Песня Феникса

Платформа, а вместе с ней и толпа остались позади. Стучали колёса поезда, дом за домом, квартал за кварталом мимо проносился пригород Лондона. Дверь в купе открылась. – Здесь свободно? – раздался неуверенный голос. Гарри отвернулся от окна, а Тед тут же ответил: – Да. – Просто в остальных купе занято... – Вошедший был длинный и рыжеволосый. Точно набравшись храбрости, он добавил: – По-моему, мы уже встречались, Тед сощурился. – Мы приезжали к вам как-то на Рождество, – вспомнил Гарри. – Ты же Уизли, верно? – Рон Уизли, – кивнул мальчик. Его взгляд с любопытством перебегал с одного брата на другого. – На дне рождения у вас я тоже был, если помните, – добавил он. – Давай, садись, – сказал Тед. – Я вспомнил, твои братья взорвали фейерверк Сириуса под навесом. Они тоже рыжие, как ты. Рон слегка смутился. – Ну, это они вечно... – Но здорово получилось, – с восторгом выдохнул Тед. – Всегда хотел сам попробовать. Правда, Гарри тогда прилетело какой-то доской по лбу. – Боевое крещение, – ответил Гарри. – Не очень больно было. – Хотя, если обернуться назад... – О, – выдохнул Рон. – Вас же двое было. Просто... – он запнулся, – ну, обычно говорят про одного. – Нас двое, – заверил его Тед. Нельзя сказать, что они всю жизнь прятались в Годриковой Впадине. Их одиннадцатилетие не было единственным разом, когда у их дома собралась целая толпа народа. Однако такие праздники были столь редки, что они едва ли успевали с кем-то по-настоящему сдружиться. Дома они всегда были Тед и Гарри, а все остальные знали только Теодора Поттера. Колёса поезда продолжили стучать, дома за окном постепенно сменились жёлтыми полями. Они весело болтали с Роном то о квиддиче, то о новых мётлах и даже об упырях, которые жили у них на чердаках. – Наш постоянно что-то роняет, – фыркнул Тед. – Ух ты! – восхитился Рон. – Наш только сидит и таращится по сторонам. – Серьёзно? Рон кивнул. Когда около купе остановилась тележка со сладостями, Тед накупил целую кучу драже и шоколадных лягушек. Однако спокойно расправиться со сладостями им не дали. Очень скоро весь поезд облетел слух о том, что в этом вагоне едет Теодор Поттер. Поэтому через несколько минут в купе постучал Эрни МакМиллан, с которым они не так давно познакомились на фестивале мётел. Он хотел поздороваться и пожать им руки в честь того, что все они теперь – ученики Хогвартса. Вслед за ним зашли Фред и Джордж Уизли, в основном для того, чтобы сказать Рону, что идут искать Ли Джордана, но, правда, косились при этом они всё равно на Теда. Потом студенты – всех возрастов – десятками ходили мимо и заглядывали в купе. Гарри бы это, возможно, смущало, но Тед очень быстро привык и был точно саламандра в огне или гиппогриф в воздухе. Он махал руками тем, кто молча таращился, и отвечал на приветствия тех, кто решался заговориться. В общем, можно сказать, наслаждался. – О боже, за мной гонится что-то темное! – воскликнул какой-то мальчик, вбегая к ним в купе. Последовало неловкое молчание, поскольку тишину нарушало только постукивание колёс поезда, да смешки снаружи купе. Мальчик покраснел, откашлялся и выбежал прочь так же быстро, как вбежал. – Мда, – сказал Тед и кинул Гарри шоколадную лягушку: – Бывает. Гарри взял шоколадную лягушку и, развернув фольгу, посмотрел на выпавший ему на ладонь вкладыш. Крезарус Кредд единственный волшебник, овладевший магией золотого прикосновения. Погиб от голода, спася жизни нескольким сотням людей. – Ого, первый раз вижу, а мне опять Дамблдор попался, – пробормотал Рон, разглядывая его карточку. – Я их собираю, – объяснил он. – Держи, – Гарри тут же протянул ему Кредда и, поскольку поток желающих познакомиться с Тедом не иссякал, стал листать «Квиддич сквозь века». Судя по всему, так могло продолжаться до конца поездки. Все хотели видеть