Телохранитель

      Светловолосый мужчина нервно сжал небольших размеров записку в пальцах и сдавленно выпустил воздух из груди. Что он сейчас делает? Это безумие.       — Чего ты там копаешься? Нужно уходить! — шикнул второй, более грузный мужчина, нервно взъерошив свои чёрные волосы. — Они сейчас вернутся и нам несдобровать.       — Ты понимаешь, что это государственное преступление? Это может послужить началу военного конфликта…       — Письмо с признанием? Знаешь, если нам было приказано его выкрасть, значит, мы обязаны исполнить приказ.       Брюнет схватил за руку напарника и повёл прочь из чужих покоев. Они выбежали в коридор и понеслись в известном только им направлении. Башмаки с мягким стуком отталкивались от каменных дорожек, по щекам мужчин катился пот, а за спинами оставалась высокая крепость и совершённое под чужим приказом преступление.       — И что теперь делать?       — Уничтожить его, что же ещё? — усмехнулся грузный мужчина. — Нам было приказано уничтожить.       — Ты понимаешь, что это всё серьёзно? — возразил ему светловолосый, вновь стиснув в пальцах несчастный клочок бумаги, которому предстоит повлечь за собой целую череду несчастий и, самое страшное — войну меж двумя государствами.       — Слушай, — схватился за белоснежный ворот чужой блузы брюнет, — ты кому служишь вообще? Хочешь вернуть это? Ты понимаешь, что нас убьют? Давай сюда, мы просто сожжём это. — Мужчина попытался вытянуть письмо из рук приятеля, но тот не дался, отскочив в сторону, и, сжав записку, принялся бежать.       — Хансоль! Чёрт! Вернись! Ты сумасшедший, мы должны её уничтожить! — пустился вслед за другом мужчина, быстро нагнав того. — Просто сожжём его! Я тебя прошу! Если они узнают, что письмо всё ещё цело, нас убьют. У тебя дети, у меня жена, сын маленький совсем… Я не хочу жертвовать покоем своей семьи.       — А как тебе такое? — резко остановился светловолосый, целиком развернувшись лицом к другу. — Ты знаешь, что это? — выставил он смятую бумажку перед его лицом. — Это любовное послание дочери нашего короля от новоиспечённого принца соседней державы. Как думаешь, если оно не дойдёт до неё и, соответственно, будет проигнорировано, через сколько месяцев принц решит объявить нам войну? Первыми на эту войну пойдут мои старшие… А это, — он выставил записку перед лицом друга, — наш шанс на мирное время.       — Ты не посмеешь вернуть это, — испуганно пробормотал темноволосый, вцепившись пальцами в локоть мужчины. — Нас убьют за это. Не стоит… Первым делом они возьмутся за семьи.       — Шихёк! — крикнул светловолосый с силой одёрнув от себя чужие руки. Ему понадобилось около полминуты, чтобы успокоиться и тяжело выдохнуть, всё хорошенько взвесив. — Я не верну её… Но. Сохраню. — Мужчина крепко держался за плечи друга и смотрел в его наполненные страхом глаза. Черноволосый отрицательно мотал головой, уговаривая не делать этого. — Мы никому не скажем. Это между нами. Об этом ни одна душа не узнает, Хёк… Всё будет хорошо, просто верь мне.

❖❖❖

      «Хансоль, они всё знают. Я не при чём, клянусь! Сожги это письмо, как только прочтёшь. Им нужен ты. Убедись, что они не найдут украденную записку, пожалей Чимина, а сам, пожалуйста, беги.

Твой верный друг.»

      Светловолосый смял в руках чужое письмо и в ту же секунду бросил то в камин, проследив, чтобы бумага схватилась пламенем. Как только послание исчезло, мужчина поспешил прочь из комнаты.       Письмо лежало всё так же, под дощечкой пола в погребе. Потрёпанное и слегка выцветшее от сырости, оно было всё ещё в целости, должно было целым и оставаться. Это то, что сможет послужить развязкой страшной многолетней войны, то, что смирит обе стороны. Признание, что было «отвергнуто», просто не дошло. Об этом должны узнать. Обязаны.       Мужчина спешно изъял из пыльной тумбы маленьких размеров шкатулочку в форме сердца и, судорожно распахнув тонкие металлические створки пальцами, запихнул туда злосчастное письмо, хорошенько примяв то. Оставалось лишь прижечь металл.

