Мифическое сердце

      Пустынные улицы столицы. Ладонь, которая недавно держала фальшивый кулон, ужасно горела — будто раскалённый уголь. Люси стиснула его в кулаке, чувствуя, как магия внутри неё пульсирует в такт нервному сердцебиению. Вовсю шёл дождь, но Люси его не боялась. Распустив волосы, девушка представляла, как крупные капли смывают все её проблемы. Закрыв глаза, заклинательница запрокинула голову и умывала лицо. — Наверное, у меня весь макияж поплыл, — грустно усмехнулась блондинка. Проходя мимо очередной витрины, она остановилась. На удивление лицо было чистым. — Видимо, всё уже смыло. Каблуки скользили по асфальту, поэтому Хартфилия безжалостно сняла их, ступая босыми ногами по текущим по улицам рекам. Неподалёку раздалась красивая мелодия. Остановившись, Люси повернула голову и увидела, как счастливая пара в обнимку танцует в книжном магазине. Её сердце замерло, трепеща с ещё большей болью. — «Мне однажды приснилось счастье, там были мы…» — девушка весело смеялась, не скрывая красивых ямочек. Парень чуть приподнял её и закружил, отвечая той же улыбкой. — Тысячу раз люблю. Тысячу тысяч раз люблю! Отраженье в твоих глазах — то, что словами не сказать… — тихо прошептала строчки знакомой песни Хартфилия. Она не заметила, как слёзы потекли по щекам, сбивая дыхание. Качнув головой, Люси быстро устремилась прочь, усердно стараясь утереть слёзы, но тщетно — они продолжали течь. Не выдержав, блондинка села на скамью, притянула ноги к себе и захлебнулась в истерике.

