Песня Феникса

В Хогвартсе было непросто. Правда, совсем не по тем причинам, по которым ожидал Гарри. То есть он всегда подозревал в себе, что далёк от гениальности, но одно дело было быть мальчиком-далёким-от гениальности, а совсем другое – быть мальчиком-который-оказался-не-на-своём-месте. Гарри с долей тоски посмотрел на полог. Всю жизнь он спрашивал себя, как брат выдерживает свою бесконечную славу и внимание, и вот теперь ему довелось узнать о том, с чем Тед был знаком лишь вскользь – о негативном внимании. Как раз оно сыпалось на него со всех сторон. Слизерин не был ему рад. Слизерин был полон либо желания проверить, чего он стоит, либо холодного безразличия. Гарри вспомнил последние несколько дней: долгие, подчас почти бесконечные коридоры, поиски кабинетов, если он отставал от однокурсников. Учёба оказалась и тем, и не тем, что он думал. В чём смысл учебы, если не с кем перекинуться словом или взглядом? Профессор Флитвик был одинаково доброжелателен со всеми учениками, профессор Бинс – столь же безразличен. Профессор МакГонагалл обвела аудиторию строгим взглядом и как-то сразу стало ясно, что шутить с ней не стоит. Однако она немало оживила урок, когда превратилась в кошку. – Это сложная магия, – сказала она, вернув себе обычный облик, – вершина трансфигурации, и даже самые собранные и ответственные ученики далеко не всегда могут достичь её. До конца урока Гарри раздумывал, в какое животное хотел бы трансфигурироваться и так и не смог превратить спичку в иголку. Профессор Квирелл, напротив, за несколько первых минут урока развеял все ожидания, связанные с Защитой от Тёмных искусств. Он запинался и заговаривался. Когда его шарф зацепился за край стола, он вздрогнул и огляделся с таким видом, что, казалось, всё на свете бы отдал, чтобы оказаться в любом другом месте. – Кажется, Дамблдор перешёл в наши ряды и решил наглядно показать, что Защита – бесполезный предмет, – прошептал Малфой, и Крэбб с Гойлом и Панси зашлись приглушённым смехом. Гарри, естественно, не разделял их веселья. Защита от Тёмных искусств всегда виделась ему безумно важной – в жизни, что была до этой. Мракоборцем был Сириус, мракоборцем работал папа, пока не перевелся в другой отдел. Мракоборцем хотел стать Тед – непременно, когда-нибудь. Со вздохом Гарри перевернулся на другой бок. Было странно находиться вдали от Теда, словно связывающие их с детства нити натягивались до предела, но ещё страннее было говорить с ним под полными сомнения взглядами тех, кто так и не стал его однокурсниками. Гриффиндор был ему, мягко говоря, не рад. Всё же несколько раз ему удалось перекинуться словом-другим с братом. Они ещё не придумали, где и как лучше встречаться, однако живо обменялись впечатлениями. – Трансфигурация – просто кошмар, – возмутился Тед. – Первый урок, и столько заданий. С ума сойти. Гарри кивнул. – И спичку в иголку, в конце концов, смогла превратить только Гермиона. – Да? – удивился Гарри. – У нас никто. – Гриффиндор впереди, – Тед вскинул руку вверх. Вставать не хотелось, но Гарри пересилил себя и вскочил на ноги. Было утро его четвертого дня в Хогвартсе. Стены подземелья нависали над головой, давили со всех сторон. Ему не хватало взглядов в открытое окно, на небо. «Какая сейчас погода? Подходит для квиддича? Или лучше прокрасться куда-нибудь, не поднимаясь в воздух? Или лучше остаться в замке и разведать его уголки?» Очень хотелось спросить: «Что думаешь, Тед?» – и Гарри несколько раз одёргивал себя в самый последний момент. Так и сейчас он вздохнул, когда из соседней кровати вместо брата вылез Малфой. Вот уж чьи мысли его точно не волновали. Из спальни он спустился в гостиную. Ещё одно сумрачное помещение, правда, просторное. Гарри огляделся по сторонам. Несколько старшекурсников собрались в углу, один из них что-то сосредоточенно писал, и свитки, свешивающиеся с его стола, казались длинными дорогами, тянущимися с пола на стол. – Помолчите, – проворчал он. – Голова трещит. Всю