Сильная женщина больше не плачет у окна

      Все движения и действия Аллы были осторожными и тихими: она встала, прибралась, насколько это было возможно, отыскала ручку с обрывком бумаги и принялась писать:       Филипп, доброе утро. Этой ночью я поддалась тебе, влиянию алкоголя и       эмоционального срыва. Ты, как взрослый и далеко не глупый человек, должен       понять меня. Спасибо тебе за то, что оказался рядом в такую минуту! Ты даже не       представляешь, как ты мне был нужен. Однако я не осознавала, что не смогу       отблагодарить тебя — я лишь слепо приняла твою руку помощи. Мне искренне       жаль, что так вышло; я ни за что не хотела бы сделать тебе больно. Прошу, как можно       скорее забудь эту ночь… и я постараюсь. Спасибо за все.       Алла       Она перечитала записку и, немного подумав, оставила ее на кровати. Далее Пугачева быстренько умылась, оделась и уже собралась было уходить, как вдруг что-то ее остановило. Она еще раз окинула взглядом комнату, припоминая все события минувшей ночи. Она не могла понять, хотелось ей остаться или убежать, жалела она о содеянном или была счастлива, что до утра кувыркалась с ним. Ей хотелось бы разобраться в своем чувстве и поставить точку, уйти со спокойной душой, так сказать. «Нет, это невыносимо! Я знаю, что не люблю его, но почему же тогда ночью мне было так хорошо? Как, кажется, не было никогда? Это из-за того, что я выпила столько? Или из-за нервного срыва, а Филя попался просто под горячую руку. Вот же сволочь! Использовал меня! Но как использовал… почаще бы меня так использовали. Серенечка, бл*ть, бери пример!       Нет, я же практически сама вынудила его поцеловать меня. На кой-хер, скажите мне, товарищи! Мало мне было проблем, теперь еще и это… он же не успокоится. Того случая в 89 не может забыть, а теперь то уж точно крышу мальчику снесет… ой, Пугачева, как будто бы тебе не снесло! Самая трезвая, самая рассудительная, самая взрослая нашлась! Да я же в его руках как девочка совсем была, вообще забыла, сколько мне лет… будто мы поменялись возрастами, ха ха ха…ах, Филечка, что ж мне с тобой делать!»       Она решила не терзать себя более подобными мыслями, так как они ни к чему не вели, и, схватив сумку, вышла из квартиры.       На улице стоял прекрасный, теплый, летний день. Солнце согревало и словно давало надежду и силу. Алла чувствовала это. Ей казалось, что шелест зеленой листвы деревьев и мягкое, нежное дуновение ветра говорят: «Не волнуйся. Ты со всем справишься! Все будет хорошо! Посмотри, какое лето! Посмотри, какой прекрасный день! Мы поможем тебе.» И действительно, Алла встрепенулась, просияла и даже улыбнулась новому дню — все мы знаем, каким удивительным влиянием на человека обладает природа.       Пугачева поймала такси и обозначила маршрут: отель — аэропорт.       В пути ей невольно вспомнился один эпизод в ее жизни, который ни она, ни Киркоров не могут забыть. Итак, перенесемся в ноябрь 1989 года.       Полным ходом шла подготовка «Рождественских встреч»: обсуждение репертуара, номеров, постановок, бесконечные репетиции.       В тот день в офисе Аллы Пугачевой была назначена встреча его хозяйки с Филиппом Киркоровым. Стоял холодный зимний день. Все небо было затянуто серо-белыми тучами, на улицах лежал грязный снег, слякоть, бедные пешеходы пытались укрыться от промозглого ветра, пряча лицо в воротники шуб, пальто, курток. -Вот, Филипп, все понял? Тогда эту песню и запишем в программу… все, записала. Со следующей недели начнутся репетиции, — Алла, в полной уверенности, что разговор вполне окончен и обсуждать более нечего, засуетилась с бумагами, собираясь вставать. -Да, Алла Борисовна, я понял. А вот я хотел еще попросить вас… — он заискивающе посмотрел на собеседницу. -Ну, говори. -Можно мне еще одну песню спеть? Алла сдержалась таки, чтоб не закатить глаза, и только шумно выдохнула: -Какую? -Нет тебя прекрасней, нет тебя миле-е-ей… -Нет. Нет, Филипп, нельзя, — она не дала ему допеть: отчеканила эти слова, будто была готова сказать их в любую минуту и лишь ждала подходящего случая. Она заранее предполагала какой-нибудь очередной намек Филиппа на его любовь, но ей не хотелось их ни видеть, ни слышать. Она уже устала от них. Прошло веселье, задор, прошло радостное осознание того, что есть вот один ненормальный, бегает тут, в любви признается.       