Полицейский гейпартамент

***

Очнувшись, Барри не сразу понял, где находится. Однако спустя мгновение он услышал голоса, которые быстро опознались его мозгом как голоса Оливера и Леонарда Снарта. Он протёр глаза и оглядел помещение, пока к нему возвращались воспоминания — Флойд Лоутон, женщина, которая его преследовала, странная история с квартирой, непонятно кем арендованной, убийства геев, сектанты… На последнем Барри помрачнел и резко поднялся с какой-то койки, на которую его, очевидно, уложили, после того как он вырубился. Всё тело пронзила резкая боль, и Барри смачно выругался, привлекая к себе внимание увлечённо о чём-то болтающих блюстителей закона тире чёртовых ниндзя-мстителей, вырезавших целую кучу народа. — Так-так-так, смотрите-ка, кто очнулся, — насмешливо протянул Снарт. Они с Оливером уже были полностью одеты, а их супер-пупер оружие — убрано с глаз долой. — Кого-нибудь ещё успели убить, пока я спал? — едко поинтересовался Барри. — Какой же ты злопамятный мальчик, — цокнул языком Снарт, скрещивая руки на груди. — Блять! — вырвалось у Барри, когда он слез с койки, потому что тело снова отозвалось нехилой болью. Он подозрительно посмотрел на койку, а потом — на Снарта с Оливером. — Что вы со мной тут делали, пока я был в отключке? — Барри, дорогой, мы совершенно точно ничего с тобой не делали. За кого ты нас, в конце концов, принимаешь? — отозвался Оливер, строя абсолютно невинное лицо. — Тогда почему у меня болит задница?! — Забыл? Ты же упал с лестницы, — ухмыльнулся Снарт. Барри злобно зыркнул на коллег и поковылял к выходу, обходя этих двоих по большой дуге. — Ты куда? — спросил ему вслед Оливер. — Если вы ещё помните, у нас важное расследование, куча убитых и всё ещё ни одного подозреваемого. Так что я пошёл заниматься работой, пока вы тут обсуждаете свои… — он обернулся и помахал рукой в воздухе. — Мерзкие незаконные делишки. Увидимся на работе, агент Снарт, — в последнее он вложил максимум едкости и сарказма, на которые только был способен. — Осторожнее на лестнице, Барри, — парировал Снарт, ухмыляясь и провожая фигуру детектива долгим, весьма заинтересованным, взглядом.

***

Эдди Тоун сидел за своим столом и усердно пялился в экран монитора, периодически промаргиваясь, потому что глаза ужасно устали за день и теперь чесались, зудели и были, по ощущениям, совершенно опухшими и сухими. Он упорно не уходил домой, хотя Джо ушёл час назад и сказал всем остальным убираться отсюда восвояси, передавая приказ Дэвида, которого, к великой печали Эдди, ему так и не удалось увидеть этим вечером. Всё потому, что когда Сингх ещё был на месте, Эдди ушёл к Рамону, чтобы обсудить одну свою идею. Он надеялся застать капитана до его ухода, просто чтобы ещё немного попялиться на него своими грустными, воспалёнными от многодневной усталости глазами — такое завершение рабочего дня было для Эдди почти ритуальным и приносило призрачное облегчение его разбитому сердцу. Конечно, он понимал, что потом будет ещё хуже, и хуже, и хуже, — но прекратить просто не мог. И всё время ругал себя за отсутствие силы воли. Итак, Дэвид ушёл домой, пока Эдди торчал у Рамона. Самому Эдди домой совершенно не хотелось, и он решил попробовать дождаться результатов одорологической экспертизы*, которую сам и инициировал, пойдя к Рамону. Он толком не понимал, почему вдруг ему в голову пришла такая идея — возможно, это была та самая «полицейская интуиция», нюх ищейки, или как там ещё это обзывают в детективных романах. Идея, как ни странно, была навеяна фразой Дибни, любителя этих самых детективных и прочих романов сомнительного качества. Во время разбора