Find the way

***

Голова сжимается до невыносимой боли и Чонин закрывает глаза. Он любит вечеринки, особенно такие вот сборища у кого-то дома, потому что это всегда весело, но сейчас его состояние оставляло желать лучшего. - Всё в порядке? - заботливый голос заставляет Яна открыть глаза. - Да, голова просто болит. - Чонин несильно улыбается. - У Джисона есть какая-то комната? Или выйдем на улицу? Тебе нужно немного тишины. - Чан обеспокоенно смотрит. Ян кивает и молча ведёт за собой парня в другой конец дома. Они заходят в чудом не занятую комнату. В ней горела настольная лампа, и это был единственный источник света. В полумраке и относительной тишине чувствовался уют и одурманивающий комфорт. Чонин лежал на спине с закрытыми глазами. Ресницы дрогнули, когда Бан коснулся своей рукой его, аккуратно переплетая пальцы и поглаживая молочную кожу большим пальцем. Они молчали, и утаённые слова оседали вокруг. Чонин повернул голову и врезался взглядом в чужие глаза напротив. Каждый раз, когда он  вот так смотрел на хёна, столько чувств за раз накрывало с головой, что от одного взмаха пушистых ресниц Ян разбивался на мелкие частички росы, оседая невесомым жемчугом на тех самых ресницах. - Ты знаешь, насколько прекрасен? - второй рукой Чан гладит по щеке смущённого парня. Чонин улыбается и, кажется, в комнате становится ярче. Он молчит, не в силах совладать с эмоциями. - Страшно представить, раз ты так смотришь. - произносит Ян, и комната заполняется громким смехом Бана. Спустя несколько секунд тишина снова воцаряется. В головах обоих застыл один единственный вопрос, но страх был так велик, что заставлял молчать и оставаться в неведении. Наконец, Чан заговорил: - Я хочу спросить кое-что. - и сердце ускорило свой ритм до запредельного. - М? - Чонин затаил дыхание, а неприятное чувство расползлось по груди. Бан не ответил. Он встал с кровати и под удивлённым взглядом младшего переместился на бёдра Яна. Щёки вмиг залились румянцем и Чонин не сдержал короткого вздоха. Чан облизал пересохшие губы, руками провел вниз по груди и остановился на секунду у края неплотного свитера. Руками пробираясь под ткань, он снова ведёт вверх, вырисовывая незамысловатые узоры. Он внимательно смотрит на Чонина, пытливо, вызывающе. А Ян задыхается. Он закрывает глаза, снова открывает и не знает, куда себя деть от столь внезапно нахлынувших чувств. Кожу приятно покалывает, а лёгкость прикосновений хёна отпечатывается в каждом ударе сердца, ускоряя его до беспредельно быстрого. Чан наклоняется близко, насколько возможно. Кончиком носа утыкается в щеку и ведёт вдоль скул, задевая губами. Сердце готово остановиться прямо сейчас, а грудную клетку прошибает током. Останавливается у самого уха, закусывая мочку. Томный вздох срывается с алых губ младшего. - Скажи мне, - целует у основания челюсти, еле ощутимо, но так весомо, будто обжигая. Чонину слишком приятно. - Ты ведь тоже это чувствуешь? - немного отстраняется и смотрит на Яна. В голове сплошной бардак и так трудно разобрать, что говорит Чан. Сейчас кажется абсолютно невозможным мыслить здраво, потому что хён так близко, и Чонину хочется сделать всё, чтобы тот не останавливался. Он открывает глаза и натыкается на помутневший взгляд, хотя у самого точно такой же. Чонин лишь еле заметно кивает, закусывая губу, потому что крепкие руки сжимают бока, а губы вяло мажут по шее. - Тогда покажи мне её. - шепчет Бан и Ян разбивается. Он вмиг распахивает глаза и со страхом смотрит на хёна. Всё, что происходит между ними - за гранью возможного. Любое прикосновение, взгляд сводили с ума, а мысли заставляли дыхание сбиваться. Им нравилась "игра в соулмейтов", и целый мир казался крошечным пятном, потому что Чонину уже никто не был нужен, он отдал себя Чану, даже не спросив. Они влюблены и безумны, безрассудны и сумасбродны и, казалось, даже Вселенной не под силу помешать. Но разве можно разрушить любовь? Ян подается вперёд, Бан освобождает младшего из своего плена, и тот встаёт с кровати. Руки трясутся, но сейчас до этого нет дела. Чонин разворачивается спиной, сжимает края своего свитера, крепко-крепко зажмуривается, медленно выдыхает и снимает вязанную ткань. Словно что-то липкое, вязкое, секунды растянулись. И тысячу, миллион раз за это время Ян пожалел, что саморучно разрушил то хрупкое и трепетное, что жило в сердце. Он опустил голову, задержав дыхание. Слёзы понемногу начинали скапливаться в уголках лисьих глаз. Слишком неожиданно Ян ощутил что-то мягкое и теплое в районе лопатки, там, где находилась его метка. Парень вздрогнул. Словно дорогой, изысканный шелк, губы Чана касались рисунка. Он подошёл вплотную, обнимая младшего за талию. Чонин почувствовал жар кожи и поспешил развернуться в чужих руках. Он посмотрел с непониманием в глаза хёна, но в тех лишь читалось тихое счастье. Взглядом Ян скользнул вниз по шее, медленно изучая ключицы, словно боясь увидеть не то. И, наконец, такой знакомый и родной узор на коже виднеется на груди Чана. С той же стороны, где и метка Чонина. Младший проводит длинными пальцами по завершенному рисунку, а Бан блаженно прикрывает глаза. Ещё одни сердца соединились. Крошечный мир стал таким большим, открывая счастье новой волной. Любовь молниеносно проникала в клеточки сознания, вновь возрождая утраченные чувства.

