это «случайно». Это как со всей силы целенаправленно зарядить человеку в голову снежком, а потом говорить, что ты не специально. Особенно говорить с такой вот хитрой рожей, с какой только обманывать людей на деньги. Да и потом, Хэнк всегда считал, что всему должно быть своё место и время. Целоваться и… заниматься «случайностями» надо дома, где никто всего этого не увидит. А когда ты торчишь в примерочной торгового центра, куда в любую секунду может нагрянуть приветливая консультант, то изволь попридержать своё либидо. Иначе могло случиться страшное.  — Так ты застёгиваешь? — поинтересовался суккуб, немного обернувшись. И Хэнк только в этот момент понял, что так и замер с замком в руке, погружаясь в собственные рассуждения о том, чем можно и нельзя заниматься в торговых центрах.       «Чёрт бы побрал этого Коннора и его дурацкие игры», — подумал Хэнк, старясь взять себя в руки. В давние времена похожее гипервозбуждение вроде как вообще лечили народными рецептами, принимая его за заболевание. Да и к тому же, Хэнк только недавно отказался от алкоголя и перестал жрать всякую пакость. Его тело стало куда более бурно реагировать на подобного рода выходки. Накачай человека антидепрессантами, и он никак не отреагирует на твою самую смешную шутку. Перестань давать ему эти самые антидепрессанты и смотри, как он начнёт заливаться смехом с какой-нибудь херни. Точно также и Хэнк. Он долгое время не давал себе возможности нормально… просто «нормально». Ничего большего.       Теперь же это самое «нормально» сильно мешало ему сконцентрироваться на важных вещах. Оказалось, иногда даже полезно дать себе лишний раз передохнуть от подобных ощущений. Хэнк передохнул так, что уже успел позабыть о том, как должно правильно реагировать мужское тело на что-то неприличное. Последний стояк вообще был исключительно утренним и к Коннору не имел никакого отношения, чего нельзя сказать о текущем моменте. И опять же, дело не в Хэнке. Вовсе нет. Дело в чудесах мужского тела и долгом отсутствии секса.  — Ты взял в торговый центр пистолет? — внезапно спросил Коннор, вопросительно вскинув брови. Вслед за этим, отражение зеркала показало, как у него вытянулись зрачки, как если бы суккуб реагировал на приближающуюся опасность.  — Нет, — честно ответил Хэнк. Какой пистолет? Откуда? Зачем брать с собой пистолет в такое место? Не банк же, грабить его никто не будет. А Хэнк пусть и параноил, но был далеко не таким невротиком, чтобы начать таскать с собой оружие постоянно, пусть даже он и пережил неудачный опыт присутствия в банке.  — А что тогда в меня упи… — суккуб резко дёрнулся замер. И ничего не сказал, а только повернулся и посмотрел на Хэнка настолько уничижающим взглядом, что тому стало не по себе. Но хотя бы кошачьи зрачки вновь стали нормальными. — Дай угадаю. Ментовская пушка?  — Не говори ничего. Помолчи, — вздохнул Хэнк, решаясь больше не испытывать себя и своё терпение. Опять же, это не он такой извращенец. Это всё Коннор, который только и ждал момента, как бы начать заниматься извращениями. Он кокетливо вздохнул, когда Хэнк подался вперёд, утыкаясь ему лицом в плечо и крепче обнимая его за талию.       Это слишком далеко зашло. А ведь Хэнк просто хотел прогуляться по магазинам и немного отдохнуть, но, видимо, у Коннора были совсем другие планы. К этому он изначально вёл? Этого хотел добиться своими сальными намёками? Если да, то он мог себя поздравить, потому что у него отлично получилось, и от всего происходящего Хэнк успел словить нехилый такой стояк, каким уже прижимался к чужим мягким ягодицам. Он даже сам не понял, в какой именно момент потерял контроль до такой степени, что, не спросив разрешения, полез целоваться. Хотя, разрешение ему и не требовалось, потому что Коннор очевидно только этого и ждал, а потому поцелуй получился очень влажный и глубокий. Да, сейчас было совсем не то место и не то время для такого, но отступать поздно.       