Мальчика-Который-Выжил. В купе заглянул высокий старшекурсник, сказал «кхм!» и снова исчез в тамбуре. Рону тоже доставалось внимание – как кому-то, едущему в одном купе с Теодором Поттером, что его явно смущало, но в то же время радовало. Дверь в купе очередной раз отъехала. – Вы не видели мою жабу? – раздался взволнованный голос. Гарри так удивился, услышав этот вопрос, что прекратил читать про самый длинный матч в истории квиддича. Тед и Рон подняли брови. – Нет, – ответил Тед. Рон пожал плечами. – Её зовут Тревор, и она постоянно убегает. Так что если вдруг увидите... Мальчик, казалось, готов был расплакаться. – Даже если увидим, она не скажет, что её зовут Тревор, – пробормотал Тед, когда дверь закрылась. – Верно, – кивнул Рон. – Жабы вечно убегают, поэтому и взял с собой эту жирную глупую крысу. Он достал из сумки крысу и с отвращением потыкал её пальцем. – Вот, – сказал он, – Скеберс. – Сколько он ест? – тут же спросил Тед. – Не знаю, но для крысы это невообразимо много, – заверил его Рон. – Однажды он обжевал мои носки… – Он махнул рукой. – Наверное, съедает столько же, сколько весит. – Ого, давай взвесим? – предложил Тед. – У нас же где-то были весы. – Да, для зельеварения, – вспомнил Гарри. – По-моему, я свои недалеко убрал. Порывшись в чемодане, он достал небольшие весы, с полукруглыми серебристыми чашечками. – Клади. Рон небрежно положил Скеберса на весы. Стрелка задёргалась из стороны в сторону. – Надо что-то положить на другую чашечку. Чтобы это… уравновесить. Гарри порылся в пакете, прилагавшемуся к весам, и достал гирьки. – По-моему, все они вместе взятые легче этой крысы, – высыпав их на ладонь, пробормотал он. Они втроем переглянулись и пожали плечами. – Вы не видели тут Тревора? Жабы Невилла. – Дверь снова открылась, и проёме появилась девочка. У неё были густые вьющиеся волосы, и она хмурила лоб, как будто о чём-то серьёзно думала. – Нет, – сердито заверил её Тед. – Ни одна жаба не представлялась нам Тревором. По всему было видно, что прямо сейчас крыса и весы волнуют его гораздо больше, чем жаба. Девочка неодобрительно фыркнула, но дверь не закрыла. – Я Гермиона Грейнджер, – сказала она, а затем спросила: – А вы… – начала она, но тут её взгляд упал на весы, и она воскликнула: – О, на них же нельзя класть ничего тяжёлого! Иначе собьются! Их потом очень тяжело настраивать! Все трое подняли на неё сердитые взгляды, а она уверенно продолжала: – Так написано в инструкции. Как можно чем-то пользоваться, если не прочитать до этого инструкцию? Они переглянулись. Честно говоря, инструкция по использованию весов была в конце списка того, что они когда-либо собирались прочесть. – Чего вы ждёте? – спросила Гермиона. Рон схватил Скеберса за хвост и с недовольным видом убрал его с весов. – Надеюсь, они не сломались, – продолжила она. – Я читала, что если ошибиться хотя бы на грамм, зелье будет безнадёжно испорчено. Иногда это касается даже самых элементарных и, казалось бы, безобидных рецептов… – Спасибо, – пробормотал Гарри, – мои весы, что хочу, то и делаю… Девочка между тем продолжила говорить. Порядком ошарашенные, они узнали не только то, что её зовут Гермиона Грейнджер, но и то, что она успела заглянуть в несколько учебников и попробовать несколько заклинаний (успешно), а изо всех факультетов отдаёт предпочтение Гриффиндору и, может быть, Рейвенкло. – Но я в любом случае рада попасть в Хогвартс. Это лучшая школа магии в Англии, – подвела итог Гермиона. Когда она вышла, Тед почесал затылок. – Надеюсь, мы попадём на разные факультеты, – пробормотал Рон. – Но если забыть обо всём этом... – задумчиво пробормотал Тед, – жаба Невилла, похоже, популярнее, чем я. Тоже пойти поискать её что ли? Спросить, как она справляется. – Именно, – кивнул Гарри. – Её Гермиона Грейнджер знает, а