Песня Феникса

Осенние дни и дальше летели один за другим. Тед и Рон пробрались на крышу гриффиндорской башни, но, как и предсказывала Гермиона, дождь смыл все следы (если они там и были). Гарри прошёл отборочные и стал запасным игроком слизеринской сборной. На склоне холма Хагрид вырастил невероятно большие тыквы, и ученики с опаской поглядывали на них. Можно было подумать, что у стен древнего замка зарождаются и стремительно растут в высь новые башни – некоторые уже перегнали хижину лесничего. Хагрид растолковал им всё на свой лад: – Это они из-за баромцев, честно. Вот что творится, видите? И немного смутился. Гермиона неуверенно выразила надежду, что он не использует ничего запретного. – Изменять размер известных магглам растений запрещено министерством, – предупредила она. Хагрид почесал в затылке. – Не, это всё баромцы, – заверил её он и улыбнулся. В общем-то его оправдания звучали примерно так же убедительно, как оправдания Теда, когда тот на днях одолжил у одного из старых доспехов щит и, заколдовав его, стал кружить по озеру. Одна из русалок начала кидаться в него водорослями. Он увернулся, и тогда к ней присоединилась вторая, а затем и третья русалка. «Водные вышибалы» (так окрестили игру наблюдавшие за ней с берега студенты) стремительно набирали обороты, и толпа вокруг пруда всё росла и росла. Пока шум не привлёк внимание профессора МакГонагалл. Её появление положило конец веселью, а Тед отправился в кабинет декана. – Вы могли утонуть! – сказала в конце концков МакГонагалл, до бела упершись в стол костяшками пальцев. – Ну, магглы плавают же на таких штуках! – возразил Тед. - Я видел на плакатах, в Лондоне. После чего декан Гриффиндора попросила его покинуть кабинет (очевидно, чтобы не снять со своего факультета баллов больше, чем она уже сняла). Помимо этого Гермиона читала огромную потрёпанную книгу, на которой мерцающими буквами было выгравировано: «Поучительные и познавательные истории, собранные сэром Штессом Ковшиком. Том Второй». Она как будто собирала информацию. В те дни, когда в школе ничего не происходило, Гермиона становилась единственной надеждой на то, что раскроется что-то необычное. Но в последнее время друзья заподозрили, что что-то идёт не так. А началось всё внезапно. –Тут написано, что подробнее об этом можно найти у «старины Штесса Ковшика», – задумчиво сказала Гермиона и добавила: – Никогда не слышала о таком учёном. – Ты серьёзно? – рассмеялся Рон. – Это же детские сказки. Гермиона моргнула: – Что? – Что? – вытаращил глаза Рон. – Не знаешь истории про зашитые башмаки? Или чудо-лампу, светившую десять лет? Ну, сказки сэра Штесса Ковшика? Он их несколько сотен написал. Гермиона моргнула. Рон растерянно развёл руками (не знающая чего-то Гермиона – редкое зрелище), Тед хмыкнул. Затем они хором запели: Башмак без подошвы, зачем ты мне нужен? Ведь я из-за тебя теперь болен, простужен, – и Гарри тоже улыбнулся. С Гермионой легко было забыть, что она не всегда была частью волшебного мира. Скорее наоборот, трудно было удержать это в голове. – Ну, простите! – сердито ответила Гермиона. – Что обычно я читаю что-то посерьёзнее. И всё же она покраснела и казалась ужасно раздосадованной. Буквально на следующий день Гермиона нашла 5-е дополненное пятитомное издание сэра Штесса и, хотя ворчала, что все эти истории ну ни капли ей неинтересны, вскоре прочла их в разы больше, чем Тед, Гарри и Рон вместе взятые. Иногда она отрывалась от книги и сообщала друзьям: – Ну, в общем-то ничего полезного я тут не нашла. Или: – По достоверности с «Историей Хогвартса» просто несопоставимо. А иногда делилась найденной «информацией»: – Написано, что в старости эльфы очень много спят, а когда просыпаются, просто повторяют то, чему были обучены. Гарри, может быть, и сам бы почитал, как Крыса, услышав голос волшебного сыра, выскочила из колеса и спаслась от бесконечного бега, но вводные занятия и тренировки отнимали почти всё время. Руны и запутанная нумерология сразу навели на него тоску, зато изучение магических существ под руководством нервного профессора Бубса, который постоянно твердил: «Если вам дороги пальцы, глаза, жизнь – займитесь чем-нибудь другим», – показалось вполне весёлым. Магических существ привозили под навес, и Гарри увидел там диковинных птиц, с острыми когтями и синими хвостами. Под навесом царил сумрак, и когда птицы взмахивали хвостами, с них точно слетали алые мерцающие звёзды. – Очень красивые, но жгутся, – сказал профессор, кивая на хвосты и предусмотрительно пряча за спиной руки. – Если подойти к ним ближе, то может пострадать... но-о-с! – Он резво отпрыгнул в сторону. На обзорном маггловедении им показали кучу разных вещей из маггловского мира, электрические чайники, самоварящиеся кастрюли, которые его однокурсники, конечно, признали бесполезными. В конце концов, единственный предмет, о котором слизеринцы не получили никакого представления, осталось прорицание. Но про него речи не шло, потому что в Слизерине его обычно не изучали. Предсказания ценились на вес золота, но в то же время считалось, что смотреть в будущее – удел магических существ, вроде кентавров, и несчастных колдунов, не властных над своим разумом и телом. Помимо занятий были ещё собрания Стреттона и тренировки, на которых слизеринцы вели себя так, как будто уже, не сыграв ни одного матча, выиграли кубок. Запасным игрокам, только-только присоединившимся к команде, полагалось следить за полем и кольцами: члены команды – кроме Малфоя, все как один здоровенные старшекурсники – лупили по мячам с такой силой, что от ударов бланджеров всё поле в считанные минуты покрывалось глубокими вмятинами, а квоффл не раз, и не два сбивал с шестов кольца. – Поправить, живо! – ревел Флинт, если запасные игроки медлили. Игру, конечно, никто не прерывал, поэтому, схватив кольцо с земли, Гарри устремлялся в воздух, где Флинт как сумасшедший носился от столба к столбу. Другие новички, младший брат Джеммы Фарли и младший брат загонщика МакНейра, взяли на себя поле. Ожидая, когда очередной игрок немного «переборщит», Гарри сидел на лавке. Обычно он находил свою задачу вполне сносной, но всё же он нахмурился, когда МакНейр-Старший ударом тяжеленной биты изменил направление бланджера, и тот разбил в щепки ограду одной из трибун. Фарли полетел её чинить, а МакНейр оскаблился и спросил: – Ну что, видал? Хороший удар? – Да, – кивнул Гарри. – А если посыпать бланджер летучим порохом, он ещё больше переломает. – Ты, не умничай, – хрипло посоветовал ему МакНейр. – Моего брата называют Палачом поля не просто так. Как думаешь почему? Гарри были знакомы прозвища в «Пушках Педдл» и в ряде других известных команд, но тут? На лице МакНейра появилось злое выражение: что ты вообще здесь забыл? Хороший вопрос. А, точно. О пропусках тренировок Флинт сообщил бы прямо профессору Снейпу. Не говоря уже о том, что сам он подписал «Кодекс игрока сборной», согласно которому обязывался трудиться в поте лица и не делиться ни с кем секретными тактиками, которые увидит. – Наш дядя – настоящий палач, чтоб ты знал, – угрожающе объяснил МакНейр. – Мой брат на поле не уступает ему. – Квиддич – это спорт, и у него есть правила, – огрызнулся Гарри. – На самом деле, – ответил МакНейр, – значение имеет только победа. В это