Пузико

— Чимин-щи, вы были таким.....неотразимым, — слышит Тэхён за дверью голос одной из корди-нун и останавливается уже почти выйдя из своего номера в коридор отеля. — Весь зал не мог от Вас взгляд оторвать, — молодая женщина беззастенчиво флиртует с Чимином, а тот лишь самодовольно улыбается и заливисто смеётся в ответ, оправдываясь тем, что это всё Чонгукк-и виноват. — Конечно, это я всё затеял, Нуна! — также довольно ржёт макнэ, похлопывая смущённого друга по плечу. — Разве я мог удержаться и не показать нашим фанаточкам его офигенный пресс?!       Вот как! У Чимина ОФИГЕННЫЙ ПРЕСС значит… Услышав такое, Тэхён передумывает идти к Чонгуку в номер, хотя они и договаривались, что эту ночь будут ночевать у младшего потому, что соседи Тэхёна по этажу уже начинают косо посматривать на парня, когда встречают его в коридоре. Ну ещё бы! Чонгук всегда такой напористый… И так любит слышать, как его мальчик протяжно стонет…       Они специально взяли номера на разных этажах и в разных частях огромного здания. И, зная, что эти двое всё равно окажутся в одной постели, руководство БигХит не препятствовало такой инициативе мелких. Остальные Бантаны лишь добродушно улыбались, понимая, что если и в Корее приструнить Чонгука и Тэ не удавалось, то уж тут, в США, где воздух свободы окончательно сносил крышу влюблённым, об этом можно было даже и не мечтать.       У Чимина ОФИГЕННЫЙ Пресс! Эти слова так и звучат в ушах Тэтэ, когда он отступает два шага назад, оказываясь перед огромным зеркалом, и задирает свою футболку, намереваясь удостовериться, что у него пресс ПОЛУЧШЕ, чем у Чимина. Однако… вожделенные рельефные кубики так и не обнаруживаются, а вместо них над широкой резинкой домашних штанов во всю красуется то нежное и мягонькое, что безумные фанатки по всему миру называют…э..... как там они пишут в своих соц. сетях..... Ах…да! Вспомнил. ПУЗИКО!       Пузико, блять! Тэхён расстроенно опускает футболку и плетётся к своей кровати. Настроения идти к макнэ — нет и в помине. ПУСТЬ И ДАЛЬШЕ ВОСХИЩАЕТСЯ БРЮХОМ ЧИМИНА!       Техён решает спать у себя и ложится, весь в расстроенных чувствах, отвернувшись лицом к стене. Но сон не идёт. Он очень старается отбросить тяжёлые мысли и уснуть, но ничего не получается. Он пробует считать овечек, но сбивается на 656-й. Всё бесполезно. Мысль о том, что его «пузико» ни капли не похоже на крутой чиминов пресс гложет изнутри, отдаваясь ноющей болью в глубине души. Он обнимает вторую подушку, но она слишком маленькая для того, чтобы он мог комфортно уснуть. И вообще, ему одиноко… и холодно… и ещё, пожалуй, немного обидно за то, с каким восхищением Чонгук говорил о Чимине.       Да кого он обманывает! Обидно…очень. Вот прям ОЧЕНЬ! И Тэхён чуть не плачет от злости на красавчика Чима, паршивца макнэ и на себя, конечно. Он, насупившись, шмыгает носом, зарывшись в одеяло, когда вдруг чувствует прикосновения горячих губ сзади на голой шее и тут же счастливо улыбается, замирая от нахлынувших ощущений. Эти губы он узнал бы из миллиона. Всё же, Чонгукк-и пришёл к нему и Чимин остался ни с чем, только лишь со своим хвалёным прессом. Чонгук целует чувственно и властно, сильно оттянув и так широкий ворот футболки, чтобы покрыть ласками как можно больший кусочек любимого карамельного тела.       Влажный горячий язык младшего вырисовывает на загривке хёна замысловатые узоры, запуская табун мурашек вдоль позвоночника и заставляя Тэхёна ёжиться и выгибаться, сводя лопатки вместе, в попытке освободиться от внезапных ощущений, слишком сильным потоком обрушившимся на него.       Он слышит, как Чонгук встаёт с колен и перебирается на кровать, укладываясь сзади и тесно прижимаясь к старшему разгорячённым телом, жар которого Тэхён ощущает даже через 2 слоя их одежды. В округлые ягодицы тут же упирается что-то твёрдое, привычно тыкаясь как раз между пухлых половинок, и, конечно же, Тэхён понимает ЧТО это, тут же краснея от смущения, но всё ещё довольно улыбаясь. Младший так очевидно хочет его, что Тэ почти уже забывает о своём горе. Значит… макнэ считает его привлекательным… Его, Тэхёна. И его пресс…       Чонгук просовывает руку под руку своего мальчика вперёд и обнимает Тэтэ за стройную талию, ещё крепче прижимая к ТОМУ САМОМУ. А потом бесстыжая рука макнэ лезет под футболку и начинает оглаживать мягкий животик и ощупывать каждый миллиметр любимого тела, постепенно пробираясь всё выше, пока не касается одного из уже затвердевших сосков, прикосновение к которому заставляет Тэ тихонько застонать от удовольствия. Он упрямится, держится и не стонет по-настоящему и Чонгуку это не нравится. Он принимается ласкать второй сосок, немного усилив напор шершавых пальцев. Тэхён сказал бы, что это против правил, настолько хорошо знать его и его тело и беззастенчиво пользоваться этим.       