последнего преступления Ральф сказал, что посыпание мёртвых тел розами — это как-то странно, и может быть, преступник делает это из-за брезгливости? Может быть, он хочет символически перебить мерзкий запах мертвечины (и не менее мерзкий, по мнению преступника, очевидно, — запах гомосексуализма) достаточно пахучим и приятным запахом цветущих роз? После этого Ральф, как обычно, добавил, что читал, как в каком-то там романе какой-то там преступник болел редкой болезнью, при которой запах его пота был настолько отвратительным, что ему приходилось обильно обрызгивать духами самого себя и всё место преступления, чтобы его не вычислили по запаху. Мозг Эдди зацепился за рассказ Дибни, и спустя некоторое время выдал своему хозяину идею — провести одорологическую экспертизу. Настоящей зацепки в этом не было, поэтому, если экспертиза ничего не даст, Сингх обязательно вызовет Эдди к себе, чтобы отчитать его за пустую трату денег налогоплательщиков. Понятное дело, что это тоже стало одной из причин, по которой Эдди решил инициировать экспертизу — хоть так, хоть эдак, но он останется с Дэвидом наедине, даже если Дэвид будет при этом на него орать. Эдди уже почти вырубился, сам того не заметив, как вдруг раздался пронзительный звонок — Эдди подскочил, долбанулся коленом о крышку стола, выматерился и принял звонок — увы, это были не результаты экспертизы, а всего лишь очень злой Барри Аллен, который пыхтел что-то про мстителей, ниндзя, проклятых обманщиков и чёртову грёбаную лестницу. Из-за плохой связи Эдди ни черта не понял, но сочувственно помычал в трубку. Аллен успел сказать ещё что-то о новой информации, которую он перешлёт на почту завтра с утра, после чего связь окончательно сдохла. А потом, прежде чем Эдди снова начал клевать носом, в комнату ворвался встрёпанный Рамон. Он нёсся на всех парах, держа высоко над головой бумаги, и еле-еле затормозил перед столом Эдди, едва вписавшись в поворот. — Боже, Циско, ты что, бегал за результатами лично?! — Что? А, нет, я… Просто я там… На самом деле я получил результаты полчаса назад, но заходил Харри, и мы… Короче! — он откинул со лба взмокшие волосы, одёрнул задранный свитер и шлёпнул перед Эдди на стол бумаги. — Ты был прав, чувак! Смотри. Эдди хотел было возмутиться неподобающим поведением Рамона, но его взгляд зацепился за строчки текста в бумагах, и уже спустя пару мгновений он набирал Сингха, прекрасно понимая, что это подождало бы и до завтра, но… — Сэр, это Тоун. Пришли результаты одорологической экспертизы, которую я заказал сегодня днём. И… думаю, вы захотите на них взглянуть. После короткого молчания с того конца раздалось «Выезжаю», и Эдди, длинно выдохнув, сполз на стуле вниз. Циско смотрел на него понимающе и немного шаловливо, чем вызвал закатывание глаз сержанта. — Значит, ты и он, ночью, и вокруг ни души? Я, конечно же, уже сваливаю домой, тем более что меня ждёт Харри, который поехал первым, чтобы приготовить для нас горячую ванну, а потом, ну, знаешь, массажное масло, свечи… Кхм! — он запнулся, наткнувшись на свирепый взгляд Эдди. — Короче, это твой шанс, мужик! Кстати, хочешь, я принесу свечи и тебе? У нас там в кабинете Харри есть… — Нет! — рявкнул Эдди, выпрямляясь на стуле. — Свали уже отсюда ради всего святого, и никогда, слышишь, никогда не рассказывай мне о своих игрищах с Уэллсом! — Понял. Понял, и чего так кипятиться? Уже ухожу, ухожу. И всё же, ну знаешь, всякое бывает… — он затормозил в дверях. — Если вдруг что, презервативы лежат в верхнем ящике моего стола, вооон там… Удачи! Он тут же сбежал, не успев получить по своей тупой голове брошенным в него пресс-папье.