Поцелуи перешли на оголённые плечи, а после замок всё ещё незастёгнутого платья вновь поехал вниз, полностью обнажая красивую спину. А ведь Хэнк никогда раньше к ней не приглядывался. Он оценивал фигуру Коннора очень простыми словами — «мужская, но не накачанная». А сейчас первый раз за всё время смог разглядеть, как бледная кожа обтягивает спинные мышцы. Спина у Коннора вообще была чуть ли не отдельным произведением искусства. А стоило представить, как из неё появляются огромные чёрные крылья, как и вовсе можно было потерять дар речи.       В отражении зеркала Хэнк увидел, как руки суккуба аккуратно, как в замедленной съёмке, приподняли полы платья, после чего сжали чёрные новенькие трусики — как раз купленные в том магазине женского белья — и опустили их вниз. Минутку… Коннор решил идти до конца? В смысле, до того самого конца, которого у них ещё не было? Маленькая тесная примерочная — не самое лучшее место для подобного.  — Коннор, подожди, — попытался остановить его Хэнк, хотя сам уже давно разошёлся и не мог перестать выцеловывать чужую шею, стараясь не пропустить ни сантиметра сладкой кожи.  — Подождать? — спросил суккуб, а его глаза пожелтели от желания. И Хэнк вновь почувствовал, как его лёгкие начинает распирать от возбуждения. Да ещё до такой степени, что захотелось вновь прижаться поцелуем к чужим губам, чтобы хоть немного нормализовать дыхание. Его вообще реально было нормализовать? Навряд ли, дак и Коннор сделать этого не позволил. Не сказав ни слова, он перестал опираться левой рукой о зеркало и скользнул ею за спину, после чего вцепился пальцами Хэнку в ремень и принялся расстёгивать пряжку. Осторожно, но довольно быстро справился с этим заданием, после чего, набравшись смелости, вжикнул замком ширинки.       «Он точно собирается дойти до конца», — подумал Хэнк, но не сказать, что он уже был особо против. Правда, какая-то часть сознания всё же подсказывала, что сейчас не лучший момент для подобного. Трахать Коннора в такой маленькой примерочной — это не лучшая идея, как бы сильно не хотелось попробовать. Да, соблазн был, но поддаваться ему не стоило, ибо всё же в магазине они были далеко не одни, а полноценный половой акт мог занять достаточно много времени. А потому Хэнк нашёл единственную подходящую альтернативу. Поборол желание полностью войти в Коннора, положил руки на его бёдра, после чего проскользнул членом между чужих ног.  — Что ты со мной творишь? — прошептал он на ухо суккубу, чувствуя, как мягкие ляжки нежно сжимают его член. Внизу живота тут же затянуло, а тело бросило в резкий жар, хотя в самом магазине было довольно прохладно.       Коннор явно не ожидал, что Хэнк откажется от соблазна заняться сексом, но спорить не стал и послушно уткнулся макушкой в зеркало, позволяя мужчине мастурбировать своими ляжками. И, чёрт возьми, это было шикарно. Хэнк сжал чужие бёдра в своих ладонях и принялся двигаться, обжигая горячим дыханием украшенную родинками шею. И если сперва Коннор терпел и пытался сильно не шуметь, то когда язык Хэнка вновь прижался к его коже, а член сделал ещё одно быстрое движение, суккуб начал тихо постанывать  — Тише, иначе нас услышат, — попытался предупредить его Хэнк, но это не дало результата. Демон лишь невнятно промычал, а после повернул голову и посмотрел на Хэнка настолько растерянным и одновременно возбуждённым взглядом, что стало как-то неловко.  — Я не могу, — простонал он, соблазнительно приоткрывая рот.       