Good Morning!

      Ранним утром так хорошо было ходить по стареньким улочкам Сеула и наблюдать за людьми, которые то приходят сюда за цветами, фруктами, ну или на работу, а кто — наоборот, в недалекую школу, в центр, где банки, высоченные здания, бутики, торговые центры. Ранним утром здесь пахло свежестью, чистым воздухом, в ком играли нотки цветов. Здесь было тихо, как раз для того, чтобы успокоиться, чтобы привести себя в порядок.       Юнги был огорчен, он опоздал на встречу, у него в личной жизни слом, он не понимает своей души, не понимает, что в ней творится. Этим и утро паршивым становится.       Он завернул в тихий район, располагался который недалеко от его подъезда. Заложенность исчезла моментально, что можно было учуять запах свежих растений, запах бумаги.       Рассматривая округу, он находил много пустых деревянных ящиков, аккуратно сложенных между домиками, находил прилавки с продуктами здорового питания. Находил прилавок с тем, из-за чего и пришёл сюда.       Он видел небольшой стол, где лежала большая тетрадь, ножницы, ручки, стикеры, бумага разного цвета, обертки, скотчи, ленты, открытки, веревочки и картонные «послания», крепившиеся на них и множество других материалов. Находил и цветы, стоявшие в вазах. Их было вроде и немного… Юнги отвлекся от счёта. — Доброе утро! — молодой парень со светлыми волосами вышел откуда-то.       Юнги уставился на невысокого худого парня и что-то переклинило изнутри. Может быть, приятная внешность так влияет?       «И разве такое утро может быть добрым?» — Мин съёжился, — Доброе, помогите мне.       Далее следовало «В чём?» — Назовите по очереди все цветы, которые здесь есть, пожалуйста. — Хорошо! — парень был какой-то довольный, он начал указывать на вазы, — Пионы, розы, маки, орхидеи, лилии, ландыши, тюльпаны, гортензию завезли, из трав есть ковыль, гипсофила, лаванда.       Покупатель задумался, — Два букета, пожалуйста… Я в этом не разбираюсь вообще, сделайте что-нибудь на ваше усмотрение. — он уверен, что этот парень знает толк и порадует своей работой.       Со стороны флориста, или цветочника веяло смущением. Но он приступил к выполнению заказа. Аккуратно начал вытаскивать нежные и влажные пионы, после обрезая ненужное, клал на стол и повторял действие с лавандой. Раскрутил бумагу и ножом отрезал нужное ему количество, и второй раз, но уже белую, потом собирал сие прекрасное и перевязывал матерчатой широкой лентой.       Как мастер своего дела, он работал быстро и точно. Встряхнув заказ, он расправил помявшиеся лепестки и, окликнув покупателя, вручил букет юноше.       Второй букет, наверно, был легче первого. Не приходилось морочиться с чем-то ещё, кроме ленты и количества ярких и воздушных цветков. Маки так и отдавали своим дурманящим запахом. Второй вскоре оказался в чужих руках.       Парень отвлёкся и начал считать, что-то бубнил себе под нос, и вскоре озвучил цену, равную тридцати четырём тысячам триста тридцати вонам.       Юнги заикнулся от удивления, слишком дёшево. Но он получает чек, где числится один букет, но и такие цветы не стоят таких денег. — Вы ничего не напутали? Может быть, восемьдесят пять тысяч восемьсот тридцать? — парень достаёт кошелёк. — Нет, все верно. Вас смущают низкие цены на букет? Ну, мы и не в центре живём… — с улыбкой смотрит на Юнги цветочник. — И почему, собственно, букет, я в руках держу два, — купюра большей суммы появляется на тетради светловолосого. Юноша с непонятным выражением лица убрал её, ничего насчет не сказав. — Это как подарок, воздушные, «акварельные» цветы алого цвета, прозрачные, подарок. — улыбка парня не исчезает, но становится тускнее, он прощается с молодым человеком, выдавливая шепотом «Удачного дня» и убегает с рабочего места, ведь незнакомый ярый голос мужчины пугал даже Юнги.       «Надеюсь, что завтрашнее утро будет намного лучше, или этот парень сделает его» — покупатель понюхал этот подарок и направился прочь, в офис.

