Эр'Ианна или Вот оно счастье...

— Вот же! Упрямая скотина… — прошипел Ллет, резко утягивая повод влево - Лесичке приглянулся пышный куст с сочными зелеными листами, и ей всё равно, что хозяин чуть не лишился головы, приложившись лбом об ветку. Ллет оставил свою спутницу лакомиться вкусностями, а сам ближе подобрался к берегу реки Ксанаран, что брала начало в Великих Горах. Будь у него орлиный взгляд, он смог бы рассмотреть корни деревьев, выглядывающих с резкого обрыва на том берегу, но ни скорости, ни зоркого зрения да и вообще огромной силы и каких-либо необычных способностей у него не наблюдалось. Кроме необычного цвета глаз и волос, заостренных ушек, его трудно было сравнить с настоящим эльфом, хотя ему сложно было сказать так ли это. Но на старых фресках, которые сохранились в заброшенных домах, он видел величественных мужчин – высоких, с хищными аристократическими чертами лица, вполне мускулистых, а в руках они держали огромные сабли, некоторые - посохи с тяжелыми наконечниками, к концу переходящими в заостренные лезвия или косы. А он, что с него можно было взять? Лишь метр шестьдесят семь, тонкий как тростинка, но гибкий. С яркими рыжими волосами, вьющимися на концах крупными кольцами, и яркими, сочного оттенка зеленого, глазами. Тонкие, почти кукольные черты лица, миндалевидный разрез глаз и пухлые бледно-розовые губы делали его привлекательным для извращенцев, но он ведь не лыком шит и может за себя постоять. Ему не нравилась его внешность, слишком примечательная и запоминающаяся, поэтому он всегда прикрывал голову глубоким капюшоном куртки, одновременно скрывая волосы и уши, а его дорожная одежда была серого цвета и немного мешковатой, чтобы скрыть хрупкую фигурку. Юноша прищурился, осмотрелся по сторонам, размышляя как переправиться на тот берег, - ведь именно там находился Танарат, город-крепость, вырубленный в скале, - но поблизости не наблюдалось ни переправы, ни чего-то подобного, а река была широкой и глубокой, вброд не перейти. Что ж, остается только одно, - подняться к началу реки и попытаться это проделать там. Лесичка не стала сопротивляться и легко пошла за хозяином, который решил дать передохнуть кобылке после плотного обеда. Да и солнце уже было высоко, они возможно даже не успеют к ночи, но это не беда: путники вполне уже привыкли ночевать под открытым небом, тем более что погода хорошая — середина лета. Сумерки в лесу наступают очень стремительно и как-то незаметно. Ллет не стал рисковать и устроил привал у большой мохнатой ели, - под её кроной можно было укрыться, да и Лесичка вполне под ней помещалась. Он развел костер, достал из своей тощей сумки срез вяленого мяса и хлебные лепешки, два яблока для кобылы. На ночлег срезал несколько подходящих веток, уложил импровизированное ложе, - нередко им вместе с отцом и братьями приходилось ночевать в их родном лесу во время ежегодной Большой охоты, так что практика у него была, - на ветки он разложил свой плащ и улегся спать. Он проснулся довольно рано, Лесичка еще похрапывала, иногда сонно подмаргивая своими большими карими глазами, достал ещё два яблока и рассудив, что подруга не обидится, с удовольствием одним угостился. Дорога выдалась не такая уж и долгая, но довольно-таки затруднительная. В горах нередко происходили оползни, по пути часто встречались каменные потоки, ранее снёсшие деревья и почву на своем пути. Их приходилось или обходить, или карабкаться по камням, что в особенности было тяжело для Лесички. Но вот уже ближе к полудню они добрались до нужного места, и действительно чуть дальше в горах река сужалась и мелела, это давало возможность перейти Ксанаран вброд. Лесичка сначала шумно сопротивлялась, но увидев что от неё не отцепятляются, с опаской ступила в стремительную воду. Из воды смешно торчала голова лошади с острыми ушками, Ллету вода доходила до груди, а его волосы до средины спины слиплись и висели мокрыми сосульками. И вот эта неприятность позади. Лес вскоре отступил, открывая великолепный вид на остроконечные скалы и покрытые туманом горные вершины - теперь они шли средь зеленых лугов. Дальше виднелись поля, когда-то давно использовавшиеся для выращивания зерновых, а теперь лишь напоминавшие о былых временах густо заросшей неухоженной пшеницей, которая из года в год проростала из осыпавшихся набухших зерен. Среди травы с трудом угадывалась когда-то мощеная дорога, камень давно осел в землю и лишь кое где выглядывала отполированная поверхность камня-пластушки (его обычно используют для строительства дорог). Вдалеке виднелись почерневшие стены крепости, острые пики уходили в небо. Ллет зябко поёжился от неясного чувства, а кобыла всхрапнула, почувствовав состояние хозяина. Он благодарно почесал её за ушком – он здесь не один, так что не следует бояться… Ворота при входе в город висели клаптями сгнившей древесины, большая площадь у ворот поросла сорняком - красивыми, огромными, красными цветами. От площади лучами расходились три широкие улицы, переходящие дальше по пути в городскую сеть-лабиринт более маленьких и множественных улочек. Ллет не стал заглядывать в дома и плутать по улицам, он сразу направился прямо по центральной улице, которая вела к крепости. Каменные дома плавно перетекали в оградительные стены, которые, изгибаясь, образовывали коридор с арками, ведущий к десятиметровым каменным дверям. Арки и двери оплели дикий виноград и другие разнообразные вьющиеся растения. Юноша спешился и отпустил Лесичку покормиться, а сам направился к дверям, но они оказались плотно закрыты. Он достал кинжалы из-за пояса в специальном ремешке, который он самостоятельно сшил из прочной кожи и отделал металлом, как ножны. Вставив лезвие в небольшую щель, он попытался, надавливая на рукоять как на рычаг, сдвинуть одну створку, но послышался лишь грубый рокот и на голову посыпалась пыль. Ллет убрал оружие. — Нет, здесь надо что-то по прочнее и тяжелее, – он обернулся в поисках нужного предмета, но ничего подходящего так ему на глаза и не попалось, а ветки сорняка навряд ли подойдут для его цели. Ему ничего не оставалось, как похозяйничать в соседних домах. В углу за дверью, в одном из домов, он обнаружил кочергу для углей в камине. Покрутив ею в воздухе, он удовлетворенно хмыкнул и снова вернулся к дверям. На этот раз тяжелая дверь поддалась и приоткрылась ровно настолько, чтобы Ллет смог протиснуться, и то только бочком.