ночь дописывал. – Не мог что ли летом закончить, Штесс? Штесс сердито передёрнул плечами и, не обращая внимания на смешки, продолжил писать. Остальные просто сидели и болтали о чём-то своём, и Гарри не мог разобрать, о чём именно. Поднявшись по коридору в Большой зал, Гарри сел за стол. Завтрак ему нравился: совы приносили почту, и от родителей и Сириуса приходили весёлые письма. В первый день он открывал их с некоторой опаской, но тревога оказалась напрасной. И хотя между строк ему чудилось намерение подбодрить, всё равно было весело читать их воспоминания о Хогвартсе и рассказы Сириуса о своей работе. Так весело, что настроение не мог испортить даже Малфой, который раздавал присланные из дома сладости, демонстративно не предлагая ему ничего. «Да кто в здравом уме захочет принять угощение от Малфоя?» – думал Гарри. На этот раз почта пришла не только от родителей. Рядом с кубком на стол опустилась незнакомая сова и требовательно дёрнула его за рукав. Гарри снял записку, привязанную к её лапе. Гарри, Я знаю, что вторая половина дня у вас свободна (у вас обоих). Приходите, расскажете, как у вас дела. Хагрид. Гарри невольно расплылся в улыбке. – Эй, Поттер, – обратился к нему Малфой. – Мы тут подумали: а ты умеешь летать? Или только метла летит вверх, а ты – вниз? – Даже не знаю, – проворчал Гарри. – Не пробовал. – Спорим, я тебя скину? – продолжил Малфой. После поездки в поезде он, похоже, терпеть не мог обоих Поттеров, сыпал насмешками в адрес известного, а зло, разумеется, вымещал на том, который был ближе. Не дождавшись ответа, Малфой выхватил у Гарри записку. – Приходите, расскажете, как у вас дела. Хагрид, – громко и насмешливо прочитал он. – Мерлин, как это трогательно! Неудивительно, что потом вы за Уизли хватаетесь. Если вас с детства приучили проводить время в обществе умственно отсталых... Крэбб и Гойл заржали. Гарри тяжело вздохнул: как будто это всё его ужасно утомило. – Кто бы говорил, – сквозь стиснутые зубы пробормотал он и, выхватив у него записку, встал из-за стола. – Не боишься, Поттер? – крикнул ему вслед Малфой. Уже у выхода из Зала Гарри обернулся: – Тебя что ли? Малфой оглядел окружавших его слизеринцев: – Всех, – просто ответил он. – Нет, конечно, – сказал Гарри. – Мальчик-Который-Выжил, брат Мальчика-Который-Выжил, – пробормотал Нотт, – что они о себе думают? – Много самых разных вещей, – отозвался Забини. – Я бы проучил его. Малфой кивнул. – Хотя пусть сперва сходит на зелья, – заметил он. – Наш декан, судя по взгляду, его ненавидит. И отец говорил, что Снейп терпеть не может Поттеров. – Посмотрим, – согласился Забини. Вечером Гарри был как никогда рад приглашению Хагрида: после приезда в Хогвартс с ним случилась целая куча пренеприятных вещей, но именно декану Слизерина, похоже, удалось достойно подвести им черту. Всё шло не так с самого начала. До зелеварения оставалось около пяти минут, и у входа в кабинет толпились его однокурсники, нагруженная учебниками Гермиона Грейнджер и растерянный Лонгботтом. Прочие гриффиндорцы стояли чуть поодаль, и Теда среди них не было. «Где его носит?» – подумал Гарри, обеспокоенно поглядывая по сторонам. Ещё пара минут, и в коридоре, как зловещая тень, возник декан Слизерина. Чёрная мантия зашелестела, и Гарри подумал, что не знает, кто был прав: папа, говоривший, что их профессор будет похож на свежеоткопанного мертвеца, или Сириус, утверждавший, что нет, не на мертвеца, а на недозабитого в гроб вурдалака. Дверь в кабинет распахнулась с лязгом и скрипом, и первокурсники один за другим, затаив дыхание, вошли в кабинет. Было на самом деле жутковато, как будто впереди ждало не очередное занятие, а, например, ещё одно распределение. Даже Малфой как будто растерял часть обычной самоуверенности – а ведь ещё только вчера вечером говорил, что его отец и Снейп – давние приятели. Гарри сел за стол в среднем ряду и оглянулся на дверь, надеясь, что вот-вот появится брат. «Если он сейчас не