Песня Феникса

Август стремительно клонился к своему закату. Ночи стали холоднее, дни короче, стылые облака тумана над рекой висели гораздо дольше, чем прежде. Упырь Стокк, просыпавшийся на рассвете, теперь усердно стучал над головой ближе к семи утра. – Ну, по крайней мере, один раз в году от него будет польза, – заметил Тед. – Не проспим. Ужасно не хочу пропустить поезд в Хогвартс. Гарри кивнул. Тед так и горел от нетерпения. Все места во Впадине, включая старую полуразвалившуюся хижину и кладбище были уже давным-давно обследованы, а Хогвартс таил в себе множество загадок. В прошлом учебном году древний замок принёс им славу, и Тед, когда взрослые не слышали, с жаром выражал надежду на то, что и в этом году произойдёт что-то из ряда вон выходящее. – В общем, надеюсь, тот чокнутый эльф был прав, – пробормотал он и, завернувшись в одеяло, громко засопел. Гарри зевнул. Тед всё чаще вёл себя так, будто дом в Годриковой Впадине стал ему тесен. Должно быть, в самом деле нелегко быть прославленным героем. К тому же, в Хогвартсе у Теда ждали друзья, которых было гораздо больше, чем у него самого... Гарри немного нахмурился, но долго думать об этом не вышло. Отяжелевшие веки сомкнулись, и он погрузился в сон. Сперва мирный, тот постепенно стал беспокойным. Во сне ему казалось, что он уже вечность идёт по тёмному-тёмному коридору. Сперва коридор был холодным, точно слизеринские подземелья, а затем сквозь стены потекло тепло. Одновременно раздалось шорох: как будто разом зашуршали тысячи страниц. Оглядевшись по сторонам, Гарри – это точно был он? – словно очнулся после долгого забвения. – Вечность, – раздался свистящий шёпот. – Мне нужна вечность. Гарри распахнул глаза, с удивлением понимая, что эти слова шепчет он сам. Что было странно: у него не было таких мыслей, никогда. Веки снова начали смыкаться. В следующую секунду раздался скрип, а затем хруст, такой, какой бывает, когда ломается перо. Гарри вздрогнул, открыл глаза и дальше он уже смотрел в темноту. Тихую и спокойную темноту, окутывающую их с Тедом комнату. На стене мирно тикали часы, в окно можно было разглядеть очертания плывущей за тонкими облаками луны. Хорошенько встряхнув подушку, Гарри подсунул её под подбородок, однако сон больше не шёл к нему. Проворочавшись с час, он стал думать о чем-то невыносимо скучном, что предстояло ему в будущем: об истории магии, на уроках по которой он засыпал, о слизеринских собраниях. О том, что Снейп наверняка упомянет на уроке, что он так и не смог сварить зелье для лучшего затачивания кухонных ножей. А какой-нибудь Малфой спросит, зачем он вообще это варил. Потому что обычно такими вещами ученики не занимаются. В конце концов, если говорить честно, возвращение в Хогвартс радовало Гарри не так сильно, как Теда. Но, прислушавшись к тихому сопению брата, он так же знал, что никогда в этом не признается. Утро встретила Гарри грохотом - что-то влетело в окно. «Этот упырь совсем чокнулся?» – подумал он, потирая глаза. – Ура! – зашептал Тед. – Пока все спят, Сириус подкинул-таки нам пару одноразовых плащей-невидимок и хлопушек. В самом деле, посреди комнаты лежал пакет, и Тед торопливо изучал его содержимое. – А говорил: не дам, не дам, – добавил Тед, начиная торопливо запихивать бесценные вещи в чемодан. – Теперь нам будет, с чем захватывать замок. - Это… - начал Гарри, замечая, что брат набивает до отказа не свой, а его чемодан. - Заберу в поезде, а то вдруг мама решит проверить, - пояснил Тед. Гарри кивнул. - Положи под зелья. Там, наверное, сотня свитков. Ещё один свёрток никто и не заметит. На самом деле свитков было всего двадцать, но после того, как каждый пришлось вручную, казалось, что их намного, намного больше. Над головой как по будильнику загрохотал Стокк, а с первого этажа столь же пунктуальная мама крикнула: – Тед! Гарри! Завтрак скоро будет готов. – Застучали тарелки, а затем она возможно. – Сириус, я