Волчья ягода

Их сердца бьются в унисон, сохраняя свой ритм. Шлейф запахов перемешался в едино, приятно щекоча нос. Морозец обжигал кожу, образовывая румянец на щеках. Оба глаза друг с друга не сводят, запоминая всё до мельчайших деталей. Скучали так, что обоим хочется быть в тёплых объятиях друг друга, чтобы уткнуться носом в шею и вдыхать родной аромат. Но каждый вовремя себя отдёргивает, потому что нельзя, потому что слишком много вопросов. Юнги всё это знает и понимает, но противиться порыву сложно. Ведь сейчас перед ним Чимин, тот самый мальчик, который спас ему жизнь и, кажется, украл его сердце. Их первая встреча была не столь приятной, а скорее запоминающийся. Ещё тогда, при виде этих глаз, Юнги понял, что повяз в них, и, скорее всего, больше не выберется. Они словно зыбучий песок, который, полностью завладевает тобой, не позволяя сделать какое-либо движение, а после поглощает, медленно и мучительно. Но даже так, Юнги не желает выбираться из этого плена. Сколько нежности во взгляде, направленного на Шугу, было брошено мимолетно, от которого бросало то в жар, то в холод. Как он улыбался, когда они оба дурачились на этой поляне, когда были совсем детьми. Как Чимин гладил своего волка по белоснежному меху. Ключевое слово — как. И, о боже, как Юнги это нравилось. А сейчас его мальчик вырос и возмужал. Его запах сакуры, чувствуется чётче и острее, несмотря на морозный ветер. И взгляд янтарных глаз не изменился, такой же наивный, детский. Юнги руки в стороны разводит, как бы приглашая в свои объятья и в глазах столько мольбы, что Чимин не может воспротивиться. Он тихонько подходит и обнимает в ответ. Небольшая капля скатывается по его лицу. Чимин так скучал, что эмоции, копившиеся десять лет, не может сдерживать, даже если сильно захочет. Юнги лишь понимающе гладит по голове и носом возле шеи проводит, вдыхая запах цветов вишни. —Тише, — короткая фраза срывается с его уст. —Я так скучал, — бросает Чимин в ответ, сильнее прижимаясь. —Я знаю, — у Юнги буря эмоций, ведь его малыш сейчас с ним, и не отталкивает, а лишь сильнее прижимается, не боясь своего хёна. Наверняка, у Чимина много вопросов к Мину. Они поговорят потом об этом, а сейчас важнее всего — это общество друг друга. Впервые, за столь большое количество времени Юнги спокойно, и так тепло на сердце, что даже бабочки в животе проснулись от долгой спячки. —Юнги, я думал ты никогда больше не придёшь, — тихий всхлип раздался со стороны мальчишки, от которого у Шуги мурашки пробежали, потому что «Чимин скучал.» —Прости, — единственное, что может сказать он в ответ, потому что язык не поворачивается сказать что-то другое. —За что? — Чимин голову поднимает и вопросительно смотрит на блондина. —За всё, — парень своим лбом к лбу Пака прижимается, а после добавляя, — Я всё расскажу, но после, — Пак понимающе кивает, улыбаясь краешками губ. Его друг сейчас с ним, этого достаточно для того, чтобы улыбнуться впервые за столь долгое время. *** Ближе к вечеру пошёл снег, заметая следы. Отпечатки лап, образуют на белом покрывале красивую прямую линию.  Белый мех слипался от растаявших на нём снежинок. Мелкий снежок — резко повалил хлопьями. Серая туча нависла над лесом, оповещая о предстоящей метели. Ветер выл свирепо, что пришлось прижать уши к затылку. С каждым шагом идти было всё труднее. Вдруг раздался вой с басистым завыванием, что слышно было его даже через гул ветра. Юнги остановился, прислушиваясь. Вой повторился. Оборотень помчался в противоположную сторону. Тяжело передвигаясь по глубокому снегу и всё ближе приближаясь к раненному. Он бежал, перепрыгивая брусья деревьев, которые ещё весной при сильном урагане вырвало с корнем. Звук вывел его к реке, которая давно покрылась толщей льда. Снег с хвойных деревьях от сильного ветра осыпался, обнажая их зелёные иголки. Возле одного такого дерева лежали двое волков, по запаху, одна из них волчица, а другой альфа. Оборотень зарычал, когда Юнги медленно подошёл к ним. —Уходи, — белый волк не обратил внимания на угрозу. —Что случилось? — задал вопрос Мин, ответом которого последовало: —Она скончалась...— кидая взгляд на волчицу, которая дышит через раз, прошептал оборотень. Юнги ужаснулся, ведь терять свою пару — это самое худшее, что может случиться с волком, ведь они однолюбы. Мин не стал расспрашивать бедного альфу, который лежал рядом со своей омегой, что делала последние вздохи в своей жизни. Юнги лишь завыл протяжено с тоскливым завыванием, оповещая о потери, люпус подхватил. Оба знали — её не спасти. —Пошли, — бросил Юнги, разворачиваясь в сторону дома. —Я не могу, — не отрывая взора от своей пары, сказал он. Сколько боли и искренней любви к своей омеги, выражал этот взгляд. Юнги ничем помочь не сможет, поэтому единственный выход — уйти. Ведь тот альфа будет сидеть до тех пор, пока последний вдох-выдох омеги не растворится в этом месте. Мин развернулся и направился в сторону дома. Сложный выдался день, как эмоционально, так и физически. *** —С возвращением, — коротко бросил мужчина, явно чем-то