Сильная женщина больше не плачет у окна

      Первой в квартиру зашла Алла и швырнула ключи на полку. -Почему ты меня не разбудил?! — она сразу начала говорить на повышенных тонах. -Ты так сладко спала, я не хотел тебя будить. Пугачева, заметив ухмылку Челобанова, перешла на крик. -Ты издеваешься надо мной?! Смешно тебе? Мне надоело это все! Я ухожу. Хотя стоп! Это же моя квартира! -Ну, может, уйти мне? -Проваливай! Сережа уже развернулся и потянулся к двери, как наша разъяренная львица со страшным воплем остановила его и развернула к себе. -Не-е-е-е-ет, я не договорила! Ты так просто не уйдешь, ясно тебе?! — говоря, вернее сказать, крича это, Алла выделяла каждое слово короткими паузами, — Ты ведешь себя как ребенок, ничего сам сделать не в состоянии! Ты только хочешь, но ничего для этого «хочу» не делаешь! Ты как туда один поперся? Ты думал, Женя будет с тобой решать эти вопросы? В самостоятельного решил поиграть? Да ты же кроме своей челки ни хрена не видишь! Все твои мысли о наркотиках и о сексе. Господи, за что мне это! — вся эта речь, кажется, слышная всем соседям, сопровождалась невероятными жестикуляциями и мимикой, — Почему я всегда за все несу ответственность, а? Ты можешь мне ответить на этот вопрос? Почему я беспокоюсь о твоем здоровье и о твоей карьере больше, чем ты сам?! -Потому что ты любишь меня. Повисла пауза. -Да, — Алла выдохнула и обессилено опустила руки, но уже через мгновение, обозлившись на себя за свою слабость, набросилась на Челобанова с кулаками, в такт каждому своему слову ударяя его по спине и плечам, — да, сукин ты сын, люблю! А ты?! А ты зачем со мной, если не любишь?! Зачем я тебе?! Сережа сначала уворачивался, но затем резко перехватил кисти Аллы и сжал их со всей мощью, тем самым прекращая ее истерическую атаку. -Ну с чего ты взяла, что я тебя не люблю? А? Кто тебе это сказал? Их лица разделяли всего несколько сантиметров: она не могла пошевелиться и смотрела на него со всей горечью осознания своего проигрыша, но все же старалась держаться сердито и неприступно, а он сверлил, пожирал, раздевал ее взглядом со всей не любовью, но страстью, обуревавшей людей в такие секунды. -А мне не должен никто ничего говорить. Я сама чувствую. Накаленная обстановка достигла своего апогея, и Челобанов, бесцеремонно заломив Аллины кисти ей за спину, поцеловал ее. А что было дальше…? Не трудно себе представить. Мда, Пугачева в гневе страшна и безумна, но Пугачева в гневе и в страсти — безумна вдвойне! ***       «Что же ты со мной делаешь… ненавижу тебя… почему я опять тебе сдаюсь? Услышь меня! Нет, не слышит… Хочу тебя и люблю! И плевать на все… на гордость плевать, на правду… главное — он сейчас рядом. Нет, так нельзя! Нельзя, чтобы ты снова победил! Я права, я! Нельзя поддаваться, Пугачева, соберись!» — в Алле боролось два чувства: страстное желание и гордость. Она пыталась сопротивляться, руками отталкивая Челобанова, но уже через секунду прижимала его к себе. Она запускала острые коготки в его челку, и в злости на себя и на него тут же со всей силой впивалась ими в кожу головы.       «Мммм, злится! Обожаю, когда она злится, так я хочу ее еще больше. Боже, какая она классная, чума!» — Сережа просто утопал в осознании своей власти над ней.       Когда он потащил ее к кровати, по дороге избавляясь от одежды, Алла все же сдалась. Она более не сопротивлялась, и вся ее ярость обратилась в безудержный порыв любви. ***       На репетициях и гастролях у них все было хорошо. По крайней мере, так это выглядело снаружи. А в то, что у каждого из них происходило внутри, никто не хотел вдумываться. Алла понимала, что, возможно, обманывает себя, но она считала так: меньше выноса мозгов — больше шансов того, что он останется, ведь мысль о том, что она может его потерять, отравляла ей душу. Пока терпится — терпи. Но тут же ее посещала другая мысль: «Почему я должна терпеть? Почему?! А вынос мозга — это вообще моя прямая обязанность, я же овен!». и снова она шла по кругу одной и той же проблемы противостояния чувств — любовь или гордость — и останавливалась всегда на том, что Сережа — молодой, красивый, в нем кровь кипит! И нужно как-то принимать это внимание, поэтому на некоторые вещи она старалась закрывать глаза. В то же время Аллу не покидало ощущение приближения чего-то страшного и грандиозного. Она чувствовала неминуемый крах в ее жизни. Чувствовала, что все слишком стремительно, но затянуто развивается. Она несется, сломя голову, но топчется на одном месте. И вот эти терзания и переживания ее невероятно тяготили и пугали. У нее было ощущение, что ее жизнь сейчас — это тонкий канат, который вот-вот оборвется. И она балансирует на нем, как может, осознавая всю неустойчивость своего положения. Ее жизнь — струна, которая не будет тянуться вечно. Хотелось спокойствия и уверенности в своем мужчине, в завтрашнем дне.       Что касается Челобанова, то тут все просто. Он был рад, что Алла не проедает ему мозги, и старался не провоцировать ее. На душе у него царило умиротворение. Деньги, слава, главная женщина страны — да что еще, собственно, надо? 19 сентября, 1992 год. -Ну-у-у-у, как мы сегодня дали, а? Ай-да мы, ай-да молодцы!       Был последний день гастролей, и после выступления все музыканты по доброй традиции сняли ресторанчик, чтобы отметить, так сказать, сие событие. Тосты, звон бокалов и рюмок, шумные беседы и смех звучали весь вечер. В самый разгар Сергей, ни с того ни с сего, встал из-за стола. -Ты куда, Серень? -Аллусь, я скоро вернусь.       Он направился в неизвестном направлении, а Алла, ничуть не смущенная уходом возлюбленного, продолжила веселиться, хотя все же тень сомнение промелькнула в ее голове.       Праздник близился к концу, и Пугачева, удрученная отсутствием Сережи, решила уйти. Она вернулась в гостиницу и обыскала все окрестности, все бары, гостиные, и, не найдя того, кого ей нужно, отправилась в номер. -Ну где он там таскается? А, утро вечера мудренее. Все нервы с ним уже измотала. Завтра разберусь.       Алла открыла дверь номера, зашла и тут же услышала какие-то нервные перешептывания: -Кто это?! -Не знаю, Алла, наверное, вернулась! Черт, полезай под кровать, быстрее!