рада, что ты пришёл проводить мальчиков, но, Мерлин, почему так рано? И убери, пожалуйста, руки от тостов, они еще не готовы. Крестный отозвался: – Мальчиков я видел пару дней назад, а вот сэндвичи горячие перед работой я давно не ел. – Можешь и с собой взять, – разрешила мама, – только не вздумай давать этим двоим ничего странного. – Да что ты, ни за что, – отозвался Сириус. Впрочем, когда спустя час они спустили вниз чемоданы, мама с подозрением прищурилась. Чемодан Гарри с одной стороны не застёгивался, поэтому папа даже заглянул внутрь, однако, увидев там те самые свитки с рецептами от натоптышей, волдырей и бородавок, поморщился. – Прекрасно, – пробормотал он. – Там ещё есть пузырьки с зельями для чистки серебра, – напомнил всем Тед, – а также олова, меди, ботинок, для оттирания жира и ржавчины и… хотите посмотреть? – хмыкнул он. – А то вдруг я уже забыл про что. По какой-то причине он искренне веселился. Заметив, что Сириус, сложивший себе полный контейнер сэндвичей, собирается в очередной раз пошутить насчёт того, что декан благородного факультета составляет программу для домовых эльфов, Гарри спросил его: – Кстати говоря, о шутках… Домовые эльфы могут захотеть обхитрить хозяина? Сириус поднял брови. – Есть паршивцы, которые только об этом и мечтают, – отозвался он. - За такими только глаз да глаз. – В таком же, в каком и люди – если поступок хозяина противоречит их убеждениям, – вмешалась мама. – Но в отличие от людей на это способны единицы. Сириус покачал головой. – Но что это за вопросы, крестник? Решил заняться магическим правом? Эльфы тебе за помощь спасибо не скажут. Лучше хорошенько повеселись в школе, так чтобы... Он, очевидно, хотел сказать что-то вроде «так, чтобы преподаватели плакали от счастья, когда закончишь Хогвартс», но не успел. – Сириус, – перебил его Джеймс. Сириус закатил глаза. – Родительские обязанности – просто убивают. Но… – он многозначительно посмотрел на друзей, – знаете, генетика же возьмёт своё. Лили покачала головой - обеспокоенно, а Джеймс не смог сдержать польщенную улыбку. Про чемодан Гарри благополучно забыли. Платформа 9 и ¾ на вокзале Кинг-Кросс в этот год шумела и гудела сильнее, чем обычно. Неудивительно, потому что часть студентов, очевидно, была охвачена одной целью, одним стремлением: набиться в третий вагон «Хогвартс-экспресса». Если в прошлом году многих вдохновляло желание своими глазами увидеть знаменитого Теодора Поттера, то на этот раз всех манил плакат, прикреплённый к крыше вагона: «ГИЛЬДЕРОЙ ЛОКХАРТ ТЕПЕРЬ С ВАМИ». – Мы как-то раз повесили такой над партой, где сидел один придурок, – поделился воспоминаниями Джеймс. – Вам этого делать не придётся, всё уже сделано. Тут он покосился на Лили, сомневаясь, что она одобрит пренебрежительное отношение к учителю. Лили в ответ только покачала головой: – На следующий год надо будет помочь Дамблдору найти какого-нибудь нормального учителя. Сириус кивнул. – Всем же так и хочется поработать на прОклятой должности с детьми. Очередь стоит.... - Ведите себя хорошо, кто бы вас ни учил, - делая вид, что не слышит его, строго сказала Лили, по очереди обнимая сыновей. – Это тоже своего рода испытание. Тед и Гарри переглянулись (не такие испытания им нравились), но вслух согласились: - Хорошо, мама! Лили сжала Гарри плечо: – Не делай ничего такого, за что тебя могут исключить. Даже если очень захочется. Гарри снова согласился: – Хорошо. Затем они нашли свободное купе (таких благодаря притянувшему к себе всеобщее внимание Локхарту было много) и Гермиону. А вот Рон, похоже, опаздывал. Они уже ещё раз попрощались с родителями и махали им из окна руками, когда в тронувшийся с места состав один за другим стали запрыгивать рыжие Уизли. – Это все Джинни и Перси, – объяснил Рон, входя в купе и без сил опускаясь рядом с ними на сиденье. – Один книжку забыл, вторая дневник… думал, никогда не уедем…. За окном