Волчья ягода

Юнги, хлопнув входной дверью, поспешно выходит из подъезда. Холодный ветер моментально окутал парня с ног до головы, пронизывая. Шум листвы, доносившиеся от недалеко стоящего дерева, был четко слышен даже через гул вечернего ветра. Юнги пробрала дрожь. Отойдя от подъезда поодаль, он облегченно выдохнул, ведь четкий запах сакуры на улице разносился ветром. —Эй! — окликнул его Нам, стоящий возле того самого дерева. Юнги оглянувшись, последовал к лидеру. Уже подходя ближе, парень почувствовал запах табачного дыма. —Ты куришь? — недоуменно спрашивает Мин. Намджун лишь пожимает плечами в ответ и, прижав палец ко рту, чуть слышно говорит: —Только Джину не говори… — шепчет он, затягиваясь вновь. Юнги понимающе кивает и пристраивается рядом, облокотившись об тоже дерево, что и лидер. Они молчаливо стоят, рассуждая о своём. Ветер свирепо выл под окнами, сдувая вёе, что попадётся по дороге. Старые засохшие листья на деревьях ещё с прошлой осени осыпаются от дуновения ветра. Дым табака так же моментально рассеивался в воздухе, как и появлялся. Намджун задумчиво смотрит в окно, иногда замечая знакомую фигуру омеги. Впрочем, Джин суетится из Чимина, который наверняка отвратительно себя чувствует, ведь первая течка всегда самая болезненная. Русый чувствует, как волк внутри Юнги воет и скулит от безысходности и от боли омеги. Чувствует и понимает. Лидер мельком оглядывает лицо Мина. — «Как всегда непоколебим…» — думает Нам, хмыкая. Если бы альфа не чувствовал внутреннего волка Юнги, тогда бы он счёл бы пустой взгляд юноши за безразличие. —Все будет хорошо, — шепчет он успокаивающе, выпуская клуб дыма изо рта вновь. *** —Чимин~ни все будет хорошо, потерпи… сейчас все пройдет, — мягко поговаривает Джин, гладя по голове, лежавшую на кровати и корчующиеся от боли омегу. Пак глаза жмурит, обхватив живот. Он всем силами пытается отвлечься от боли, но ничего не выходит. Ярая боль с примесью возбуждения будоражит и скручивает все внутренности, не позволяя сделать даже лишний вздох. Зная, через что ему нужно будет пройти, Чимин наверняка бы отказался. В его комнате смешались все запахи, отчего хотелось чихать от остроты их аромата. Как объяснил это явление Джин — с наступлением течки твой нюх обострился, и ты чувствуешь их в разы сильнее и четче. От его объяснений Чимину легче не стало. Лайм, лаванда и липкий тягучий мёд — все это смешалось в одно целое. Пак прикрывает нос ладошкой, стараясь не дышать вовсе. Лаванда чувствовалась четче и острее остальных, ведь это запах Юнги, его истинного. От мысли, что здесь был Юнги, живой и здоровый, Пак улыбался. А еще внизу живота скручивался тугой узел возбуждения. Чимин глаза прикрывает, пытаясь сконцентрироваться и не потерять сознание. Он чувствует, как его кости хрустят и принимают другую форму. Джин, кажется, тоже это чувствует и видит. —Юнги! — кричит Сокджин, обеспокоенно смотря на омегу. Чимин кричит, все еще с закрытыми глазами. Весь организм сходил с ума. Живот до сих пор не отпускает, а кости видоизменяются. —Чимин, Чимин, слышишь?! Борись, сейчас все пройдет, все пройдет, только не волнуйся! — слышится голос Джина на фоне. Светловолосый нашептывает что-то ещё, но Пак уже почти не слышит. Уши закладывает, а боль с каждым разом все увеличивалась. Его голосовые связки надорвались, поэтому он просто часто дышал. Резкая вспышка боли охватила тело. Чимин последний раз что-то неразборчиво мычит, а после проваливается в сон. Джин панически кричит, тряся младшего за плечи. Люпус весь дрожит, содрогаясь от слез. Чимин потерял сознание. Это плохо, очень плохо. Джин волнительно закусывает губу, наблюдая за, застывшим в одном положение, парнем и всхлипывает. Только не это. Не сейчас. Он валится на колени перед кроватью, позволяя рукам висеть вдоль туловища. Омега не верящее хлопает глазами, до сих пор надеясь, что Пак откроет глаза. —Этого не должно было произойти… — шепчет Джин в пустоту, глядя на бездыханное тело, — Не должно было. Вдруг дверь в комнату с громким хлопком открывается. Юнги внимательно оглядывает комнату, пока его взгляд не останавливается на