занятый. Юнги кивнул. Джин никогда не поменяется, ведь «кухня — это святое место», как когда-то выразился сам Ким. Брякнув посудой, парень продолжил свою готовку. —А где Джун? — задал вопрос парень, облокотившись о дверной косяк. Намджун — друг Мина, они знакомы ещё, когда Юнги был щенком, ничего незнающий и с вечным шилом в одном месте. Встретились они недалеко от этого леса. Блондин, тогда пересёк границу, в надежде встретить хоть одного оборотня, вот тогда он и встретил Джуна. Добрый отзывчивый альфа, по-совместительству вожак стаи и истинный Джина. После недолгого разговора, Нам и узнал, что Юнги из племени северных волков, которых истребили людские общины из-за огромной территории, на которой когда-то они проживали. Шуга — единственный белый волк из северного племени. Джун почти сразу принял его, ведь «жалко парня» — сказал тогда он Джину, на что второй выдохнул и рукой махнул, мол «пускай остаётся». Теперь же, спустя такое большое количество времени, Мин находится в стае северо-западных волков. —А, он у себя, — крикнул Джин, у которого что-то очень громко шипело и бурлило, а после, когда шум немного стих, добавил:  — Минут через десять можете идти ужинать, — на что Юнги коротко кивнул и направился в комнату, где частенько заседал Джун. Два раза постучавшись и услышав за дверью какое-то бурчание, парень зашёл. —А, Юнги, это ты, проходи, — оборотень подошел к столу, на котором русоволосый что-то усердно писал. —К югу от нас оборотни снова начали пропадать, — начал своё повествование лидер. —Это недалеко от реки? — решил уточнить блондин. —Уже слышал? —Нет, просто сегодня там скончалась омега, на ее животе виднелся разрез, возможно, это сделали охотники. Мне пришлось подать сигнал, вместо того альфы. —Значит не показалось, — шёпотом произнёс Джун. — Я слышал вой, но думал, что мне померещилось. Ты знаешь её имя? —Прости, но нет, — Юнги не хотел причинять ещё больше боли тому парню. —Ладно, это всё равно не принесло бы нам пользы. Хм, — альфа задумчиво прошёлся рукой по волосам, чуть ероша их, — Придётся обходить все деревни. Нужно узнать у местных жителей, возможно, они в курсе, кто объявил на нас охоту. Не нравится мне всё это.  —И, кстати, — Джун схватил Юнги за локоть притягивая поближе. Слегка обнюхивая место возле шеи — Неужели он вернулся? —Да, — на выдохе произнёс парень, мечтательно прикрывая глаза. —В любом случае, лучше не покидать дом, мало ли, — похлопав Юнги по плечу, Джун направился на кухню, оставляя парня наедине со своими мыслями.   Запах свежеиспечённой курицы так и манил. В предвкушении сытного ужина альфа потёр ладони. А после, можно будет наконец отдохнуть. После ухода Намджуна, Юнги вымученно простонал, садясь на стул. Он так устал. Вчерашняя охота знатно на нём сказалась, а сегодняшнее происшествие и вовсе. Единственно, что приятное случилось с ним — это встреча с Чимин~ни. При  упоминании о нём, Юнги счастливо улыбнулся. Уложив свою голову на сложенные руки, парень невольно заснул на стуле, на котором минутой ранее сидел Намджун. *** —Бабуля, я дома — только переступив порог, крикнул Пак. В ответ послышался скрип дивана и звук шаркающих тапочек о пол. —Чимин~ни, — женщина обняла парня, а после отстранилась и сказала, — Я твой любимый пирог с яблоками приготовила, пойдём, а то поди, сегодня вообще не ел, — Чимин на это лишь выпустил небольшой смешок. Ему так не хватало этого всего: бабушкиной стряпни, треска поленьев, доносящийся из печи, уюта, вечерних разговоров с бабушкой. Это всё вызывает ностальгию и тепло в районе сердца. Возникает безумная идея: может, да ну этот город, и переехать сюда снова. Но она пропадает также быстро, как и появилась.   Налив в кружку вкусного травяного чая, бабушка оглядела Чимина. Тот, взяв из её рук чашечку, аккуратно коснулся её губами, пробуя, горячий чай или же нет. Он оказался тёплым, поэтому, можно смело пить. Отпив немного, Пак устремил свой взгляд куда-то вдаль, погружаясь в свои мысли.  Бабушка вопросительно подняла бровь, глядя на своего внука, а после спросила: —Не влюбился ли ты, мой милый мальчик? — на что Чимин залился румянцем, отрицательно качая головой. —Нет, баб, не влюбился я! — женщина недоверчиво прищурилась. —Ну раз так, то знай, кем бы она не была, я все равно её приму. А может даже и его, — как же всё-таки он благодарен ей за понимание и поддержку. Всё-таки у него самая лучшая бабушка, которая, заменила ему родителей. После долгого чаепития, Пак отправился в свою комнату, перед этим пожелав бабуле спокойной ночи. День выдался тяжёлым. За окном продолжала бушевать метель. Даже свет луны сложно было разглядеть из-за этой пурги. Как-никак на дворе декабрь, снежный, холодный, как и положено зимнему месяцу. Выключив свет в комнате, парень улёгся на диван, облегчённо вздохнув. Нужно хорошенько выспаться, ведь через день ему предстоит снова вернуться в город. Сомкнув веки, Пак провалился в сон, решая, что всё остальное, он решит завтра, а сейчас лучше поспать. За окном свирепо выл ветер, а снежные хлопья укутывали всё на своём пути.