Ненужные клятвы

— Не беспокойся, Эдже, я приведу Хазан домой, — успокаивал девушку Ягыз, — Когда она звонила тебе, было ли что-то странное в ее голосе? — Ягыз, она не звонила. Она отправила сообщение. Ты ведь знаешь, сестра редко их пишет… Она просила позвонить как только смогу, но ни она, ни Синан не берут телефон, — голос Эдже выражал беспокойство, волнение, страх за сестру. То же самое чувствовал и Ягыз. Вот только все эти эмоции для него были приправлены жгучей ревностью. И, слегка, обидой. Синан и Хазан. Вместе. В Агве. В голове вырисовывались десятки картин, и Ягызу становилось дурно от них. — Я все понял, Эдже. Я сообщу тебе, когда найду ее. Ты не волнуйся, это вредно, — пообещал ей он, сбрасывая вызов. Тут же набрал Эрдала, проинструктировав его на дальнейшие действия. Мрачное предвкушение грызло изнутри. Сжимая руль до побелевших костяшек, он на большой скорости мчался в Агву. Сотни мыслей беспокойно роились в его голове, сотни картин вырисовывались перед глазами. Он не хотел верить, что Синан может навредить своей возлюбленной. Никогда он не сделает такого, – твердо думает Ягыз, но в этот же момент вспоминает всё, что говорила ему Хазан, его Хазан, в тот вечер, на скамье больницы, и как он почти признался ей, если бы не её мать. Если бы не потеря памяти Синана, может быть, они смогли бы быть уже вместе. Если бы тогда, смотря смерти в глаза, стоя перед ней на коленях, он бы закрыв глаза произнес эти три слова, они оба были бы счастливы… Сейчас он просто хочет верить, что они там лишь разговаривают. Ужинают. Смотрят фильм. И ничего больше. Никаких прикосновений. Ревность раскалённым железном прошлась по венам, и Ягыз сильнее сжал руль. Всё так и есть. Хазан не позволит кому-то чужому дотронуться до себя. Хазан не предаст его. Мысли эти малость успокаивали, разливали тепло по телу. Но затем он вспомнил, что сам отдал её брату. Подальше от меня, ближе к Синану. Сам оттолкнул её. Оттолкнул прямо в объятия брата. Вид знакомого дома отдался горечью. Машина Синана была припаркована там же. Свет горел во всём доме. Пытаясь обуздать свои эмоции, он быстром шагом подошёл к двери и настойчиво постучал. Затем ещё, и ещё. Никто не открывал. Он стал звать поочерёдно Хазан и Синана, но никакого ответа не последовало. Беспокойство нарастало с каждой секундой. Может, они уехали? Но ведь машина у дома. Или не слышат? Чем они занимаются, что не слышат его? Злость и ревность вспыхнули на миг. Оглянувшись, он схватил стул и разбил им окно. Настороженно вошёл внутрь. Осколки под ногами громко хрустели. Дом встретил его мрачной тишиной. Он прислушивается к ней, затаив дыхание. И слышит легкое копошение на втором этаже. В ту же секунду бежит туда. Забегает в каждую комнату, в надежде увидеть её. Но её нигде не было. Он задерживается лишь в одной комнате. Свечи, лепестки роз, смятые простыни и её желтая толстовка на полу. Ягыз с силой сжимает кулаки. Больно жмурится на миг. Сердце перестаёт биться. В голове пусто. За рёбрами ураган эмоций. Ревность, злость, беспокойство, страх. Они не могли… Она не могла… Они ведь не… Что, черт возьми, здесь происходит?! Он в последний раз обводит взглядом комнату и ему кажется, что здесь есть то, что он так отчаянно ищет. Выдыхает. И выходит. У входной двери слышит тихий звук сверху. Останавливается. Ждёт. Минуту. Две. Пять. Десять. И, кажется, он совсем не дышит. Пожалуйста, Хазан, дай знак. Пожалуйста, любимая, помоги мне помочь тебе. — Ушёл, — слышит он довольный голос брата. Сердце пропускает удар, — Продолжим? — испарина покрывает спину. «Нет. Нет. Нет» беззвучно шепчут губы, но Ягыз не знает, о чем просит. Нет - это не может быть правдой? Нет - только не это? Нет - пожалуйста, пускай ей не будет больно так, как больно ему сейчас? Он слышит её всхлип. И слышит он его каким-то седьмым чувством. В горле пересыхает. Послышалось? Почему ему казалось, что он сошёл с ума, и всё это ему мерещится? Почему он так отчаянно не хочет верить в происходящее? Он напрягается каждой клеточкой тела. Тишина. Вязкая, тягучая. И громкое «Тварь». Звон стекла следом. Вновь голос Синана, но Ягыз не слышит, что брат говорит. В голове беспокойный шум, и он бежит наверх, перепрыгивая ступени. Слышит её стон, полный боли, и готов завыть следом. Он точно знает, что они в той самой комнате. Он распахивает дверь, та чуть ли