тебя, похоже, нет, – хмыкнув, добавил он и присел рядом с чемоданом, чтобы убрать весы. – Ну, тогда всё, я пошёл знакомиться, – Тед закатил глаза и шагнул к двери. Однако едва он протянул руку, чтобы открыть её, как та сама собой отъехала. Гарри  поднял голову и нахмурился. У входа в купе стоял Мо.. Ми... Малфой. Гарри не знал, как зовут именно этого представителя известного чистокровного семейства, но  на его семью как-то раз указала мама. Малфой был не один, но на этот раз не с родителями, а с двумя здоровяками, отдалённо смахивающими то ли на троллей, то ли на пещерных горилл. Переступив порог, Малфой с самоуверенным и вальяжным видом, как будто весь мир принадлежал ему и только ему, спросил: – Здесь едет Теодор Поттер? Сказать по правде, редко кто спрашивал так сразу, в лоб. Тед пожал плечами. – Это я, – ответил он. Малфой оглядел купе и с презрением поджал губы, когда его взгляд упал сперва на Рона, засовывающего в карман сопротивляющуюся крысу, а затем на Гарри, согнувшегося над чемоданом. – Не хочешь ли ты, – как и прежде медленно, но с нажимом начал он, – найти компанию получше, чем… эти? Тед нахмурился. – Какую? – спросил он, но всё равно пошутил: – Тех, кто ищет жабу Невилла? Малфой презрительно поднял бровь. – Что? Жабу? Тед нахмурился ещё сильнее. – А ты кто? – вопросом на вопрос ответил он, сложив на груди руки. Малфой хмыкнул. – Неудивительно, что ты не знаешь. – Он снова пренебрежительно посмотрел на Рона и Гарри. – Если тратить время на всех подряд... Возможно, я ошибся, когда думал, что от того, кто носит фамилию Поттер стоит ждать… чего-то. Гарри увидел, как Рон сжимает кулаки. – Рон – мой друг, – не колеблясь ни секунды, ответил Тед. – А Гарри – мой брат. Малфой быстро перевёл взгляд на Гарри. Застегнув чемодан, тот поднял упавший на пол вкладыш с Дамблдором и, вложив его в книгу, сел к окну. Притворившись, что полностью отвлёкся на свои дела, он, наверное, в самом деле не слишком походил на брата Мальчика-Который-Выжил. Может быть, стоило бы прямо сейчас сделать что-нибудь выдающееся. Гарри передёрнул плечами. Даже если и стоило, он не хотел ввязываться в разговор, который он и без того уже знал, чем закончится. – И я ещё раз спрошу, – тем временем продолжил Тед, – кто ты? Малфой помедлил. – Я – Драко Малфой, – ответил он и, когда Рон, не сдержавшись, хмыкнул, добавил: – Если брат – это брат, то называть другом Уизли – всё равно, что расписаться в любви к ничтожеству. Хотя... – Малфой промедлил, словно желая дать ему шанс, – возможно, ты об этом ещё не знаешь. Рон залился краской и задрожал от злости, а Малфой, сохраняя прежнюю самоуверенность, протянул руку. – Если хочешь, мы можем стать друзьями. Я расскажу тебе, как устроен волшебный мир. Тед рассмеялся. Его руки так и остались сложены на груди. – Знаешь что, Драко Малфой? – сказал он. – Невилл тут жабу потерял, надо бы помочь ему её найти. Сделав шаг к двери, Тед добавил: – Ты предлагал найти компанию получше? Возможно, ты этого не знаешь, но лучше искать жабу, чем пожимать руку тому, кто тебе не нравится. Гарри едва заметно улыбнулся. В этом был весь Тед. Он мог посмеяться над Невиллом и его глупой жабой, но это были всего лишь шутки. Зато Драко Малфой был чистокровным волшебником в худшем своём проявлении, поэтому Тед разозлился и вспылил. И Гарри не мог припомнить, чтобы, разозлившись, брат хоть раз поступил неправильно. Решительно пройдя мимо Драко, Крэбба и Гойла, Тед вышел из купе. – Вы со мной? – обернувшись, позвал он. Рон, что-то бормоча, протиснулся мимо Гойла и последовал за ним, а Гарри сел на свое место и, взяв книгу, вернулся к самому длинному в истории матчу. Просто потому, что ему показалось, что всем уходить нельзя. Малфой, опустив руку, молча смотрел на него. Казалось, от злости он стал ещё бледнее. – Передай своему