Не очень то и хотелось бы, чтобы консультант услышала подозрительные звуки и, открыв шторку примерочной, увидела тут настолько странную картину. А потому Хэнк не нашёл ничего лучше, кроме как заткнуть демона поцелуем, чувствуя, как ему стонут в рот.       Балдея от чужой вязкой слюны на своём языке, Хэнк крепче сжал бледные бёдра, чувствуя, что уже потерял всякую логику и готов зайти дальше, чем предполагалось изначально. Мастурбировать, используя для этого чужие ляжки, это конечно приятно, но явно не сравнится с полноценным половым контактом. Хотелось перейти черту. Хотелось до боли в яйцах войти в чужое тело и наконец закончить начатое. Более того, Коннор смог прекрасно прочитать чужое желание по одному только взгляду, а потому, разорвав очередной поцелуй, сильнее прогнулся в спине.  — Одно слово, Хэнк, — прошептал он, немного раздвигая ноги. — Одно твоё слово и я подстроюсь под тебя.       Но сил на то, чтобы выдавить это самое слово, у Хэнка уже не хватало. Он просто прикусил нижнюю губу чуть ли не до крови, сжал крепче чужие бёдра, а его член, выскользнувший из захвата бледных ног, уже прижался к ложбинке между ягодиц. Одно движение — всего лишь одно единственное движение — и он оказался бы в Конноре. В тесном, податливом теле, которое тоже желало подобного. От этого момента его разделяла всего лишь секунда. Грёбаная секунда, цена которой — грошь. Увы, этого момента так и не состоялось.       В кармане расстёгнутых штанов зазвонил телефон. Казалось бы, если человеку что-то надо, то он обязательно перезвонит и можно не отрываться от дела, но какая-то часть всё-таки заставила Хэнк вытащить гаджет из кармана и увидеть там незнакомый номер. Коннор же уже изнывал от желания и каким было его удивление, когда Хэнк, вместо того, чтобы окончательно трахнуть суккуба, быстро запихнул всё ещё стоявший член в штаны, после одной рукой смог обратно застегнуть ремень и, выйдя из примерочной, ответить на звонок. Вместо привычного «алло» он услышал лишь одно единственное слово, которое было сказано тем самым голосом, от которого возбуждение как рукой сняло, а в голове, вместо помрачнения, осталась лишь одна злость.  — Лейтенант Андерсон, — произнёс человек на той стороне телефона протяжным спокойным голосом.  — Святой отец? — Хэнк сдержался, чтобы не добавить ещё какого оскорбления, какое уже ассоциировал с этим человеком.  — Как ваши дела? Пребываете в добром здравии? — спросил епископ Камски.  — Всё отлично, — подметил Хэнк, стараясь сделать голос спокойнее, чтобы Элайджа не догадался о ненужных вещах. — Вы что-то хотели?  — Хотел, — ответил он, после чего на кой-то хрен продержал паузу. — Вы же ещё расследуете дело суккубов? У меня есть важная информация, которую я могу доверить только вам. Потому я хотел бы с вами встретиться.       Встретиться? Вот так просто? Хэнк не нашёлся в ответе. Они с Коннором сами искали возможности выйти на епископа, а тут он, судя по всему, вернувшись из своей поездки, сам нашёл какие-то материалы по делу. И это была идеальная возможность, чтобы прикончить этого гада.  — Конечно, — ответил Хэнк, сжимая руку в кулак. — Когда вы свободны?  — Завтра, — ответил епископ всё таким же невозмутимым голосом. — Я предлагаю встретиться в нашей церкви перед службой. Буду ждать вас полвосьмого утра. Сможете подъехать?  — Смогу, — ответил Хэнк.  — Прекрасно, — даже через телефон чувствовалось, как епископ, говоря эти слова, улыбался. — Тогда буду ждать нашей встречи. До свидания, лейтенант.       Экран телефона погас. «До свидания, лейтенант». До чего же мерзкий у епископа был голос. Или это у Хэнка уже условный рефлекс на слова предателя? Вполне может быть. Правда, поделиться с Коннором последними новостями так и не вышло. Стоило Хэнку развернуться, как из примерочной вышел недовольный суккуб, уже успевший перевоплотиться обратно в девушку и натянуть на себя обычную одежду. Стараясь не смотреть Хэнку в лицо, он грубо пихнул ему сложенное конвертиком платье в руки.  — Расплатишься, — сказал он сухим голосом и, не дождавшись ответа, почапал из магазина, громко топая ногами.       «Обиделся» — пронеслось в голове у Хэнка, посмотревший суккубу вслед. И того можно было понять, всё же они оторвались от очень «важного» дела. Возможно, Коннор подумал, что Хэнку позвонил какой-то приятель или друг, потому и надулся. Как когда-то дулась и Элизабет. «Что, тебе твои друзья дороже меня? Ну иди и развлекайся с ними», — говорила она, шлёпая по ладони скалкой.       Оставшийся час пролетел довольно быстро. Хэнк сперва посетил один из вечно занятых туалетов в торговом центре, чтобы самому избавиться от стояка. А стоять в очереди, когда на твой ремень давит на член с ужасной силой, занятие, знаете ли, непростое. После Хэнк возвращался домой на машине абсолютно один, потому что Коннор так и не вернулся к нему. Скорее всего, улетел домой сам, чтобы не сидеть с Хэнком в одной машине. «Ну прямо как девочка», — хмыкнул Хэнк, сжимая в руках руль. Он и забыл, как иногда проблематично состоять в отношениях, потому что у вторых половинок есть дурное качество — обижаться на всякие глупости. И возможность поговорить с Коннором выпала только дома, где тот, поджав под себя ноги, невозмутимо смотрел телевизор, попутно чухая Сумо за ухом. На приход Хэнка никак не отреагировал и даже глазом не повёл, пока мужчина, откидывая в сторону пакеты со всем купленным, подошёл к нему и встал за спиной.  — Конни, — Хэнк наклонился, чтобы суккуб мог его слышать. — Не дуйся.  — Я не дуюсь, — спокойно сказал Коннор, приподнимая брови и цыкая языком. — Всё прекрасно. Всё просто замечательно.       «Он пытается убедить в этом меня или самого себя?» — пронеслось в голове у Хэнка, отчего он зарылся пятерней в волосы демона, принявшись поглаживать того по голове. Коннор, подобно малому дитю, насупился ещё сильнее и постарался сделать вид, что вообще не замечает Хэнка рядом, да вот только без толку, потому что от следующих слов в своей адрес у него редко дрогнули плечи.  — Ты правда хочешь, чтобы наш первый раз случился в маленькой раздевалке? — голос у Хэнка стал немного хриплым. — Или, может быть, стоит уделить этим вещам немного больше внимания?  — Я просто подумал, — начал было Коннор, принявшись покусывать нижнюю губу, но в последний момент понял, что Хэнк целиком и полностью прав, а потому лишь покрутил головой из стороны в сторону, показывая, что никаких возражений у него и не осталось.  — Ну вот и замечательно, — добродушно подметил Хэнк, а его рука на макушке Коннора задвигалась, принявшись поглаживать суккуба по волосам.       Коннор обмяк. И это неспроста. Всё же затронутая Хэнком тема для них обоих была несколько… странной. Да и в каком смысле «первый раз»? Для Хэнка, по сути, это вообще не первый, всё же у него уже был сын. Ровно как и для Коннора, у которого был не самый приятный опыт в демонической сфере. Да и говорить о таком вслух Хэнку казалось чем-то стыдным. Он же, по сути, своим собственным голосом заявляет, что что-то у них с Коннором да и будет. Что-то куда развратнее минетов в ванной и лёгкого петтинга за занавесками примерочной. И это «что-то» точно будет чем-то необычным и своеобразным, отчего даже видавший виды Хэнк не хотел продолжать эту тему и попытался перевести её на другой важный факт.  — Если тебе интересно, кто мне всё-таки звонил. — После этих слов Коннор напрягся. — То ты его прекрасно знаешь. Епископ Элайджа Камски.  — Камски? — Коннор резко развернулся, а в его взгляде блеснула искра. — Что он хотел? — Он сказал, что у него есть некоторые продвижения по делу и он хотел бы завтра утром видеть меня в церкви, — ответил Хэнк, задумчиво разглядывая потолок. На самом деле, что-то внутри него сильно сомневалось во всём случившемся.  — Ну и замечательно! — Коннор громко хлопнул в ладоши. — Если он не подозревает нас, то уже завтра мы его и прихлопнем как букашку. Заодно, может быть, и Ночного Охотника, если тот связан с епископом демоническим контрактом.  — Да, — только и ответил Хэнк, но что-то не давало ему покоя. Уж больно складно звучала песня и слишком легким выглядел план. Камски никогда не был очень глупым человеком, а если он прекрасно знает, что Хэнк охотится за ним, то очень рискует, просто так приглашая его прийти. С другой стороны, он наверняка не знает, что Хэнк уже в курсе о его полной причастности к делу. Вдруг и правда наивно полагает, что сможет запутать умного и известного лейтенанта в каких-то фальшивых уликах? Хотя, тому же Хэнку достаточно лишь его увидеть и завести в укромное место, чтобы за секунду убить. Епископ в оказавшейся ситуации подставляется куда сильнее. Да и потом, встречу он назначил в церкви, а насколько помнил Хэнк, это место не любит всякую нечисть. Одна только метка кровоточила как ненормальная, а что будет с целым демоном? Пока они будут в здании, они точно в безопасности.  — Ты чего, Хэнк? — спросил Коннор, увидев задумчивость на лице мужчины. — Боишься?  — Да, — кивнул Хэнк. — Я боюсь за тебя.  — А почему? — усмехнулся демон, но в его глазах проскользнули искры любви. — Ничего со мной не станет, я же не беззащитный щенок. Да и потом, кто сказал, что мне вообще угрожает какая-то опасность?  — Для нас это самый удобный шанс закончить всё. Даже слишком удобный. — После этих слов Хэнк замолчал, понимая, что в жизни мало таких вот случайностей. Особенно в его работе. — А что если это ловушка?  — Если ловушка, то очень глупая, — ответил демон, укладывая подбородок на спинку дивана. — Просто держи епископа прямо на прицеле. Мой собрат, если нуждается в том, не сможет ничего выкинуть.       Действительно. Ночной Охотник нуждался в епископе сильнее, чем могло казаться на первый взгляд. Иначе к чему столько телодвижений ради обмана? Если бы Камски знал, что за ним началась охота, то он бы в жизнь не подставился таким глупым образом, не говоря уже о том, что и для ловушки это было слишком несуразно. Возможно, Хэнк просто слишком устал от всего происходящего, оттого с трудом мог поверить в лёгкое решение проблемы и сам ищет подвохи, которых вполне может и не быть. А вдруг правда Камски совершил фатальную ошибку, посчитав своих оппонентов за дураков? Вдруг не подумал о том, что на его след уже вышли? А вдруг Ночной Охотник вообще не делится с человеком деталями своего дела и тот даже не подозревает, что Хэнк может быть опасен?  — Ты прав, — согласился Хэнк, удовлетворённо вздыхая. — Я просто лишний раз ищу подвох там, где его нет. Наверняка решение куда проще, чем кажется на первый взгляд.       Коннор улыбнулся. Улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, какой только мог улыбнуться кровожадный демон. От этой улыбки Хэнку стало куда легче, а все сомнения сразу улетучились из головы. Она словно говорила «всё будет хорошо», и Хэнк поверил ей, как поверил бы самому ценному сокровищу в своей жизни. Он надеялся, что всё и правда пройдёт без последствий. И доверился он зря. Уже на следующее утро Хэнк столкнётся с тем, от чего страх полностью парализует его тело, в голове появится абсолютная пустота, а прекрасная улыбка будет стёрта с лица Коннора и ей на замену придёт выражение, полное боли и отчаяния. То самое выражение, какое демонстрируют люди перед лицом неизбежной смерти, затапливая слезами щёки.