Вот только никто из них не против таких нарушений.       Желая услышать своего мальчика по-настоящему, Чонгук оставляет соски Тэ в покое, о чём тот тут же внутренне сожалеет, и нагло задирает футболку старшего вверх до самого горла, оголяя любимое тело. Затем умелая рука возвращается на место, продолжая терзать возбуждённые соски, сдавливая, потирая, выкручивая и оттягивая их, а мягкие губы и бесстыжий язык начинают свой танец вдоль оголённой спины Тэхёна.       Такой подставы старший не ожидает и воспротивиться не успевает. Да он и не в силах этого сделать. Тэ утопает в сладких ласках, которые дарит ему ненасытный мучитель, извиваясь всем телом под влажными губами и юрким языком, прогибаясь в пояснице, сжимая и расслабляя ягодицы, оттопыривая попку и беспомощно суча ножками. Тэхёну хорошо. Настолько хорошо, что он решает великодушно простить плэйбоя Чимина, ведь ему ничего другого, кроме как залипать на золотого макнэ, и не остаётся. Тэхёну хочется выть от удовольствия во весь голос, но он сдерживается и лишь тяжело и прерывисто дышит и сдавленно мычит, уткнувшись в одеяло.       Член давно уже стоит колом, пачкая липкой смазкой штаны изнутри. Он инстинктивно сводит колени и подтягивает их чуть выше, отчего его и так округлая попка становится ещё более соблазнительной, чем Чонгук тут же немедля и пользуется, зная, как это распалит его мальчика ещё больше. На секунду оторвавшись от возбуждённых сосков, он стягивает с Тэхёна мягкие домашние штаны, медленно оголяя пухлые половинки, стройные ножки и тугие розовые яички, свесившиеся между бёдер. Член Тэхёна, изнывающий от желания, зажат спереди и Чонгука просто выносит с того, как его сладкий хён вертит попкой и неконтролируемо толкается бёдрами вперёд, неосознанно стараясь увеличить трение возбуждённого полового органа о свои ноги и одеяло. Младший протягивает руку и нежно, едва касаясь, гладит трогательные яички, уже поджавшиеся в ожидании всплеска страсти.       Чонгук намеренно не раздевает хёна полностью, а обнажает частично, всего лишь задрав футболку до шеи и спустив штаны до колен. Он знает, что именно так Тэ чувствует себя подчёркнуто легко доступным и раскрытым перед любым самцом, и это сводит его любимого хёна с ума, заставляя одновременно мучительно краснеть от смущения и, в то же время, дрожать от перевозбуждения и истекать смазкой. — Хочешь потрогать себя, Тэхённ-а? — шепчет Чонгук в нежное ушко, опять улёгшись сзади, но не прекратив ласкать тугие яички. — Д-д-а-а… — выстанывает старший, уже не в силах терпеть, тем более, что горячее дыхание опаляет розовую мочку и острые зубы макнэ слегка прикусывают её. — Раздвинь попу, малыш.       Тэхён всхлипывает и послушно заводит одну руку за спину, хватая округлую половинку и оттягивая её в сторону так, что любому желающему становится видна припухшая дырочка его ануса, нещадно выебанная Чонгуком прошлой ночью. Она ещё даже не до конца сжалась, что значительно облегчает макнэ задуманное, когда он облизывает средний палец и вводит его сразу на всю длину, заставляя Тэхёна дёрнуться и хрипло застонать от смеси боли и наслаждения. — Всё, мой хороший, уже всё… — успокаивает Чонгук хёна, медленно поёбывая того в попу пальцем и возобновляя поцелуи карамельной шеи. — Давай, малыш, потрогай себя.       Тэхён отпускает свою ягодицу и тянется рукой к паху, тут же охватывая стоящий колом член и начинает неистово надрачивать себе, чуть откинувшись назад и разведя ноги в стороны. Он резко водит крепкой ладонью вдоль ствола, уже не сдерживаясь и наполняя номер отеля хриплыми надрывными стонами, но специально не касается набухшей, липкой от смазки головки потому, что Чонгук не любит, когда хён кончает без разрешения.       