後

      Парень щелкнул ручкой и отвернулся к окну, закидывая ногу на ногу. Он вспоминал, как на его сорвалась начальница, но потом приняла те пионы, быстро успокоившись. Изначально же цветы предназначались девушке, ну или бывшей девушке… Юнги понял, что противоположный пол ему не интересен.       На душе становилось как-то легче после отправки письма на электронный ящик, с просьбой покинуть его квартиру. А после: «Да как ты можешь?» — «Я все сказал, убирайся, между нами ничего нет.» — «Мин Юнги!» — «Ха Суён!», на лице появлялась улыбка…       Было видно, с четвёртого этажа, как сотрудники и коллеги снимали с сигнализации свои иномарки и потихоньку сваливали домой, как девушки парами выходили, клоцая каблуками по асфальту и беседовали о чем-то, типа «Вчера такое платье видела, ох!».       Время давно перевалило за четыре вечера, появлялся закат, эти нежные лучи проникали в кабинет, освещали лицо парня и стол, на котором стояла стеклянная ваза с маками. Мин начинал влюбляться в эти цветы. За половину рабочего дня он только и смотрел на них, боясь прикоснуться, будто эти хрупкие лепестки опадут или превратятся в пыль.       Гора бумаг так и не убыла, а задание — отдать их любимой всеми истеричке, было провалено. Ключи от кабинета и ключи от здания уже лежали на столешнице.       Хотелось головой биться о стену до ссадины. Юнги устал, ему хотелось отпуска, на неделю хотя бы, чтобы выспаться. Но его все откладывали и откладывали, ведь надо хорошо поработать, чтобы заслужить, а если третий год работаешь без отдыха, и сейчас вообще не идёт, хочется искать гроб по скидке.       Он продолжал заполнять эти бумажки до одиннадцати вечера, когда уже и уборщица покинула здание.

***

      Ночью лил дождь, Юнги не заметил, как уснул с чашкой мягкого кофе на подоконнике. Сейчас яркое солнце пробуждает юношу, неторопливо. Совсем не хочется морщиться или ворчать, хочется улыбаться.       И снова работа, снова же эта работа, офис, бумаги, ох, как надоело. Все в одном наскучавшем тоне, разве только разводы яркого цвета проникли сюда.       Ступая на тёплый пол, запрыгивая в сланцы, Юнги отдергивает тюль и скользит к вешалке за костюмом. Его радовало то, что теперь его шею не будет передавливать тугой галстук, да эту коллекцию можно выкинуть!       Он накидывает рубашку на свои острые плечи и начинает неторопливо застегивать пуговицы. Затаскивает ремень в петли на брюках, и как касается пряжки, начинает звенеть мобильник. Может быть, он сегодня везучий? — Алло! Я подписала твои документы, можешь спать хоть неделю напролёт, только не забудь принести мою орхидею, а то вон четвёртый год у тебя «на сохранение» стоит! — начальница была весёлой сегодня, — До свидания, Мин Юнги, хорошо вам отдохнуть! — сброс.       Парень совсем не был огорчен, что уже переоделся. Юнги осмотрел комнату и нашёл тот цветок, нет, он хорошо ухаживал за ним все время, но никак не мог притараканить обратно хозяйке. Да и эта падла смогла засохнуть. Ему не будет хорошо, но несмотря на это, он с счастливым выражением лица пошёл натягивать ботинки.       Вновь свежий воздух бьёт по ноздрям. И вновь, когда заворачиваешь на ту неширокую улицу, вскруживший голову запах цветов ощущается.       Мин с тем интересом рассматривает её снова, а может быть, что-то, кого-то выискивает. Но на примете его не оказалось. Со вздохом, он чувствует, что настроение идёт на спад, и с выдохом, подходит к тому столь знакомому столу, а с другой его стороны стоит другой парень.       Дрожь проходит по телу от быстрого и холодного «Здравствуйте, чего бы Вы хотели?».       В мыслях нет ничего, кроме как орхидей… — Орхидеи есть?       И не звука больше. С короткое время флорист перелистнул страницу и качнул головой самому себе, — Подождите, пожалуйста, — и выходит из-за стола влево, — Чимин!       Из-за угла послышалось, как что-то упало, и послышался знакомый голос, или «Твою мать, что?», а потом и сам парень вышел на тротуар. — Сделай букет, пожалуйста! — и идёт прочь.       И как оказалось, Чимин выдыхает и начинает улыбаться, хоть и плохо сейчас получается, как казалось ему, но на лице все равно читается это счастье.       Парень подходит к знакомому человеку, — Доброе утро! — то самое «Доброе утро!», которое согревает все изнутри, от чего снова хочется светиться. — Доброе! Как Ваши дела? — почему-то интересуется Мин.       Парень замялся, опустив голову. И снова поднял её, — Прекрасно, а у Вас? — он отошёл к вазам и начал перебирать цветы, — Вчера их быстро раскупили, но, кажется, несколько веточек ещё здесь… — Всё хорошо… — в то время парень поднялся, покрутив одну веточку нужного цветка. На вопрос «Вас устроит одна?», он получил: «Ничего страшного, да».       И парень начал работать. По словам Юнги, это было что-то вроде «Это ягоды? Что это, они… Засохшие, может или искусственные? Что это?.. Какая-то лиловая бумага, или ткань, ещё молочная бумага, или, ткань?.. Что это за сеточка? Интересная сеточка... О, лента красивая.»       Парень уже доделывал, как его руку перехватили и как-то бережно взяли в свои ладони, большим пальцем оглаживая кожу. Чимин недопонял, а покупатель осматривал эту ручонку. — Что Вы делаете кроме флористики? Ваши… Я могу обращаться к Вам на «Ты»? — и не ожидая ответа, продолжил, — Твои руки такие… Они все в ссадинах и царапинах, кожа сухая…       Чимин только успел заикнуться, как палец человека лёг на его губы. Его руку отпустили...       Ещё немного, и цветочник вышел из-за стола, вставая напротив Юнги, вручая красиво оформленный цветок. Он сложил руки в замок и опустил перед собой, с улыбкой глядел на работника.       А Юнги, недолго рассматривая букет, посмотрел на Чимина, — Когда… — Через семь часов и две минуты.       «Семь часов и две минуты», — Спасибо.

