Песня Феникса

В конце октября холод и сырость затопили окрестности и пробрались в замок. Студенты кашляли и чихали, и мадам Помфри была постоянно занята – варила бодроперцовое зелье. Зелье быстро снимало простуду, но после его употребления из ушей ещё часа три валил дым. Можно было подумать, что это не настоящее лекарство, а микстура из магазина приколов. Обозлённый Малфой подстроил ещё несколько каверз, и Гарри в отместку на одном из собраний подкинул ему в карман самовоспламеняющуюся хлопушку (та взорвалась, и Малфой закричал на всю гостиную), а на трансфигурации – фальшивую палочку (под неодобрительным взглядом профессора МакГонагалл та превратилась в пищащую резиновую мышь). Друзья повеселились, когда Гарри рассказал им. В то же время он не упомянул о том, что слышал в подземельях, и совесть нередко заговаривала с ним голосом Гермионы: – Слышать голоса дурной знак, Гарри, – упрекала она. – Даже в волшебном мире. Это знали все. – Больше ничего не случалось? Как-то он пересёк весь замок босиком, ничего не помня об этом, но это ведь были разные вещи? К тому же, в школе и без его голосов столько всего происходило, что Гарри не хотел заговаривать о чем-то совсем уж непонятном. Гораздо интереснее было спорить, пригласил Снейп на Хэллоуин вампира или нет. Перед Хэллоуином слизеринская команда набрала триста очков, обыграв Хаффлпафф. Гарри, смотревший этот матч со скамейки запасных, так и не понял, к чему вообще была эта игра: квиддич не был сильной стороной хаффлпаффцев, а против профессиональных мётел им и вовсе было не выстоять. Впрочем, в то время как Гарри было немного неловко, Слизерин ликовал и праздновал. Тед и Рон были на отработках (один всё ещё подписывал конверты, а второй натирал серебро в зале почёта), поэтому после матча Гарри решил немного пройтись. Накрапывал дождь, и он не отходил далеко от замка. Поднявшись на крыльцо, Гарри посмотрел на склон холма. Из тумана выглядывали стены теплиц, которые в ясную погоду блестели на солнце, а теперь казались тусклыми и призрачными. Позади чернела гладь Большого озера. Оно всегда было таким чёрным? Гарри сощурился, наклонился вперёд, вглядываясь в туман... и в следующую секунду едва увернулся от каменной глыбы, с грохотом упавшей сверху. – ОЙ! – раздался оглушительный раскатистый голос. Задрав голову, Гарри увидел, что одна из гаргулий, стоящих в нише, больше не держит в руках каменный шар. Зато на шее у неё завязан лиловый галстук. – КТО НЕ РАБОТАЕТ, ТОТ БУДЕТ НАКАЗАН. Шар – едва не упавший на Гарри – сам собой поднялся над землёй и, стремительно взмыв вверх, вернулся на прежнее место. – ТАК-ТО, – раздался рокот над головой. – ИДЕАЛЬНЫЙ СЛУГА ТОТ, КОГО НЕ ВИДНО И НЕ СЛЫШНО. Потом кто-то вытряс из той же ниши (прямо на крыльцо) всю вековую пыль, которая там скопилась. На мгновение всё стихло. Гарри поднял с земли камешек и метнул его в гаргулью. Ничего не произошло. Он нагнулся ещё за одним – снова ничего. Буквально через секунду кое-что ещё привлекло его внимание: в коридоре за дверью раздался треск скорлупы – как будто кто-то разом разбил несколько десятков яиц. И почти сразу же раздался разневанный вопль Филча. – Яйца пикси! Да их же ничем не отмыть! В следующую секунду Филч распахнул дверь и, высунувшись на улицу, увидел посреди запылённого крыльца Гарри. После этого смотритель окончательно вышел из себя. – Так! Он цепко ухватил Гарри за плечо потянул за собой. – Да я ничего не делал! – возмутился тот. Ноздри смотрителя раздувались и шевелились от гнева. – Ты ничего не делал, а я должен часами работать, ну уж нет! Филч распахнул дверь в свою подсобку, заставленную швабрами и вёдрами. – Вчера у мадам Помфри пропадает десять литров бодроперцового зелья, теперь это! Беспорядок! Ученики совсем отбились от рук! Гарри вздохнул (что было делать, если он не успел сбежать?), а Филч, найдя в ящике лист бумаги и перо, начал