время второй загонщик (не Палач МакНейр) отбивая бланджер, ударил по кольцу, и оно со свистом пролетело через все поле, и Гарри взмыл в воздух, прервав разговор. – Что ты, кретин, сделал, а Несбит? – разорался Флинт. – За это могут дать штрафной. Глаза протри, если кольца не видишь. Иди отдохни на лавке. ЗАМЕНА! Эйвери, живо на поле! Этого игрока Гарри помнил – тот запер его в шкафу, и он получил свою первую отработку у Снейпа. Когда Гарри, уклонившись от пары бланджеров, прикрепил кольцо на место и начал снижаться, на его пути как будто случайно возник Малфой. – Ну, как тебе моя метла, Поттер, завидуешь? – самодовольно спросил он. – Как и раньше – нет, – проворчал Гарри. Хотя «Нимбус-2001», конечно же, был хорош. – Врёшь, – улыбнулся во весь рот Малфой невероятно довольный собой. Между тем, у его ноги, помахивая крылышками, повис снитч. – По-моему, я и на своей могу тебя обыграть, – задумчиво ответил Гарри. Желание утереть ему нос становилось все сильнее и сильнее. – Серьёзное заявление, – хмыкнул Малфой, – для... как бы это назвать? замены. – И задумчиво добавил: – Кстати, Поттер, ты не замечал, что всю жизнь, похоже, на втором месте? Вот даже теперь, когда твоего брата нет рядом. Гарри направил метлу вперёд, и Малфой метнулся в сторону, подумав, что Поттер от злости спятил и хочет скинуть его на землю. В следующую секунду Гарри схватил снитч. Почти сразу ему, правда, пришлось уворачиваться от Флинта, лбом отбившего квоффл и завертевшегося в воздухе. – Запасным игрокам нечего делать на поле! – проревел Флинт. – Живо на место. Гарри выпустил снитч, и тот взмыл в воздух. – А ты, – Флинт развернулся к Малфою и, к досаде того, заорал уже на него, – начни уже ИГРАТЬ. От ВНИМАТЕЛЬНОСТИ ЛОВЦА тоже многое зависит, знаешь ли! Судя по яростному взгляду Малфоя, теперь тот задумал какую-то гадость. Но не то чтобы это было важно. Когда после тренировки Гарри спустился с холма, он, мягко говоря, удивился. Они с братом договорились встретиться у Хагрида, но дорогу к хижине лесничего преграждали, наверное, тысячи огромных насекомых. Одни из них были похожи на здоровенных пауков, другие – зелёные и вспухшие с синеватыми узорами под кожей. Хагрид, закрыв половину лица огромными очками для дайвинга, ходил между грядками и чем-то усердно поливал тыквы. Долго рассматривать всё это не пришлось: в Гарри едва не врезался подпрыгнувший над землёй слизень. Изо рта у слизня торчали острые полупрозрачные зубы. – Гарри, давай сюда! Тед замахал ему руками с порога хижины лесничего. Стоявший рядом Рон выглядел очень бледно, а Гермиона внимательно разглядывала какие-то бумажки, которые держала в руках. – Это тетранициды и... как их там? – вместо приветствия сказал Тед. – Тetranychidae – это паутинные клещи, – объяснила Гермиона. – Aphis gossypii – это вот, – она указала на огромную тлю, шлёпнувшуюся на порог. – О, – отозвался Гарри. – А это, – Тед махнул рукой в сторону Хагрида, как раз направившего распылитель на огромного слизня, – вообще-то – лимакс. – Лимакс Максимус, – уточнила Гермиона. – Из-за баромцев, – чуть насмешливо сказала она, – они тоже подросли, и теперь Хагрид спасает от них своих тыквы. Рон, попятившийся внутрь дома, застонал. – Ненавижу пауков, – пробормотал он. – Это клещи, – поправила Гермиона. – Они похожи на пауков, – отказываясь выходить из хижины, заспорил Рон. – И мне всё равно, есть между ними разница или нет. Когда все вошли в хижину, он плотно закрыл дверь и привалился к ней спиной. Под столом одобрительно гавкнул Клык. – В детстве Фред и Джордж здорово напугали меня огромным пауком, – признался Рон, а потом не мигая уставился