***

      Дождь кончился, но асфальт дышал сыростью, а в воздухе висел запах грозы — отголосок её собственной вспышки ярости. Хартфилия так разозлилась, что усилила непогоду. Но, успокоившись, всё утихло. Заклинательница достала телефон, механически листая контакты: отец, Джувия, Эльза, Леви, Грей, Нацу… Палец замер над последним именем. Нет. Не сейчас. Не после того, как он молчал. Она вызвала такси и, сев в машину, сквозь зубы процедила: — Старые сады. Окраина. Ехать было далеко, поэтому заклинательница откинулась на заднее сиденье и тоскливо смотрела на раскинувшиеся поля с домиками. — Девушка, вам не холодно? Может, печку потеплее сделать? — спросил мужчина за рулём, заглядывая в зеркало заднего вида. Хартфилия невнятно угукнула, сворачиваясь калачиком и утыкаясь лбом в стекло. У неё не было сил думать. Злость, страх, слёзы ушли — осталась безысходность и обида. Всё решили за неё. Родные сады встретили её шёпотом опадающих листьев. Дом стоял тёмный и пустой — отец давно предпочёл столицу этим забытым коридорам. С этим девушка смириться не могла. Люси бросила клатч и туфли в прихожей, после чего прошлёпала босиком по холодному паркету в библиотеку. Она до жути замёрзла, но переодеваться не хотела — сил не было. Пальцы скользнули по корешкам книг: где-то здесь должна быть правда о проклятии, печати, пророчестве, о том, почему всё это свалилось именно на неё… Хартфилия потянулась за старым томом по истории магии — и услышала скрип старых половиц. Она резко обернулась, готовясь к атаке, и застыла. Нацу. Он стоял в дверях, розовые волосы взъерошены, как после драки, руки в карманах, а в глазах — что-то между злостью и облегчением. — Как ты сюда попал? — голос предательски дрогнул. — Окно второго этажа не заперто, — бросил он, словно это было очевидно. — Я не об этом! — Люси сжала кулак до белизны костяшек. — Ты мог хоть раз позвонить! Хоть одно сообщение! Я думала… Она не договорила. Парень шагнул вперёд, и вдруг его руки обхватили её за плечи — крепко, почти грубо. — Я не звонил, потому что бежал за тобой всю дорогу, дурак! — он тряхнул её, и голос впервые зазвучал не как упрёк, а как признание. — Ты исчезла, и я чуть не сошёл с ума. Если бы не Грей со своим идиотским ледяным драконом, я бы догнал тебя раньше. Люси раскрыла рот, но Нацу не дал вставить слово: — Я искал тебя по всем улицам, но твой запах смывал дождь. Потом я увидел, как ты шла с таким лицом, будто готова сжечь весь город, и решил… пусть остынет. И ты, и я. Тишина. Блондинка выдохнула и уронила лоб ему на грудь. — Я не хотела всего этого, — прошептала она. — Мне было так больно… Они сели на пол библиотеки, спина к спине, как тогда, когда отправились на совместное задание. Когда поругались и потом говорили по душам. Хартфилия спиной чувствовала обжигающее тепло парня, от чего хотела прижаться к нему ещё сильнее, но не могла себе позволить. Гордость. А Драгнил переживал за ледяную и мокрую спину блондинки, которая периодически вздрагивала от сквозняков. — Я наследник Южного государства, принц. — Я это уже поняла, Нацу. — Подожди и выслушай. Традиция поиска невесты была давным-давно и её отменили. Но родители разозлились на мой побег и решили так меня проучить. Они не выдадут меня всерьёз за эту… кто она? — Кларисса, — хмыкнула заклинательница. — Не важно. Моя семья боится Акнологии. Они знают, на что он способен. Акнология уже был здесь двести лет назад, и тогда Анна остановила его, запечатав своей жизнью. Но печать треснула. — Почему он выбрал меня? Розоволосый перехватил её руку, сцепив пальцы. — Потому что ты не запечатаешь его снова. Ты уничтожишь. Ты — первая, у кого хватит дурости пойти против тьмы в лоб, — он расплылся в ласковой улыбке, от которой блондинке стало тепло на душе. — Когда-то давно мама говорила мне о волшебной книге, которая поможет мне в трудное время. Нужно её найти. Там что-то говорилось про Посох Света. — Думаешь, твоя мама знала? Хартфилия пожала плечами, после чего поднялась. К своему удивлению за пыльным фолиантом они нашли дневник Анны. Последняя запись гласила: «Если ты читаешь это — он вернулся. И единственный способ победить — не сражаться с тьмой, а лишить её силы. Найти источник. Даже если это будет стоить тебе всего». Люси подняла глаза на парня: — Что это значит? А Драгнил побледнел. — Это значит, что Акнология питается нашей магией. И чтобы убить его, нужно перекрыть источник. В этот момент все зеркала в комнате треснули с тонким звуком, будто чьи-то когти провели по стеклу. Акнология был ближе, чем они думали. — Он вечно будет преследовать меня… — Нет, мы истребим его! — Нацу… — серьёзно позвала парня Люси. — Двести лет назад великие маги не смогли этого сделать. С чего ты взял, что мы, что я смогу? Великая команда волшебников отдала свои жизни только ради того, чтобы запечатать его. Драгнил уверенно улыбнулся и сжал плечи девушки. — Сейчас маги намного сильнее, чем ты думаешь. Не стоит себя недооценивать. — Я смотрю на вещи реально. — Ты смотришь пессимистично… — Нацу, меня отец выдаёт замуж за неизвестного мне человека! Ты с сегодняшнего дня помолвлен! Конечно, я буду мыслить пессимистично, — взорвалась переживаниями заклинательница. — Я буквально будущий инкубатор для денег родного отца, который видит только сделки, а не людей. А тут мне ещё на голову спасение мира и уничтожение тёмного мага свалилось! — Тебе придётся делать выбор. Блондинка удивлённо вскинула брови. Тогда Драгнил опустил руки и сжал ладони заклинательницы, уверенно говоря: — Решай. Я уже сделал свой выбор. Девушка в недоумении посмотрела на него. Пальцы Нацу были шершавыми от бесконечных драк, но в этот момент они обхватили её ладонь с неожиданной нежностью. — Ты сделал свой выбор? — она не смотрела ему в глаза, боясь увидеть там сожаление. — Да, — Драгнил притянул её ближе, и его голос послышался у самого виска. — Я выбрал тебя. Даже если весь мир будет против. Её сердце ёкнуло. В сознании даже не осталось никаких «но», которые могли бы опровергнуть его слова. Люси для себя решила: эти слова значат многое. Через какое-то время они сидели на крыше поместья, болтая ногами над пустотой. Нацу достал бутылку яблочного сидра, украденную из погреба, и ткнул ею в бок блондинки: — Выпьешь? — Сейчас не подходящее вр… — А сегодня можно, — ухмыльнулся он, и в его глазах загорелись искры. — Мы же уже преступники по мнению всех вокруг. Люси рассмеялась, глотнула — и скривилась. Сладко и с горечью. Как он. — Гадкий вкус. — Зато мой любимый. Хартфилия хмыкнула и прислонилась к его плечу, чувствуя, как тепло его тела смешивается с ночной прохладой. — Нацу… — голос дрогнул. — А если мы не справимся? Он развернулся к ней, приподнял её подбородок пальцем — грубо, но точно, как всё, что он делает. — Тогда я сожгу всё на своём пути, чтобы вытащить тебя. Как всегда. Люси не помнила, кто первый наклонился. Может, это она потянулась к нему, устав от постоянной лжи. Может, это он не выдержал и сорвался, как пламя, которое никогда не умело ждать. Их губы столкнулись грубо. Парень прижал её к черепице, а она вцепилась в его куртку, боясь, что если отпустит — он растворится, как дым. — Ты… долго молчал, — прошептала она, отрываясь на секунду. — А ты слишком много говорила, — он прикусил её нижнюю губу, и Люси вздрогнула. Порыв ветра заставил девушку поёжиться от холода. Нацу накинул на неё свою куртку со словами: — Ты вся замёрзла, пошли внутрь. Кивнув, они спустились вниз и прошли в гостиную с панорамным окном. Пара легла на диван. — Жаль, что тут не видно звёзд. Сегодня они ярче обычного, — сказал парень, обнимая лежащую на нём Хартфилию. Усмехнувшись, та произнесла заклинание — и потолок стал прозрачным, показывая все красоты неба. — Ого! Ты и так умеешь? — Этому я научилась в детстве, когда отец запирал меня в комнате за малейшие шалости. Резко вдохнув, Драгнил сильнее прижал к себе блондинку. Они лежали, глядя на звёзды. Нацу вёл пальцами по её запястью, рисуя невидимые узоры. — Мы должны найти источник его силы, — сказала Люси, но без прежней горечи. — Утром. Нацу посмотрел на неё так, будто она — последний островок в море безумия. — Сейчас ты спишь. Я буду на страже. — Ты никогда не стоишь на страже. Ты засыпаешь первым, — усмехнулась Хартфилия, вскинув бровь. — Сегодня не засну. И правда: когда Люси проснулась через три часа, его рука всё ещё сжимала её пальцы, а глаза горели в темноте, как угли. Наконец, её сон был спокойным. Обычным.