придёт, то...» – подумал Гарри. На место рядом с ним внезапно опустился Малфой и стал как ни в чём не бывало доставать свои вещи: – Хочу быть поближе к моменту славы, – объяснил он и пожал плечами. С губ его не сходила усмешка. Встретив раздражённый взгляд Гарри, он объяснил: – Ну, я примерно представляю, как пройдёт этот урок. Дверь за их спинами открылась и закрылась, в кабинет вбежали Тед и Рон, оба изрядно запыхавшиеся. «Наверняка что-то задумали и вспомнили про урок в последнюю минуту, – подумал Гарри, однако, поймав чуть раздосадованный взгляд брата, покачал головой: – Или решили срезать и заблудились». Вообще-то он должен был останавливать Теда (в обоих случаях – так считала мама), но теперь они были слишком далеко. Тед перевел взгляд с него на Малфоя и расположившихся рядом Крэбба и Гойла и поднял бровь. Гарри снова качнул головой, это было слишком сложно объяснять без слов, даже близнецу. – Итак, – заговорил хранивший до того ледяное молчание Снейп, – вы здесь для того, чтобы изучать зельеварение, науку сложную и доступную далеко не всем. Всегда найдутся дураки, которые только и способны, что махать палочкой и думать, будто что-то понимают в магии. Всегда найдутся посредственности, которые только и умеют, что следовать инструкциям, и думают, будто изготовление зелий этим и ограничивается. – Тут он презрительно скривил губы. – Я не жду, что вы увидите красоту кипящего котла и поднимающегося над ним дыма или поймёте силу разливающегося по венам зелья. Но если всё же найдутся те, кто окажется менее бездарен, чем обычно, к концу курса я покажу, как разлить по флаконам удачу и храбрость, как закупорить крышкой смерть и как воскресить то, что навсегда исчезло. Это звучало жутко, но в то же время так впечатляюще, что Гарри невольно затаил дыхание. Глаза Снейпа были чёрными и безжизненными, как будто свои эмоции он тоже успел запечатать под какой-нибудь крышкой. Тед что-то тихонько шепнул Рону, и Снейп тут же скрестил на груди руки – словно чего-то такого и ждал. – Что касается тех, кто позволяет себе разговаривать... – сказал он, и Малфой под ухом тут же довольно хмыкнул. – Теодор Поттер, наша новая знаменитость, – продолжил Снейп. – Посмотрим, оправдываете ли вы свою славу. Сегодня мы варим зелье, исцеляющее от фурункулов. Каких ошибок следует избегать, мистер Поттер? Тед недоверчиво посмотрел на профессора – неужели тот правда думал, что кто-то будет заранее готовиться к уроку? Гермиона Грейнджер тут же подняла руку. Тед закатил глаза. – Итак? – повторил Снейп. – Не делать того, что не написано в учебнике? – вопросом на вопрос ответил Тед. Профессор Снейп продолжил холодно смотреть на него и Тед вздохнул: – Я не знаю, – ответил он. – Если вы обожжёте руку, какое растение вы используете? Гермиона буквально затрясла рукой в воздухе. Тед молчал, а профессор смотрел на него ледяным взглядом. – Мистер Поттер? – Я, – выдавил он, – не знаю. – Что такое безоар? От желания ответить Гермиона приподнялась со стула, но профессор Снейп, казалось, вовсе не замечал её. – Трава, – пробормотал Тед. – Трава, – повторил Снейп. – И для чего же вы будете использовать её? Гермиона, желая поднять руку ещё выше, встала. – Думаю, об этом написано в учебнике, профессор, – ответил Тед. – Что ж, как видно из ваших ответов, иногда слава только и делает, что застилает глаза, – заключил Снейп, и Гарри показалось, что он слышит в его голосе что-то похожее на отвращение. Видимо, если он и хотел закупорить все эмоции, то крышку закрыл неплотно. Тед вскинул голову, и Гарри мог его понять: вообще-то до сих пор с ними никто так не разговаривал. – Почему бы вам не спросить Гермиону? – предложил Тед. – Похоже, она знает, что делать. И как варить зелье и всё остальное. Вокруг раздались смешки. Похоже, гриффиндорцы сочли ответ Теда остроумным. – Минус пять баллов за дерзость. И ещё балл за то, что не готовы к уроку, – ответил Снейп. Теперь пришёл черёд Малфоя откровенно веселиться – похоже, он получил