Сильная женщина больше не плачет у окна

      14 июля, 1992 год.       Никакие сновидения той ночью Аллу не посещали. Она как уснула, закутанная в одеяло с ног до головы, так и проснулась. Пугачева начала свое пробуждение, и первым делом она увидела серое небо. В комнате было прохладно и, потянувшись, певица нехотя выползла из-под убежища, укрывавшего ее ночью от тревожных мыслей. И как только она это сделала, на нее накатила необъяснимая тоска. Тоска, безжизненность и усталость. Тут Алла поморщилась от желания поплакать, но слезы почему-то не шли. «Господи, почему я так зависима от погоды? Ну нет солнышка, ну что же делать, не конец света же. Пришел новый день, ему нужно улыбаться, нужно жить! … а, впрочем, для кого жить? Без любви — мне нет жизни. Не любит меня Сережа. Не любит. В чем тогда смысл жизни? Что я вообще делаю в этом мире? Зачем мне все это надо, и кому я вообще нужна? За что мне все это? Я хочу простого женского счастья, я хочу просто жить, любить и быть любимой! У единственной дочки и то своя жизнь. И вообще, я устала от эт… ай! Глупость говоришь. Ну вот что ты несешь? Устала она! Смысла жизни у нее нет. Любви у нее нет. А они тогда кто? Народ — кто? Вот, для кого ты живешь! Люди — вот смысл твоей жизни, вот любовь. Да… они же — мое все. Без их любви я бы не жила. Такая судьба мне выпала, не могу я жить просто, не могу. Благодарить надо бога за то, что подарил мне все это.» Завершив таким образом свой внутренний диалог, Пугачева немного ободрила себя, потому что больше этого делать было не кому. Приходилось ей так поступать, чтобы депрессия окончательно не затащила ее в свои страшные сети.       Алла посмотрела на часы и ужаснулась: время — 14:25. Ну конечно, вот, откуда тоска! Чем позже просыпаешься — тем хуже себя чувствуешь и морально, и физически. Просыпаешься без надобности куда-то ехать, бежать, что-то делать — значит, никому не нужен. Пол дня уже прошло, а ты только встал, и мир этот живет без тебя, и прекрасно живет, надо сказать! Ну, заново Алле не хотелось ходить по кругу своих размышлений, поэтому она отправилась на поиски Челобанова, так как гробовая тишина в квартире ее настораживала. -Сережа! Сере-е-ень… Да где же он? А-а-а, черт! Голова совсем уже дырявая, сегодня же в два у нас встреча! Чтобы читатель понимал, о чем речь — встреча эта происходит регулярно для обсуждения насущных проблем и грядущих планов. -А какого хрена-то он меня не разбудил?! На сборы Пугачева потратила ровно 15 минут. Душ и прочие утренние процедуры, затем она оделась и хорошенько взбила свои волосы. Ну, как она это умеет! Немного пудры и румян, темная помада, вместо туши и теней — солнцезащитные очки. Чашка кофе, звон ключей — и вот она уже мчит в офис.       «Интересно, как на меня посмотрят? Как на сумасшедшую? Господи, ну как можно было забыть про эту дурацкую встречу?! Так, ладно, что-нибудь придумаем, все-таки я тут главная…» — на этом моменте поток ее мыслей прекратился, так как она, глубоко вздохнув, зашла в кабинет. Там сидели Евгений Болдин, несколько организаторов, секретарей и, собственно, Челобанов. -Мальчики! Всем привет, — Пугачева решила сочинять на ходу, — Я с утра по делам поехала, думала, успею, ан нет! Ну что, как вы тут? Небось, без меня ничегошеньки… -Аллочка, успокойся. Мы знаем, что ты проспала, — Женя осадил ее с добродушной ухмылкой, и эйфория и возбужденность примадонны, с которыми она попыталась соврать, в миг улетучились. Брови опустились, нелепая и стыдливая улыбка сошла с ее лица, и оно снова приобрело вид строгий и деловой. -Ладно, перейдем к сути. Итак, Женя, мы планируем с августа по сентябрь поехать на гастроли в Украину. -С августа? -Мы? — Болдин и Челобанов явно пребывали в недоумении. -Да, с августа и да, мы. Все сидели, Алла же стояла, облокотившись ладонями на круглый стол. По мере разговора с разными членами собрания, ей приходилось поворачиваться то налево, то направо. -А в чем, собственно, дело? С тобой мы, Сережа, эту тему уже обсуждали, по-моему. -Алл, ну с какого августа? Две недели осталось, мы не успеем! -Что значит «не успеем»? Я… -Родная, ну правда не успеем, — с тенью издевки, как показалось Пугачевой, перебил ее Челобанов, — и вообще, мне ты об этом ничего лично не говорила. Алла бросила на него такой взгляд, что тот уже пожалел о сказанном. «С тобой я позже разберусь, молчи пока.» И продолжила вслух, обращаясь ко всем сидящим: -Товарищи, у меня имеются планы, в соответствии с которыми нам необходимо завершить подготовку к гастролям, отработать их и к десятым числам сентября быть в Москве. Да, а как вы хотели? Уже скоро надо будет готовить…       На последних словах Аллу посетила мысль о том, как было бы здорово записывать Рождественские встречи уже преображенной, но она понимала: этого ей точно не успеть. И все же, по ее мнению, появление новой и молодой себя на самом громком событии года в мире шоу-бизнеса было бы очень символичным и торжественным. Однако сладкую мечту, захватившую ее сознание, пришлось ненадолго отложить. -…уже надо готовить… -Алла? -Алла Борисовна? -А! Что? -Что готовить-то? -Встречи, что! Что мы каждый год с вами готовим?       Далее последовали обсуждения дат репетиций и концертов, городов, гостиниц, аппаратуры и тому подобное; не будем вдаваться в подробности и лучше посмотрим, что же будет происходить в квартире на улице Горького, когда наши герои туда вернутся? Читатель, за мной!