The bottom of the Deep Blue Sea

Пять градусов по Цельсию – гласило табло на моей улице. Начало ноября, холодало. С тех пор, как я прошла экзамен и вступила в бунсу «управленцев» прошел месяц. Жизнь резко изменилась для меня. Теперь я многое увидела в новых, до этого неизвестных мне красках. Работа, которую предоставила мне Программа, была поистине интересной. Служба Программы разрешила мне, как сдавшему историю доприходного времени на высший балл, переводить многие книги из Программного архива, запрещенные юунсу рабочих. Перед тем, как управленцы из моего отдела привели меня в архив, мне пришлось пройти пять тестов, на обосновании чего Программа решила, что я не смею распространять любую Информацию о тех или иных сочинениях из архива людям из бунсу рабочих. Сидя на кресле с датчиком у виска, было сложно не вспомнить тот день в кафетерии и ту злосчастную записку, что передал мне Бекхен. Казалось на вопрос: «Имеете ли вы сейчас какие-либо связи с людьми из бунсу рабочие?» мой висок так сильно загорел, что я чуть не провалила тест. Однако люди из тестирования приняли это за сбой в системе, и я,спокойно выдохнув, четко произнесла "нет". Естественно я еще не раз заходила в то кафе, и каждый раз Бекхен ставил чашку с бумажкой на стол, но теперь я просто выкидывала записки, даже не открывая и не читая содержание. Теперь, работая в службе программы, я не имела права бунтовать и нарушать закон. Мне и не хотелось. До одного момента. Как только я вступила в новую бунсу, мне сразу же предоставили новое жилье и выдали карту-талон, по которой у меня было больше привилегий, чем по прошлому талону «студента». Теперь я имела право покупать и носить яркую одежду, отращивать волосы, покупать шторы и появляться на улице, при необходимой на то причине, после начала Тихого часа. Все эти новые привилегии поначалу приводили меня в восторг. Казалось бы, я – дочь рабочих, диссидентов, которых повесили на площади Прихода, могу носить ярко красную кофту на работу и идти по красному тротуару. Чего же в этом плохого? Так вот я начала замечать, что хорошо живется только мне. И, конечно, бунсу «управленцы». Все мое детство и годы обучения в институте мне говорили, что люди разделены специально, дабы была гармония. Но почему не все могут позволить себе это наслаждение? Разве мечтать – это плохо? Разве говорить громко, когда эмоции тебе переполняют – это неправильно? Почему рабочие не могут позволить себе носить кофту их любимого голубого цвета? Или студентке отрастить косу? Как-то я возвращалась с работы домой очень поздно: уже как час прозвучала сирена Тихого часа. Улица была пуста. Ничего не было слышно. Совсем. В окнах зданий не горел свет – естественно, ведь за этим следили службы Программы. В какой-то момент я проходила мимо кафе, где работал Бекхен, и услышала оттуда голоса. Несколько совершенно разных голосов. Одна часть меня говорила, что это незаконно, и нужно вызвать службу, а вторая твердила, что там – мое прошлое. Мои друзья. И, оглядев пустую тихую улицу с двух сторон, я зашла в открытые двери кафе. Резкая тишина ударила мне в уши, густая темнота не давала и малейшей возможности что-либо разглядеть. Вдруг тишину прорезали пару тяжелых шагов, а глаза, немного привыкшие к темноте, смогли распознать высокий силуэт человека. - Пароль, - звучным басом пронеслось по всему помещению. Мне стало холодно, и я начала трястись. Я знала, что за пароль он (кто бы он ни был) хочет от меня услышать, но страх сковал мой язык. И тут в помещении загорелась зажигалка. - Она из наших, Чанель, расслабься, - я услышала знакомый голос Бекхена и немного расправила плечи. Однако суть сказанного Беком пришла чуть позже, чем нужно. - Нет, Бек, я не из ваших. И советую вам собираться и расходиться по домам, - я обернулась на выход из кафе и чуть тише добавила, - службы Программы патрулируют улицу, и им точно не понравится то, что вы здесь устроили. - А что мы устроили? – донеслось до меня откуда-то слева, и я не сразу заметила своего давнего знакомого Чена. Я не видела его с той ночи казни. Он изменился. Теперь он выглядел бесцветно. - Чен, я предупредила. Как работник службы Программы и его архива, я имею полное право сдать вас в службу жандармам, - я старалась звучать уверено, но по какой-то причине, своим собственным словам я поверить не могла. - Так ты работаешь в Архиве Программы? – новый голос и новое лицо показалось мне из-за Бека. Молодой парень, младше меня, в черном свитере вышел вперед. Я уже пожалела о том, что зашла сюда. Сделав два шага назад, я наткнулась на дверь и пробормотав на прощание что-то вроде «служба, тихий час, расходитесь», резко вышла из здания, и, оглядевшись вокруг, пошла вниз по улице домой. *** В то же время, в темном помещении кафе, девять ребят пытались тихо обсудить все то, что произошло двадцать секунд назад. Сухо, до этого сидевший на стуле, резко встал и подошел к Чанелю. - Чан, и что ты собираешься делать? По твоему, брать в союзники ее – нормально? Она же из программы, - - Вот именно. Она сможет помочь нам. Я знаю, что она не откажется. Она такая же как и мы, просто пока не может вспомнить, - Чанель сделал пару тяжелых шагов к группе парней, которые стояли чуть поодаль и накинулись с вопросами на Бека. Бекхен был первым, кто придумал позвать Ким Ари в их компанию. Он был уверен в ней, как никто другой. Однако, сказав об этом Чанёлю, тот был много удивлен, почему Бекхен выбрал именно её. Позже, когда она смогла пройти тест и начать работать в службе программы, все стало на свои места, и кандидатура Ари как участника Х компании была всеми согласована. Правда, сама девушка об этом не знала. - Теперь, когда мы узнали, что она работает в архиве, все станет в два раза проще! – воскликнул Бекхен и резко повернулся к Сехуну – молодому парню в черном свитере, - Се, ты же сможешь через нее взломать доступ к Архиву? Сехун почесал затылок и посмотрел на своего помощника в IT-службе магазина электроники Кёнсу. Как и Сехун, Кёнсу занимался программированием на свой страх и риск, ведь подобные знания давались Программой только бунсу студенты или же управленцы, обычным рабочим нельзя было изучать компьютерный язык. - Думаю, мы можем написать программу на флешку и отдать ей. Тогда Ари просто вставит флешку в компьютер, и программа сама запишет код доступа от архива. Чанель, уже подошедший к группе, перебил радостного Бекхена и его команду своим звучным басом: - А как мы передадим ей флешку, если она даже записки Бека не принимает?