на приоткрытое окно. Через него из хижины один за другим убегали настоящие пауки. Прищурившись, Гарри увидел, что они все устремляются к Запретному лесу. – Вот я и говорю, опасные твари, – кивнул Рон. – Даже не знаю, подействует на них эта отрава или нет, – сказала Гермиона, продолжая разглядывать упаковки, на которых Гарри увидел надпись «Сироп от плотоядных слизней». Гарри почувствовал на себе задумчивый взгляд брата. – У тебя как, было нормальное утро? – спросил он. Гарри нахмурился. – Вполне. Тед хотел что-то сказать, но Гермиона снова перебила его: – В Слизерине и так ранний подъем, – откладывая бумажки и становясь ещё серьёзнее, сказала она. – Каждое утро в шесть загораются факелы. – Да знаю я, – отмахнулся Тед. – Для этого «Историю Хогвартса» читать не надо, Гарри рассказывал. Гарри нахмурился, когда брат подавил ещё один зевок. – Значит, как всё было... – стал рассказывать Тед. ...в гриффиндорской башне это утро началось с того, что на стене ожили прикрепленные к ней факелы. Годами они мирно дремали и, вот, внезапно, к потолку устремились языки пламени. Тед открыл глаза, пытаясь понять что происходит, а Рон, подскочив на соседней кровати, спросил: – Где мы? – Какого черта, а? – возмутился Симус. Спальня, расположенная под крышей замка, была залита ярким светом, за окнами клубилась темнота, а знакомый по недавнему обливанию ледяной водой голос пророкотал: – ПОДЪЁМ ЛЕЖЕБОКИ! УТРЕННЯЯ ПРОБЕЖКА ВОКРУГ ЗАМКА!!! Тед приподнял было голову, а затем снова уронил её на подушку. – Утренняя? Да сегодня же суббота! – возопил Дин. – Не лень кому-то САМОМУ просыпаться в шесть, чтобы устроить это? – Моя бабушка просыпается ещё раньше, – неуверенно заметил Невилл. – Что ж, Невилл, тут нет твоей бабушки! – рявкнул Симус. – Вообще ни чьих бабушек! – КТО ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ НЕ ВСТАНЕТ С КРОВАТИ, БУДЕТ ОБЛИТ ЛЕДЯНОЙ ВОДОЙ, – предупредил голос. – ХОТЯ НЕ ХОТЕЛОСЬ БЫ! Через несколько секунд все были на ногах, а ещё через несколько – на всякий случай выскочили из спальни. (Гарри невольно фыркнул, и Тед толкнул его в бок: – Вот не смешно! – хотя сам невольно улыбнулся.) Перси привёл МакГонагалл, и они оглянуться не успели, как каждый угол в башне был осмотрен, а кое-кто из учеников получил приглашение в кабинет декана. Тед, например, забыл спрятать фейерверки, контрабандой провезенные в Хогвартс в чемодане Гарри. Они собирались отпраздновать их запуском победу в матче, поэтому часть из них оказалась ещё у Рона и у питавшего страсть к пиротехнике Симуса. – Очень хорошо, что детектор Сириуса и все остальное мы оставили в тайнике, – ввернул тут Тед. Когда Гарри поднял брови, он уточнил. – Тайник мы с Роном сделали, потом покажу. В кабинет, правда, Теда и Рона вызвали вдвоём, без Симуса. – Что касается вас двоих… – сказала МакГонагалл, внимательно глядя на них, – Помимо этих фейерверков есть что-то, о чём вы хотите рассказать? Они не хотели, поэтому честно замотали головами: нет, что вы, профессор. – Если бы мы только что-то знали… – вдохновенно начал Тед. – Мистер Поттер, – прервала его профессор МакГонагалл, – не произносите того, что, скорее всего, окажется неправдой. Тед горестно вздохнул и договорил: – …мы бы просто не позволили этому случиться, – тем не менее закончил он. Профессор МакГонагалл обречённо вздохнула. – Есть вещи, о которых следует рассказать взрослым, – серьёзно сказала она. Тед был убеждён, что взрослым надо рассказывать только о своих невероятных успехах. Рон же сперва что-то невнятно промычал, а потом выдавил из себя: – Ничего не видел, честное слово. МакГонагалл не стала больше спрашивать. – Что