как раз то, чего ждал. Тед стиснул зубы, и, глядя на него, Гарри сжал кулаки. – Надеюсь, в следующий раз вы проявите больше должного усердия, – закончил Снейп и отвернулся от Теда. Гермиона продолжила тянуть руку. – Сядьте, – прикрикнул Снейп. – Не только вы знаете, что зелье от фурункулов нужно прекратить нагревать сразу после того, как в него добавлены зубы огненной змеи, что к ожогу прикладывается лакцедон, а безоар – это камень, который находят в желудке козы и используют как мощнейшее противоядие. Гермиона опустилась на стул и залилась густой краской. – Им ничто не поможет, – тихонько произнес Малфой, – безнадёжные идиоты. И Гарри так же тихо ответил: – Заткнись. Взгляд Снейпа тут же обратился к ним и, миновав Малфоя, впился в Гарри. – И что же скажет брат нашей новой знаменитости? – спросил Снейп. – Может быть, расскажете нам, чем известен корень асфоделя? – Не знаю, – ответил он. Вообще-то слово «асфодель» звучало знакомо, но… На лице Снейпа появилось что-то вроде усмешки. – Вы тоже ослеплены сиянием славы? На секунду Гарри показалось, что он понимает, куда клонит его декан. Их мама была известным зельеваром, Снейп не мог этого не знать. «Но даже если это и так, неужели мы должны всё это помнить?» – подумал Гарри. В Годриковой Впадине под их домом был целый склад волшебных ингредиентов, но им с Тедом было строго-настрого запрещено туда спускаться. Вслух он сказал первое, что пришло в голову: – Его используют для хорошего сна? Усмешка профессора стала заметнее. – Если только у тех, кто находится поблизости, – сказал он. – Вот вам индивидуальное задание – узнайте, для чего используется корень асфоделя. Скажем, до Рождества. Дальше Снейп словно потерял к нему всякий интерес, и они начали готовить зелье. – О чем это он? – спросил Малфой. Гарри не знал. Как не знал и того, что не нравится ему в профессоре Снейпе больше – насмешки или намёки, которые он не мог до конца понять. – О, тёмные секреты Поттеров, – хмыкнул Малфой. И Гарри захотелось его ударить. Однако он сдержался. Он сдержался даже после того, как профессор Снейп велел им разбиться на пары и начать варить зелье, следуя инструкциям в учебнике. А ведь он оказался в одной паре с Мафлоем. Пока они нарезали корни крапивы и растирали в порошок зубы змеи, профессор Снейп прохаживался по классу, наблюдая за их работой и то и дело отпуская колкие замечания. Про его существование он как будто в самом деле забыл, и Гарри был ему за это очень благодарен. – Ноль, – объявил Снейп, когда над котлом Невилла Лонгботтома потёк чёрный дым, а сам котёл начал плавиться. Взмах палочки, и зелье исчезло. – Вы добавили иглы дикобраза прежде, чем сняли котёл с огня. Невероятная глупость. Профессор Снейп обернулся к столу, за которым варили зелье Тед и Рон. – Если вы видели, что он ошибается, то почему не предупредили? – спросил он. – Или думали, что в сравнении с ним будете выглядеть лучше? Ещё балл с Гриффиндора. Тед хотел возразить, но Рон пнул его под столом, и он промолчал. Гарри впился взглядом в ступку и начал повторно растирать змеиные зубы. – Хватит вертеться, – проворчал Малфой. – Ссыпай в зелье, пока я его мешаю. Гарри насыпал зубы в котёл, и Малфой снял его с огня. На глазах зелье начало густеть и темнеть. – А вот это – то, как надо делать, Поттер, – самодовольно заявил Малфой, показывая на котёл. – Да, можешь начинать выводить фурункулы, – ответил Гарри, а про себя подумал: «Если оно, конечно, сварено правильно. В чём я сомневаюсь». На его взгляд, в их котле была такая же бурда, как и в остальных, только фиолетового цвета. И пахла в придачу ко всему старыми носками. Остановившись возле их с Малфоем стола, Снейп сказал: – Хорошая работа, мистер Малфой, – и призвал всех восхититься сваренным ими зельем. Гриффиндорцы, оставаясь на своих местах, мрачно покосились в их сторону, Панси пришла в восторг так, как будто в котле выросли цветы, Крэбб и Гойл так долго разглядывали зелье, что, несомненно, сполна