Твое прогнившее сердце

Парни досматривали уже седьмой фильм, ну как, Катсуки досматривал уже седьмой фильм, а Изуку задремал уже на середине пятого фильма. Кино переключалось уже автоматически, Бакуго смотрел их лишь краем глаза, больше внимания он уделял Изуку и, естественно, телефону. "Не боишься, что Изуку узнает?" - приходит очередное сообщение на телефон. - "А то будет немножечко неловко, если он догадается раньше положенного" "А чего мне боятся? До этого дурашки-тормоза всегда все медленно доходит. До него все дойдет, только когда будет уже поздно". - С легкой усмешкой на лице напечатал в ответ Кацуки. Увидел бы его сейчас Мидория, он бы вновь начал бубнить о том, что Катсуки снова не обращает на него внимания, что он опять уткнулся в телефон, начнет опять что-то накручивать и опять придется придумывать все эти отговорки, что в общем то не станет большой проблемой, за эти три месяца Бакуго идеально научился врать, вот только вина немножко грызла. Но к счастью, Мидория спал, мило и умиротворенно, словно маленький котенок, дремал и как обычно улыбался во сне, ничего не бормотал, не ворчал, ни бубнил что-то себе под нос, просто сопел. Блондин в очередной раз переводит взгляд на эту сонную моську и тут же расплывается в улыбке, он готов сейчас отдать все что угодно, лишь бы улыбка не сходила с этого милого личика. Отложив телефон, Катсуки наваливается на Мидорию тут же начинает нежно расцеловывать его. Так по-детски, так наивно, целовал каждую веснушку на щечках, целовал этот курносый носик, он бормотал себе под нос что-то неразборчивое, но по его тону, было слышно, что он шептал какие-то нежности. - Бвкуго. - фыркнул Изуку нахмурив брови, он явно был недоволен, что его вновь вырвали из мира грез. Пусть это и были столь желанные ласки, поцелуи, обнимашки и все прочие розовые сопли, которые Мидория так любил, но как же он хотел сейчас просто поспать, хотя бы еще пару часиков. На протяжении всех этих фильмов, Изуку то и дело просыпался и вновь засыпал, а тут еще и Катсуки со своими телячьими нежностями. Наверное, за эти пару часов они с Мидорией успели поменяться местами и сейчас, Бакуго - жаждущий невинной нежности и любви ребенок, а Изуку - вечно бубнящий и недовольный этим резким потокам нежности пессимист. Это позабавило блондина и он, словно на зло, продолжил лишь больше расцеловывать паренька. Мидория продолжал ворчать, но все же иногда целовал Бакуго в щечку. "Пытки" не продлились долго, красноглазый успокоился и улегшись рядом с Мидорией по-привычному обнял мальчика и, закинув на него ногу, уткнулся в любимую макушку. Сильные пальцы вплелись в зеленые кудри и начали осторожно перебирать локоны, от чего Изуку будто замурчал. Спустя парочку минут послышалось сопение, зеленоглазый сжался, словно котенок и уткнулся носом в грудь Катсуки. Блондин еще пару минут смотрел на зеленоглазого, он мог бы вечно глядеть на спящего паренька, который не ворчал, не бубнил и не краснел, когда Катсуки вот так по долгу пялился на него. Бакуго мог бы вечно целовать эти мягкие губы, теплые щечки, без всего этого интима, у него сейчас просто было то самое настроение, когда он хотел по нежничать. - Я пойду приготовлю обед. - тихо шепчет блондин, чмокая Изуку в лобик. Мидория что-то мурчит себе под нос, обнимает Катсуки за шею и целует парня в щечку. "Я посплю еще немного. - шепчет зеленоглазый, оторвавшись от чужой щеки, спустя секунд сорок. Он устал, он очень устал и хотел спать, по этому даже не испытывал стыда за то, что Катсуки будет готовить не в его очередь. - Отдыхай сколько пожелаешь, малыш. - улыбается блондин. По просьбе Мидории, Бакуго оставил телевизор включенным. Уж лучше пусть Мидория спит с включенным телевизором, нежели потом проснется в темноте и закричит от страха. В их комнате не было ночника, или какой-то тусклой лапы, а люстра была слишком яркая, поэтому, парни приучились засыпать с телевизором, это был хоть какой-то источник света, который не раздражал своей яркостью. Катсуки, как и сам Мидория, не знал, почему у парня в последнее время начал выражаться такой панический страх темноты, но факт в том, что он был, причем не слабый. В последний раз, когда Мидория проснулся в темноте, соседи обеспокоенно стучались в двери их квартиры и испуганно интересовались, не избивают и не мучают ли парня.