касается фейерверков, которые вы каким-то образом пронесли в Хогвартс, – строго сказала она, – …мистер Уизли, вы поможете Филчу с уборкой в подсобках. Рон застонал. – А вас, мистер Поттер, давно уже просил к себе профессор Локхарт. В Хогвартс приходит много писем от поклонников. Нужно, чтобы кто-то разобрал их. – Их можно просто куда-нибудь сложить, – поделился опытом Тед. – Наказание и не должно вам нравиться, – заметила МакГонагалл. Слушая ворчание и спор Теда и Рона о том, кому из них придётся хуже, Гарри порадовался, что никого из них не предоставили в распоряжение профессора Снейпа. У того всегда под рукой были пиявки для потрошения или котлы, к которым Мерлин знает что присохло. В любом случае, гораздо сильнее, чем Тед и Рон, был возмущён Симус. Он не слишком-то привык к наказаниям. – Представляете, я спросил, почему бы просто не позвать директора, а она взъелась и сказала, что следить за порядком – её работа. Симус ждал поддержки, а Фред и Джордж (отказывавшиеся говорить Перси, их это рук дело или нет) осуждающе покачали головами. – Никогда не подозревай нашего декана в том, что она не в силах справиться с тем, что происходит а башне, – посоветовал Фред. – Её письма родителям – такой шедевр, на который не способен ни один директор, – поделился опытом Джордж. Перси, с сомнением глядя на них, выдавил сквозь стиснутые зубы: – И если сегодня мама получит ещё одно, я не знаю, что с вами сделаю. Они осуждающе посмотрели на брата. Как не заботили Фреда и Джорджа взыскания, так и эта история в сравнении с прошлогодней совсем не выглядела страшной. «Страшные дела будут твориться в Хогвартсе», – вспомнил Гарри слова домового эльфа, произнесённые на берегу реки. И невольно улыбнулся. Тед, казалось, подумал о том же. – Ну, если это и есть то ужасное, что обещал домовой эльф... – подавив очередной зевок, начал он. Гермиона, по-прежнему сжимавшая в руках пачку из-под отравы, между тем, покачала головой. Она выглядела несколько встревоженной. - Может быть, нам... Тед свёл брови и с подозрением посмотрел на неё: – Гермиона, нет, – сказал он. – Мы всего-то и знаем, что какой-то домовик подслушал чей-то разговор. – Да, но... – Вот скажи, – не дал ей закончить Тед, – когда в Хогвартсе было спокойно? – И всё же… – не хотела сдаваться Гермиона. – Я читала, что домовики – как ангелы-хранители своих семей. Просто так ни один домовик не предаст своего хозяина. И если тот домовик хотел тебе что-то сказать... Тед и Рон закатили глаза. Спор грозил растянуться надолго, когда Рон внезапно задумался и поделился мыслями: – А что, если Теда из-за угрозы заберут домой? Гарри вздохнул. Родители иногда в самом деле волновались за них слишком сильно. Гермиона распахнула глаза. – И он пропустит занятия? – в священном ужасе прошептала она. – В школе? Похоже, ситуация ей представилась совсем с другой стороны. – И матч, – пробормотал Тед, но, к счастью, его уточнение осталось неуслышанным. – Речь же шла о правилах, – внезапно задумчиво заговорила Гермиона. Она словно ухватилась за какую-то мысль. – Если узнать, кто и почему отменил старые правила, можно... – Если узнать, как всё было, можно узнать, кто хочет их вернуть, – закончил за неё Гарри. – Но как это связано со мной? - нахмурившись, спросил Тед. – Не всё на свете связано с тобой, Тед, – отмахнулась Гермиона. – Но предупреждали-то меня, – напомнил Тед. – Ну, про тебя в конце концов все знают, – предположил Рон. Тед задумчиво кивнул. А Гермиона тут же проконсультировала их: – В книгах пишут, что эльфы очень наивные. Именно поэтому они и заключили контракт с волшебниками. Эльфы заботятся о доме, а