я вернулся

III.

      — Что опять?       Ещё одно беспокойное утро после бурной ночи пройдено не успешно. Миссион нот комплитед так сказать. Лиам очень любит тусовки, но не вчерашнюю. Настроения совершенно не было, но почему-то он всё равно пошёл, несмотря на неприязнь всяких людишек, находящихся там, несмотря на неприязнь к алкоголю, который в последний раз тот пил в классе так девятом /?/. Парень потащился туда сам, никто его не звал, совсем никто, даже Мэйсон. Он просто пришёл туда, нажрался в стельку, смотря на всяких девчонок, что танцуют в середине танцпола, с которых стекает пот просто градом, а под ногами двадцать сантиметров каблука. Это всё так странно, но так завлекает, заставляет задуматься о своей жизни, и что ты делаешь в ней не так. А ещё заставляет задуматься о том: гей ты или не определился /хд/.       Естественно, Данбар не определился. Ему вроде бы симпатизируют девушки, да и он, даже вроде как, встречается с одной, — её зовут Хэйден, — но когда он видит какого-нибудь сладкого и горячего мальчика, играющего в лакросс на бесконечно большом поле... ой, как говорится, подбирайте слюни, несите вёдра и, желательно, чаю. И это довольно таки стрёмно, потому что в своём то возрасте пора бы уже ходить за ручку и радовать родителей тем, что у вас огромные планы на будущее: пару детишек, дом на пляже, работа. Но нет. Далеко нет.       Правда не каждый в свои шестнадцать лет может похвастаться второй половинкой /особенно, если родился целым/, что уж говорить там о будущем и о домике на пляже. Зато почти каждый может похвастаться своими оценками, потому что в Старшей Школе Бэйкон Хиллс охренительные учителя, которые тебя так натаскают, что ты не только будешь умнейшим ребёнком в своей семье, но и просто опытным человеком. Какой учитель не молчит о личной жизни и прожитых днях? О да, таких очень мало.       Лиам всё же через нехочуничегоотстаньте смог встать с мягкой, манящей, теплой кроватки, взять себя в руки и выпить таблетку от головы. Он выпил столько воды, сколько ещё никогда за раз не пил. Его буквально начинало тошнить, и он задумывался о том, что сейчас задохнётся и умрёт. Типичная паническая атака при типичных проблемах с психическим здоровьем.       — Что я вчера натворил? — устало произносит он.       На ум приходит лишь «ПЕЙ! ПЕЙ! ПЕЙ! ПЕЙ!» и всё ещё та знакомая ухмылка.       — Господи, неужели?       Парень грустно утыкается в экран телефона, быстро листая ленты социальных сетей и галерею в надежде, что найдет ключ к разгадке. Всё, что он находит — фото с Кирой, с куском пиццы, с салатом, с суши, со столом, со Скоттом, с какими-то людьми, с собакой и с... с Тео.       — Нет, нЕт, неТ, НЕТ.       Дрожь проходит по всему телу, а в больной голове проигрываются картинки.       — Мальчики, фото! — Малия подбегает к ребятам и задорно фотографирует их на телефон, больно похожий на телефон Данбара.       Они отворачиваются друг от друга и ждут, пока подруга уже сделает фото и уйдет так же, как и пришла.       — С каких пор ты так много пьёшь, Лиам? Прекрати!       — Пошёл нахуй, Рэйкен. Не беспокойся, я прожил пять лет охуенной жизни без твоих побегушек, дальше сам справлюсь.       Тео хватает Волчонка за воротник футболки и тащит куда-то в сторону, подальше от людей. Прижимает к стене и злостно рычит прямо в лицо. Его зубы скрипят, а голосовые связки продолжают издавать рык. Его скулы напряжены, а венки на лбу слегка вздуты, как и вены на руках, что поддерживают стену. Химера буквально прижимает своим телом тело слегка дрожащего Лиама. Он заставляет его трезветь и стесняет одновременно. Заставляет оба сердца бешенно биться и вырываться из груди. Его странное выражение лица стыдит, серьёзно, стыдит. Данбар пытается найти утешение в глазах, но видит лишь пустой гнев, а потому прячет свой взгляд, разглядывая что-то в ногах.       — Ты меня бесишь, мудак! — юноша ударяет кулаком стену рядом с головой младшего. — Раздражаешь. — он приближается ближе к лицу. — Но, сука, так возбуждаешь своим характером и неповиновением.       Лиам резко всхлипывает и кое-как увиливает из под натиска туши Рэйкена, старательно идя быстрыми шагами. Он боится. Правда боится, что тот его догонит и убьёт... или трахнет /?/, но он не хочет этого. Господи, он почти забыл его. Зачем? За что?       — Что же я наделал...       Волчонок надевает футболку, джинсы и перед выходом хватает мастерку, выбегая из дома. Сейчас ему нужно охладить свой трах пыл и разобраться в себе... опять.