Один маленький шаг

Коллектив понравился Хаксу. Его тепло приняли, устроили в честь нового коллеги небольшой праздник. Хакс снял квартиру, распаковал сумки и коробки, пожалел, что не избавился от половины вещей. Он старался не думать о Рене, с головой погрузившись в работу. Но и при полной загруженности Хакс постоянно ощущал, как сильно ему не хватает Рена. Дома он непроизвольно искал взглядом Милли. И снова, как когда-то, Хакс покупал конфеты, которые не ел. Шарил рукой по кровати, отыскивая Рена. Спрашивал, уходя на работу, что купить на ужин. Хакс медленно и мучительно освобождался от Рена и прежней жизни. Постепенно наваждение исчезло, сказывалась смена обстановки. Какое-то время Хакс ждал, что Рен приедет и будет уговаривать его вернуться. Ждал звонков, писем, требований, угроз, скандалов. Рен безмолвствовал. Тогда Хакс подумал, что Рен умер. Он позвонил мистеру Абрамсону и узнал, что Рен выздоровел и живет в доме матери. Хакс ощутил облегчение и беспокойство одновременно. Но он перешел Рубикон, и обратного пути не было. Во всяком случае, Хакс хотел в это верить.

***

Милли спала на кровати, рядом с Реном. Она привыкла к тому, что хозяин часто прижимает ее к себе, порой — очень сильно. Кошка перестала вырываться, ограничиваясь тем, что вонзала когти в футболку Рена. Рен проснулся от звонка будильника, медленно уселся, глядя мутным взглядом в сторону окна. Яркие солнечные лучи заставили его зажмуриться. Рен нашарил на полке рядом с кроватью очки. Голова была тяжелой, словно он вообще не спал, а накануне как следует напился. После возвращения из больницы Рен каждое утро придумывал повод, чтобы подняться с кровати. Теперь Рену не надо было никого ждать, он мог сутками не возвращаться домой, никто не требовал от него отчетов, никто не задавал вопросов. Сегодня Рен составил список дел, и день обещал быть насыщенным. Он принял контрастный душ, тщательно расчесал волосы. Рен перестал бриться, обзаведясь небольшой бородкой и усами. Он признавал только опасную бритву, но не решался держать ее под руками. — Доброе утро! — Лея ждала его за обеденным столом. — Что будешь есть? — Кофе. — Рен держал Милли. — Я сегодня съезжу в город. — Хорошо. — Лея поставила перед ним чашку с кофе, пододвинула пепельницу, сигареты и зажигалку. Рен сразу закурил. Милли спрыгнула на пол и побежала к своей миске. — Плотный график? Изредка она спрашивала сына о планах на день. Иногда он отвечал, чаще — нет. — Нужно проверить отчеты в магазине, это вечером сделаю. А сейчас необходимо провести совещание с управляющими домов. И в клинике для абортов что-то от меня хотели. У Рена волосы отросли до плеч, как когда-то нравилось Хаксу. Он сам водил машину, с трудом убедив мать, что не испытывает страха перед вождением. Рен постепенно восстановил прежнюю физическую форму, хотя до конца не избавился от головных болей и боли в спине. В шкафчике в ванной стоял целый набор лекарств. После выздоровления Рен продал дом и перебрался к Лее. Он жил в своей прежней комнате, три раза в неделю ездил в город, чтобы заняться делами. Благодаря свидетельству Хакса с Рена сняли обвинение в предумышленной аварии. К счастью, водитель и пассажир «Тойоты» не получили серьезных травм. В то, что Хакс никогда не вернется, Рен почему-то сразу поверил. Он подавил желание отправиться в Саут-Бенд, запретил себе искать возможность связаться с Хаксом. Ему было больно и обидно, но Рен знал, что сам во всем виноват. Изредка он снимал кого-нибудь для секса, не запоминая ни внешности, ни имени. Бросал деньги чуть ли не в лицо случайному любовнику и ненавидел самого себя и этого человека. Порой Рен прикидывал, хватит ли ему снотворного, чтобы умереть. Не дрогнет ли рука с ножом, если провести лезвием по горлу. Можно было прострелить себе голову. Вариантов смерти было предостаточно, а вот для жизни — ни одного. Лея всерьез беспокоилась о сыне. Она установила за ним слежку в городе, получая подробные отчеты о времяпрепровождении Рена. Интрижки в отелях заставляли ее морщиться от отвращения, но Лея понимала, что Рен не записывался в монахи. Она была против того, чтобы сын хранил в доме оружие, но не рисковала обыскивать его комнату или машину. Рен сам убирал комнату, менял постельное белье, не позволяя прислуге заботиться о нем. Через год после аварии Рену все еще казалось, что он спит наяву. И стоит проснуться, как он сразу увидит Хакса. Он постоянно ощущал пустоту внутри себя. Его часто изводила головная боль, но Рен был ей рад — она мешала ему думать о Хаксе.