***

Дэвид, хоть и выглядел замученным и злым, на самом деле был рад внезапному звонку сержанта. Он решил, что, раз уж приходится ехать на работу ночью, там он и ляжет сегодня спать. Всё потому, что они с Ванессой поругались, а уж когда позвонил Тоун и Дэвид решил ехать, Ванесса совсем взбесилась. Началось с того, что Дэвид поздно вернулся, уставший от этого чёртового дела, в котором было уже целых четыре трупа, и ни одной стройной версии. Он понимал, что это уже сильно попахивает серьёзной неудачей, а серьёзная неудача в самом первом деле на посту капитана на новом месте — перспектива откровенно так себе. Так что в последнее время Дэвид был всё мрачнее и мрачнее. Ну, а Ванесса… Иногда он втайне думал, что немного поспешил съезжаться с ней. Потому что она, хоть и поначалу казалась заинтересованной в его работе, слушала и вроде бы поддерживала, со временем всё больше проявляла полное отсутствие интереса к его делам. Встречая его по вечерам, она надевала какие-то прозрачные пеньюары, и почти с порога пыталась завлечь его в спальню. В первые недели было здорово, потом он иногда начал отказываться, а теперь же Дэвиду не хотелось вообще ничего, никого и никак, а настырность Ванессы вызвала только раздражение. Так было и сегодня. Она никогда не плакала, во всяком случае, он её плачущей не видел ни разу. Зато она злилась, и иногда — свирепела. Как сегодня, когда позвонил Тоун, и Дэвид, уставший ругаться, сказал, что поедет на работу и останется там ночевать. Ванесса кричала, что оказывается, ему лучше ночевать в этом рассаднике содомии, чем с ней, что он так забурился в это отвратительное дело, что совсем позабыл про неё, и что скоро он, вероятно, сменит ориентацию и бросит её ради какого-нибудь молоденького офицера. Дэвид на это тоже страшно разозлился и в сердцах сказал, что может, лучше и так, чем слушать подобную чушь, когда приходишь, вымотанный вусмерть, мечтая о паре-тройке часов покоя и отдыха, а вместо этого вынужден снова бросаться в бой. На этих словах он выскочил из квартиры, и, сбегая вниз по лестнице, слышал, как что-то тяжёлое со всего маху врезалось в только что закрытую им дверь. Так что он почти был рад видеть Тоуна — одного из самых адекватных его подчинённых. Как он и говорил тому гадкому психотерапевту, Тоун был совсем не похож… на этих, и Дэвид почти забыл, что ведь на самом деле он и правда был одним из этих. Но казался таким адекватным, таким интеллигентным, таким дружественным, что… Ровно на этой мысли Дэвид вошёл в общую комнату и тут же сам себя прервал, увидев Тоуна. Нахмурился, сообразив, что не стоит слишком уж возвышать одних сотрудников над другими, ведь это не сказать что очень профессионально. Кашлянул, привлекая к себе внимание сержанта, и сдержанно кивнул тому. — Сэр, — поприветствовал его Тоун, чуть привставая. — Простите, что так поздно позвонил, просто я… — Всё в порядке, Тоун, всё в порядке, — Сингх ещё раз кивнул, подтаскивая стул и присаживаясь рядом с сержантом. — Значит, заказали одорологическую экспертизу? — Д…да, — Тоун неловко покосился на него и тут же стал перебирать бумаги, передавая их капитану в нужном порядке. — Мне пришла в голову одна идея… Не был уверен, что выстрелит, но… В общем, вот. — Хм… так-так… хм… вот чёрт! Тоун! Дэвид поражённо смотрел в бумаги. Бумаги безмолвно, но очень красноречиво смотрели на Дэвида. Из экспертизы значилось, что на каждом месте преступления, на каждом найденном теле обнаружились запаховые следы. Следы женских духов Gillian от бренда La nature vindicative. — Женские духи… — растерянно проговорил Сингх. — Ваши мысли, Тоун? — Ну, самое очевидное — мы считали, что наш убийца мужчина, когда на самом деле это — женщина. Второй вариант — наш убийца гей, а скорее даже трансвестит. И третий — это всё-таки гетеросексуальный мужчина, который использует женские духи для унижения убитых. Сомневаюсь, что он стал бы использовать женские духи, если бы хотел просто скрыть свой собственный запах, или что-то ещё в этом роде, — тут Эдди вспомнил россказни Дибни, но смолчал о них, предпочитая свои варианты и не желая, чтобы его лавры достались Ральфу. Пусть даже заслуженно. К чёрту Ральфа, это же не у него тут несчастная любовь. — А что, если преступник всё же гетеросексуальный мужчина, который руководствовался именно вашей логикой и просто уводит нас таким образом по ложному следу? Эдди покачал головой. — Не думаю. К тому же, духи