Price of Victory

Свеча мрачно освещала голые стены замка, не прикрытые никакими гобеленами каменные лица этого коридора. Поспешив покинуть их поле зрения, Лина свернула в так называемый «гостевой» коридор. Неясно было, ни что она делала в столь поздний час, ни как она оказалась здесь, ей просто не спалось, да и засыпать не хотелось. Каждая ночь для нее казалась ожившим кошмаром. Она так и шла, размышляя то о мраке стен, то о всемирных событиях, творившихся повсеместно. Неожиданно для себя, задумавшаяся девушка врезалась лбом в дверь, и, отпрянув, устремила холодный и ненавистный взгляд на нее, злосчастно выросшую прямо на перепутье коридорных нор, и злорадно посмеивающуюся всем своим видом, над невнимательной волшебницей. За самой дверью лежал раненый Храмовник. Невольно Лина вспомнила, как они хлопотали, удерживая его при жизни, пока тот не потерял сознание. Перемотав и напоив его целительными растворами, Рубик попросил оставить его в покое. Перед глазами стояла картина рвущегося рыцаря с ужасающими ранами. По всей груди свисали куски оплавленной плоти, обнажая ребра. Само тело было покрыто мелкими, но истощающими царапинами, а к лицу намертво пристала уродливая волчья маска, кроваво-красного цвета. Она, вошла под кожу, и отодрать ее от головы рыцаря было возможно только со скальпом. Отворив дверь, девушка прошла внутрь, и села на край койки бессознательно лежащего Свена. Хоть его состояние и улучшалось, но борьба за его жизнь все еще кипела. Лина вспоминала, как Рубик размахивал посохом, творя заклинания всех направлений, от рунических до моторных. В основном только благодаря его познаниям в магии исцеления рыцарь еще держался, и в любой момент они могли его потерять. Ее размышления прервал сам вигилец, неожиданно схвативший ее за руку. Он сел в кровати, широкими глазами смотря в лицо Лины несколько секунд, хватая себя за горло, а после откинулся на спину, и начал жадно глотать воздух. Девушка вскочила, и, поставив подсвечник на комод неподалеку, хлопнула в ладоши, осветив всю комнату огнями, закружившими над потолком. Рыцарь метался из стороны в сторону, и, перевернувшись на бок, случайно скинул рукой свечу с комода, та упала и потухла, но огненная дева не обратила внимания, схватив Свена за руки, она попыталась зафиксировать его на спине, но вигилец был неудержим. Очередной конвульсией он оттолкнул ее к двери, и продолжил хватать воздух всем, чем мог, но у него не получалось, и последний раз выгнув грудь, он бессознательно упал на кровати. Лина так и осталась сидеть у двери и наблюдать, без возможности пошевелиться. Вдруг она заметила, как что-то струится из его груди. Плавно выходит и скользит по телу, что-то мрачное и темное. Капает на пол, и холодком бежит по ногам. Что-то липкое, и мерзкое. С хрустом ломается грудная клетка Свена, и показывается лапа, то с тремя, то пятью пальцами. А после показывается голова чудовища, элементаль, как будто созданный из тягучего мрака и тьмы, отражающей все вокруг, и ничего. Лина видела в отражении его тела девушку, загнанную в угол, поджавшую ноги, и трясущуюся от страха, пока не поняла, что сама отражается в существе. Необычное чувство, наблюдать себя со стороны, как ты дрожишь от страха, и беспомощности. Она понимала, что в его глазах выглядит еще хуже. Наверное, именно это проявление слабости и дало уверенность существу. Отражение девушки, разглядывавшей саму себя, смялось, и ушло внутрь тела существа, наполовину высовывающегося из грудной клетки рыцаря. А затем кошмарное создание потянулось к девушке, все шире раскрывая пасть. Оно все приближалось, все шире раскрывая рот, намереваясь проглотить ее полностью. Лина заворожено смотрела на приближающуюся смерть, и слезы медленно текли по ее щекам. И вот, когда пасть уже приблизилась достаточно близко, она внезапно начала сгорать изнутри, как будто полотно начали прожигать изнутри, по центру, ткнув в него