замелькали окрестности Лондона. Вскоре их сменили покрытые лесами холмы и мокнущие под серым небом обширные поля. Пару раз поезд нырял под магическую завесу и останавливался, чтобы подобрать учеников, живущих далеко от Лондона. Тед едва отбился от некого Колина Криви, который носился вокруг, щёлкая камерой и клятвенно заверяя, что на его взгляд Тед в разы круче Гильдероя Локхарта (хотя очередь к тому намного длиннее). Сперва Тед попытался узнать, снимает ли его камера фильмы или делает только неподвижные картинки, но потом махнул рукой. – Я впечатляю поступками, а не автографами, – объявил он, и Гермиона с сомнением посмотрела на него. – Я потрясён! – выдохнул Колин. – Я всё про тебя прочитал. – Как здорово! – поблагодарил его Тед и, похлопав по плечу, наконец, выпроводил его из купе. В коридоре как раз активно обсуждали то, что профессор Локхарт решил пройтись по "Хогвартс-экспрессу" и лично оставить автограф всем желающим. Что бы никто не ушёл обиженным. – Неужели тебе надоело? – едко спросила Гермиона. Тед сердито заворчал под нос, а Рон покачал головой. – Имей в виду, если познакомятся с Джинни, организуют фанклуб. Обклеят фотографиями весь Хогватс. Тед свёл брови, пытаясь понять, шутит друг или нет. А Рон, пожевав губу, добавил: – Хотя, честно говоря, может, это и лучше, чем плакаты с Локхартом. – Лучше, – вмешалась Гермиона, – если ты прочитаешь «Дополненную историю Хогвартса». Из неё ты сможешь узнать, что маггловская техника, нуждающаяся в электричестве, не работает в Хогвартсе. Судя по язвительному тону, она, как и прежде, находила отношение друзей к Локхарту предвзятым и обижалась на них. – Да я и обычную «Историю» ни разу не открывал, – честно ответил Рон. – Почему не работает? – заинтересовался Тед. – По закону Стекстсона, – сухо объяснила Гермиона. – О, – отозвался Тед. – О. – Ладно, не злись, – примирительно сказал Рон. – Я тут вспомнил кое-что. Он засунул руку в карман и достал оттуда толстую Крысу. Эта была чуть рыжее, чем предыдущая. – Струпик III, – представил он друзьям нового питомца.– Чарли нашёл его в сарае, когда он кашлял - подавился куском папиного штепсе.... Тут дверь в купе распахнулась, и к ним заглянул Локхарт. – А, нет-нет, – торопливо замахал руками он, обращаясь, к следующему за ним оператору. – Эти четверо мои автографы уже получили. Проходим дальше, проходим дальше. Где-то тут ещё есть ученики, которые боятся не получить мой автограф. Тед весело улыбнулся: – Кажется, после интервью во «Флориш и Блоттс» он не хочет со мной разговаривать. Гермиона, не в силах сдержать охвативший её восторг, всё-таки шепнула Гарри: – Разве не здорово, что у нас будет преподавать человек, совершивший столько подвигов? И записавший их? - Ну, - ответил Гарри, - если сравнивать с Квиррелом-Вольдемортом, то... Рон погладил крысу. – Уверен, что Струпик преподавал бы не хуже. От праведного гнева Гермионы его спасло то, что поезд невероятно сильно тряхнуло. Затем раздался оглушительный свист тормозов, и они вчетвером лишь чудом не попадали на пол. Поезд остановился. Из-за двери раздался пронзительный голос человека, совершившего и описавшего множество подвигов: – Неужели на нас напали великаны? А затем - кряхтенье оператора, жаловавшегося на разбитую камеру. Переглянувшись, они выглянули из купе. И не только они. Заметив, что находится в центре внимания, Локхарт широко улыбнулся и заговорил уже почти обычным голосом: – Шутка, конечно, шутка! Так привык веселиться, что забыл, что дети могу поверить моим словам. Не волнуйтесь! этот поезд – самый безопасный в Брита… Мимо окна за спиной Локхарта промелькнуло что-то огромное, и земля под ногами угрожающе задрожала. Посмотрев из окна тамбура на улицу, Тед, Гарри, Рон и Гермиона увидели рядом с поездом глубокую вмятину, оставленную на земле как будто огромной когтистой лапой. Рядом с ней было ещё несколько таких же. А над головой что-то пророкотало: – НУЖНО ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ. ВСЕМ НУЖНО ДОМОЙ. Тед и Гарри переглянулись, а Локхарт как-то чрезвычайно звонко и нервно рассмеялся. – Уверен, это всё детские проказы… – сказал он. – Ученики вечно не хотят в школу. Но всё же! – тут он взял особо высокие ноты. – Всё же если это что-то серьёзное, такой человек как я просто обязан это всё проверить! С этими словами он аппарировал. Дрожащий фотограф выронил испорченную камеру и последовал его примеру. – Видите! – воскликнула Гермиона. – Видите! Что именно они должны были увидеть было непонятно, потому что около вмятины профессор так и не появился. Какое-то время ничего не происходило, а затем колеса застучали, и поезд снова тронулся в путь. Шум внутри него, впрочем, стоял даже больший, чем в начале поездки. Прежде оживление вызывала всего лишь одна из многочисленных знаменитостей, а тут – неизвестное говорящее чудовище. И то, что их поторопились увезти подальше от места происшествия, наводило на определенные мысли. – Думал, скончаюсь, – честно признался бледный как мел Невилл Лонгботтом. – Ну, ты же гриффиндорец, – ободрил его Тед. – Поэтому и не скончался. Тот покачал головой: – Прям холодом повеяло. Глядя на Невилла, Гарри внезапно вспомнил сон, увиденный им ночью и уже почти забытый. «Мне нужна вечность...» К ним подошли Дин и Симус и, запершись в одном купе, все вместе они стали с жаром гадать, что же всё это могло значить. – Кто бы это ни был, он очень быстрый! – уверенно ответил Тед. – Иначе бы мы его разглядели. Почти все согласно закивал, только Гермиона, сведя к переносице брови, неуверенно повторила предположение Локхарта: – Может, это правда чья-то шутка? Но, конечно, про такое никто не хотел слушать. Намного увлекательнее было гадать, а не великаны ли это спустились с гор, и если это они, то как незамеченными пересекли всю Британию. – Да точно не великаны, – заверил всех Симус, – Великаны тупы, как пробки, клянусь! После чего рассказал, как видел великана, когда катался с родителями на лыжах прошлой зимой. Тот, по его словам, бился головой о камень, надеясь стряхнуть с неё птицу. От всех этих разговоров сон вновь выветрился у Гарри из головы. Постепенно сгустились сумерки, и поезд продолжил мчаться сквозь темноту, которую то и дело развеивали только яркие вспышки молний. Сойдя с платформы, они оказались под проливным дождём. В этом году им предстояло добираться до замка на безлошадных каретах, которые во множестве стояли вдоль дороги. Они быстро забрались в одну из свободных, и та сама собой тронулась с места и покатилась с холма. Колёса чавкали, увязая в грязи, молнии то и дело вспыхивали так ярко, что становилось почти светло. Тяжёлые раскаты грома следовали один за другим. – Представляю, что делается в озере, – пробормотал Рон. – Надеюсь, Джинни не смоет. Гермиона ободряюще потрепал его по руке, а Рон закончил: – Мама этого не переживёт. Подул холодный ветер, и после очередной вспышки Гарри померещилось, что перед каретами движутся призрачные костлявые тени. Он тряхнул головой, и тени тут же слились с темнотой. – Вы ничего не... – начал Гарри. Его прервал оглушительный раскат грома, раздавшийся буквально над ними. Когда тот отгремел, Тед спросил: – Что ты говорил? Тени в свете огней замка исчезли, и Гарри покачал головой: ничего. Под проливным дождём они добежали до ворот замка, и у входа в Большой зал разделились. – Удачи, – пожелал Тед. – Удачи, – кивнул Гарри. Приблизившись к слизеринскому столу, Гарри увидел таких же мокрых, как он, однокурсников, и услышал, как староста, Люк Стреттон вовсю отдаёт какие-то распоряжения. Оставить свободные места для первокурсников и вести себя достойно, как полагается представителям древних фамилий. И, почему, во имя Мерлина, они такие мокрые? - Неужели разучились колдовать? - недовольно спросил Стреттон. – Сиккумус, – сказала Джемма Фарли, у неё, как и Стреттона на