наверняка были выбраны неспроста. Наш убийца зациклен, он, вероятно, перфекционист, он хочет, чтобы его убийства были ярко отличимы от других преступлений… Он внезапно осёкся и покраснел, заметив, что капитан пристально смотрит ему в глаза. — С…сэр? Сингх тут же отвёл взгляд и начал ворошить бумаги, хмурясь. — Я с вами согласен, Тоун. Простите, я просто подумал, что у вас очень красные глаза, а в левом ещё и лопнули капилляры. Хотите, я дам вам хорошие глазные капли? Он поспешно встал и ушёл в свой кабинет, оставив Эдди абсолютно смущённым и некстати взволнованным. Спустя минуту вернулся, выглядя уже как обычно — непроницаемым и собранным. — Держите, — он протянул Эдди маленькую бутылочку с каплями. Эдди взял бутылочку, его пальцы слегка дрожали, а от короткого соприкосновения с пальцами капитана дрожь прошла по всему его телу, от затылка до пяток. Чтобы прервать этот донельзя неловкий момент, он тоже вскочил на ноги и отошёл. — Пойду… закапаю, — глупо сказал он, направляясь в сторону коридора. Какое-то мимолётное странное ощущение всё же заставило его затормозить перед дверью. Смущение, усталость и все эти бурлящие в нём чувства по отношению к Сингху снижали его концентрацию, однако его мозг, всегда работающий хорошо даже в самых жёстких условиях, очевидно, уловил нечто странное в обстановке и дал Эдди сигнал, заставив остановиться. Он обернулся и посмотрел на капитана, а потом быстро обвёл глазами помещение, погружённое в полумрак. Лампа, стоящая на его столе, ярко освещала лицо и фигуру Дэвида, остальное пространство размывалось в полутьме. И именно в полутьме Эдди вдруг отчётливо увидел мелькнувший на долю мгновения красный луч. Он настолько резко переменился в лице, что Сингх тут же понял: что-то не так, что-то очень сильно не так. — Капитан… — напряжённый до предела, Эдди медленно сделал шаг, затем другой в сторону Сингха, быстро переводя взгляд с окна на окно. Их здесь было целых пять — огромных, панорамных, практически ничем не прикрытых. К сожалению, они редко опускали жалюзи, хотя, разумеется, по окончании рабочего дня они должны были опускать жалюзи, это было даже прописано в инструкции, но… Кто соблюдает инструкции, когда есть усталость, лень и нежелание совершать лишние телодвижения перед уходом домой? — Пригнитесь, — скомандовал Эдди, продолжая приближаться к Сингху немного по дуге. Он практически не моргал, пытаясь снова уловить луч. — Тоун, что происходит? — Дэвид и не подумал пригибаться, он лишь замер, также начиная смотреть по сторонам. — Мне кажется, я видел свет лазерного целеуказателя. Нет, мне не кажется, я его видел. Ради бога, Дэвид, пригнитесь, или хотя бы быстро отойдите к стене! Кажется, оттуда с соседних зданий ничего не просматривается. Дальше всё происходило очень быстро. Сделав всего один шаг, Сингх обернулся, чтобы тоже посмотреть на окна. Может, он подумал, что Эдди показалось, а может, не захотел трусливо куда-то отступать. В любом случае, спустя секунду луч снова появился — мелькнул среди бумаг где-то в районе стола Аллена, коротко отразился ярко-красным бликом от стекла на двери Сингха, а потом остановился у того прямо на середине груди — прямо в районе сердца. Сердце самого Эдди резко сжалось и заболело, а волосы буквально зашевелились на голове от ужаса. Он даже не смог ничего крикнуть, просто издал какой-то глухой задушенный звук, после чего резко бросился на Дэвида, врезаясь в стул и тут же отпинывая его ногой, чувствуя ужасную боль в большом пальце, на который пришёлся нехилый удар. Он преодолел небольшое расстояние, которое показалось километровым, за одно мгновение, и навалился на Сингха, загораживая его от прицела и сжимая обеими руками за предплечья изо всех сил. Ничего не произошло. Эдди, рвано вдыхая через нос, поднял голову и посмотрел на Сингха, который выглядел напуганным, смущённым и обезумевшим одновременно. Руки капитана рефлекторно сжимали локти Эдди, и это было почти объятие, очень странное, неуместное и неправильное, и Эдди уже видел, как Дэвид, придя в себя, с отвращением отталкивает его, кричит что-то в духе «Какого хрена, Тоун, вы что себе позволяете?!», но вместо этого… — Тоун… — начал Сингх сипло, как вдруг почувствовал толчок. Эдди слабо вскрикнул, наваливаясь на него, после чего последовало ещё два толчка, и Эдди наконец отпустил капитана, теперь просто повисая на нём. — Тоун! Отчаянный крик капитана эхом отразился от стен комнаты.