***

Хакс ни с кем не встречался, опасаясь, что кто-то к нему привяжется. В университете он держал дистанцию между собой и студентами, пресекая любые попытки сближения. Его считали холодным и черствым, но Хакс не переживал по этому поводу. Он подумывал о том, чтобы взять котенка в приюте, но каждый раз отказывался от этой затеи. Хакс больше не хотел заботиться о ком-либо в этом мире. Раз в два месяца к нему приезжала Рей, они весело проводили время, ни слова не говоря о Рене. Как-то Хакс не выдержал и спросил: — Ты его видела? — Да. Лея пригласила меня на свой день рождения. Был ее смешной секретарь, я и Рен. Он весь вечер просидел молча, держа Милли на руках. Хакс помолчал, а потом сказал: — Смотрю, секретарь стал членом семьи. — Ага, — засмеялась Рей. — Я собираюсь переехать куда-нибудь, например, в Квебек. А может, отправлюсь в Англию. Куда-нибудь подальше от Скайуокеров. Они все такие унылые. В доме Леи словно кто-то умер, не хватает траурных лент. Ой, ты не подумай, я не упрекаю. Я тебя поддерживаю. — Ты несправедлива к этой семье, — усмехнулся Хакс. — Порой с ними бывает интересно. «Но только не тогда, когда попадаешь в аварию», — закончил он мысленно. Через два года Хакс успешно залатал дыру в своей душе и благосклонно ответил на ухаживание преподавателя с другого факультета. Он не собирался вести с ним совместную жизнь, но от секса не стал отказываться. То Хакс оставался в квартире Марвина, то Марвин ночевал в квартире Хакса. Этот человек сильно отличался от Рена: никаких истерик, обмана и грубой силы. Хакс даже почувствовал что-то, похожее на счастье. Их объединяли профессия, схожие взгляды и возраст. Марвин был жизнерадостным и активным, порой даже очень. Но в его активности отсутствовали навязчивость и стремление контролировать.

***

— Не делай этого! — Лея стояла перед входной дверью, не собираясь выпускать Рена из дома. — Не вздумай! Ты разрушишь Армитажу жизнь! — Ничего я ему не разрушу, — огрызнулся Рен. — Я хочу его увидеть, не могу без Армитажа! Понимаешь ты это или нет?! — Ты едва его не убил, дай Армитажу спокойно жить! Рен приподнял Лею и переставил в сторону. — Обещаю, что не буду упрашивать его вернуться. Клянусь, что не стану изводить своим нытьем. Несколько слов, и я уеду. Лея тяжело вздохнула. — Надеюсь, ты сдержишь свое обещание, — сказала она негромко. — Постарайся не облажаться.

***

Хакс жил в маленькой квартирке на втором этаже, возвращался из колледжа примерно в половине шестого. По пути иногда заезжал в супермаркет. Рен немного посидел в машине на стоянке. Жутко болела голова, он принял лекарство, но лучше не становилось. «Это от волнения, — сказал он сам себе. — Нужно успокоиться. Я должен быть исправным и не вызывать жалость у Армитажа». Адрес Хакса Рен выпросил у Рей, пообещав ей, как и Лее, не навязываться ему и не умолять вернуться.

***

Хакс почуял недоброе, едва ощутил запах табачного дыма на своем этаже. Позади него весело болтал Марвин — он нес целый пакет продуктов. — Подожди, — попросил Хакс. — Вызови полицию. — Что происходит? — удивился Марвин. — Я никого не вижу. Рен сидел на полу, опираясь спиной на стену. Увидев Хакса, он поднялся. — Что ты тут забыл? — Хакс нашарил в кармане ключи, надеясь открыть дверь и втолкнуть Марвина в квартиру, пока до него не добрался Рен. — Убирайся. Увидев Рена, Хакс ничего, кроме раздражения, не испытал. Глубоко в душе ему стало больно оттого, что Рен выглядел измученным. Скорее всего, он все еще болел после аварии. — Пожалуйста, уйди, — потребовал Хакс. — Немедленно, или я вызову полицию. Марвин сразу догадался, кто этот высокий мужчина с потухшим взглядом. Хакс почти не рассказывал о своей личной жизни, но по нескольким фразам Марвин смог составить приблизительную картину прошлого. Рен молча смотрел на Хакса, и было видно, что он не в состоянии произнести ни слова. Хакс открыл дверь и впустил Марвина в квартиру. — Я излечился от тебя. — Хакс опасался, что Рен принес с собой пистолет или нож, но он должен был его прогнать. — Я полностью здоров. Видишь, у меня есть друг. Рен снял очки, снова их надел. Хакс говорил не переставая: — Уходи, пожалуйста. Я больше тебя не люблю, понимаешь? Ну что ты стоишь, как столб? Ты мне не нужен. Найди себе какое-нибудь занятие. Почему ты молчишь? — Можно я тебя обниму? — нерешительно спросил Рен. — Нет, нельзя. И если ты будешь торчать здесь или возле дома, я подам на тебя в суд за преследование. Уходи, Кайло, мы не нужны друг другу. Я боюсь тебя после того, что ты устроил на дороге. — Хакс вошел в квартиру. — Не приближайся ко мне. Я знаю, что ты способен со всем справиться. Он закрыл дверь и привалился к ней, переводя дух. — Боже, не верю, что я это сделал, — простонал Хакс. — Не верю. Он прошел мимо Марвина и выглянул в окно. — Самое страшное в том, — продолжил Хакс, — что я не хочу его вернуть. Извини, Марвин, но сегодня ничего не получится. Я прошу тебя уйти, мне нужно побыть одному.