Алла уверовала в то, что все это не правда, что все это его игра или бог знает, что еще, но разбираться ей в этом не хотелось. И поэтому теперь ее бесконечно тяготило внимание Филиппа; оно было неприятно ей. -Но почему? Вам не нравится? -Нет, Филечка… хе-хе-хе… дело не в этом. Как же ты не поймешь! Она по концепции всего шоу не подходит, очень выбивается, — Алла все еще пыталась вежливо отправить его домой, — Ну она вообще тут не в тему будет! Я тебе говорю, вот эта песня, которую мы с тобой выбрали… -Которую вы выбрали. -…которую я выбрала, хорошо. Она прекрасно вписывается, и так будет лучше. -Ну, а Володе Преснякову вы дали две песни! Вы считаете, что они обе «подходят по концепции»? -Да. -Вздор! Почему ему можно, а мне нельзя?! -Володя Пресняков поет две песни, потому что он — Володя Пресняков! — у Аллы внутри все закипало: «Как же он мне надоел! Наглец!» — А ты пока что Филипп Киркоров. Так что не обессудь. -Да что же это! — он вскочил со стула, швырнув в сторону листы бумаги с текстами, нотами, планом программы, сценарием и проч. — Это все потому, что Володя ваш зять, правда? Да? -Да с чего ты взял?! И это вовсе не твое дело! — Пугачева чувствовала, что она на грани, что еще слово — и она взорвется. «Остановись, дурак.» — говорила она Филиппу в своей голове. -Да, из-за этого! Его вы любите, а меня нет! Почему… почему? В его глазах читались немой вопрос и бесконечное страдание. -Филипп, ступай отсюда. Иди. Это к добру не приведет. Он стоял к ней спиной еще некоторое время, думая, что сказать. Затем он понял, что все его мысли и чувства сливаются в одном вопросе. Тогда он резко развернулся и выпалил: -Почему вы меня не любите?! Этот вопрос поставил Аллу в ступор. По началу она не могла выговорить и слова от шока, от проявленной наглости, но затем она вдохнула поглубже, и тогда полился такой поток слов, интонаций и непечатных выражений, что Киркоров даже вздрогнул от неожиданности. Это была точка невозврата; будто щит, сдерживавший ее эмоции, слетел: «Ну все, я сейчас разорву его.» -Да с какой стати. Я. Должна тебя любить?! Ты что себе позволяешь, мальчик? Вздумал сравнивать себя с Пресняковым? А? Чего молчишь? Ну, говори! Я его и тут выбрала, и здесь помогла, к себе на «встречи» позвала учавствовать, понимаешь ли! А ему мало! Я терплю тебя, твои выходки, позволяю быть рядом с собой, а тебе мало, да? Послушай меня, — она указательным пальцем начала тыкать в его сторону, а в глазах ее сверкали гнев и ненависть, — если ты еще хоть раз… Алла начала медленно подходить к Филиппу, и чем она больше она приближалась, тем выше он становился. В итоге, Пугачева, без каблуков, стояла напротив Киркорова с запрокинутой кверху головой. Понимая всю комичность своего положения, Алла невольно замолчала. Она хотела еще много чего сказать, но ни слово не могло больше вырваться у нее. Простояв так еще несколько секунд, она указала пальцем на дверь и тихо сказала: -Пошел вон.       Филиппа очень забавляло такое положение примадонны: маленькая, злющая, глаза молнии пускают, дышит часто, пальчиком куда-то там указывает. Он еле сдерживался, чтоб не улыбнуться от умиления.       С другой стороны, ему всегда хотелось узнать ту, другую сторону Аллы. Испытать ее гнев на себе, а не наблюдая со стороны. Ему казалось, что увидев ее такую, он станет ближе к ней. И сейчас он радовался тому, что его не напугало теперешнее состояние Аллы.       Однако Филипп не подавал виду на действительно испытываемые чувства. Он долго смотрел на нее в упор, нахмурив брови. -Тогда вы меня больше не увидите. Аллу невероятно возмутило это подобие угрозы. Она начала судорожно подбирать слова, выражения, пытаться конвертировать свои мысли в предложения, но у неё снова ничего не выходило. Филипп наблюдал за ее переменами в лице с великим удовольствием: «Губы дрожат от злости, сказать ничего не может, и только глазами вжих, вжих! Испепеляет!» Алла наконец сформулировала предложение, и, снова переведя палец на него, начала было: -Да ты… Но не успела. Филипп наклонился и с жаром поцеловал ее. Почему он это сделал, зачем он это сделал, какими будут последствия — о, ни один из этих вопросов не волновал его теперь! Алла оказалась сжата спереди и сзади крепкими руками Филиппа и им самим. Пальчиками она вцепилась в воротник его рубашки, вроде как чтобы оттолкнуть его, но получилось совершенно наоборот. Она невольно ответила на поцелуй. Так продолжалось несколько секунд, пока Филипп не отстранился. Он ещё раз окинул ее бешеным взглядом и ушёл стремительным шагом, не оглядываясь, захлопнув дверь. *** «Ох, как же я на него тогда разозлилась! Пришёл, скандал устроил, поцеловал. Пришёл, увидел, победил… хе-хе-хе» — смеялась про себя Пугачева, подъезжая к отелю.       Пока Алла забирает чемоданы и едет в аэропорт, перенесёмся в квартиру Филиппа, который вовсе не спал все это время, а напротив, проснулся много раньше ее…