торопливо писать. – Так, имя – Гарри... Фамилия – Поттер... Нарушение – хулиганство в коридоре. Уверен, профессор Снейп будет рад узнать, как его ученики проводят время! – Уверен, профессор Снейп ничего про меня знать не хочет, – пробормотал Гарри. Над головами у них снова раздался грохот, такой сильный, что потолок затрясся. Филч аж подскочил. – ОЙ, ОШИБОЧКА ВЫШЛА. О, ДА ТУТ ЕЩЁ И ПОЛТЕРГЕЙСТ ЗАВЕЛСЯ? И снова грохот. – Пивз! – подскочил Филч. – Ну, сейчас он у меня получит. Схватив швабру, смотритель опрометью выскочил в коридор и захлопнул за собой дверь. Гарри остался в подсобке один. Он знал, что такие штуки в последние дни происходят сплошь и рядом, но, поскольку слизеринские подземелья они миновали, своими глазами он что-то подобное видел впервые. Ожидая возвращения Филча, Гарри облокотился на стол, подпёр голову ладонями, и взгляд его случайно упал на журнал. «50 способов мытья полов до блеска» Гарри нахмурился, что-то было не так. И потом он сообразил: картинки на обложке не двигались. Неуверенно, он протянул руку и взял журнал. Все изображения были застывшими, словно в них забыли вдохнуть жизнь. Гарри пролистал несколько страниц: «Благодаря этому средству пятна исчезают со стен, как по волшебству». «Если использовать этот рецепт, ваша скатерть всегда будет белой». Гарри нахмурился. Зачем смотрителю читать про маггловскую уборку? Придумывает наказания для провинившихся студентов? Когда за дверью раздались шаги, он поспешно бросил журнал обратно на стол – возможно, недостаточно далеко. В руках у вернувшегося Филча была сетка из которой отчаянно пыталось вырваться что-то прозрачное. Рот смотрителя был растянут в торжествующей улыбке. – Вот, посмотри! – воскликнул он и сунул под нос Гарри свою добычу, в которой тот узнал непривычно тихого Пивза, – вот оно, самое настоящее чудо! Гарри отодвинулся. Пивз? – Теперь ему точно не выпутаться... – Филч осёкся. Взгляд его упал на журнал. – Ты... читал? – прохрипел он. – Я... – начал Гарри. Филч выронил Пивза на пол, и тот забарахтался, как рыба в сети. – Не то чтобы это моё... – прохрипел смотритель. – Моего друга... – он снова осёкся... – Да кого вообще волнует, как я работаю, пока я работаю? У Гарри в голове пронеслась догадка. – Вы... – приоткрыл он рот. И Филч понял, что он понял. Вид у него был такой, словно он вот-вот задохнётся. Глаза налились кровью, он открывал и закрывал рот, точно вслед за Пивом потерял дар речи. – Если ты хоть кому-то скажешь... – наконец, пробормотал он. – Нет, я... – начал Гарри. – Тебе всё равно никто не поверит! – выдохнул Филч. Гарри огляделся и указал пальцем на Пивза: – А что с ним? Филч хрипло рявкнул: – Вон отсюда! Живо! Не медля, Гарри выполнил это пожелание. Последнее, что он услышал, закрывая за собой дверь, было: – Почему именно студент этого проклятого факультета? Вечером пара наказанных рейвенкловцев, по слухам, щётками отдирали от пола прилипшую к нему скорлупу. И, судя по всему, Филч ещё долго собирался неистовствовать. Несмотря на странные вещи, которые происходили то там, то тут, Хэллоуин предвкушали все без исключения. Отчасти, потому что в прошлом году он был сорван появлением тролля, отчасти потому что в этот день всё стало волшебным, даже по меркам Хогвартса. Между столами, туда-сюда оживлённо сновало немыслимое число приведений. Одни выбрались из затаённых уголков, другие утверждали, что прибыли на юбилей Почти Безголового Ника, но, возможно, их всех просто манил праздник в древнем замке. Повинуясь палочке профессора Флитвика, зал украсили тыквы Хагрида. Те, в которых легко бы разместилось три человека, как изваяния, замерли у стен, а небольшие – в них мог поместиться разве что профессор Флитвик – взмыли вверх и, разевая прорезанные в них рты, кружили под потолком вместе со свечами. Помимо всего прочего, этот день ознаменовало ещё одно чудо – в обед Хогвартс лично