я вернулся

I.

      Очередной «турнир» по лакроссу и проигрыш команды Бэйкон–Хиллс, который предсказывает (!!) Бретт, разыгрывая мяч. Дождь бежит ручьём, заполняя все улицы и сам стадион. Многие убежали, точнее почти все, но Лиам остался на поле, чтобы доказать своему лучшему–другу–врагу Талботу, что он сможет обыграть и унизить его.       Конечно, это могло бы получиться, если бы не странный привкус в носу, который Данбар чувствовал даже сквозь влажный запах травы. Он был похож на смесь охуенного шампуня и геля для душа, но в то же время на простые цветы, которые пахнут точно также. Эта сладость раздавалась по всему полю, проходя все "трибуны", ворота, деревья. Она не давала малому нормально играть, отвлекая его от мяча.       И вот когда наступил последний момент, решающий этот матч двух оборотней, Лиам краем глаза видит силуэт и пропускает гол. Бретт кричит «а что я тебе говорил, Даунбар»; радуется, смотря на друга и показывая средние пальцы, пока тот грозным взглядом осматривает всё вокруг себя, но не замечает того самого силуэта, что минутами ранее.       Было бы странно думать о том, что это обычный глюк из-за преломления света каплями так называемой "росы". Все бы так и подумали или спихнули бы на таблетки, что принимает парень, но бета точно знал, что это был человек, и даже не обычный, а один из них... оборотней.       Попрощавшись с Талботом, мальчик пошел домой через все трибуны, что всё ещё пахли тем волком, пахли его эмоциями. Примесь возбуждения и счастья, а также боли и разочарований. Знакомо... очень...       Он зашёл в здание школы, проходя мимо шкафчиков и раздевалки, а также вышел на улицу через главный вход—выход. Переодеваться не стал, чтобы побыстрее прийти домой и, умывшись, лечь наконец спать.       Но буквально через пару метров перед ним вновь появился человек. От него также несло, он был прилично одет, ну а волосы были мокрыми и неаккуратно растрепанными ветром. Этот красавчик вышел из тени, показав себя полностью, и сказал лишь три слова:       — Ну, привет, милый.       Слегка опешив и непонятно скривив гримасу на лице, Лиам тихо спросил..       — Тео?       На что ответом поступила фраза «я вернулся».       Глаза Данбара потускнели, а улыбка, что совсем недавно так блестала /да именно блестала/ , приняла испуганное и потерянное выражение.       Зато вот на лице химеры находилась лёгкая ухмылка, означающая «грандиозное возвращение блудного сына» и, соответственно, всемирную проблему /а точнее лично Лиама/ и боль, которые были зарыты давно, глубоко и надолго, пока тот не вернулся.       Он часто моргает, протирает глаза от дождя и поправляет свою ебучую чёлку, с которой также стекает вода.       Грёбаный Рэйкен и его грёбаная ухмылка, что чертовски заставляет сердце биться. Хочется лишь убежать, спрятаться от всех, зарыться в одеялко, заварить чай и целыми днями смотреть сериалы, фильмы, мультики, ну, или же просто лежать под этим слоем мягкого пуха и плакать, вспоминая прошлое, которое отнюдь не было отличным, а уж тем более хорошим и радующим.       Лиам прямо сейчас задыхается от безнадёжности и гнева. Все возможные мысли и чувства, кроме этих двух, смешались в одну большую кучку дерьма, такого же, как и Теодор.       Именно это паренёк и сделал, он просто простоял пару минут, рассматривая лживое, гнилое лицо бывшего друга, а после побежал, побежал что есть силы, что даже пятки горели огнём, напоследок произнеся каноничное «пошёл нахрен, Рэйкен». Капли капали, а вместе с ними и солёные реки /именно реки/ по щекам мальчика, которому снова нанесли удар ножом. Сильный, жёсткий и даже не тайно.       Но теперь не в спину, а в грудь, прямо в самое сердце, где-то между рёбрами.