свечой. Картинка разорвалась, и сгорела, оставив огненную деву в чистом поле, посреди высокой, еще чуть влажной травы. На небе восходило солнце. Оглядываясь, она не могла понять, куда попала, и решила, что самое логичное объяснение происходящему – смерть. Перед Линой появился мужчина, высокий, с длинной, собранной в хвост шевелюрой. Сквозь его тело просвечивалось небо, и пушистые облака. «Вот она какая, жизнь после смерти», - подумала девушка. Мужчина в робе магов, перевязанной в поясе тугим узлом, протянул руку волшебнице. Лина долго смотрела на ладонь, протянутую ей, и, затем, взяла ее. Он помог ей подняться, а затем склонился перед девушкой, и произнес: - Просыпайся! Холодок пробежал по телу Лины, заставив ее передернутся, и она обнаружила, что лежит в кровати, в своей комнате. Перед ней висел светящийся всеми цветами радуги Айо: - Так это ты меня разбудил? – спросила она встревожено. В ответ он зажужжал, завертелся на месте, и хоть Лина долго тренировалась понимать его язык, сейчас не имела малейшего понятия, о чем он говорит. Наконец, она остановила его, и поблагодарила за пробуждение от кошмара. Она окинула взглядом свою келью, стены, смотревшиеся не так мрачно, как во сне, кровать, в которой сидела, и свои босые ноги, так же приковавшие ее внимание. Неожиданно распахнулась дверь, и в комнату вбежала Лиралей, держа в руках свечу: - Идем, нужна твоя помощь, скорее! – крикнула она, и скрылась. Лина даже не успела спросить, что случилось, и ей пришлось догонять бегунью. Завернув за угол, они оказались в комнате раненого рыцаря. Рубик уже был там, и изо всех сил старался помочь, шепча заклинания над прикованным к кровати призрачными цепями рыцарем. Он рвался от боли в разные стороны, вдруг одна из цепей лопнула, и он повернулся на бок, сбив с комода подсвечник со свечой. Лина завороженно смотрела на него, и не могла поверить глазам. Каждая его форма, каждая грань, положение на полу, и воск на свече, все как в ее сне. Ее бросило в холод, который она не испытывала никогда, она попятилась, предугадывая все, что будет дальше. Ночные страхи не отпускали девушку, и она зашептала, зная, что ничего не изменит: - Нет, нет нет… Подбежавшая Лиралей вернула ее в сознание звонкой затрещиной: - Что ты делаешь? Нам нужна твоя помощь! – крикнула она ей в лицо, так, что та поморщилась. Сосредоточившись, и изгнав из разума ночные кошмары, Лина хлопнула в ладоши и зажгла свет, а затем бросилась помогать удерживать рыцаря. В комнату влетел Висп, и сразу же начал помогать Свену, заживляя его раны, но и его силы не хватало. И вскоре раненый зарычал на последнем издыхании, и безжизненно упал на кровать. Рубик проверил его пульс, и по его лицу стало понятно, что надежды нет. В комнате все омрачилось, каждый был занят своими мыслями. Лина все так же смотрела на его грудь, ожидая появления кошмарного сознания, пока Рубик не накрыл его тело щитом, и положил сверху меч рыцаря: - Надеюсь, боги простят его душу, и минует он Андерскейп, - произнес верховный маг, положив руку на щит сверху, а затем отвернулся, и направился к выходу. Внезапно всех привлек Айо, собирая всеобщие взгляды к телу покойного. И теперь все заметили, что вокруг тела раздавалось свечение, раны залечивались, и сам рыцарь начинал парить над кроватью*. Вытирая слезы, Лиралей хотела было помочь ему, но Рубик остановил ее, преградив путь посохом. Вскоре, на кровати стоял рыцарь, в той же одежде, в которой он вступал в бой неделей ранее. Только на главе его красовался Серафимский шлем Вигильской гвардии. Он оглядел людей в комнате, и перевел взгляд на свою грудь. На нем не осталось ни царапины, даже старых шрамов, и тех не осталось: - То-то мне казалось, что я где-то видел этот щит, - прервал молчание Рубик, с откровенной радостью в голосе. - Щит? – переспросила растерявшаяся Лина. - Да, - ответил он, и обратился к рыцарю. – Похоже, ты снискал расположение богов, рыцарь.