посетил блистательный Гильдерой Локхарт – профессор Гильдерой Локхарт. Гарри не видел ни одного его урока, но тот по-прежнему считался их преподавателем. Профессор Локхарт даже сделал объявление – прежде, чем студенты успели разойтись. –Друзья-друзья-друзья, я знаю, что посвящал вам не слишком много времени, – он развёл руками. – Но не волнуйтесь, скоро вы сможете прочесть о моих подвигах, клянусь! А ещё сегодня, в этот замечательный праздничный день я приготовил сюрприз. Он не переставал улыбался. – Я спрятал несколько очень интересных вещей в разных частях нашего прекрасного Хогвартса. Каждая вещь связана с Защитой от темных искусств и, – он подмигнул, – отмечена моей монограммой. Тот, кто соберёт больше всех предметов, получит приз! Любой предмет из списка и, конечно же, встречу с его владельцем – со мной. Тут двери в Большой зал внезапно распахнулись, и его наполнило хлопанье крыльев. – ДА ЗДРАВСТВУЮТ ТРАДИЦИИ! – объявил раскатистый голос. По залу закружилась, наверное, тысяча летучих мышей. Большая их часть с писком взмыла под потолок и повисла на тыквах, другая продолжила беспорядочно метаться по залу. Преподаватели задумчиво посмотрели на них, а нервно пригнувшийся Локхарт вновь выпрямился и расправил мантию. – Так, о чём это я говорил? – спросил он. – А ну, в общем, желаю удачи! Списки сможете получить у моего менеджера. После чего, настороженно озираясь, попрощался с ними до вечера. – В этой дрянной школе, когда-нибудь что-нибудь будет нормально? – раздражённо спросил Малфой. Он свирепо посмотрел в сторону преподавательского стола. – В Хэллоуин нередко случаются чудеса, – обратился к ученикам Дамблдор. – В былые времена этот зал нередко украшали летучими мышами. И как ни в чём не бывало продолжил говорить с профессором МакГонагалл. Когда Гарри встретился с братом и друзьями у выхода, Тед сказал: – Если бы мы точно не знали, что у Снейпа нет чувства юмора, то можно было бы подумать, что это его шутка. Гарри мельком взглянул на своего декана. Снейпа донимала особенно настойчивая летучая мышь, и взмахом палочки он отправил её под потолок. Рон попытался выхватить у Гермионы список, который она получила у менеджера Локхарта. – Серьёзно? – спросил он Рон. Та вспыхнула, но это, впрочем, не помешало свести брови и погрузиться в чтение. Чем дольше она читала, тем глубже становилась складка между бровей. – Но тут... – наконец, пробормотал она. Тед заглянул ей через плечо и громко фыркнул: «Беруши лиловые и изумрудные – по 0,5 баллов пара Воротничок кружечный лиловый, изумрудный, розовый, персиковый, пепельный – по 0,5 баллов Горшок маленький сувенирный с изображением пегаса – 2 балла Держатель для книги с лиловым единорогом – 1 балл ...» Они переглянулись. – Странно, профессор Локхарт такие хорошие книги пишет, – поделилась мыслями Гермиона. – А может быть, и не он, – заметил Рон. Гарри, нахмурившись, подумал, что один из воротничков почти наверняка висит на шее горгульи. Гермиона хотела поспорить: – Вообще-то... – начала она, но её перебили. – Тед! – громко позвал Колин Криви. –Да? – осторожно спросил Тед. Во взгляде Колина читался чистый восторг: – А когда ты устроишь такой же конкурс? – спросил он и с надеждой посмотрел на своего кумира. Тед едва не поперхнулся от одной мысли об этом, а позади него раздался медленный, насмешливый голос. – Поттер, ты совсем свихнулся? Тед обернулся. – Спешите занять очередь! — громко объявил Малфой, обращаясь к ученикам, выходившим из зала. — Теодор Поттер раздаёт носки с автографами! — Ничего я не раздаю, — фыркнул Тед. — Замолчи, Малфой. Тут бы все и закончилось но Колин выпалил: — Тебе просто завидно. Он был втрое тоньше Крэбба или Гойла, стоявших за спиной Малфоя, но, сверкая глазами, так и рвался в бой. — Завидно? — Малфой больше не кричал, вокруг них и так собралась толпа. — А чем он, собственно, лучше меня? Тед схватил Колина за