❖❖❖

      — Она не музыкальная, не драгоценная и совсем не такая красивая, какими обычно торгуют на рынках, но я сделал её тебе сам, от всего сердца, — бормотал мужчина, пытаясь наглядеться на сына в последний раз, вот только мальчик отчего-то прикрыл лицо ладошками. Чимин плакал. Светловолосый подошёл и, присев на колени, крепко обхватил сына обеими руками, прижавшись к маленькому тельцу. Он прикрыл глаза и уткнулся лбом в плечо мальчика. — Послушай меня внимательно. Однажды ты станешь послом, как и мечтал. Тогда, чтобы завершить эту войну, ты должен передать эту шкатулку. Пусть откроют её. Это будет непросто, но металл слабый, её будет не сложно разрушить или погнуть. До того же момента, будь осторожен, и старайся не повредить её. Храни всегда при себе, ладно? Ты сохранишь её?       — Да, папа, — шморгнул носом мальчик, ладонью протерев глаза. — Но почему нельзя завершить войну сейчас?       — Малыш, ты ещё маленький, а я… Мне нужно будет уйти, понимаешь?       — Не понимаю.       — Пообещай сделать так, как сказал я.       «Я люблю тебя» — должно было сорваться с губ мужчины, но так и не сорвалось, он лишь погладил сына по голове и ушёл. Как и предполагалось, недалеко. Он знал, какая судьба его ждёт. Обидно было после стольких лет сомнений окончательно убедиться, что служил не тем. Сегодня он прощался с сыном.

❖❖❖

      Чонгук крепко сжал клинок и, не думая более ни секунды, нанёс удар. Прямо в сердце. Чимин сжался всем телом и ахнул, болезненно стиснув зубы. На уровне его груди торчал клинок, но не из его тела, а из висящей на шее шкатулки. Светловолосый распахнул глаза, в ужасе оглядев себя и крепко сжимающего рукоять Чона, которого мелко потряхивало.       — Ч-что ты…? — дрожащим голосом прошептал Чимин.       — Я ради твоей же безопасности стараюсь. Письмо, что в этой штуке… Оно никому лучше не сделает, особенно тебе.       — Оно должно было прекратить войну! — вскрикнул светловолосый, с силой оттолкнув от себя юношу так, что тот отшатнулся и случайно выпустил из ладони рукоять клинка, уронив оружие на пол.       — Я ненавижу тебя! — повысил голос Чонгук. — Если бы твой отец ещё тогда его уничтожил — ни мы, ни вы не были бы в опасности. Тэхёна бы не убили!       Чимин вздрогнул и широко распахнул глаза. Над мешочками нижних век в одну секунду проступила влага, безвольно скатившись вниз по горячим щекам. Из груди словно что-то вытащили, окончательно опустошив место, когда-то отведённое под сердце.       — Что ты такое говоришь? — шепнул Чимин.       — Ты думаешь, с такими ранами выживают? — криво усмехнулся Чонгук.       — Он живой, слышишь! Он бессмертный! ОН НЕ МОЖЕТ УМЕРЕТЬ!       — Отдай эту штуку, письмо надо уничтожить, тогда тебя не тронут. Я сожгу его. Они успокоятся, когда узнают, что ты более не опасен, — умоляюще смотрел на парня Чонгук, судорожно хватаясь за локти, заглядывая в мокрые, до ужаса красные глаза.       — Нет. — Чимин опустил голову и бережно обхватил ладонью проткнутую шкатулку. — Он не мог погибнуть зря. Ни мой отец, ни Тэхён… И даже если я. Я лучше умру так, чем состарюсь с мыслью о том, как мог завершить войну и не сделал этого.       — После стольких лет оно ничего не решит! — прикрикнул Чонгук, встряхнув юношу. — Зато тебя погубит с лёгкостью. Я тебе не враг, Чимин-и. Прошу, отдай его.       Светловолосый продолжал мотать головой. Из глаз текли слёзы, а на его рубашке виднелись пятна крови, которые оставил ему Тэхён, когда нёс на руках. Эти пятна не пугали, не вызывали приступов паники, они лишь напоминали о том, насколько важно закончить то, что начал. Насколько правильно доделать начатое.       Чонгук подошёл чуть ближе и протянул руки к сжатой в чужих ладонях шкатулке, однако Чимин ещё сильнее сжал её, прикрыв и второй ладонью так, словно бы своё собственное сердце держал. Чон опустил голову и уткнулся ею в плечо юноши, уложив свои ладони поверх дрожащих чиминовых.       — Немного осталось. Дотянем, — шепнул брюнет.