насладились его ароматом. – Балл Слизерину за то, что ничто не помешало вам проделать хорошую работу, – подвёл итог Снейп. И, выходя из кабинета, Гарри твёрдо знал, что ему не нравится в профессоре зельеварения – абсолютно всё. После обеда слизеринское подземелье вновь осталось позади, и Гарри выбежал во двор Хогвартса. Под ногами шуршала сухая трава, а в глянцевой глади озера отражалось клонящееся к закату солнце. Дорога к хижине Хагрида петляла по холму. Гарри думал, что спустится вниз первым, но уже у самого подножия его нагнал Тед – чем-то невероятно воодушевлённый. Остановившись рядом, он упёрся руками в колени и, едва переведя дыхание, выпалил: – Смотри, что я узнал! – Что? – Шляпа хранится в кабинете Дамблдора, на полке, – скороговоркой заговорил Тед и буквально засиял от гордости. – Её никуда не прячут. Она просто лежит. Фред и Джордж сказали, – объяснил он. – А они откуда узнали? – заинтересовался Гарри. Но Тед не успел ответить. На плечи Гарри внезапно опустились собачьи лапы, и он повалился на землю. – Назад, Клык, назад! – раздался громкий голос Хагрида, который принялся оттаскивать от него пса. Поднявшись на ноги, Гарри отряхнулся и стёр со щеки собачью слюну. – Привет, Клык, – поздоровался между тем Тед и потрепал пса по голове. Хагрид почесал в затылке: – Помните, я вам говорил, что завёл щеночка? Махонького такого? Вот, подрос, но совершенно безобидный. Гарри посмотрел на Клыка. Пёс был огромным, однако так приветливо махал хвостом, что в самом деле ни капли не пугал. А ведь раньше, по слухам, Хагрид любил притащить к себе в хижину что-нибудь опасное. – Давайте, заходите, чаю попьём, – предложил лесничий, и они вошли в просторную хижину, с огромной печью и большим окном. – Сейчас заварю только, – пообещал Хагрид. – А вы присаживайтесь. Они сели на грубо обтесанные стулья и переглянулись. Теду явно не терпелось рассказать о том, что он узнал. – Так вот, спрашиваешь, откуда Фред и Джордж узнали? – зашептал он в ухо Гарри, пользуясь тем, что Хагрид грохочет чашками. – Их вызывали в кабинет директора, когда они взорвали какую-то верещалку. В общем-то, я так понял, дело было в подземельях, и наш директор спас их от слизеринского декана. – Ух-ты! Серьёзно? – спросил Гарри. – Да, это были хорошие новости, – кивнул Тед. – А теперь не очень. Фред и Джордж говорят, что кабинет директора охраняют тролль и горгулья. – Вряд ли тролль, – засомневался Гарри. – Зачем Дамблдору тролль? – Да, но вот горгулья вполне может, – кивнул Тед. – Их в замке несколько десятков... Какие-то могут быть и живыми. – Ты знаешь, как их заколдовать? – спросил Гарри. – Узнаем, – махнул рукой Тед. – А потом нас услышал Перси Уизли, ну, знаешь, наш староста, просто ужасный зануда. Не поверишь, когда его слышу, скучаю по маминым лекциям, она хотя бы мамой была... В общем, Перси сказал, чтобы мы даже не смели приближаться к кабинету директора, потому что он окружен заклятиями. Всякий, кто подойдёт без приглашения – превратится в камень и будет там стоять, пока Дамблдор его не расколдует. – Ну, не знаю, – задумался Гарри. По его мнению, кабинет директора несомненно нужно было охранять, но оживающие горгульи и заклинания, превращающие людей в камень, – это как-то чересчур. Как будто Дамблдор не директор, а злой волшебник. – Может, они и преувеличивают, – продолжил Тед, – но теперь мы знаем, что делать. Нужно узнать, как бороться с горгульей, обходить заклятия, и Шляпа в наших руках. Гарри кивнул. – А этот Снейп, – вдруг выдохнул Тед, точно внезапно вспомнив, – он просто придурок. Гарри снова кивнул. – Осторожнее, – громко сказал Хагрид у них за спиной. «Неужели он слышал про Шляпу?» – одновременно подумали братья. – Вы же про профессора Снейпа говорите, да? – продолжил Хагрид. – Так вот, он ваш учитель. Дамблдор сам назначил его сперва зельеваром, а затем – деканом факультета. – И? – спросил Тед. «И?» – поддержал его Гарри – Не связывайтесь с ним. – Почему? – спросили они