***

На сердце очень тяжело, что-то огромными валунами ложиться на грудь и не дает толком вздохнуть. С каждой мыслью этот груз все тяжелее и тяжелее. Но Катсуки думает, он думает все больше и больше. В голову лезут разные мысли, не нужные мысли, глупые мысли. Рука нервно дрогнула и Бакуго с легким страхом заметил, как огромный заточенный нож с звоном стукнул по деревянной разделочной доске в плотную перед его же пальцем. Он слишком отвлекся, слишком ушел в себя и чуть сам себя не порезал. - Да что ж блять со мной такое? - бубнит блондин откидывая нож куда-то в сторону. - О чем я думаю? Не может такого быть! Я не сделаю этого, нет, не сделаю. - алые глаза с опаской устремляются на отброшенный нож и со страхом, Катсуки начинает сомневаться в своих же словах. - Ты придурок, Катсуки, успокойся уже на хуй, ты этого никогда не сделаешь. Слегка покачиваясь, блондин устремился в ванную. Холодная вода хлынула из душа, а парень с алыми глазами, стоял под ним, прямо в одежде. Что за глупые мысли? Что за идиотские страхи? "Это была всего лишь одна ссора... Все ведь будет хорошо... Все... все будет хорошо..." - внемлет сам себе Бакуго и чувствует, как горячие дорожки слез обжигают его щеки. Что с ним творится в последнее время? Он сам себе ответить не мог. Ему было тяжело, ему было больно, ему было страшно смотреть на эти новые порезы на столь родных руках столь дорогого человека, но страшнее было осознавать, что эти порезы продолжают появляться из-за него. "Обещал Двумордому... Обещал сам себе, что не позволю этому повториться". Прислонившись лбом к холодному кафелю, Катсуки медленно по скользил в низ и присев на корточки обхватил голову руками. " Что ж я делаю то не так?! Столько времени все было хорошо! Что со мной произошло?! Что я не так делаю?!" - внутренний крик эхом прокатился по голове, Катсуки надрывался в беззвучном плаче, стараясь не издавать и звука. Только не сейчас, Только не при Деку. Он не покажет ему свою слабость опять. Он должен быть сильным, ради себя. Он должен быть сильным, ради Изуку. Господи, как же порой это тяжело. Он ведь тоже хочет иногда выплакаться Мидории в плечо, он тоже хочет плакать, громко-громко, не стесняясь, выплакиваться о своих проблемах. Но он должен быть сильным. Он должен. Он не знал, кому он это был должен, наверное самому себе, у него была какая-то черта, какие-то внутренние правила, которые он не в праве сам для себя нарушить. Он знал, что Изуку вновь начал себя калечить, знал, что это вновь из-за него. Было ли Катсуки стыдно? Да он готов просто сам себя застрелить. Он знал, что Мидории плохо, но он не знал, как помочь. Он просто старался не подавать виду, что хоть что-то замечает, ведь зеленоглазый так усердно это скрывал. Бакуго не хотел устраивать скандал, не хотел устраивать ссоры, не хотел разборок, он просто хотел помочь и пытался делать это всеми силами, но видимо, выходило плохо. Блондин не раз ловил на себе осуждающий взгляд разноцветных глаз. Шото готов был убить Бакуго прямо на месте за Мидорию.