❖❖❖

      Чимин уверенно протянул ладони вперёд и, явив всем собравшимся вокруг погнутую в нескольких местах шкатулку, осторожно приложился пальцем к краю проткнутой стенки, с усилием отогнув ту, изъяв оттуда небольших размеров записку. Делегации обеих держав подобрались немного ближе к предмету, принявшись изучать потрёпанное временем содержание, которое по несчастному стечению обстоятельств затерялось в пути.       Чонгук поджимал губы, внимательно наблюдая со стороны за обсуждением. Чимин говорил правильные, прекрасные слова, которые просто обязаны были достигнуть умов всех собравшихся.       — Переговоры окончены, — объявил низкий мужской голос, — делегации с послами передадут всё сказанное здесь правителям обеих держав и вышлют окончательное решение для возможного перемирия.

❖❖❖

      Чонгук раскинул руки по обе стороны и поднял голову вверх, сощурившись под желтоватым светом утренних лучей. Двор был наполнен людьми, они роились группами, среди них были не только слуги, но и те, кто должен остаться в крепости до окончательного вынесения решения от обеих держав. Неужели они в безопасности?       Чимин внимательно изучал взглядом мелькающих туда и обратно людей, он, возможно, высматривал в них кого-то определённого, а может и не высматривал… Просто бесцельно глазел на каждого из них. Он, можно сказать, впервые видел этих людей, ведь всё это время сидел внутри, его не пускали наружу. Теперь-то уже бояться нечего, всё завершилось. Кажется, завершилось как надо.       Чимин поднялся со своего места и опустил голову, двинувшись было вперёд, но за руку его перехватили. Длинные красивые пальцы обогнули ладонь и крепко ту сжали. Юноша поднял немного растерянный взгляд и приоткрыл губы в изумлении.       — Всё в порядке, — прошептал низкий бархатистый голос, вызвав в светловолосом целую бурю эмоций и, как следствие всего этого — слёзы.       Чимин сжал свои пальцы в ответ. Парень, чьё лицо сейчас скрывал тёмный капюшон, улыбнулся и опустился на колени, целомудренно коснувшись губами ладони Господина. Он повернул голову и прильнул к нежной коже щекой, так и оставшись в таком положении, вот только хозяин, подобно слуге, точно так же опал на свои колени, поравнявшись с юношей, и спрятал своё лицо в сгибе локтя, тихо вздрогнув.       — Я люблю тебя, Тэхён, — шептал он. — Люблю. Люблю…       Чонгук с неподдельной грустью смотрел на светловолосого юношу, что сидел на земле и тихо плакал, словно бы протягивая свои руки кому-то. Вот только рядом с ним не было никого, он будто бы с воздухом общался. Чимин был один. Совершенно один. Чимин сходил с ума, как сходят те, кто потерял всё, скучал, как скучают люди по тем, кто больше к ним никогда не вернётся. Слишком больно и одиноко, настолько, что сжималось сердце.       Чон приостановил проходящую мимо девушку за плечо.       — Не могла бы ты приказать подать тёплого чая молодому Господину?       — Сию минуту, сэр.       Брюнет печально вздохнул и снял со своих плечей длинное пальто, чтобы перекинуть то на дрожащего юношу, в одной только белоснежной рубашке выскочившего во двор. Чонгук подошёл чуть ближе, однако путь загородили, впереди явилась высокая, до боли знакомая фигура. Тэхён смотрел сердито, как и смотрел всегда, на нём была привычная жилетка, полная холодного оружия, и белоснежная рубашка, под которой скрывались невиданные слои бинтов. Брюнет внимательно изучил чужие шоколадные глаза, прочитав в них что-то определённое, и, накинув-таки на Чимина своё пальто, медленно развернулся в противоположную сторону.       — Правда что ли, бессмертный? — проворчал юноша.       Телохранитель растянулся в кривой усмешке и прикрыл глаза.