хором. – Ну, как почему? – ответил Хагрид, расставляя чашки и выкладывая на стол огромный кекс. – Учитель он ваш, почему же ещё? – Мне вот показалось, что он нас ненавидит, – проворчал Тед. – Особенно, меня. – Почему тебя? – усомнился Гарри. Он был уверен, что искать про какой-то асфодель – тоже сомнительно удовольствие. Хагрид кашлянул. – Ну, такие дела, такие дела. Неудивительно это. – Ну да, папа говорил, что они не ладили, но... – Тед покачал головой. – Как я мог предупредить о чём-то Невилла, если сам, по его же мнению, ничего не знаю? – сердито проворчал он. – Мне он дал дополнительное задание, – напомнил Гарри. – Ага, – вспомнил Тед, – зато Малфоя наградил баллом. Они оба нахмурились. – В общем всё, довольно, – рассердился Хагрид. – Профессор Снейп – ваш учитель. Относитесь к нему с уважением, – велел он и добавил: – А то характер у него, конечно, хуже не придумаешь. Гарри и Тед переглянулись: и это пример уважения, которое от них требуется? Поняв, что сказал что-то не то, Хагрид выдавил из себя «Кхм!» И предложил: – Возьмёте кекса? Тед и Гарри кивнули и принялись грызть кекс, который оказался невероятно жёстким. Тед внезапно заинтересовался лежащей на полу газетой. Он поднял её и, посмотрев, протянул Гарри: – Смотри. ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ЛА ТУР» — гласил заголовок статьи. Стало известно о проникновении неизвестных грабителей или грабителя во французский банк «Ла Тур». Это второй случай, когда злоумышленники проникают в хранилища, прежде считавшиеся неприступными. Первое вторжение было совершено в «Гринготтс» и имело место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, эти происшествия — дело рук тёмных волшебников, чьи имена пока неизвестны. Сотрудники «Ла Тура» давать какие бы то ни было комментарии отказались. – Слушайте! – воскликнул Тед. – А ведь эти два ограбления и правда похожи! Как мог кто-то ограбить «Гринготтс»? – «Гринготтс»? – переспросил Хагрид. – Не грабили его, а просто проникли внутрь. – Да, я помню, – кивнул Тед. – Сейф был пуст. А ведь мы были в тот день в Косом переулке! – воскликнул он. – Да и ты тоже. Здорово, если мы видели грабителей... Как думаете, что там пытались украсть? Хагрид пожал плечами, и Гарри показалось, что лесничий всеми силами делает вид, что ему это не интересно. – Лезть в «Гринготтс», охраняемый гоблинами... Зачем? – задумался Тед. – Да что же вы? – возмутился Хагрид. – Сперва про профессора Снейпа, теперь про «Гринготтс». Давайте, рассказывайте, как прошла первая неделя. – Он посмотрел на Гарри. – Особенно, ты. Несладко, наверное, в Слизерине? – Как-нибудь справлюсь, – пообещал Гарри. – Точно, справится, – кивнул Тед. – Мы ему поможем. – Я там мало времени провожу, – согласился Гарри, чувствуя себя неловко. Он в самом деле старался как можно позже возвращаться в слизеринскую гостиную, проводя время с братом его друзьями где-то в коридорах Хогвартса. Хагрид кивнул и почесал затылок. – Дело житейское. – А что касается меня, то я от Гриффиндора в полном восторге, – сказал Тед, впиваясь зубами в каменный кекс. Когда начало темнеть, они отложили недоеденные кексы и направились обратно к замку. Уже у самых ворот Тед сказал: – Я тут вспомнил. Асфодель… Мама ведь добавляла в зелье, которое готовила Римусу. Помнишь его? Гарри кивнул, припоминая папиного друга. Тот всегда носил потрёпанную одежду и выглядел ужасно усталым. Больше всего запоминался печальный взгляд. Возможно, именно из-за этого смутного воспоминания он и ответил, что асфодель нужен для хорошего сна. – Если ты знал, то почему не сказал? – спросил Гарри. Тед фыркнул. – Что я знал? Что мама варила зелье для Римуса? Я не Гермиона, чтобы лезть с ответами… К тому же... – Он вздохнул, – я понятия не имею, зачем было то зелье. Они рассмеялись. Войдя в Большой Зал, они разошлись в разные стороны: Тед – направо, Гарри – налево. В тот вечер Гарри вернулся в гостиную веселым и, не обращая ни на кого внимания, поднялся в спальню.