волшебники – об эльфах... Тед усмехнулся: – В любом случае, одно мы знаем точно. Раз предупреждение получили мы, то и разбираться нам. Спорить никто не стал. Так или иначе, каждый здесь любил приключения. В слизеринские подземелья Гарри, как часто с ним бывало, вернулся буквально за несколько минут до отбоя, бегом. Перед закрывающим вход старым портретом он перевёл дух. – Чешуя ламии, – сказал он. Горбун на портрете презрительно хмыкнул, желтоватая кожа на щеках растянулась от оскала, и он ответил: – Неверно. Раздался громкий щелчок. Факелы в коридоре через один погасли, пламя остальных – съежилось. Коридор окутал полумрак. Значит, и в слизеринской гостиной свет тоже погас. Едва ли кто-то выйдет наружу до утра. Гарри задумчиво огляделся по сторонам. Глупо было предполагать, что где-то здесь появится кровать для опоздавших. Вообще в том, чтобы пропустить смену пароля не было ничего страшного. Нужно было просто найти декана… И последнее, что хотел Гарри, – искать Снейпа. Пройдясь по тёмному коридору, он заметил, что из подземелий исчез даже тот шкаф, из-за которого он получил своё самое первое взыскание. «Странно», - подумал Гарри. А потом в ушах грянуло: «УБИТЬ! УНИЧТОЖИТЬ!» Гарри едва не подпрыгнул, услышав этот рычащий голос. «Что?» Он сделал шаг, другой... «ЕЩЁ НЕМНОГО. И Я СНОВА ПОЧУВСТВУЮ КРОВЬ?» Гарри уже почти бежал, касаясь рукой холодной стены – голос, казалось, шёл откуда-то из недр замка, и от него всё вокруг холодело. «ТОГДА Я ЕЩЁ НЕМНОГО ПОДРЕМЛЮ». Раздался свист, как будто кто-то очень громко засопел, и всё стихло. Гарри ещё раз он огляделся и, ничего не увидев, прижал ухо к стене. – Поттер! – Кто-то опустил ему руку на плечо. Едва не подпрыгнув, Гарри обернулся и увидел перед собой Люка Стреттона. – Что ты здесь делаешь? – тихо спросил тот. – Если тебя увидят, факультет потеряет баллы. – Пароль сменили… – пробормотал Гарри и, хотя Стреттону никак нельзя было верить, спросил: – Ты не слышал голос? – Голос? – переспросил Стреттон. Он оставался безразличным, но всё же окинул взглядом тёмный, мрачный и совершенно пустой коридор. Где-то раздалось едва различимое сопение, но с тем же успехом так мог звучать ветер, гуляющий по подземельям, или факел, на который капала вода. Гарри поёжился. Было холодно, но, если подумать, эти подземелья не становились теплее даже летом. – Да, как будто кто-то хотел на свободу, – всё же осторожно объяснил Гарри. – И… Стреттон сощурился. «Бесконечные туннели…» – едва слышно прозвучало у него в голове. – А возможно, мне и померещилось, – закончил Гарри. Стреттон определенно ничего не слышал, и Гарри совсем не хотел закончить вечер в больничном крыле с компрессом на голове. – Подземелья создавались Салазаром Слизерином лично, - сказал Стреттон по дороге в гостиную. - Он заботился об их славе и величии гораздо больше, чем о жизнях учеников. Кто знает, какие из его заклятий ещё сохраняют силу. Гарри, возможно, впервые спросил себя, почему в Слизерине вообще ещё действуют старые правила. У портрета с горбуном Стреттон остановился и сказал: – Победивший Карбункула. – А такие есть?– хрипло хохотнул горбун, прежде чем портрет отъехал в сторону. – Кстати, почему сменили пароль? – спохватившись, спросил Гарри. – Драко Малфой сказал, что кто-то подслушал, как Крэбб с Гойлом обсуждают предыдущий, – ответил Стреттон. В полутьме переступая через свесившийся со стола список, Гарри кивнул. Почерк у писавшего был ещё убористей, чем у Гермионы. Если такое только можно представить. На следующий день ни друзья, ни Сириус, которому они отправили письмо, не смогли подсказать, было что-то в этих подземельях или нет.