***

— Тоун! Господи, Тоун… Три сильных толчка, три тихих, но пронзительных свистящих звука стрел, разрезающих на огромной скорости воздух — и вот уже Эдди Тоун наваливается на капитана, а потом обвисает в его руках. Дэвид, лишь мгновение пребывая в ступоре, пришёл в себя и тут же подхватил сержанта, максимально быстро перенося его к стене. — Тоун! — он перешёл на напряжённый шёпот. — Тоун… чёрт побери, Эдди! Ну же! Он осторожно положил сержанта на бок у стены, там, где их обоих надёжно загораживали от окон столы, и сначала тщетно пытался добиться ответа, а когда понял, что Тоун наглухо без сознания, полез за телефоном и вызвал скорую. Далее он набрал короткое сообщение всему основному составу участка с приказом немедленно приезжать, а потом принялся осматривать сержанта. Стараясь не причинить большего ущерба, он перевернул Тоуна на живот. Спина чуть вздымалась ритмично — Тоун дышал — однако крупные пятна крови, расползающиеся по пиджаку и отчётливо видимые даже в тусклом полумраке, вызвали у Дэвида состояние абсолютного отчаяния и ужаса. Он прикоснулся к спине сержанта дрожащей рукой, но тут же отдёрнул её, не позволяя себе поддаться порыву вытащить стрелы. Их было три — их короткие хвостовики торчали из спины Тоуна, тогда как наконечники, скорее всего, полностью вошли в область позвоночника. — Чёрт, чёрт, чёрт, — бормотал Сингх, ощущая в горле мерзкий удушающий ком. Ему было очевидно, что Тоун находится на волоске от смерти, как и от следующего за ней по степени ужасности недуга — инвалидности, параличу всего тела, или нижней его части, или даже просто ног, — всё было почти одинаково страшно. — Эдди… Не смейте умирать. Не смейте умирать, сержант. Он бормотал и бормотал какие-то подобные слова, обращаясь к Тоуну, пока перед его глазами всё более отчётливо вставала картина — маленький смертоносный луч останавливается прямо у него на груди, и спустя пару секунд туда должна была воткнуться стрела, разрывая его сердце на куски. Пару секунд или даже меньше хватило Тоуну на то, чтобы преодолеть разделявшее их расстояние и без раздумий загородить своим телом Дэвида. А может, Тоун вовсе не собирался жертвовать собой, а лишь хотел повалить его на пол, чтобы живы остались они оба? Может, на месте Тоуна так поступил бы абсолютно любой его подчинённый, из чисто человеческих соображений? Тоун впезапно хрипло закашлялся, и по характерному бульканью Дэвид понял, что из горла поднялась кровь. Он тут же снова перевернул сержанта на бок, бережно поддерживая его голову, которую в итоге уложил себе на колени, чтобы вытереть кровь, вытекающую изо рта. Он сам весь измазался в крови, но совершенно об этом не думал. Ему казалось, что прошли часы, прежде чем где-то далеко внизу послышались звуки сирен машин скорой помощи и полиции. Лишь спустя несколько минут, когда помещение наводнили люди, и он смог взглянуть на часы, он понял, что прошло от силы минут десять. Джо Уэст что-то кричал в телефон; Уэллс вглядывался ему, Дэвиду, в глаза, и говорил какие-то слова; одетый в короткий игривый пеньюар Рамон поспешно закрывал жалюзи; Дибни бегал взад-вперёд, давая указания медикам… А медики поднимали так и не приходящего в сознание Тоуна и укладывали его боком на носилки. — Я с ними, — просипел Дэвид, отталкивая Уэллса и нетвёрдой походкой направляясь вслед за медиками. — Пустите, я иду с ними. Никто не перечил, и когда Дэвид вышел из лифта на первом этаже, поспевая за носилками, Уэст и Уэллс тоже оказались внизу, спустившись, наверное, на втором лифте. Они шли прямо за капитаном, и на улице Уэст деликатно придержал его за плечи, когда медики грузили сержанта в машину скорой и параллельно объясняли Сингху, почему ему нельзя поехать с ними. Он очень хотел поехать и готов был устроить скандал прямо тут, но Уэст уверил его, что они тут же поедут вслед за машиной скорой. Уэллс кивнул им сочувственно, прежде чем уйти в здание, чтобы проконтролировать каждый шаг дальнейшей работы своих подчинённых. — Садитесь в машину, — сказал Уэст, жестом приглашая капитана к своему автомобилю.