груди по-прежнему поблёскивал значок старосты. Одежда стремительно высохла. – Одно из первых заклинаний, которым обучают персонал в нашей сети гостиниц, – объяснила она. – Кто запомнил, может высушить себе ботинки. – А затем добавила: - Но в следующий раз постарайтесь использовать влагоотталкивающие заклинания, а то, честно говоря, не очень внушительное зрелище для второго курса. – Сиккумус, – повторил Гарри, направив палочку себе на ботинки. Сработало. Рядом с ним сел Тед Нотт, объяснявший Дафне Гринграсс тонкости какой-то карточной игры (оба, к слову, были совершенно сухие). Неподалёку Малфой взмахом палочки высушил одежду и что-то гордо сказал Крэббу и Гойлу. Подошедшая к ним Панси едва ли не захлопала в ладоши. – Драко, поздравляю! Не желая их слушать, Гарри тут же перевёл взгляд на преподавательский стол. Все, кроме профессора МакГонагалл, были на своих местах. Дамблдор сидел в центре на похожем на трон кресле и задумчиво поглаживал длинную бороду, крошечный Флитвик помахивал в воздухе палочкой жонглируя перьями, а профессор Спраут что-то с оживлением ему рассказывала. Мадам Трюк и преподававшая астрономию профессор Синистра переговаривались, то и дело мрачно поглядывая на потолок Большого Зала, сплошь затянутый тучами. Хмурый и бледный точно смерть Снейп сидел в окружении двух пустых стульев. Наконец, появилась профессор МакГонагалл и взмахом палочки поставила табурет с Распределяющей Шляпой перед преподавательским столом. – Уверен, - сказал Дамблдор, - у всех вас есть вопросы относительно сегодняшней поездки, но сперва самая важная часть сегодняшнего праздника – Распределение учеников по факультетам. Давайте же не будем заставлять их ждать. Шляпа зашевилась и, сипло откашлявшись, громко запела: Былые времена теряются во тьме, но память, вам скажу, не сито. Была я точно мир юна (три сотни лет как сшита), Тогда законы магии творились, Судьба бросала кости, и при свете дня – пути сходились. Два колдуна сюда пришли, соперники и братья, Один хитрить умел, второй – сражаться. Колдуньи две. Сновидца – смиренная душа, И дева юная, чей острый ум - как лезвие ножа. И магия у каждого – что шквальная волна: Могуча, велика, сильна. Четыре древних имени в истории отлиты, Нам не забыть их. О, храбрый Годрик Гриффиндор! Он всех сильней, Меня с собой принёс. О, юная Ровена – сталь, Рейвенкло нет мудрей, Под светом звёзд. Самовлюблённый Слизерин не ведал сожалений... Змей Салазар, не знающий помех! А Хельга Хаффлпафф сочувствовала бедным, так солнце на восходе греет всех. Пришла идея к ним: надежда, блажь, мечта. Желание волшебников учить. И скалы двинулись. Широкая река нырнула в трубы, Поднялись стен зубцы, Бойницы вознеслися к небесам. И твари дикие наполнили леса. Так создан замок Хогвартс был – Великой магии оплот и тыл. Отважный Гриффиндор тот час себе набрал, Всех тех, кто страха не знавал. Прекрасная и мудрая Ровена – Хватавших звёзды с неба. До власти жадных – Слизерин (Но воли не давал он им). Любивших труд, имевших добрый нрав – Охотно принимала Хаффлпафф. Вы спросите: а как традиция сия осталась вечной? Отвечу так. Чтобы она не стала скоротечной, По воле Годрика, с согласия троих, Я в миг один глашатаем на веки стала их. Несу я волю той четверки сквозь лета, Ведь ткань моя бессмертна неспроста. Надень меня – твой новый дом я назову немедля, И пустишься ты в путь, словам моим поверив. Закончив пересказывать историю Основания, Шляпа преспокойно принялась распределять учеников по факультетам. – Аткинс, Сара! – Гриффиндор! Аплодисменты в другом конце зала. – Эйвери, Патрик! – Слизерин! Стол, за которым сидел Гарри, разразился аплодисментами. И тут Малфой внезапно окликнул его: – Эй, Поттер. Гарри медленно повернулся. – Смотри, ваш дружок-великан так и стоит, обтекает. Наверное, совсем не умеет пользоваться магией, – в своей обычной манере сказал Малфой. Гарри сердито посмотрел на Шляпу: «Серьёзно? И