плечо. – Не разговаривай с кем попало, – посоветовал он. – Хочешь сказать, что великий Поттер считает себя лучше других? – усмехнулся Малфой. – Он и есть лучший! – воскликнул Колин. Тут Тед не смог сдержать улыбку и кивнул: – Ну, с этим точно трудно поспорить. Малфой сощурился. – Да, только больше он никого не спасёт, – зловеще предсказал он. Гарри нахмурился. Что-то в словах Малфоя настораживало, и перед лекцией приглашенного Снейпом гостя – как выяснилось, это был очень древний вампир по имени Эспезариус – Гарри решил обойти подземлья. Те, однако, хранили тихое молчание. В какой-то момент впереди почудилось что-то серебристое, но когда Гарри повернул за угол, то увидел лишь Серую Леди. Она парила в нескольких сантиметрах над полом и задумчиво смотрела на вверх. – Добрый вечер, юный волшебник, – вежливо поздоровалась она. – Добрый, – кивнул Гарри. Он проследил её взгляд: по самому верху стены ползли полупрозрачные пауки. – Давно такого не было, – задумчиво сказала Леди – Они призраки? – неуверенно предположил Гарри. – Призраки – это тень сомнений и память о прошлом, – сказала Серая Леди. Гарри почесал с затылке. – Прости? – уточнил он. – Только люди знают, что такое сомнения, – просветила она его. – А значит, только люди могут стать призраками. – О! – отозвался Гарри, неуверенный, что до конца её понимает. – Такие пауки обычно дремлют в омутах памяти или в древних подземельях, где никто, никто их не беспокоит, – продолжила Леди, словно разговаривая сама с собой. – Под Хогвартсом их тоже немало осталось с древних времён. С древнейших... Теперь они проснулись. – Почему? – спросил Гарри. Серая Леди, наконец, отвела взгляд от пауков и посмотрела прямо на него. – Призраков не заботят земные дела, – напомнила она. Он вздохнул. Серая Леди поплыла по коридору и резко свернула за одну из колонн. Там, Гарри знал, она пошла сквозь стену и исчезла. Иногда призраки предпочитали вести себя так, словно они и другие не знают, что они призраки. Он покачал головой и, в последний раз посмотрев на пауков, вернулся в гостиную. Эспезариус – вампир, приглашённый Снейпом – на вкус Гарри оказался необычайно скучным вампиром. Сутулый и мрачный, он смотрел на собравшихся студентов так, словно те, хотят его обокрасть. Когда он скрипучим голосом стал перечислять фамильные драгоценности, которые прошли через его руки, Гарри пожалел, что утром на травологии его не оглушили мандрагоры. Хотя бы слегка. Потом Эспезариус стал рассуждать о гоблинах и вкладах. – Банковская система, значит, в общем проста, – говорил он. – Гоблины организовали её так, что пользоваться банком может каждый, у кого есть деньги. И нас, вампиров, они опасаются, потому что те знания, которые мы накопили за долгие века, позволяют... Гарри зевнул. На редких собраниях он у него так быстро слипались глаза. – ...История банковского вклада, позволившего мне купить виллу и обеспечить себя до конца моих дней, значит, очень проста... Гарри подумал, что он мог бы быть в школьном дворе, вместе с братом. Тед обещал рассказать знакомым хаффлпаффцам пару автрорских истории, которые они вместе узнали от Сириуса. В какой-то момент ему показалось, что он там. – Да-да, того оборотня именно так и схватили! – говорил Тед. – Гарри бы подтвердил... «За кольцо в носу, что ли? – подумал Гарри. – Ну, Сириус клялся, что так и было...» Эрни МакМиллан покачал головой. – Подумать только. Затем Гарри понял, что летит на метле, летит – в нарушение всех правил по тёмным коридорам Хогвартса. За окнами мелькал лунный свет, окрестности таяли в сумраке, а он всё летел и летел. В воздухе повисли кольца, и сквозь них надо было пролетать не задевая. И так могло продолжаться бесконечно, когда вдруг... «НАКОНЕЦ-ТО». Летевший на метле Гарри рухнул в чёрную бездну, а настоящий, задремавший на встрече с вампиром, едва не упав со стула, и широко распахнул глаза. В