красноволосом. —Что с ним? Холод в голосе заставляет омегу невольно вздрогнуть. Сокджин не спешит отвечать, а лишь нервно покусывает губу, отчаянно пытаясь скрыть слезы на глазах, которые с новой силой поступают. —Что с ним?! — уже громче произносит альфа. Джин молчит. Что можно сказать, если всё и так ясно без слов. Джин руками глаза закрывает, позволяя дать волю слезам. Это он виноват, что так всё вышло. Если бы он тогда отказал Намджуну, сказав, что плохой план, сейчас бы Чимин был бы жив и здоров. А получилось как всегда. Юнги подходит ближе, садясь рядом с кроватью на корточки. Он аккуратно берёт ладошку Пака в свои ладони, любяще оглядывая лицо Пака. — Я так хотел сказать тебе это, тогда, когда буду просить руку и сердце, но видимо судьба распорядилась иначе, — тихо начал альфа, крепче прижимая маленькую ладошку к груди, — Я так отчаянно люблю тебя, прошу, вернись обратно ко мне. Наклонившись чуть вперед, он прижимается своими губами к губам юноши, почти невесомо касаясь их. Мин заворожено наблюдает за омегой, ища хоть один намек на то, что Чимин всего лишь спит. Джин, сидящий рядом, тихо плачет. —Прости, — шепчет омега, неуверенно смотря на альфу. Юнги, не отрывая взгляда, поднимается на ноги —Нам стоит увезти его к себе, — говорит он, стоя в проеме двери, — и связаться с Чонгуком. Джин ошалело смотрит на альфу, а после произносит: —Юнги, но ведь он… —Позови Намджуна, он поможет! — обрывает резко Мин, с громким хлопком закрывая дверь. Джин лишь смотрит потерянно на входную дверь. —Прости, — вновь шепчет он, закрывая ладонями лицо. Слеза одиноко стекает по щеке, опадая на колени мужчины. *** Спустя три часа. —Что я могу сказать, — начинает люпус, — парнишка жив. Видимых повреждений нет, кости вернулись в прежнюю форму, а что насчет его второй сущности… Она дремлет, скорее всего, красноволосый борется за свою жизнь. Честно, я первый раз наблюдаю такую реакцию новообращенного. По моим меркам  он проснется лишь через дня четыре, не меньше. Я так понимаю, Юнги не ты его обратил? Люпус лишь хмыкнул и качнул головой в сторону лидера. Намджун виновато опустил голову, глядя куда-то в пол. —Прости, — шепчет альфа. —Заткнись лучше… — холодно перечет ему Мин, смотря на исказившегося Кима, что злостно скрипнул зубами, давя в себе попытку закричать и упрекнуть за такое отношение к старшим, но Нам понимает, что слишком сильно провинился и не имеет такого права. —Ситуация сложная и редкая, но решимая. Все что от вас требуется, это лишь присматривать за ним. Но знайте, что такое обращение имеет огромные последствия, поэтому не могу на сто процентов уверять вас в том, что когда Чимин проснется, он не изменится. Все может быть: от потери памяти до характера, так что остается только надеется на лучшее. —Спасибо Чонгук,  мы тебе очень благодарны. —Не стоит благодарностей, как ни как, мы в расчете. Если бы не вы, то на нашу общину давно бы напали. Желаю удачи. Бросив последние слова на прощанье, альфа скрылся за входной дверью. —Чимин~ни Юнги любовно гладит ладонь омеги. Его кожа за столь короткое количество времени приобрела бледный оттенок. Холодное запястье ужасало, а еле дышащее тело вовсе приводило в ужасах. Мин ласково поглаживает и перебирает алые пряди, ценя этот момент всей душой. Рядом стоящий, Намджун, сочувственно наблюдает за сыном. —Юнги… —Замолчи! — цедит сквозь зубы Юнги, — Иначе я точно откушу тебе голову. Холодный тон альфы пронизывает до костей. Блондин никогда в жизни не вел себя так, что вселяет действительно ужас. Намджун не может его винить за столь грубое отношение к себе, потому что понимает, с чем приходится бороться Юнги. Поэтому Нам больше не произносит ни слова, продолжая молчаливо стоять возле стенки. —Да как ты смеешь! — кричит Джин, резко встрявший в разговор, ближе подходя к своему мужу, — Он… Джун резко хватает омегу, прикрывая ладошкой ему рот. Мужчина вырывается из рук, неразборчиво что-то мыча. —Джин, не надо… — тихо говорит альфа на ухо, всё ещё сжимая светловолосого в своих руках. Джин заметно притих, расслабляясь. Юнги, слава богу, не обратил никого внимание на взбешенного