***

Строгий взгляд и сильные руки не дают сдвинуться с места. Минхо смотрит, не моргая. Хан выглядит озадаченным и немного оторопевшим. Глаза мечутся, во рту пересохло. - Ответь. Пожалуйста, скажи что-нибудь. - Минхо немного смягчился и отступил, вызволяя Джисона из своей хватки. - Почему тебя это так интересует? - голос надламывается и больше всего Джисон хочет испариться из этой комнаты. Хан остался стоять у двери, он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь успокоиться. Парень не хотел ничего скрывать от старшего, но и рассказывать свою историю не спешил. Не потому что не доверял, а потому что боялся, что его крохотные, мизерные надежды разобьются о жестокую реальность, не успев расцвести. Слишком много он испытывал рядом с хёном, чтобы это было совпадением, и Джисон так сильно надеялся. Хан глубоко вдохнул, задерживая дыхание на несколько секунд и на выдохе произнёс: - Она появилась в мой шестнадцатый день рождения, как и должно быть. Но... - Где твой соулмейт? - Минхо перебил. Джи отвёл взгляд прежде, чем Ли мог заметить там оттенок боли. Он закусил губу, прикрывая глаза, пытаясь дышать. Кажется, прошла целая вечность, прежде, чем с губ сорвался полушёпот: - Его нет. - и две невесомые капли легли на щёки младшего. Беспорядочная волна окатила все внутренности Минхо, рассекая душу. Его зрачки расширились, губы приоткрылись в немом вопросе. Лёгкие сжимало невидимой проволокой, отрезая возможность вдохнуть желанный кислород. - Джисон...- голос звучал глухо. Парень обратил свой взгляд на Ли. Старший подошёл ближе, соприкасаясь лбами с Ханом, тот снова прикрыл глаза. Подушечками пальцев Минхо вытер соленые тропинки. Еле касаясь, он провел вдоль шеи, дотрагиваясь до завершенной стигмы и вниз по рукам Хана, перехватывая своими его. Джисон выдыхает. Он, казалось, не дышал с момента, как за ним захлопнулась дверь. Глаза всё ещё были закрыты, а пушистые ресницы подрагивали, роняя оставшуюся влагу на бледную кожу щёк. Минхо приподнял руки Хана, поднося к своей рубашке. Младший наконец открыл глаза, непонимающим взглядом сопровождая действия хёна. - Расстегни. - Ли говорит тихо, но Джисон его прекрасно слышит. Он не понимает, что, зачем и как. Хан ничего не смыслит, и как будто на автомате подрагивающими пальцами высвобождает пуговицы одна за одной. Тяжело признать, что ты бракованный, ещё тяжелее - рассказать другим. Минхо разрывается изнутри, в нём чувства смешались в опасный тандем и он не может понять, за что Вселенная так жестока с ними двумя. Как реагировать? Как жить с пороками в душе почти 3 года, срастаясь с ними в одно целое, а потом изменить всё за один вечер? Сердце вот-вот остановится, грудная клетка беспорядочно вздымается. Джисон расстёгивает последнюю петельку и отступает ровно на шаг. Ли спускает тонкую ткань с плеч и смотрит в упор на Хана. Взгляд скользит от острых ключиц вниз по груди и сосредотачивается там, под рёбрами. Зрачки вмиг расширяются. Царапины ещё остались на метке, но рисунок восстановился. Ему не избавиться от неё. Джисон протягивает руку, легко касаясь, второй проводит по своей шее и завороженно смотрит. Стена, что так кропотливо выстраивал Хан, с треском рушится, и лавина эмоций накрывает парня. Уже не нужно казаться сильным. Шок поглотил разум обоих и осознание всего отошло за пелену реальности. Они поймут всё позже, но сейчас, на уровне первичных чувств, касания перерастали в агонию, воспламеняя кожу. - Как это возможно? - шепчет Хан. Они стоят друг напротив друга, не в силах отвести взгляд. И время снова останавливается, как тогда, в их первую встречу. Спустя минуты, Минхо накидывает рубашку, застёгиваясь, Хан продолжает неподвижно стоять. - Джисон, - старший мягко произносит, подходя ближе. Дотрагивается до лица, медленно поглаживая, и заставляя смотреть в глаза. - Нам нужно время. - затем отстраняется, и тянется к ручке двери. Чужую руку перехватывают. - Не уходи. - голос дрожит и Хан уже не боится показать свою слабость. Прозрачный хрусталь, скопившийся в глазах, вот-вот ниспадёт на тонкую кожу. Ли подходит запредельно близко, слегка наклоняется и горячими губами касается лба младшего. Они расстаются в этот вечер, но души их отныне связаны бордовой нитью.