Но долго терпеть он не может, начиная сбившимся шёпотом вперемешку со всхлипами умолять жестокого макнэ позволить ему кончить. И в тот момент, когда Чонгук, вдоволь насладившись возбуждённым и покорным Тэхёном, дарует своё разрешение, касается чувствительного комочка внутри ануса и, предчувствуя оргазм, как голодный волк прикусывает загривок Тэхёна, до крови впиваясь зубами в душистую кожу, старший обводит большим пальцем руки истекающую липкой влагой головку, резко вскрикивает и бурно кончает, бесстыже поскуливая и заливая живот мутными белыми струями своего семени.       Находясь в полнейшей прострации от оргазма, Тэ едва замечает, как Чонгук вынимает палец из его ануса, переворачивает его на спину, тут же устраиваясь между разведённых смуглых ног, и принимается вылизывать мягонький животик своего мальчика, очищая его от спермы, попутно дроча свой мясистый член, так незаслуженно оставленный без внимания ранее. Чонгук чуть не мурлычет от удовольствия, потираясь щеками о нежный Тэхёнов животик, вдыхая душистый аромат и ощущая шёлк карамельной кожи на языке и губах. Он ускоряет движения руки на своём члене и, на мгновение загнув ножки Тэ наверх к груди, с гортанным криком кончает, изливаясь густым потоком прямо на бархатные полушария Тэхёновой попы и раскрытую дырочку ануса, тут же собирая пальцем немного семени и проталкивая его глубоко в любимую попу. Тэхённ-и каждый день должен быть помечен хозяйской спермой изнутри. Это закон. Чонгук сам его придумал года три назад и с тех пор неукоснительно ему следовал.       Этот неимоверно возбуждающий ритуал нанесения метки принадлежности всегда очень смущал и, в то же время, заводил Тэхёна, заставляя его стыдливо отводить глаза и закусывать пухлую губку, раздвигая, при этом ноги и раскрывая попу для того, чтобы покорно принять внутрь Чонгуково семя. Совсем недавно, будучи ещё только на пути на Мальту, он получил от Чонгука заказной пакет, присланный с курьером, в котором был носовой платок, пропитанный спермой макнэ. Повинуясь приложенной инструкции, Тэхён включил скайп и, раздевшись до гола перед монитором, вставил свой палец, обмотанный этим платком себе в попу, с удовольствием глядя, как Чонгук дрочил по ту сторону экрана и слыша, как сладко он кончал, не сводя глаз с его, Тэхёна, попки, из которой торчал присланный кусок ткани.       Выплеснув всё содержимое своих яиц, макнэ обессилено валится на хёна, укладываясь щекой на мягкий и нежный животик, и счастливо вздыхает, поглаживая шелковистую смуглую кожу. После бурного начала ночи, по телам любовников разливается сладкая истома, сковывающая разморённые любовью тушки настолько, что даже в душ идти лень. Лень. Очень лень. — А знаешь, — вдруг изрекает Тэхён, преисполнившийся уверенности в своей привлекательности, — я тоже хочу показать свой пресс. --Что? — Чонгук недоумённо вскидывает голову. — Пресс свой покажу, — поясняет Тэхён, мечтательно закатывая глаза. — Где? — опять, по мнению старшего, тупит его малолетний любовник. — Как «где»? На КОНЦЕРТЕ! — Да, нее… Пресс где? — В смысле — где? — Тэхён искренне удивляется непонятливости Чонгука. — У меня… Вот же… — Тэхён вполне уверенно указывает на то место, где, по его мнению, находится столь важная для него часть тела.       В ответ на это макнэ заливисто смеётся и укладывается обратно, теперь ещё больше наглаживая и чмокая мягонький животик своего мальчика. — Что ты ржёшь? — Тэхён подозрительно щурится, не сводя глаз с Чонгука. — Хён, но у тебя нет пресса! СОВСЕМ! — Как это нет? — взвивается старший, незаслуженно лишённый такой драгоценности. — А ЭТО что? — Это… пузико, хён. Моё любимое пузико. — довольно улыбается макнэ и успевает лишь пару раз чмокнуть сладкий животик, прежде чем в него прилетает подушка.       Пузико, блять! Злой Тэхён от души лупит младшего, да так сильно, что нежная ткань не выдерживает и рвётся, позволяя комнате наполниться миллионом белых и пушистых перьев, в которых Чонгук со смехом катается по полу, истерично ухохатываясь и дразня любимого хёна ещё больше. --Ну, хёёён...... — тянет макнэ заискивающе, когда Тэ, всё же успокаивается и усаживается на пол посреди вселенского хаоса. — У тебя такое замечательное пузико! — шепчет Чонгук, обнимая своего мальчика и запрокидывает его голову назад за секунду до того, как нежно поцеловать любимые губки. — Такое мягкое… Моё самое любимое… И ты — мой самый любимый.....       И Тэхён тут же тает, обмякая в родных руках, чувствуя небывалое умиротворение и…счастье? Да, пожалуй, это точно можно назвать «счастьем». Ведь разве не счастье, когда тебя любят таким, какой ты есть, даже без крутого пресса, но с нежным пузиком?