Драбблы по Prey

Поначалу это просто — обыскивать трупы, забирать все полезное. Разводной ключ. Яблоко. Полупустая упаковка конфет. Ключ-карта — она поможет пройти дальше. Нейромод. Ей говорят, что она потеряла память, но это не так; все она прекрасно помнит. Как двигаться. Как проникать туда, куда запрещено, вскрывать замки или ломать двери. Убивать, агрессивно настроенных созданий. Слушать. Наверное, говорить тоже, но вокруг и так слишком много разговоров: то робот, которая утверждает, что является копией ее собственной личности — памяти вполне достаточно, чтобы определить ложь, то брат. Голос Алекса знакомый, его лицо на видеоиконке тоже, должно быть что-то еще. Она идет дальше, выполняет задание за заданием, забирает, поглощает, впитывает. Это нормально и привычно. Она так делала всегда. У нее нет ни ненависти к тифонам, ни злости на брата — Январь считает, что должна быть, ведь тот устроил «День Сурка» длиною в месяц, симуляцию с неизменным «доброе утро, Морган» и фальшивым вертолетом. Голоса отдельные, неприятно-изолированные. Ощущений нет. То, что нельзя забрать — не имеет смысла. Она взорвет станцию? Возможно. Она не соглашается с Январем, не спорит, просто думает: в кабинете фабрикатор, можно сделать еще патронов из найденной «добычи» — найденных на трупах медальонов, статуэток-макетов Талоса, ржавой проволоки и нерабочих микросхем. Цикл по-настоящему значим. Впитать, переработать, извлечь пользу. Голоса говорят с ней. Голоса назойливы и мучительны — главным образом тем, что их нельзя так просто поглотить. Январь, наверное, можно. Оператор не прячется. Что-то останавливает. Она не понимает, ей хочется откашляться, будто подавилась кусочком яблока или хлебной крошкой. Крошка превращается в целую назойливую рыбью кость: кричащие люди в Дендрарии, которые молят ее о помощи. Вступать в бой с телепатом нелогично, равно как и помогать Даниэлле Шоу. Шоу плывет в космосе — маленькая фигура возле иллюминатора, она любила выступления. Шоу любила шоу. Смешная шутка. Последняя для нее, пляска в космосе заканчивается не аплодисментами, а лопнувшими альвеолами. До нее не достать и не поглотить, но это не должно ее волновать? Рыбья кость, на самом деле, семя. Оно растет и превращается в колючий куст внутри. Что-то чужое невероятно болезненно, ей хочется убрать это, в ее памяти всегда был покой, этот не-покой заставляет кружить на одном месте, пропускать удары в бою, швырять транскриптор с очередными голосами. Они заразили меня чем-то. Они хотят жить внутри нас, словно болезнь. Фантомы повторяют эту фразу; та отзывается жаром на щеках и холодом где-то в груди или животе. Не хочется задумываться, нужно собирать полезные сведения, ключи, перерабатывать трупы и уцелевшую на Талосе мебель, не делая различия — так правильно, это всегда, они ей врут; о потере памяти — прежде всего, она помнит, ничего не забывает, болезнь сказала бы: тысяча лет как один день, и день один, как тысяча лет. Мысли путаются от голоса Января. Алекса. От просьб людей — в Грузовом отсеке их много, живые. Трупы спокойнее, она жалеет немного о том, что эти не похожи на мертвецов. Она может это исправить. Выбирать больно. Выбор заставляет семя давать поросль и плоды, побеги множатся, колючие, как шиповник. Это болезнь, паразит, которого подселили в нее — Январь говорит, что виноват Алекс, Алекс уходит от объяснений, но она не верит никому; болезнь-паразит выпускает иголки в переносицу и глотку, когда Элазар объявляет: мы обречены здесь. У нас мало еды, нет света, скоро тифоны выберутся и сожрут нас живьем. Она знает, как можно убить паразита: выстрелить в Элазар из пистолета, ударить кинетическим шоком. Превратить ее и других в пласт спокойных трупов, которые можно уютно перерабатывать на простые единицы материи. Она не понимает, почему продолжает кормить паразита. Когда спасает этих людей. Когда помогает выбраться доктору Игве, а потом плывет в космосе в поисках лекарства для своей бывшей — или не такой уж бывшей, — любовницы Екатерины Ильюшиной; и ей же рассказывает правду о том, как убила ее отца. Мне очень жаль, говорит она Ильюшиной, это правда, и это симптом болезни. Сожаление колючее, едкое, с горечью желчи на корне языка. Паразит разрастается и питается ею. Может, собирается сожрать полностью — она хорошо представляет, как это бывает, и обычно в поглощении нет ничего дурного, паразит странный, словно пытается причинить как можно больше страданий. Страдание — это хорошее определение. Январь это страдание, потому что робот терзает ее муками совести. Алекс это страдание: его непонятные «мне так одиноко без тебя, вернись» — словно йод в свежей ране. Больно. Заживляет? Кормит паразита? То и другое сразу? Можно избавиться. Всегда можно: позволить Далю убить всех, встать на его сторону, не спасать никого, спрятаться и переждать. Трупы полезны, лучше живых — паразит не согласен, но она ведь должна бороться с болезнью? Или нет? Она сдается. Кризис: слезы на глазах, когда наконец-то встречается с братом. Алекс говорит о будущем, она же точно знает: ничего нет, только боль и эта штука внутри нее; не умирай, хочется попросить его, пожалуйста, я не хочу знать, что у тебя в карманах и можно ли переработать твое тело утилизационной гранатой. Я справлюсь и позволю себя сожрать, только не умирай, пожалуйста. Она спасает его без колебаний, словно прежде делала нечто подобное. Чужой стал ею — настолько, что нельзя отделить его от питающей среды. Они хотят жить в нас, словно болезнь. Не всякая болезнь убивает. Паразита, подселенное существо, зовут Морган Ю; и открывая глаза вне симуляции, остается признать: вирусемия завершена, стадия покоя подразумевает, что они едины, — Кораллу придется принять, репликация возобновится, но позже. Ей хочется убить этих существ или хотя бы закричать — зачем вы отрезали, заразили, изменили меня; но иммунная система вывернута наизнанку, биоценоз клеток перестроен, и она плачет. Она протягивает руку брату, по которому так скучала — эмоция похожа на сгусток крови в горле. Всхлипывает и размазывает слезы по лицу — слезы тоски и одиночества, страха, тревоги, невыносимой любви — всех ужасных симптомов разом; аутоиммунная реакция или последняя стадия. Тифон по имени Морган Ю даже не пытается сдержать рыдания. Коралл совершенная форма, но от этой болезни не помогут антигены или регенерация; вид «человек» — идеальный паразит.