слизеринской гостиной царил зелёный сумрак. Пока Нотт расспрашивал сэра Эспезариуса о процентах, Гарри начал медленно пробраться к двери. «ВСЁ В ЭТИХ СТЕНАХ ЛИШЬ ЕДА». Похоже, кроме него этот голос никто не слышал, но медлить всё равно было нельзя. Коридор, ведущий из слизеринской гостиной, был пустым и холодном. Голос постепенно удалялся, двигаясь куда-то наверх. Гарри, не оглядываясь и не глядя по сторонам, бросился за ним. Сперва по коридору, потом вверх по лестнице, потом снова вниз. Мимо неподвижных гаргулий и дремавших в рамках портретов. А потом внезапно стало тихо. Гарри прижал ухо к стене, серый камень холодил щёку, тщетно пытаясь что-то услышать, но нет, ничего. Тишина. Только какой-то рыцарь похрапывал в своей раме. Со вздохом Гарри развернулся. И едва не натолкнулся на Малфоя. Тот стоял, слегка запыхавшийся, и в то же время необычайно довольный собой. – Так, так, так, – насмешливо сказал тот. – Сбежал с собрания, Поттер? Гарри хотел ответить, что, похоже, не он один, но не успел. «ТЫ МОЯ ДОБЫЧА!» – Ты это слышишь? – спросил Гарри. – Слышу – что? – спросил Малфой. – Что-нибудь? – уточнил Гарри. Малфой рассмеялся. – Смотри, сзади, – сказал он и ткнул пальцем куда-то ему за спину. Гарри в самом деле обернулся, но Малфой этого уже не увидел. Коридор вокруг них окутала непроглядная тьма. – Поттер, – в ярости прошептал Малфой, задевая какую-то картину. Обитатель картины гневно воскликнул: – Я вообще-то здесь живу! – Тихо, – велел им Гарри. «ВОДА», – раздалось откуда-то из глубины стен. А над головой внезапно прогремел знакомый голос. – ТЕМНОТА ЛУЧШЕ ВСЕГО ПОМОГАЕТ В ТАКИХ СЛУЧАЯХ. ИМЕННО, ТЕМНОТА. САМОЕ ХОРОШЕЕ ТУТ. – Это ты тоже не слышал? – на всякий случай уточнил Гарри. – Поттер, ты сбрендил? – ответил Малфой. – Как это можно было не услышать? – Ну... – Это вся школа слышит, уже неделю. – КТО НЕ ВИДИТ И НЕ ВИДИМ – ТОТ СПАСЁН. УШИ ВАМ ОЧЕНЬ ПОМОГУТ! – добавил голос. Воцарилась тишина, нарушаемая скользящим шорохом. – Люмус! – прошипел Малфой, но ничего не произошло. Заклинание не сработало. – Люмус максимус! Снова ничего. Гарри задел локтём одну из картин и выругался себе под нос, ожидая услышать недовольное ворчание её обитателя. Но та неожиданно отъехала в сторону. В конце возникшего перед ними прохода забрезжил серебристый свет. Послышались странные скрежещущие звуки. – Что-то мне это мне напоминает, – мрачно сказал Малфой. – Готов поспорить, в конце этого пути нас ждёт чокнутый старик… Гарри сделал шаг к свету. – …змеи из Запретного леса… «Просто не ходи за мной», – пожелал Гарри, ускоряя шаг. Но дорога была одна, и Малфой, не пожелавший сидеть в темноте, висел у него на хвосте и не переставал ворчать. – И кто знает, что ещё, – сказал он, а затем предупредил: –Имей ввиду, этот раз я этого так не оставлю. «В этот раз?» – А в предыдущие почему оставил? – обернулся Гарри. Малфой нахмурился. – Много ты понимаешь, Поттер, – пробормотал он, догоняя его. – Готов поспорить с Гринграсс или Ноттом, что в отношениях магических семей ты понимаешь не больше, чем в банковских вкладах. Гарри не стал спорить, и к свету они бежали едва ли не на перегонки. И затормозили на пороге зала, залитого холодным мерцающим сиянием. Если Гарри думал, что в Большом зале он видел много привидений, то теперь понял, что ошибался. Этот зал с низким потолком они наполняли, точно непроглядной туман. Такой густой и плотный, что сквозь него ничего невозможно было разглядеть. И ужасно холодный. Казалось, ещё немного, и изгибистые колонны, на которых держался потолок, покроются коркой льда. К центру зала потолок поднимался, образуя что-то вроде купола, и несколько взмывших туда призраков, под всеобщие аплодисменты с бешеной скоростью жонглировали головами. Справа от них высилась могильная плита с надписью: «Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон. Умер 31 октября 1492 