Сокджина, продолжая заворожено наблюдать за красноволосым. —Чимин~ни, — шепчет альфа вновь, гладя того по волосам *** Спустя неделю. Тихое пиликанье аппаратуры доносилось в совершенно пустом помещении. Из незакрытого окна веял холодный ветерок, из-за чего прозрачная тюль колыхалась из стороны в сторону. Чимин поежился. Дуновение ветра освежило и охладило помещение, делая его более морознее. Красноволосый на ощупь пытался найти потерянный плед, но, к сожалению, вещицы нигде не было. С трудом открыв глаза, он восторженно разглядывал место своего пребывания. Это явно не его комната. Поднявшись на локтях, парень неприятно поморщился от колющего чувства. Аппаратура продолжала раздраженно пиликать, невольно привлекая внимание. Чимин хотел уже было кинуть маленькую подушку, на которой он лежал в неё, но взгляд остановился на игле, вонзенная ему в руку. Присоединенная трубка, по которой медленно стекала желтоватая жидкость, вводила ему в кровь инъекцию. Чимин дернулся. Сколько он уже здесь? Судя по аппаратуре и капельнице, довольно долго. Пак аккуратно вытащил иглу и отцепил от своей груди присоски. Ноги покалывало от долгого бездействия, поэтому Пак, медленно сползя с кровати, тихонько побрел к окну. За окном раскинулась зеленая тайга. Снег, успевший полностью сойти, больше не окутывал землю своим белоснежным покрывалом. Теплое весеннее солнце все же скрылось за серыми тучами, явно ещё неготовое греть землю своими лучами. Чимин полной грудью вздохнул. Запах леса пробирался в сами легкие. Он блаженно прикрыл глаза, позволяя морозной свежести окутать его. Ах, как же долго он ждал весну. Скучал по солнцу и зелени. Сейчас накрывала некая эйфория от зеленого леса с этим уникальным его запахом. —Чимин~ни?! — слышится приглушенный голос альфы. Звук бьющегося стекла и тихий голосок заставил Чимина обернуться. —Ты, наконец, очнулся, — шепчет Юнги, подходя ближе. Он медленно переступает осколки стекла, приближаясь. Тихо, словно поря, ступая по деревянному паркету, он становится вплотную к красноволосому. У Чимина глаза блестят от слез, но взгляд от глубоких карих не отводит. Их взгляды пересекаются…. Они оба заворожены этим чудный мгновением. Чимин моргает, и слеза счастья стекает вниз. Мин аккуратно проводит пальцем по щеке, стирая влагу с лица. И это становится их отправной точкой. Пак обвивает руками альфу, глуша слезы в футболке. Он вдыхает носом запах лаванды, полностью утопая вновь. Такой домашний и родной аромат. Слезы непроизвольно стекают по подбородку. Парень всхлипывает в очередной раз. Юнги приобнимает в ответ, также наслаждаясь присутствием омеги. Неделя, прошедшая в разлуки из-за сна, дала о себе. В момент, когда Юнги вошел в комнату, и увидел спящую омегу, и ревущего рядом Джина, сердце пропустило удар. Земля словно ушла из-под ног, а дыхание сперло на нет. И когда он после приказал Джину позвать альфу, с губ Сокджина хотело слететь лишь одно слово, от которого у Юнги пробирала дрожь и холод. В тот день он надеялся на то, чтобы Чонгук опровергнул это. И если бы Чон сказал бы, что Чимин мертв, Мин в тот час зарезал бы себя ножом от этого, потому что терять своего истинного это самое худшее, что может произойти с альфой. И сейчас, стоя в объятьях друг друга, Юнги облегченно выдыхает — все обошлось. Его малыш здесь, рядом. Жив и почти здоров. Мин еще никогда не чувствовал себя настолько счастливым. Он улыбается сквозь собственные слезы, кладя подбородок на голову омеги. Чимин доверительно жмется ближе, плача от осознания того, что все закончилось, что все живы и его альфа в том числе. Пак помнит все до мельчайших деталей: как Юнги похитили, как его, Чимина, обратил Намджун, как ему было плохо после этого, а потом знакомый запах лаванды, а после темная мгла. И сейчас обнимая и чувствуя, что Юнги рядом, красноволосого охватывает эйфория. Он плачет от счастья, что они вновь вместе, вновь рядом. — Чимин~ни… — шепчет Юнги, — Я люблю тебя, — заканчивает он, не выпуская парня из рук. —Я тоже люблю тебя, хен — также шепчет в ответ Пак, плача вновь. Неужели черная полоса сменила свой тон на белый? Или скорее на красный?