брату, что так он добром не кончит, – сказал он. Гарри взглянул на него поверх страницы, по которой туда-сюда сновали игроки: – Догони его и скажи сам, – посоветовал он. Малфой и его спутники вышли из купе. Когда стемнело, они вышли из поезда и спустя несколько минут оказались на берегу озера. В небе ярко сияли звёзды, отражаясь в воде точно в зеркале. По другую сторону озерной глади высилась громада уходящего в небо замка. Яркими пятнами горели окна. На берегу озера размахивал руками Хагрид и всё время громко кричал: – Первокурсники! Сюда! Сюда! – Почему именно жаба? – спросил Тед, когда они садились в лодки. Невилл прижимал жабу к груди. – Подарок дяди, – объяснил Невилл. – Держи её покрепче, – посоветовала оказавшаяся рядом с ними Гермиона. – Мы не сможем поймать её в воде. Я читала, что это очень глубокое озеро и в нём живут русалки. – Ух ты! – выдохнули они. Казалось, Гермиона очень довольна их реакцией. Когда они с Роном оказались в одной лодке, Тед заговорщически подмигнул: – Ну что, Гриффиндор ждёт нас? Гарри кивнул. Он пошёл бы за братом куда угодно, просто потому что сам этого хотел и потому что этого ждали от него другие. И всё же, тут их желания совпадали – как Тед, он надеялся, что они будут учиться на том же факультете, где учились их родители. Лодки проплыли по тёмным водам озера к старинному замку. Громкий голос Хагрида эхом разлетался по окрестностям, и, возможно, от этого всё вокруг казалось ужасно знакомым. Когда они оказались у входа в Большой Зал, Тед завертел головой по сторонам и нахмурился. «Неужели тоже нервничает?» – подумал Гарри. – Знаешь что? – громко зашептал Тед. – Если Шляпа скажет что-то не то... Тут столько народа... не думаю, что мне позволят сделать что-то... ну, ты помнишь, что я обещал. – А, ты всё ещё об этом, – Гарри улыбнулся. – Ну да, если Шляпа скажет что-то не то, ей конец, – пообещал Тед. Раздалось несколько смешков. – Придётся узнать, как попасть в кабинет директора и отомстить потом, – продолжил Тед. – Ты как, в деле? – Конечно, – отозвался Гарри. – Если мне что-то не понравится, отомстим и за меня. – Это обещание, – кивнул Тед. Они рассмеялись, и сразу стало как-то легче. Распределение началось: Вынесли табурет, на котором возвышалась старая потрёпанная Шляпа. «Не так я себе её представлял», – подумал Гарри, чуть нахмурившись. А представлял он её совершенно по-разному, как-то благодаря Сириусу, в виде опасного саблезубого монстра. Словно почувствовав его разочарование, Шляпа запела дребезжащим голосом: Конечно, ты скажешь, что я не красива, Кто судит по внешнему виду – простак. Свои же поля я сжую от обиды, Если найдётся умнее колпак. Ты можешь любить чепец из шифона, И дедушкин с лоском цилиндр, Но Шляпа (из Хогвартса родом) Словом одним их затмит – очевидно. Забудь, что есть тайны в твоей голове, Там нет ничего, чего я не увижу. Давай, надевай! На радость судьбе, Я путь твой скажу, к чему ближе. Быть может, твой дом – Гриффиндор? О нём говорят: благородство! отвага! Но вечная дерзость и вечный напор Его, вам скажу, отличают. А может, твой дом – Хаффлпаф? Все знают: там царствует честность. Добавлю: терпенье – здесь истинный дар, И главное – труд, а не леность. Или, быть может, – строгий Ровенкло? Он славен умом и пытливостью редкой. Коль к знаниям тяга с закатом не меркнет, Тебе будут рады, с суждением метким. Или, коварный, твой дом – Слизерин? Известно: для целей подходят все средства. Но случалось и так: кто был раньше один, Здесь находил своё место. Надень же меня! Не боясь и не медля. Я – Шляпа. Ты ныне в надёжных руках (Кто скажет: их нет – сам калека) Доверься. А после мне скажешь спасибо в стихах. Последовали аплодисменты, хотя будущие первокурсники неуверенно переглянулись между собой: в самом ли деле им придётся сочинять