года» – Смертенины, – проворчал Малфой. – Гадость какая. Прищурившись, Гарри увидел, что не плита это, а огромный торт, а надпись на нём выполнена глазурью. – У тебя дома также? – поинтересовался он у Малфоя, не желая показывать, что впервые слышит о чём-то подобно. Малфой фыркнул: – Ты сбрендил, Поттер? В моём доме нет ни одного призрака, кроме почтительных предков и... Он что-то хотел ещё сказать, но махнул рукой. – Надо сваливать отсюда... – тут он снова прервался, и взгляд его забегал по сторонам. Оглянувшись, Гарри понял почему. Стену, из которой они вышли, украшал ряд полустёртых фресок, и не было ничего похожего на лаз. Проход за их спинами сомкнулся и исчез. И как они ни приглядывались, сколько не нажимали на камни, ничего не происходило. – Когда-нибудь я тебя прикончу, Поттер, – прошипел Малфой. – Если мы здесь застрянем... Гарри ещё раз посмотрел на фрески. На одной из них он заметил человека с очень бледным лицом. Губы его были плотно сжаты, на плечи накинута зелёную мантию. Взгляд как будто случайно выхватил его из ряда изображений. Колдун был почти неподвижен, лишь зрачки бегали под сомкнутыми веками. Портреты спали, конечно, но этот, казалось, никогда не был живым. Тяжёлые веки поднялись, и Гарри столкнулся со взглядом зелёных глаз. По цвету они напоминали изумруды, и лишь добавляли человеку сходство с камнем. С трудом оторвав от него взгляд, Гарри обернулся. Малфой медленно пробирался вдоль деревянных столов на другой конец зала. Палочка в его руках пылала ярким огнём. Гарри тут же последовал за ним. Приведения то и дело касались его своими ледяными одеждами, а некоторые, заметив его, удивлялись: – Ух ты, живой. Другие недоумевали: – Как он сюда попал? Что забыл? Гарри нагнал Малфоя, на другом конце зала. На деревянных столах как раз как по щелчку пальцев возникли тарелки с гнилыми грушами, червивым мясом и какими-то сосудами, из которых кто-то норовил вырваться. – Бр-р-р, – с отвращением сказал Гарри. – Боишься, Поттер? – насмешливо прошипел Малфой. Но и сам он отступил на несколько шагов. Желая поскорее закончить это приключение, Гарри достал навигатор, подаренный ему на день рождения Сириусом. – С помощью этого можно легко найти выход, – сказал он. Стрелка навигатора завертелась и указала вверх. – Я, наверное, и без этого знаю, как устроены водохранилища...– высокомерно и с долей презрения сказал Малфой. – Водохранилища? – уточнил Гарри. – Да, Поттер, водохранилища, – повторил Малфой и объяснил. – Водохранилище – это место, где хранят воду. Гарри едва не закатил глаза. – Смотри, – сказал Малфой, указывая куда-то пальцем. – Судя по трубам, можно легко понять, куда идти. Тут он попытался выхватить навигатор. Гарри вовремя отдёрнул руку и задел стоящего позади призрака. – Никакого уважения, – проворчал тот. – Молодежь... От мертвенно холодного прикосновения Гарри охватило недоброе предчувствие. Он вспомнил о существе, которое хотело убивать. На Малфоя с его выходками времени не было, надо было скорее выбираться. Стрелка навигатора настойчиво указывала вверх. Малфой фыркнул. – Наверное, нам туда. Он направился к одной из витых лестниц, упирающихся в потолок – над нею был едва различимый люк. Возле этой лестнице, не взирая на возмущение привидений («Специально ушли праздновать под землю, а живые и сюда добрались») Гарри и Малфой едва не подрались. Сошлись на том, что Малфой не пытается ни захлопнуть дверцу перед носом у Гарри, ни завалить её чем бы то ни было – потому что Гарри лезет туда первым. С трудом открыв люк и забравшись в него, они оказались в низком туннеле, по которому можно было идти только согнувшись. Сумрак здесь до конца не развеивали ни тусклый призрачный свет, проникавший из зала, ни Люмос. И всё же Гарри разглядел, что от контейнера, об который он споткнулся на полпути, поднимается дымок. В животе урчало. Остальные ученики, наверное, уже были на банкете, и