後

      Оставалось всего-навсего десять минут. Воздух становился более влажным, одежда тоже.       Юнги стоял и смотрел то на часы, то на цветок. Проведя пальцем по лепестку, юноша приподнял уголок губ этой мягкости и бархатности. Робко убирая руку, он поднял взгляд, вдали виднелся тот самый флорист в старенькой джинсовке, прикрывающей плечи. Чёрные брюки и футболка казались не по размеру.       Кажется, ему махнули худой рукой. Мин поднял подбородок и улыбнулся ему. Парень уже оказался напротив его. — Привет, ещё раз, это тебе, — Юнги протянул орхидею цветочнику. — Да? Спасибо… — юный принял этот подарок и осмотрел его.       Они двинулись вперёд, прочь с этой улицы. Молчание настигло их, но оно совсем не смущало или давало повод потупить взгляд в сторону. Юнги был задумчив, а Чимин был спокойным и счастливым?       Юнги посмотрел на приятеля и смягчился в лице. Он заметил небольшую горбинку на носу Чимина, аккуратные брови, еле виднеющуюся скулу, длинные ресницы, не очень пухлые губы. Позже заметил на себе ответный взор. Улыбку.       И Юнги не мог не произнести своей мысли: — Ты веришь в любовь с первого прикосновения? — Твои руки были тёплыми и бережными. — Чимин «оголил» ряд ровных зубов. — Теперь я могу назвать это свиданием? — Я не против. — Юнги протянул руку тому, раскрыв ладонь.       Чимин посмотрел на неё и, с осторожностью доверившись, положил свою сверху, как сразу чужая рука сплела пальцы…       Юноши вышли в парк. Конец августа — начало осени, листья уже опадают. Редкий золотистый ковёр шуршит под их ногами и ногами прохожих. Вместе наблюдали, как кто-то фотографироваться вставал у деревьев, как милая девушка читала свой роман, как семейные пары играли со своими детьми. Они слышали этот звонкий смех, наверное, представляя про себя, как в недалеком будущем и у каждого из них будет так…       Все так же молчат, только иногда прекидываются взглядами и короткими фразами.       Они находятся в метро, где смотрят расписание и остановки, скоро дожидаются своего транспорта и едут в другой конец города. Садятся рядом, также держа друг друга за руки. Они широко улыбались, когда смотрели друг на друга, они приглушенно смеялись, когда шумная компания рядом с ними вытворяла что-то глупое. Читали афиши на стёклах и делились своим мнением…       Юнги и Чимин шли по тротуару, рассматривая яркие вывески и фонари, развешанные по деревьям. Они обходили небольшие лужи, пытались по очереди ходить по краешку этого же тротуара, вспоминая былые времена…       У них завязался разговор. Разные нелепые фразы, события. Что-то из детства, увлечения. Привычки, желания. Смех, мысли, рассуждения. Долгие переглядки… Они продолжали ходить кругами, наблюдая за людьми, наблюдая за машинами.       Может быть, каждый ощущал то некое чувство семейной идилии, может быть... Будто знают друг друга давно... А может, просто они чем-то похожи душевным миром, от чего так легко становилось...       Они находили то, что рядом им хорошо. Они не притворялись, им всерьёз было в кайф контактировать друг с другом.       Этот короткий, но довольно насыщенный и важный день заканчивался. Но прикосновения — нет. Чимин сидел рядом с юношей, опираясь головой о его плечо, невесомо прикасаясь к цветкам, прикрыв глаза. Мин Юнги зарывался носом в макушку флориста, в пушистые светлые волосы, вдыхая запах шампуня. — И я понимаю, что влюбился в тебя, услышав единственное «Доброе утро!»… — парень дарит еле ощутимый поцелуй в макушку Чимина. — Когда-нибудь, ты будешь это слышать каждый день на протяжении долгого времени…