благодарность? Минерва МакГонагалл, декан Гриффиндора и заместитель директора Хогвартса, стала называть имена, а Распределяющая Шляпа, которую первокурсники один за другим послушно надевали на голову, всё тем же низким дребезжащим голосом выносила вердикт. – Аббот, Ханна! – Хаффлпафф! – Финниган, Симус! – Гриффиндор. Это было как долгая подготовка к кульминации. – Патил, Падма. – Рейвенкло! – Патил, Парвати. – Гриффиндор! Наконец, МакГонагалл объявила: – Поттер, Теодор. Должно быть, в списках что-то перепутали и, думая, о Поттерах сразу же написали «Теодор», и только потом добавили «Поттер, Гарри». Едва услышав своё имя, Тед рванулся к табурету и быстро надел на голову Шляпу. Повисло молчание. Старые потрёпанные поля медленно зашевелились, как будто Шляпа о чём-то размышляла. Гарри скрестил пальцы. Победитель Тёмного Лорда, носящий фамилию Поттеров, мог учиться только в одном месте. И это… – Гриффиндор! – завершив свои раздумья, объявила Шляпа. Когда Тед шёл под аплодисменты к столу, Гарри заметил, что он погрозил Шляпе кулаком. Похоже, она нашла слова, которые пришлись ему не очень по душе. Но, возможно, это потому что Шляпе в свою очередь не слишком понравились мысли Теда. «Интересно, что она ему сказала?» – подумал Гарри, когда МакГонагалл объявила: – Поттер, Гарри! «Закончу и сразу спрошу», – решил он. Он прошёл к табуретке под сотнями взглядов. То оттуда, то отсюда доносилось: – Ещё один Поттер? – Похожи... – Брат? – Я не знал... Знакомые и привычные перешёптывания. Он был тенью, следующей за братом, ничего удивительного, что люди удивлялись, вспоминая или узнавая о его существовании. Гарри сел на табурет и надел Шляпу. Та тут же сползла до носа. В ушах почти сразу раздалось задумчивое кряхтение. – Что ж, – наконец, сказала Шляпа. – Вижу храбрость, немалое желание защитить и помочь. Очень сильное желание. – Она замялась. – Гриффиндор – хороший выбор. Но, с другой стороны... Слизерин поможет тебе стать великим. – Гриффиндор, – подумал Гарри. – Гриффиндор. Я должен быть рядом с Тедом. – Годрик долго носил меня на своей здоровенной голове, – сказал Шляпа. – И я знала все его мысли. Но никогда, если честно, меня не надевали на голову другие основатели. – Гриффиндор, – снова подумал Гарри. Он должен был следовать за братом. – Годрик и Салазар пришли сюда вместе, они были как братья. Но чего бы достиг Салазар, если бы всегда следовал за Годриком? Гарри замер. – Один факультет, другой... это всего лишь разные дороги. Гарри почувствовал, что сил сжимать кулаки почти не остаётся. – Слизерин! – объявила Шляпа. С опущенной на глаза Шляпой он не видел, что происходило в Зале. Но тишина стояла оглушительная. Гарри торопливо снял с головы Шляпу. – Что-то надо делать и первым, – шепнула она напоследок. – Прошу за ваш стол, – профессор МакГонагалл не улыбалась, но на лице её сохранялось вежливое выражение. Такое, какое вполне приличествует декану факультета и заместителю директора. Обернувшись напоследок на Гриффиндорский стол, где сидел потрясённый и изумлённый Тед, Гарри пошёл к столу, за которым медленно начинали аплодировать. Как минимум сотню лет – а может быть и дольше – ни один Поттер не попадал в Слизерин. Как так получилось, что сын магглорождённой колдуньи, брат победителя Тёмного Лорда теперь будет учиться именно там? Аплодисменты, которыми его встречали, были очень вялыми и неубедительными. «Как если бы в Гриффиндор определили, например, Малфоя или кого-то из его приятелей, – рассеяно подумал Гарри, садясь за самый край стола. – Спасибо, конечно, но что нам с ним делать?» Впервые он шёл туда, где рядом не было Теда: не оставался ждать, пока тот вернётся, а именно шёл куда-то один. Со своего места ему не было видно брата, зато открывался хороший вид на коридор, уводящий из Большого зала куда-то под