Гарри надеялся, что он успеет хотя бы к его концу. В конце концов, они упёрлись в круглый камень, закрывающий выход, и, откатив его, выпрыгнули в коридор прямо на залитый водой пол. В следующую секунду камень со скрежетом вернулся на своё место – не сдвинуть. Но прямо сейчас это было не нужно. Судя по весёлому шуму, они были неподалёку от Большого зала. Гарри огляделся. Похоже, они очутились на втором этаж. Судя по количеству воды, где-то прорвало трубу. Ближе к лестнице в водной глади Гарри увидел отражение чего-то тёмного и неразборчивые буквы. Подняв голову, он прочитал мрачно поблёскивающую надпись. «ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ГРЯЗНОКРОВКИ И ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, ТРЕПЕЩИТЕ!» После взгляд Гарри упал на висевший под зловещими словами предмет, казавшийся издали мрачной тенью, замер — к скобе для факела была привязана Миссис Норрис, кошка школьного завхоза. Малфой тоже сразу узнал её. – Враги наследника, трепещите! – повторил Малфой, впадая в какой-то странный, необъяснимый восторг. В голове у Гарри мелькнула мысль «надо уходить». Но было уже поздно. Шаги десятков ног приближались к ним с одной стороны коридора – банкет в Большом зале закончился. Слышались возгласы весёлых, вволю полакомившихся учеников. Ещё миг — и их окружила праздничная толпа. Гарри и Малфой оказались одни в центре круга — никто не решался подойти к ним, хотя сзади напирали любопытные, всем хотелось узнать, что тут случилось. Увидев порядком изумленного брата, Гарри только вздохнул. Никаким взглядом было не передать все, что он теперь хотел рассказать. И о чём почему-то молчал. В последствие Гарри вспоминал этот день, как один из самых неудачных. Первым сквозь толпу учеников пробился Филч – он пытался разогнать их. Увидев Миссис Норрис, смотритель выпучил глаза и завопил: – Что с моей кошкой? Что? Когда он увидел Гарри, то рявкнул «ты!» так яростно, что Гарри отступил на шаг. Казалось, ещё немного и Филч набросится на его. Спасло Гарри, возможно, только появление Дамблдора, который подошёл к ним в сопровождении нескольких нескольких преподавателей. — Успокойтесь, Аргус, – сказал он. После чего осторожно снял Миссис Норрис со скобы. – Трансмогрифианская пытка! – воскликнул неизвестно откуда взявшийся Локхарт. – Это определенно она! Недаром, недаром я посетил сегодня это, предчувствие... Нахмурившаяся профессор МакГонагалл осекла его: – Не перед студентами. Она велела старостам развести толпу по спальням, но когда Гарри сделал шаг в сторону слизеринской гостиной – впервые в жизни он так сильно мечтал оказаться именно там – она остановила его. – Мистер Поттер, мистер Малфой, вы остаётесь здесь. – Взгляд её был как никогда холоден и насторожен. – Сейчас подойдёт ваш декан. Сияющий Локхарт, между тем, предложил воспользоваться его кабинетом для выяснения обстоятельств. – Он тут ближе всего! По дороге к кабинету он, не переставая, делился соображениями о проклятии, постигшем кошку. Соображения его звучали примерно так: – Трансмогрифианская пытка, определенно, определенно она. Кто бы мог подумать, что встречу её здесь? Вот помнится в Трансильвании... А в Норвегии... Когда они зашли в кабинет Защиты от Темных искусств, им со всех сторон ослепительно заулыбались многочисленные Локхарты, изображённые на плакатах, расклеенных на стенах. Филч, до того вздрагивавший от каждого его слова, теперь горестно всхлипывал. – Все признаки говорят об этом! Повисший хвост, жёсткие лапы, –сказал Локхарт, пока Дамблдор осматривал кошку. – Какая жестость! – Кошка жива, – вынес вердикт Дамблдор, закончив осмотр. Гарри с облегчением вздохнул. Малфой, старавшийся держаться поближе к профессору Снейпу, нахмурился. – Жива? – поднял голову Филч. – Она оцепенела, – объяснил Дамблдор, – но отчего, я пока не могу сказать. – Вот, кто может! – заявил Филч, ткнув пальцем в