пустишься ты в путь, моим словам проверив? Я должен ей верить?», – подумал он. Та осталась глуха к его недовольству, как, впрочем, и в прошлом году. – Джонсон, Фрэнк! – Хаффлпафф! Позади первокурсников действительно стоял мокрый до нитки Хагрид и добродушно улыбался. – Мы тут подумали, может, проверить, не сквиб ли наш недалёкий лесничий? – продолжил Малфой. Крэбб и Гойл заухмылялись. – Малфой, – отозвался Гарри, – Даже ты должен понимать, сквибу в Запретном лесу не выжить. – Кроу, Алиса! – Слизерин! Стол снова разразился аплодисментами, а когда они стихли, Малфой демонстративно вздохнул: – А знаешь, как мне это пришло в голову? Просто ваша семья якшается, с кем попало. С нищими Уизли, с магглами… Может, и сквибы у вас в чести. Гарри очень не кстати припомнил захламленный чёрт знает чем «Борджин и Бёркс». Вот уж кто действительно так это отец Драко. «Я не хочу вылететь из школы», – сказал Гарри себе, вспоминая последнее обещание, данное маме. А вслух произнёс: - По крайней мере, наши друзья нас не сдают первому встречному. Малфой, не поняв его намёка, продолжил гнуть своё: – В конце концов, что не сделаешь ради дешёвой популярности. Твой брат даже для «Дамского счастья» интервью дал, наверное, совсем отчаялся. Гарри едва не поперхнулся, но справился с собой и спросил: – Прости, для чего? Малфой закатил глаза. Пенси всплеснула руками, словно из головы у нее прежде вылетело, а теперь снова всплыло воспоминание о чём-то досадном. Она сунула Гарри едва ли не в нос пёстрый журнал, на котором мигающими розовыми буквами было написано «Дамское счастье», а один из заголовков гласил: «Великолепный Гильдерой преподаёт урок славы Мальчику-Который-Выжил». – Мне так нравилось читать про известных людей, - обвиняюще сказала она. – А тут опять про то, как твой брат едва не умер! - Э-э-э-э-э, - отозвался Гарри, глядя на фотографию, на которой брат бурно жестикулировал. Так это то интервью… Тут Люк Стреттон, уже какое-то время пристально наблюдавший за ними, наконец, взмахнул палочкой, и с другого конца стола до них долетел его тихий, вкрадчивый голос: – Ещё звук, и ваше поведение мы мужем обсуждать в кабинете декана. Малфой, хмыкнул и вызывающе сложил на груди руки, а Гарри стиснул зубы и повернулся к Шляпе. – Лавгуд, Луна! На стул села маленькая девочка со светлыми волосами. – Рейвенкло! Когда девочка медленно, точно во сне направилась к своему столу, он в отличие от большинства слизеринцев захлопал. Фамилии звучали одна за другой, и список постепенно дошёл до конца. – Смит, Захария! – Хаффлпафф! – Вейн, Ромильда! – Гриффиндор! И так, пока МакГонагалл не сказала: – Уизли, Джинни! А Шляпа не объявила: – Гриффиндор! На этом Распределение закончилось, и, глядя, как покрасневшая Джинни присоединяется к гриффиндорцам, Гарри вновь захлопал. На столах тут же появились тарелки с едой и кувшины с напитками, и студенты как один с аппетитом набросились на еду. В воздухе плавали призраки, а стук приборов по тарелкам смешивался с весёлыми разговорами. Когда пир закончился, Дамблдор поздравил всех с началом учебного года и, вскользь заметив, что новый преподаватель Защиты, видимо, потерялся где-то на дороге жизни, перешёл к другим вещам, которые счёл достойными внимания. – Во-первых, все учащиеся должны соблюдать Правила Школы. Первокурсников с ними ознакомят старосты, - сказал он. – Некоторым ученикам старших курсов, возможно, стоит повторить Правила ещё раз. – Тут взгляд его задержался на гриффиндорском столе. - Во-вторых, отдельно хочу отметить, что Запретный лес остаётся для всех учеников запретной территорией - просто потому что там опасно… – А ещё туда ссылают особо провинившихся, – пробормотал Нотт и предложил Дафне. – Давай поспорим, кого отправят туда на этот раз? Малфой не слишком довольно посмотрел в их сторону, но не стал вмешиваться. Директор между тем продолжил: – …Подробнее же относительно же правил поведения