— Тебе всегда нравилось держать меня за руку, — сказал Хосок, протягивая через прутья ладонь сидящему на холодном полу Тэхёну.
Хосоку пришлось ударить охранника для того, чтобы его бросили в изолятор. Намджун думал, что это очень примитивный план и охранники в скором времени поймут, Что Хосок всё это делал специально, чтобы попасть в этот изолятор.
— Твои руки тёплые, — отметил Тэхён. — У меня давно не было физического контакта с кем-то. Охранники никогда не открывают мою камеру.
— Почему? Что такого ты им сделал? Что заставило их запереть тебя здесь?
Тэхён тяжело вздохнул и погладил своим большим пальцем ладонь Хосока. Перья его крыльев зашуршали, но через некоторое время остановились.
— Потому что я не нужен им.
Его голос дрогнул и сломался, сам он же выглядел таким маленьким, что Хосоку просто хотелось как можно крепче обнять его.
— Они схватили меня в очень раннем возрасте. Мне тогда было всего лишь тринадцать, у меня были только крылья да амулет, который подарили мне родители перед своей смертью. Этот амулет помогал мне избавиться от голосов, помогал мне контролировать себя, свои силы. Он спасал меня от демонов. Когда же они меня схватили, то пытались управлять мной.
Тэхён сжал руку Хосока. Парень мог услышать то, как трескается голос Тэхёна.
— Но у них не получалось. Их ошейники не оказывали никакого воздействия на меня, я всё ещё летал, всё ещё видел духов. Они забрали у меня амулет, а затем продали меня. Какому-то уебку из Нью-Йорка. Этот мужчина, он… Он довёл меня до крайности. Он использовал меня как оружие, заставлял меня угрожать людям, убивать их. Он делал это, пока я сам не убил его. Тогда мне было четырнадцать.
Хосок сглотнул.
— Меня вернули, они были злы, но ничего не могли сделать со мной, ни управлять, ни выпускать, — голос Тэхёна окончательно сломался, Хосок ничего не говорил, поэтому он просто сделал глубокий вдох. — Они отрезали мои крылья.
Хосок поморщился.
— С тех пор я здесь, подальше от всех, даже от мутантов, — Хосок почувствовал, как на его ладонь начали падать слёзы. Тэхён шмыгнул носом.
— Н-но сейчас у тебя есть крылья…
— Да. Но прошло три года мучительной боли. Одно дело — отрезать крылья, и совершенно другое — отрастить их обратно, — он замолчал. — Боль была невыносимой.
Повисла тишина, в которой Хосок пытался честно переварить в своей голове слова Тэхёна. Он здесь сидит уже очень долго. Он столько лет заточен в одиночестве в этой ужасной камере, в которой единственные его собеседники — голоса
— Есть ли что-то такое, о чём ты очень сильно скучаешь? — мягко спросил Хосок.
— Звёзды, — ответил Тэхён, тихо посмеиваясь, и Хосок готов поклясться, это самое красивое из всего того, что он слышал. — И луна, я слишком долго не видел их.
— Тэхён, я собираюсь вытащить тебя отсюда.
Смех оборвался.
— Не говори так.
— Я серьёзно, Тэ, у меня есть план, и мне нужна твоя помощь. Ты пробыл здесь дольше всех, и я знаю, ты можешь помочь нам выбраться отсюда.
— Как я могу помочь, если я застрял здесь и не могу контролировать свои силы?
— Может, тебе не стоит управлять своими силами, — сказал Хосок. — Может, тебе стоит позволить им управлять тобой.
— Ты просишь меня об опасной вещи, Хосок. Ты говоришь мне позволить голосам контролировать меня?
— Нам нужно выбираться отсюда, Тэ, у одного из моих друзей есть потенциальный покупатель.
Тэхён сделал глубокий вздох.
— Ошейники можно снять, для этого нужен специальный магнит и я могу достать один, но один магнит равен одному ошейнику.
— С этим я справляюсь, — кивнул Хосок
— Я тоже могу снять ошейники, но это требует работы и времени. Если я сейчас сниму с тебя ошейник, охранники наденут на тебя новый.
— Ты со мной? — Спрашивает Хосок. — Ты поможешь нам выбраться?
— Я хочу видеть твое лицо. Если выход отсюда позволит мне увидеть твое лицо, пусть будет так, — Он поглаживает руку. — Ты всегда такой тёплый.
— Я холодный.
— Тебе холодно? — спрашивает Тэхён, шмыгая носом. — Здесь порой бывает очень холодно.
— Я не это имел в виду, — говорит Хосок. — Я криокинетик. Управляю льдом.
— У моих способностей нет имени. Я просто могу видеть смерть, могу управлять ю, могу даже воскрешать мёртвых. А амулет помогал мне контролировать свои силы, хранить свой разум в порядке, — он сделал паузу. — Но сейчас, я слышу эти голоса, которые говорят, эти злые духи…их так много, это порой так оглушает, — Тэ снова начал всхлипывать. — Прошло уже 7 лет, а я всё ещё слышу их.
— Я вытащу тебя отсюда, Тэхён, обещаю.
Тэхён сделал глубокий вздох и сжал руку Хосока.
— Жду не дождусь.
— Мы же поужинаем вместе завтра вечером?
— Прости, Сок-а, — вздохнул Юнги. — Мой коллега хочет, чтобы я заступил на его смену, а это восьмичасовая смена, в которой я отчаянно нуждаюсь, если действительно собираюсь арендовать студию, о которой тебе говорил.
Хосок понимающе кивает: — Ах, все в порядке, всегда есть следующий раз, верно, Хен?
Они пьют в местном круглосуточном баре. Уже далеко за полночь, ведь у них обоих были вечерние смены и они не видели друг друга вот уже несколько дней. Идея пойти в бар принадлежала Хосоку.
— Кстати, я нашел отличную квартиру, которая хорошо вписывается в наш бюджет, — говорит Юнги, вытаскивая телефон. — Это в самом центре Сеула, и если мы разделим цену, тогда все будет в порядке.
Они говорили о том, чтобы съехаться, сколько себя помнят. Но в настоящее время они живут раздельно, но Хосок решил, что будет лучше, если они снимут квартиру получше и поделят месячную арендную плату.
Юнги показывает Хосоку квартиру и тот одобрительно кивает.
— Вау, выглядит потрясающе, кинешь мне потом ссылку на неё, Юн-хён?
Они оба пялятся в экран телефона Юнги и продолжают планировать все. Они соглашаются сначала осмотреть место, а затем начать заполнять бумаги.
После еще одного часа разговора и простого наверстывания упущенного, хотя они переписываются почти каждый день, они решают расстаться. Они обнимаются и просят друг друга вернуться домой в целости и сохранности и написать друг другу смс, когда они, наконец, окажутся дома.
Это была последняя ночь, когда Хосок видел Юнги.
На следующую ночь он подаст заявление о пропаже человека, но ему скажут, что человека с именем Мин Юнги никогда не существовал.