Гарри. Все преподаватели, включая Снейпа с сомнением посмотрели на них. – Мы имеем дело со сложной чёрной магией, – заметил Дамблдор, – которая едва ли подвластна второкурснику. Филч рявкнул: – Это он! Я уверен! – Аргус... – начала МакГонагалл. – Он знал… знал мой секрет! – И уже забыл про него, – тут же ответил Гарри. – Ученику второго курса такая магия не под силу, Аргус, – повторил Дамблдор. – Но!.. – взвился Филч. – Предлагаю выслушать мистера Малфоя, – вмешался Снейп, – Он пользуется моим доверием и ему незачем поддерживать эту… выходку. – Это преступление, – поправил его Филч. Со слов неожиданно притихшего Малфоя их история выглядела почти безобидно. Гарри сбежал с собрания, он, Малфой, пытался его вернуть прежде чем Слизерин потеряет драгоценные баллы, заработанные во время матча. Гарри, в конце концов, внял его уговорам и даже раскаялся – тут Гарри стиснул зубы – и они решили пойти на банкет. Когда Малфой закончил, Снейп сухо кивнул. – Как видите, из-за глупости одного из учеников, они просто оказались рядом. – Вы, кстати, не хотите выслушать этого второго ученика? – хмурясь, вмешалась МакГонагалл. – Один раз выслушать эту историю – уже труд, – отрезал Снейп. – Директор, – обратился он к Дамблдору. – Вполне очевидно, что мистер Поттер в очередной раз пытался привлечь к себе внимание. Гарри поразился, с какой настойчивостью Снейп не позволял ему рта раскрыть. Очевидно, не желал, чтобы необдуманным словом он поставил под удар Малфоя. Гарри соощурился. Вообще-то он тоже умел придумавать оправдания. И гораздо более убедительные. – То, с какой настойчивостью мистер Поттер нарушает правила, заслуживает… – продолжил Снейп. Гарри вскинул голову. — Только не предлагайте его исключить, Северус, – остановил Дамблдор декана Слизерина. – В происшествии он, как вы сами слышали и признали, он невиновен. Снейп задрожал от едва сдерживаемого негодования. Замолчавший было Филч опять выпучил глаза и взвыл: – Моя кошка оцепенела, – завопил он, – кто-то должен понести наказание! – Вашу кошку мы расколдуем, Аргус, — пообещал Дамблдор, – а наказание, несомненно, понесёт виновный. Затем он посмотрел на профессора Спраут: – Если не ошибаюсь, у вас подрастают баромцы, Помона? – С помощью баромцев можно поддерживать в теле жизнь, – кивнула та. – Но вернуть сознание они не смогут. Если только… Она посмотрела на Снейпа. – Пробуждающее зелье из мандрагоры варится больше полугода, – сквозь стиснутые зубы заметил тот. Локхарт широко улыбнулся и объявил: – Думаю, я бы справился быстрее. Если бы взглядом можно было убивать, то Локхарт, безусловно,не пережил бы этот вечер. – Думаю, зелья в этой школе варю я, – отрезал Снейп. Дамблдор кивнул: – Вот всё и разрешилось, видите, Аргус? Профессор Снейп исцелит вашу кошку. Филч протянул к нему руки. – Её можно спасти? – Да, Аргус, можно, – рявкнул Снейп. И впился своим колючим взглядом в Гарри. Тот торопливо отвернулся. Ему казалось, взгляд Снейпа пронизывает насквозь и проникает в каждую мысль. Впервые за всё время Снейп обратился к нему напрямую: – Куда вы шли, мистер Поттер? – Я просто… – начал Гарри. – Просто? – повторил Снейп. Гарри мысленно махнул рукой. – Поболтать с братом, – пробормотал он. – Прекрасно, думаю, мы услышали достаточно, – сказал Снейп. – Взыскание. Жду вас в субботу, после тренировки, в кабинете. Надеюсь, никто не возражает? Не дожидаясь ответа, он направился к двери, увлекая за собой Малфоя. – Гарри, ты тоже можешь идти, – сказал Дамблдор, и Гарри чуть ли не бегом выскочил из кабинета. Потом, когда Гарри спросил у друзей, должен ли он был рассказать преподавателям о том, что на самом деле произошло, Тед покачал головой. – Это всё в самом деле как-то очень странно, – сказал он. И Гермиона в кои-то веки не стала с ним спорить. – Слышать голоса – это дурной знак, а любом мире, – сказала она. Очень много вопросов требовало ответов.