не слетает с петель. Он встречается с ней взглядом, и, кажется, немного погибает. Изнутри. Больно. И навсегда. Хазан, его Хазан, израненная, измученная, безвольно повисшая в руках не его брата. Тёмные, его любимые глаза, всегда сильные, всегда волевые, сейчас полные слёз. Тонкая струйка крови, текущая из кончика губ. Ссадина на скуле. Рана на лбу. Следы пальцев на шее и запястьях. Синяки на всём теле. Он примечает всё за секунду, и за секунду умирает тысячу раз. — Хазан, — болезненно выдыхает он, делает шаг к ним, но Синан отступает назад, одной рукой заламывая руки девушки за спиной, а другой крепко держа за шею. — А-а, брат-не брат, не так быстро, — говорит Синан с усмешкой. Ягыз кидает взгляд на него, и вновь возвращает к ней. Она тяжело, отрывисто дышит. Глаза покрыты пеленой слез и затуманены болью. Она не смотрит на него. Она смотрит куда-то вниз. И от этого становится невыносимо больней. Будто кто-то срезает кожу миллиметр за миллиметром. — Синан, — угрожающи начинает Ягыз. Голубые глаза сужаются и темнеют. Покрываются дымкой ярости, злости. Боли, — Сейчас же опусти ее, иначе… — Иначе? А что иначе? — усмехается Синан, — Что ты сделаешь? А? Я тебе скажу. Ни-че-го. Ничего ты не сделаешь, — он сильнее заламывает ей руки, и она всхлипывает. Ягыз непроизвольно делает шаг вперёд. — Подойдешь, и я сверну ей шею, — предупреждает его брат, в подтверждение отпуская ей руки и кладя их в то положение, при котором сломать ей шею не составит особого труда. Собственное бессилие, не способность ей помочь ранит хуже острого ножа. — Да и зачем она тебе? — Синан победно усмехается, — Она ведь уже использованная. Испорченный товар, — от этих слов сердце Ягыза, уже мертвое, вновь разбивается. Он ведь не мог… — Девка что надо… И грудь у неё та ещё, — мечтательно тянет Синан. Хазан всхлипывает и дергается. Ягыз мучительно кривит лицо. Нет, нет, только не это. — Ну что, брат, больше не заинтересован? — с издёвкой спрашивает Синан, и Ягыз больше не может терпеть. Он встречается с ней взглядом. Он читает это по её глазам. Словно они ведут безмолвный диалог. Хазан из последних сил отталкивает Синана, наступая ему на ногу. Тот смачно ругается, рефлекторно отталкивая девушку. Ягыз, в два шага преодолевая расстояния между ними, опускает кулак ему на лицо. Затем ещё, и Синан ничком падает на пол. Не контролируя себя, Ягыз вновь и вновь бьет его, стирая костяшки пальцев в кровь. Синан старается сопротивляться, но безуспешно. Чувствуя всепоглощающую ярость и ненависть, Ягыз не может остановиться. Перед глазами стоит она, её испуганный взгляд, раны на её теле. «Испорченый товар» звучит в ушах, и Ягыз слышит хруст под своим кулаком. И тихий вскрик. Её вскрик. Он останавливает свой кулак в воздухе, оборачиваясь к ней. Видимо, когда Синан оттолкнул Хазан, она босыми ногами наступила на осколки. Пытаясь отойти от них, она лишь больше ранила себя: осколки были повсюду. Он быстро подлетел к ней, но она отшагнула от него, вновь наступая на стекло. Всхлипывает. — Хазан… — Не подходи! — рыдая, кричит она. Он вновь делает к ней шаг. Она вновь отступает. Он мучительно сжимает губы, будто эти осколки впиваются не в её, а в его ноги, — Это из-за тебя! — впиваются в сердце, оставляя болезненные, кровоточащие раны, — Я была готова бороться ради нас! Это ты не захотел! Ты захотел, чтобы я была с твоим братом! Получил, что хотел?! Ты этого добивался?! – её слова убивают. Выворачивают наизнанку. Причиняют невиданную ранее боль. Ещё больше боли причиняет осознание, что она права. Она делает ещё шаг назад, и, не выдерживая, отступается. Падает, раня теми же осколками ладони. Он тут же оказывается рядом, поднимая ее на руки. Она всхлипывает, съеживаясь в его объятиях. Она дрожит, и он тоже. — Всё хорошо, всё хорошо, — шепчет он, успокаивая их обоих. Она плачет, и он, кажется, тоже. Аккуратно, но быстро идёт к выходу. В это же время подъезжает машина, из который вылетает Эрдал. Он оперативно, не задавая вопросов, открывает дверь заднего сидения. Ягыз бережно садит туда Хазан, и сам садится рядом. Снимает с себя пиджак, укутывая в него ее. — Всё хорошо, ты со мной, все хорошо, ты со мной, — раз за разом повторяет Ягыз, прижимая её к себе. Ласково гладит по волосам, по лицу. Как в ту ночь, на кладбище, — Ты со мной. — Я с тобой, — прошептала Хазан, и провалилась во тьму.