Волчья ягода

      Мужчина поспешно облокотился на проём двери, часто вдыхая и выдыхая. Колющая боль в животе все никак не отпускала. Внезапная одышка мешала, из-за чего дыхание участилось. Самочувствие Джина ухудшалось с геометрической прогрессией.       Он множество раз думал, как оповестить об этом своего альфу, но из постоянных дел и передряг нужный момент пропадал. Прошло уже пять недель со дня беременности. И в связи с постоянным нервозом, здоровье мужчины подкосилось. Как правило, этот период в жизни должен проходит в спокойствии и умиротворённой обстановки. Кажется, это не касается омегу никаким образом.       Он каждый день, ночью, молился на всех ему известных богов, лишь бы Чимин проснулся. Каждый раз впадал в раздумья, грызя ногти.       Этот красноволосый мальчишка слишком много познал и испытал на своей собственной шкуре, а ведь он обычный парень. Так почему с ним все это вообще происходит. Сначала истинность между Юнги и Чимином, что уже по себе абсурдно звучит, ведь как правило, это возникает между двумя особями оборотней. Видимо, судьба решила немножко поиграть. А ведь, что самое интересное, так это то, что его, Чимина, сущность люпуса дремала где-то далеко на подкорке сознания. Абсурдно? Конечно. Но правило создано, чтобы его нарушить, не так ли?       Намджун, укусив Пака, как бы пробудил внутреннего зверя, даря тому волю. Вот именно из-за этого Чимину было так плохо. Все волчьи: повадки, признаки, ощущения, а главное их природа — смешались в едино. Раз он являлся омегой, то ему пришлось вдвойне плохо. Тело и сознание не выдержало, что послужило литургическому сну. Когда Чимин впал в кому, прошла всего лишь неделя. Вроде бы небольшое количество времени на первый взгляд, но Джина это слишком сильно пошатнуло. Он был так встревожен, что почти не спал и не ел. Его тело чуть ослабло из-за нехватки пищи и здорового сна. Мешки, залегшие под глазами, приходилось замазывать тональным кремом, а выражение лица стараться контролировать.       В первый день, когда это случилось, Джин впал в полную истерику, захлебываясь слезами. Ведь на тот момент он думал, что Пак умер. Он готов был рвать на себе волосы и кричать от безысходности, смотря на неподвижное тело Пака и чувствовать воющего внутреннего волка Юнги.       Кажется, он в тот день был готов лечь в одну могилу с Чимином.       Джин искренно благодарен Юнги за то, что тот не поверил ему, даря какую никакую надежду на лучшее. А ведь правда, Чонгук, являвшийся лучшим лечащим врачом среди люпусов, опровергнул смерть Чимин~ни.       Сокджин облегчённо выдохнул тогда, плача уже от счастья.       И сейчас, стоя в проёме двери, Джин улыбается. Около минуты назад Юнги сообщил, что Чимин проснулся, что он жив. Сокджин, погладив свой живот, тихо прощебетал: —Все же чудо случается, да, малыш?       Он, выпрямившись, бредет по пустынному коридору, приближаясь к гостевой.       Джин, заглянув в комнату, заметил двух обнимающихся парней.       С этого ракурса видно лишь лицо Чимина, который, покладя свой подбородок на худощавое плечо Юнги, прикрыв глаза, блаженно улыбается. Мин бережно гладит красную макушку, нежно перебирая пряди.       Джин улыбается вновь, смотря на них. Он неспешно возвращается в свою комнату, не желая мешать этим двоим. Все же Юнги необходимо это больше, чем ему.       Джин давит в себе смешок.       Наверняка у Юнги лицо чуть ли не светится от счастья. Впрочем, у Джина оно такое же.       