замок. Должно быть – в слизеринские подземелья. Распределение между тем шло своим чередом: – Томас, Дин! – назвала МакГонагалл. – Гриффиндор! – без колебаний ответила Шляпа, едва коснувшись головы Дина Томаса. – Уизли, Рон! Гарри поднял голову. – Гриффиндор! После него Шляпа один за другим дарила Гриффиндору учеников. Хорошо, что рядом с Тедом будет друг. Наконец: – Блейз Забини! – Слизерин! И Гарри посмотрел на свой стол. Все аплодировали. Он тоже захлопал, хотя, сказать по правде, не до конца понимал, с чем именно и кого он сейчас поздравляет. «Постарайся приглядывать за братом», - так на прощание ему сказала мама. Вообще-то Гарри никогда не думал, что Теду нужна защита: если он одолел одного тёмного волшебника, ещё будучи ребёнком, то сможет справиться с чем угодно. Тем более, что Тед сам всегда хотел достичь чего-то необыкновенного. Однако Гарри привык думать, что он всегда будет рядом с братом. Будет следовать за ним, что бы ни случилось. А теперь он не мог перекинуться с ним и словом. В чём он ошибся? Погружённый в свои мысли, Гарри едва ли слышал, о чём говорил профессор Дамблдор. Когда он, не поднимая головы, наконец, заставил себя прислушаться к его голосу, то услышал: – Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо! И это было самое странное, что мог сказать директор в преддверие праздничного пира. Где-то вдали сидел брат и был так же непривычно задумчив и молчалив. Разве положено, чтобы то, чего ждали так долго, оборачивалось такой неудачей? Затем на столах возникли тарелки полные еды. Вот только Гарри кусок в горло не лез. Тогда он впервые взглянул на преподавательский стол. Дамблдор сидел на золотом стуле с высокой спинкой, точно на троне. Сбоку от него – Минерва МакГонагалл, чуть дальше – пухлая профессор в неаккуратной шляпе. Ещё дальше – профессор Квиррелл, такой же нервный, как и в «Дырявом котле». И ещё дальше – незнакомый профессор с крючковатым носом. Едва взгляд коснулся его, как Гарри схватился за лоб – шрам остро и резко кольнуло. Через несколько секунд боль прошла, зрение прояснилось и он услышал чей-то настойчивый голос. – Выпей тыквенного сока. Гарри нахмурился. К нему обращался неожиданно довольный Малфой. – Или ты не знаешь, что это такое? – уточнил тот. Гарри поднял голову и увидел, что Малфой с явной насмешкой переглядывается со своими телохранителями. – Можно, конечно, было бы подумать, что ты брезгуешь этой бурдой, но… – Малфой покачал головой, – это едва ли. Крэбб и Гойл громко засмеялись. – Может, он боится пролить? – предположил Малфой и подтолкнул кувшин к одному из своих приятелей. – Помоги ему. Пусть чувствует себя как дома. Гойл взял кувшин и протянул руку, чтобы плеснуть ему тыквенного сока. – Возьму сам, если захочу, – ответил Гарри, отставляя свой кубок в сторону, и стал накладывать салат. Гойл замер с кувшином в руке. Когда он, не зная, что делать, с грохотом поставил кувшин на стол, Гарри почувствовал, что Малфой, похоже, проникся к нему ещё большей ненавистью. Спустя какое-то время он искоса взглянул на крючконосого профессора, но тот, похоже, едва ли подозревал о его существовании. Гарри на всякий случай коснулся лба – боли не было. – А это ещё что? – брезгливо спросила Панси. К ним подплыл самый жуткий призрак из тех, что доводилось видеть Гарри: с костлявыми лицом и запачканной серебристой кровью одеждой. Выпученные глаза нервно метались в орбитах. – Кровавый Барон, – коротко отозвался Блейз Забини. Панси вопросительно посмотрела на него, но Блейз, видимо, посчитал, что сказал довольно. Призрак завис в воздухе совсем рядом с ними. Затем запрокинул голову и начал медленно подниматься вверх. – Это призрак подземелий Слизерина, – чуть понизив голос заговорил Малфой, однако не бросил своей привычки растягивать слова. – Отец говорил, что он убил