***

"Дерьмоволосый, нужно встретиться." - кратко написал Блондин и следом последовало еще одно сообщение. "Пройдемся, поговорить надо... Да и просто проветриться" "Воу! И тебе привет" - незамедлительно последовал ответ. "Уже поздновато, электрички не ходят, так что я обзвоню такси, но боюсь, мало кто ответит, так что в худшем случае, жди через часик." "Хорошо. И этих двух придурков позови." - а затем, немного погодя добавил. - "если они не заняты." Давно ли Киришима стал таким отзывчивым? Кажется... Он всегда был таким, вот только Катсуки этого не замечал. Он никогда ничего не замечал, никогда не замечал чувств других, никогда не замечал как вредят другим его выходки, никогда не замечал, как его пожирают его же эмоции, как он убивает сам себя, как он врет сам себе. Он начал замечать все это совсем недавно, благодаря Изуку. Паренек словно надел на глаза Катсуки очки и блондин прозрел, он стал исправляться, он начал становится лучше, он начал учиться проявлять свои эмоции, подобно ребенку, который учится ходить, а Мидория, стал тем человеком, который учил его всему. Жалел ли Бакуго о том, что он наворотил раньше? Возможно. Он предпочел все стереть и начать с чистого листа, нежели жалеть о содеянном каждый день. Предпочел не начинать новую главу, а начать писать книгу заново. Но кляксы со старых листов оказались на столько яркими, что и на "новой истории его жизни" они оставили отпечаток. Все мысли сумбурными нитями запутались в голове и Катсуки предпочел отбросить все эти мысли. Сейчас ему лучше доделать еду, сменить одежду и предупредить Изуку о своем намерении прогуляться.

***

Катсуки словно домохозяйка продолжил хлопотать на кухне как ни в чем не бывало, а раньше он бы хрена с два приготовил хотя бы яичницу для кого-либо. Эта мысль заставила Бакуго улыбнуться, он сейчас стоит на кухне, в милом, но таком туповатом передничке, нарезает и готовит еду для человека, с которым они казалось бы совсем недавно, готовы были перегрызть друг другу глотку. Старые воспоминания словно начали накатывать и утягивать Катсуки в эту тьму сомнений и страха, но Катсуки тут же отбрасывает весь негатив как только в телевизоре начинает звучать заставка какого-то сериала, блондин начинает напевать под нос какую-то веселую мелодию, весело пританцовывая под неё. Этот тупой сериал всегда поднимал Катсуки и Изуку настроение, когда нечего было смотреть, они включали его, смеялись над тупыми и избитыми шутками. - Катсуки? Ты когда переодеться то успел. - сонно спрашивает Изуку потирая сонные глазки. - Душ принимал. - кратко произносит Бакуго, а затем, поворачивается и смотрит на сонного, стоящего в дверном проеме, парня с мягкой улыбкой, подобно улыбке матери. - Твои таблетки на столе, прими их перед едой. Мидория лишь грустно вздыхает и, подойдя к кофейному столику, берет горсть таблеток и стакан воды. Сейчас он выпьет их все залпом и последующий день не придется думать обо всем этом. Зеленоглазый делает глубоки вздох и, закинув горсть, быстро запивает водой. Он морщится, хмурит бровки, не смотря на то, что парень попытался запить все максимально быстро, горечь все еще оставалась на языке, вдобавок, одна из таблеток застряла в горле. - Сегодня больше, чем обычно. - подметил Изуку поставив пустой стакан в мойку. - Забыл, что сказал врач? - не отрываясь от сковородки, слегка суховато произнес блондин. - после сильного стресса, нужно пропить дополнительный курс таблеток, чтобы нервные срывы не несли очень серьезные последствия. Мидория что-то буркнул себе под нос, только-только количество таблеток, которые он обязан принимать стало достаточно маленьким, как тут ему вновь нужно пить чуть ли не в два раза больше. Мидория не любил пить таблетки, но понимал на сколько это было важно для его организма. По своей же забывчивости и рассеянности, зеленоглазый иногда забывал принимать таблетки за что получал хорошие подзатыльники от Катсуки, который в свою очередь, продолжал трястись над ним, словно мамочка. - Я планирую пойти прогуляться с Эйджиро. - тарелки зазвенели и лопатка за шкрябала на сковородке. - ты присмотришь за домом пока меня не будет? Изуку лишь утвердительно кивает и начинает уминать еду сразу же после того, как тарелку поставили прямо перед его носом.