***

Звонок мобильного разбудил Барри ровно в четыре утра. Спросонья он подумал, что наверное они нашли очередную жертву… Но как только услышал, что говорит ему Циско в трубку, подскочил на кровати с округлёнными от ужаса глазами. Путаясь в штанинах и даже не успев засунуть ногу во вторую, он ввалился в номер к Снарту и тут же с размаху грохнулся, споткнувшись о злочастную штанину. Снарт моментально сел на постели и наставил на Барри пистолет, абсолютно спокойным и совершенно несонным голосом сказав: — Одно движение, и я выстрелю. — Да блять, это я, — пропищал Барри с пола, кое-как поднимаясь на четвереньки. — Барри? Что случилось? — Там Эдди… Эдди ранен, похоже, покушение на убийство совершил наш… В этот момент Снарт включил лампу на прикроватном столике и отдёрнул одеяло, чтобы встать. Он был в чём мать родила, и у Барри пропал дар речи. Он так и стоял на карачках, как дурак, и во всю пялился на тело Снарта, только что слюна из уголка губ не стекала. — Так что там с Тоуном? Барри? Снарт насмешливо смотрел на него, пока медленно, прям таки неприлично медленно и абсолютно эротично натягивал на себя нижнее бельё. Детектив наконец пришёл в себя, дал себе мысленную затрещину и опустил взгляд, краснея и поднимаясь на ноги, чтобы наконец побыстрее натянуть свои штаны и скрыть от зоркого взгляда агента свой начавший пробуждаться… интерес. — Он в больнице, ему делают операцию, и они пока не знают, выживет ли он. — Я правильно понимаю, что ты хочешь ехать в Централ-Сити? — Да. Думаю, тут мы уже выяснили всё, что хотели, а если нет, приедем ещё раз. Барри рискнул поднять глаза на коллегу, но снова неудачно — тот, повернувшись к нему спиной и изящно выгнувшись, копался в карманах своих брюк, лежавших на кресле. Слишком громко сглотнув, Барри уставился на эти… симпатичные округлости, и интерес в его штанах проснулся окончательно. Он неловко кашлянул и проблеял: — Короче, буду у себя, надо собраться, встретимся у машины. И трусливо сбежал, не заметив, как Снарт лукаво смотрит ему вслед из-за плеча. Потом они отправились в путь, и Барри написал сообщение Оливеру, коротко объясняя причины внезапного отъезда и обещая отзвониться завтра. Снаружи было ещё совсем темно, и из-за этого обстановка в машине казалась излишне интимной. Барри надулся, как маленький бурундук — его интерес снова угас, и на его место пришла злость — он вспомнил, что эти двое вытворили, и как он потом, как полный кретин, бегал к Дигглу, а потом ещё и свалился с лестницы, выдав себя самым наитупейшим образом. Ну и как Снарт издевался над ним сначала там, у Оливера, а потом у себя в номере, как будто заигрывал, но Барри знал — это точно издёвки. И, хотя у него был на агента компромат, облегчения это не приносило ни разу. — Скажи, Барри, — нарушил тишину Снарт своим бархатным голосом, — тебе нравятся цветы? Детектив пару секунд тупо смотрел на коллегу, не врубаясь в вопрос. — Чего? — наконец спросил он. — Цветы. Любишь цветы? — Я не… зачем тебе… Чего??? Снарт закатил глаза. — Это очень простой вопрос, Барри. — Эээ… ладно. Хорошо. Допустим, нет, я не люблю цветы. И? Он напряжённо уставился на агента, который ухмылялся в своей излюбленной манере. — А духи? Духи любишь? — Нет, — медленно произнёс Барри, продолжая подозрительно пялиться на Снарта. — А в кино ходишь? — Ээ… ну, иногда, очень редко… А что? — Да ничего, просто болтаю, пока едем. А жанры какие нравятся? — Да всякие… не знаю… детективы люблю, ужасы. А что? — Ничего, говорю же, болтаю просто. А какую кухню предпочитаешь? — Я что-то не понимаю… — Я вот, Барри, люблю итальянскую. А ты? — Э-э… Да