в школе несколько слов хочет сказать наш уважаемый завхоз Аргус Филч. Филч, только и ждавший, когда ему дадут слово, тут же вскочил на ноги и предупредил, что накажет любого, кто вздумает учинить бардак в коридорах и на территории школы. Послушать его, так в коридорах позволено было только дышать, да и то с опаской. - Хорошо бы вернуть телесные наказания, - так закончил Филч свою речь. А Миссис Норрис, тёршаяся у его ног, громко мяукнула. – Очень впечатляюще, Аргус, – серьезно сказал Дамблдор. – Теперь, полагаю, новые студенты надолго запомнят вас, а старые освежат поблекшие за лето воспоминания. Близнецы Уизли и Тед за гриффиндорским столом зашумели, и Дамблдор поднял руку, призывая их к тишине. – Что касается того, что случилось во время поездки… полагаю, это происшествие заслуживает должного рассмотрения. – Ещё бы, – проворчал Малфой, впиваясь взглядом в директора, – наш поезд едва не перевернулся. – И ещё громче зашептал: – Возможно, теперь кому-то предстоит проститься с директорским постом. Отец говорил, если надавить на попечительский совет и... – И поэтому… Что «поэтому» Дамблдор объяснить не успел, потому что на пороге Большого зала появился Гильдерой Локхарт. – А вот и подходящее время для появления героя! - объявил он и, сам себе аплодируя, прошёл к преподавательскому столу. Гарри не был уверен почему, но мантия струилась у него за спиной, точно дул ветер. Окинув взглядом зал, Локхарт продолжил. - Директор, директор, - немного укоризненно сказал он. – Простите, что вынужден вас перебить. Я просто обязан вмешаться и предупредить, что в этом деликатном деле нужна работа профессионала. Дамблдор в ответ задумчиво посмотрел на него поверх очков-половинок. – …наш новый преподаватель Защиты от Тёмных Искусств, как вы все, наверное, уже знаете, - любезно представил он, – профессор Гилдерой Локхарт. Полагаю, вы хотите, чтобы вам дали слово, профессор? Локхарт поправил свой ослепительно лиловый плащ (на том было ни следа грязи или влаги) и обратился ко всем присутствующим. – Всё это время я, как вы думаете, был занят - чем? – спросил он и тут же сам ответил. - Конечно же, я усердно искал и разведывал. Не щадя себя и даже пропустив этот великолепный пир. Но что поделать, я известный бродяга и не провожу вечера в тепле у огонька, как мои дорогие коллеги. Локхарт ободряюще улыбнулся коллегам, и взглядом Снейпа в этот момент можно было убивать. - Хотя, конечно, посидеть у огонька с бокалом доброго вина я люблю не меньше, чем они, - хохотнув, продолжил Локхарт. – Но, знаете, что? – Он щёлкнул в воздухе пальцами. - Теперь вы все можете спать спокойно, потому что я всё – абсолютно всё – беру на себя. Все вопросы о том, что же случилось, тоже прошу задавать лично мне. А знаете почему? – и снова сам же ответил: – Потому что я – тот, кто действительно может с этим справиться. И я – готов вам служить. Всем вам. Закончив эту небольшую речь, он широко улыбнулся и любезно поклонился. Гарри растерянно заморгал. Пэнси Паркинсон и ещё несколько девочек за слизеринском столом схватились за грудь. Впрочем, восторгов было вообще много, за другими столами тоже. – Благодарю, профессор, – сказал Дамблдор. – Теперь, когда ясно, с кем обсуждать остановку Хогвартс-экспресса, мы все можем спать спокойно. После чего, пожелав им хорошего вечера и доброй ночи, Дамблдор опустился обратно в кресло и откинулся на его спинку. Словно всё шло так, как и задумывалось. – Да он издевается, – возмутился Малфой, недоверчиво глядя на Локхарта. – В попечительском совете одни бабушки, они от него без ума. Однако его уже никто не слушал. Факелы и свечи, освещавшие зал, догорали, и студенты один за другим вставали из-за столов. Призраки и те устремились к привычным местам обитания. Через весь зал Гарри сумел поймать взгляд брата. Тед улыбнулся и развёл руками: что происходит было совершенно непонятно. Они в самом деле вернулись в Хогвартс.