The bottom of the Deep Blue Sea

На следующий день я проснулась с мыслью о том, что это был всего лишь страшный сон. Никакого тайного собрания, на котором присутствовала я, не было, после работы я просто вернулась домой. Однако, как только я зашла в кафе и увидела Бека, по его взгляду я поняла, что вчера всё же здесь проходило собрание, я принимала в нем участие, да еще и сказала будущим диссидентам о своем статусе. Меня пробила дрожь и я, усердно пытаясь это скрыть, села за столик у окна и заказала по мини-табло свой кофе. Когда ко мне подошел Бек, кроме обычной чашки кофе и записки, рядом он положил ложку, и остался стоять чуть дольше обычного. Сразу поняв, что это не просто так, я начала еще больше трястись и кипеть. «Участвовать в этом? Да никогда! Идти против закона нельзя. Программа не терпит диссидентов», - промелькнула у меня в голове, когда над головой послышалось такое родное, и в то же время страшно-пугающее: - Ари, мы на дне глубокого синего моря. Тем более ты, твои родители, - Бек не договорил, потому что на нас посмотрел пожилой человек в темной куртке и долго рассматривая мои рыжие волосы (которые я покрасила неделю назад по талону), как-то очень грустно мне улыбнулся. Я вдруг поняла, что все эти люди, кроме меня, простые рабочие. У них нет особых привилегий, нет особых талантов. Просто те, кто не смогли добраться выше. «Так и должно быть. Программа умнее нас, она сама решает, как лучше будет для всех» - пролетело у меня в голове. Но все же настойчивые «на дне глубокого синего моря» казались мне тогда более правдоподобными. - Нет, я не на дне. Уже давно нет,- встав со стула, даже не притронувшись к чашке кофе, я оплатила заказ и вышла из кафе. На улице холодало. Это чувствовалось везде: рабочие одевались в более теплые куртки, детям натягивали шапки на голову их родители, легкий пар вылетал изо рта при выдохе. Все вокруг говорило о том, что близится зима. Время, когда мое детство закончилось. Flashback В гостиной находятся 10 человек, из них только отец Ари говорит – все остальные внимательно слушают, и не прерывая вздоха, внимают информации: - Мы должны сделать это сейчас! Немедленно! Иного шанса и времени у нас просто не будет! Сама судьба нам преподносит такой подарок. У нас есть шанс восстать во время тишины. Ари, стоявшая за дверью гостиной, не могла точно расслышать, что же именно говорит отец, однако, уловив обрывки фраз, поняла, что речь идет о сбое Программы. В этот день Программа перестала работать по техническим причинам, однако за установленным режимом всё равно следила жандармерия. Конечно, никаких сирен не звучало, именно поэтому этот день назвали «временем тишины», но управленцы выдали каждому рабочему часы с точным временем, чтобы никуда не опаздывать. Мать Ари сидела на кухне и тихо плакала. Она знала, что произойдет завтра. Знала, что план восстания не доработан и вряд ли увенчается успехом. Однако сказать это суровому вспыльчивому мужу боялась: резко реагирующий на всё, тот мог в такие минуты просто выйти из себя и ненароком навредить ближним. Поэтому, так же аккуратно, как и Ари, прислушиваюсь к ходу собрания, она всё больше и больше понимала, что время их подходит к концу. После долгого монолога отца Ари, гостиная оживилась: кто-то начал восторженно хлопать, кто-то пожимать руку хозяину дома, а кто-то отошедший к сторонке, задумывался и больше не произносил и слова. - Скажи, Чэнлэ*, во сколько и где нам быть? - Завтра, на площади Прихода у памятника Программе в 7 утра. Мы сделаем это тогда, когда людей, проходящих через площадь, будет несчетное количество. Нас будет помнить история, господа! Мы больше не будем «на дне»! - На дне глубокого синего моря! – дружно ответили 9 человек и начали второпях собираться. Всем не терпелось наконец-то проявить себя, показать, что Программа не совершенна, и за пределами государства есть другие невероятные миры. Ари, услышав о том, что все расходятся, побежала к себе в комнату. Там, закрывшись ото всех, она легла на кровать и уставилась в потолок. Едкое чувство тревоги подкрадывалось к ней и тугими узлами стягивало грудь. Она понимала: это конец. The end of the flashback. -Мисс, все в порядке? – я услышала низкий голос жандарма и, нервно выдохнув, кочнула головой в знак согласия. Я украдкой взглянула на жандарма и потупленно остановилась на его лице – что-то в нем было мне очень знакомо. Поняв, что рассматриваю лицо службы Программы слишком долго, я поклонилась, и, оборачиваясь, услышала: - На дне глубокого синего моря. Резко обернувшись ,я снова взглянула в лицо «жандарму». ОН однозначно был мне знаком. Высокий, с большими глазами, я видела его в кафе ночью. Однако при свете дня он не казался таким опасным, как в ночном мраке. Мое внимание привлекли его ярко красные волосы, торчащие из под кепы жандармерии. Обычно жандармы не красят волосы. «Почему его еще не...» - Нам нельзя здесь долго оставаться, - перебил он мои мысли, - я не совсем в «штатском», - с иронием добавил он. - Так, ты с нами? – я посмотрела вокруг, в надежде, что хоть кто-то поможет мне дать правильный ответ ему. Однако, все шли по своим делам, и никому не было дела до того, что происходит сейчас на улицах их великого государства. - Программа, диссиденты... Закон, нельзя.. казнь, -я начала тараторить и пыталась отойти дальше от «жандарма», но почувствовала руку на своем локте, и направление движения моего тела резко сменилось. - Разберемся потом, а пока – ты с нами.