я предпочитаю макдак, это считается? Снарт одарил его страдальческим взглядом. — Что, совсем ничего, кроме макдака? — Ну… не знаю, роллы люблю, это вроде японская кухня, да? — Роллы? — Снарт ухмыльнулся. — Японская, верно. Знаю я один неплохой японский ресторанчик в Централ-Сити… — И что? — для пущей самозащиты Барри сложил руки на груди и почти полностью развернулся к Снарту, прижимаясь спиной к стеклу. — Ничего. Просто я подумал, а может, я приглашу туда как-нибудь… не знаю, Ральфа Дибни? — он невиннейше посмотрел на Барри, даже умудрившись прекратить ухмыляться на пару секунд. — Как думаешь, ему тоже нравится японская кухня? Барри казалось, что его мозги буквально начали дымиться, и дым прямо сейчас повалит изо всех грёбаных отверстий его тела. — Ты… ты… знаешь что?! — он резко сел прямо на сидении и рывком вытащил из кармана наушники. — Уверен, Ральф будет счастлив, и вы оба будете счастливы, и свидание пройдёт прекрасно, а потом вы поженитесь, и у вас будет дом и куча детишек, — яд так и сочился из голоса Барри, пока он распутывал наушники, яростно дёргая их на каждой паузе в своём гневном «пожелании». — Только мне — плевать, понятно? А теперь я собираюсь послушать музыку, так что будьте добры, агент Снарт, помолчать, окей?! И, зыркнув на коллегу в последний раз, он всунул наушники в уши и начал рыться в телефоне, пытаясь отыскать там музыку. — Какой же ты несговорчивый и обидчивый мальчик, — снова широко ухмыльнувшись, продолжил Снарт, глядя на дорогу. — Ведь прекрасно понял, к чему я веду, не так ли? Я подумал, было бы неплохо нам как-нибудь где-нибудь посидеть… — Если до вас ещё не дошло, агент Снарт, я слушаю музыку и совершенно не слушаю вас. — … пообщаться за хорошей закуской, выпить, может быть? — Я вас не слушаю. — Я же отлично видел, как ты на меня всё время смотришь, Барри. Признаться, после того, как ты разоблачил нас с Оливером, я посмотрел на тебя другими глазами… Барри усиленно делал вид, что слушает музыку. — Я увидел, какой ты на самом деле смелый и умный… Барри, поджав губы, отвернулся к окну и уставился в темноту. — Сексуальный и горячий… Пот начал медленно стекать по спине Барри, но он упрямо пялился в окно и «слушал музыку». — Такой дерзкий, с этими твоими горящими глазами, страстью к работе… Барри заёрзал на сидении и ещё сильнее отвернулся, чтобы Снарт, не дай боги, не увидел яркого румянца на его щеках. — Такой живой и настоящий… Короче говоря, Барри, — Снарт словно бы говорил сам с собой, глядя исключительно на дорогу с лёгкой ухмылкой на губах. — Ты сумел меня чем-то зацепить, чего не удавалось почти никому в моей жизни. Возможно, это одно из самых громких, и в то же время одно из самых искренних признаний в моей жизни, но мне кажется, что я испытываю к тебе настоящие… чувства. Барри про себя проорал «Дева Мария Господи Иисусе!», сполз на сидении и уткнулся пылающим лбом в оконное стекло. — Однако я очень рад, что ты слушаешь музыку и не слышишь, что я тут болтаю, — продолжил Снарт. — Быть может, я не до конца в себе разобрался. А быть может, ты на самом деле и вовсе не заинтересован, а? Всякое может быть. Может, мне и правда стоит пригласить на свидание кого-то другого? Того же Ральфа, он вроде милый… Чисто чтоб увидеть твою реакцию. Точно! Думаю, это отличная идея, так мы и выясним, кто к кому и что чувствует, а, Барри? И он с широченной ухмылкой взглянул на максимально отвернувшегося от него Барри, с удовольствием отмечая ярко-красную шею и такую же ярко-красную часть щеки, видную с этого ракурса. Барри неслышно проскулил и трижды ударился головой об оконное стекло.