кого-то и уже тысячу, наверное, лет хочет встретиться с этим человеком. – Брр! Какой ужас, – пробормотала Панси. С глубоким вздохом Гарри принялся за салат. Что же, на его факультете тоже не любили окровавленных призраков – от этой мысли стало проще дышать. Кровавый Барон начал медленно спускаться вниз. – Что ж, сегодня он не нашёл никого, – хохотнул Гойл. Дафна Гринграсс покосилась на него: – Разумеется. Тот, кого он ищет, давно не здесь. – Она нахмурилась так, точно услышала невероятную глупость. Барон между тем тряхнул своими одеждами и показалось, что капли крови, будто тысячи серебряных пылинок, рассыпались в воздухе. С мерцанием они медленно угасли. – Нужно будет узнать, кто здесь староста, – сказал Малфой. – Джемма Фарли, моя кузина, – ответила Милиссента Буллстроуд. – И... не вспомню, кто. – Люк Стреттон, – откликнулась Панси. – Мы видели его в поезде, помнишь? – А, точно-точно, – закивала Миллисента. – Едва Стреттон переходит на пятый курс, он сразу становится старостой. – Не всегда, – вмешался Тед Нотт. Остаток ужина они обсуждали знакомые имена и фамилии. Забини и Дафна больше помалкивали, Милисента, Панси, Нотт и Малфой говорили так много, как будто только ради этого здесь и собрались. Крэбб и Гойл, как отметил Гарри, больше всего внимания уделяли еде. Вскоре, когда все насытились, остатки ужина исчезли вместе с тарелками, и профессор Дамблдор вновь поднялся со своего трона. Повисла тишина. — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать ещё несколько слов. Пожалуй, вам надо кое-что усвоить – до того, как начнётся семестр. Напоминаю, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Особенно хотелось бы напомнить об этом некоторым третьекурсникам… Взгляд Дамблдора, как показалось Гарри, остановился на Гриффиндорском столе. Тут у него перед носом возник Кровавый Барон, и когда Гарри немного подвинулся, чтобы лучше видеть директора, в него буквально впился мертвенно холодный взгляд. Интересный факт, в этом месте он не нравился даже привидениям. — По просьбе мистера Филча, – продолжил Дамблдор, – также напоминаю, что не следует применять магию на переменах. – Да, конечно, – проворчал Малфой, тихонько, но в то же время так, чтобы его услышали все сидящие рядом. Панси хихикнула. – А теперь насчёт тренировок по квиддичу. – Эти слова директора сопроводил взволнованный шёпот, шедший со всех сторон. – Они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. «Ещё год, и я тоже смогу», – подумал Гарри, и тут же замер. Он не был уверен, что готов играть за сборную Слизерина. – На будущий год обязательно буду в команде, – сказал Малфой. – Как глупо, что они не берут первокурсников. И тем более Гарри не был уверен, что готов быть в одной команде с Малфоем. – И наконец, – стал заканчивать свою речь директор, – я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. – Интересно, – прокомментировал Малфой. – Половина школы и территории перекрыта. Кто-нибудь собирается нам сказать, почему? Однако Дамблдор уже опустился на стул, а студенты один за другим стали подниматься со своих мест. – Первокурсники, первокурсники! – позвала их Джемма Фарли, поднимая в воздух руки. – Все идёте за мной. Рядом с ней молча стоял Люк Стреттон. – Не теряемся, идём прямо за нами. Нет ничего хуже, чем провести первую ночь в коридоре. – Тут Джемма мрачно усмехнулась. – В подземельях живёт не только Кровавый Барон. Гарри многого ждал от Хогвартса, но то, как всё шло, действительно ставило в тупик. Если раньше он не знал, что такое тупик, то теперь понимал это как никогда отчётливо. Уже на выходе из зала он, наконец, смог встретиться взглядом с братом. Тед закатил глаза и скорчил сердитую гримасу. И Гарри подумал, что Шляпе, возможно, действительно несдобровать. И не то чтобы он не хотел участвовать в этой вылазке.