Навстречу вдруг бежит альфа, весь взболомоченный и нервный, взгляд, словно у дикой кошки, напугавшаяся чего-то. Сокджин останавливает альфу на полпути, держа того за рукав. Зелёные глаза ошарашенно смотрят на омегу, явно не понимая такого жеста, но всё же останавливается. —Джун~ни, не стоит сейчас им мешать, — лепечет нежно Джин, ладонью нащупывая руку мужа.       Тот продолжает озадаченно смотреть на светловолосого, но не решившись ослушаться, берет омегу за руку. Окрылённый и освобождённый от бремя, Джин ведёт Намджуна на кухню.       В доме, что они сейчас находятся, был куплен задолго до того, как появился у них Юнги. По размерам он значительно отличается, почти в два раза больше их нынешней халупы, в которую они переехали в связи из-за не примечательности того места. Этот же конечно тоже отдалён от города, но все же не настолько скрытен. Для люпусов это на самом деле очень важно, так как люди всё же не воспринимают их как за своих. Они боятся тех, кто от них отличается, кто сильнее.       Нам взволнован до невозможности, ведь он видит настолько счастливого омегу впервые. Он словно светится. Его улыбка глупо расползлась по лицу, не сходя с него. В глазах блещет огонёк азарта и ещё что-то, что не удаётся никак разглядеть. Внутренний волк Джина отвернулся, закрывая лапами морду, словно сдерживает себя.       Ким недовольно щурит глаза, останавливаясь. —Пойдём, — говорит омега, продолжая тянуть того за руку. —Что случилось? — прямо спрашивает лидер, выжидающе смотря на мужа. —Ничего.       Вновь эта улыбка. Хитрая до нельзя, но одновременно счастливая. —Я не сдвинусь с места, пока ты мне всё не расскажешь.       Намджун отпускает руку, скрещивая обе на груди. Поведение его омеги странное, неоправданное никак. Одного пробуждение Чимина мало, для того чтобы Джин вёл себя так.       Омега хитро щурится и словно маленькая девчонка сплетает сзади руки. Он молчит какое-то время, не сводя взгляда с мужа. —Помнишь наш прошлый разговор на кухне? — вдруг спрашивает Джин, бегая взглядом по лицу мужчины. Тот в ответ лишь коротко кивнул, также не отводя взгляда.— И помнишь, что ты меня спросил? —Я спросил тебя, почему ты такой веселый? Сейчас я спрашиваю вновь. Почему ты сегодня такой веселый?       Сокджин тихо смеётся, смотря на серьёзную моську Нама. —Расслабься, ничего серьёзного, просто нам придётся переехать сюда. —Зачем? — слишком громко спрашивает Намджун, вопросительно смотря на пару. —Тот дом будет маловат для пятерых, а может даже и для шестерых...       Намджун сейчас вообще ничего не понимал. Он глупо пялился на омегу, не зная, что ответить.       Вдруг Джин смеётся, так заливисто и громко, что Намджуну стало неуютно, словно он упускает какую-то маленькую деталь. Он серьёзно смотрит в пол, думая над ответом Джина. Кто же эти двое, что будут жить с ними.       Джин вдруг резко замолкает. Он, подойдя ближе, вдруг неожиданно прижимается губами к губам русоволосого, а после шепчет тихо: —Я беременен, Джун~ни! — и целует вновь.       Намджун полностью обескуражен. Он глупо смотрит вперёд, осмысливая и переваривая сказанное. Чувства смешанные, непонятные. «Беременнен» бьёт по ушам, проскальзывая внутрь, отчего сердце стучит сильнее. Джун моргает пару раз, а после прижимает омегу близко к себе, стискивая в объятьях. —Как же я счастлив! — говорит он, плача от радости.       Джин улыбается на реакцию мужа, слёзы невольно скапливаются в уголках глаз. Они оба счастливо улыбаются, утопая в объятьях друг друга. Горе — неотъемлемая часть от счастливой жизни. Пройдя все испытания судьбы, в конце обязательно промелькнёт луч света, который осветит весь мир, даря улыбки, тем кто верил в лучшее.