***

Первое, что почувствовал Эдди — запах. Не очень навязчивый, но точно знакомый и приятный для него запах парфюма. Он не мог понять, откуда знает этот аромат, и почему он его привлекает. Так что несколько мгновений — а может, несколько минут или даже часов — он просто плавал в этом запахе, наслаждаясь невесомостью и отсутствием необходимости что-то делать. Однако спустя неопределённое количество времени, очень медленно и постепенно, до Эдди начало доходить — он в сознании, кажется, но картинок перед глазами нет, вообще. Запах всё ещё был здесь, а ещё появился звук — почему-то подсознательно Эдди тут же представил себе кота, потому что звук был похож на сопение (и едва слышное, почти очаровательное похрапывание) кота во сне. Сперва этот звук умилил Эдди, но потом напугал — ведь у него не было кота. А потом к этому звуку подключились другие — тихие писки и жужжание, как будто это была… Медицинская аппаратура? На него нахлынули воспоминания, как он, будучи подростком, ещё почти ребёнком, сидел в больничной палате у своего отца, умирающего от рака. Неужели это происходит сейчас? Он находится у койки отца, он задремал? Сейчас он откроет глаза и снова увидит его… Но попытки сделать это не увенчались успехом, лишь голова снова бессмысленно и слабо мотнулась по чему-то не слишком мягкому. Тогда Эдди запаниковал. Потому что его тело его совершенно не слушалось. Он попытался крикнуть «Папа!», он вместо этого из его рта донеслось невнятное мычание. Голосовые связки тоже отказывались работать как надо. Эдди безуспешно сражался сам с собой, совершенно не понимая, что происходит, и паника захлёстывала его всё сильнее. Тело не отзывалось — он понял, что не может шевелиться, что он словно находится в странном вакууме, что вокруг него — необъятное, простирающееся во все стороны пустое и бесцветное ничто. Он снова замычал, пытаясь вырваться — словно изо всех сил рвался из одного из тех снов, где ты вроде бы не спишь и всё осознаёшь, но не можешь пошевелиться. Он уцепился за запах парфюма — кто же так пах? Отец? Нет, кажется, нет… Но это было самым реальным на данный момент, и слабый, едва понимающий что-либо мозг Эдди решил полностью сконцентрироваться на запахе. Вроде бы, были ещё какие-то звуки? Эти мысли помогли загасить панику, и сквозь ослабевающий шум в ушах Эдди снова услышал писк аппаратуры. Теперь он не сомневался, что это гудят и жужжат медицинские приборы. Он ничего не понимал и ничего не помнил, но зато ощутил вдруг страшное отчаяние. Оно накатило и затопило его с головой — разум вроде бы пробуждался, но глаза — а он был уверен, что они открыты — ничего не видели, совсем ничего. И голосовые связки по-прежнему отказывались работать. Это было так страшно и так пугающе, что Эдди внутренне закричал, он чувствовал свой вопль, который вырывался наружу едва слышным, совсем слабым, очень глупо звучащим похныкиванием. Он пытался и пытался, а потом вдруг… А потом вдруг кто-то появился совсем рядом — он ощутил тепло чужого тела, соприкоснувшегося с его телом с левой стороны, и почувствовал что-то горячее на своей руке — очень горячее на контрасте с ледяным холодом, который сковал всё его существо. И внезапно успокоился, окунувшись в этот запах — чей-то терпкий парфюм, с едва заметными нотками запаха пота, такой тёплый, настоящий и родной аромат… Сингх проснулся, услышав странные звуки. Быстро придя в себя, он захлопнул рот — он что, похрапывал во сне? — и тут же всё вспомнил — нападение, стрелы, ранение сержанта… Подскочил с неудобного стула, бросаясь к кровати. Эдди Тоун подёргивался и трясся, с его губ срывались едва слышные стоны, веки были приоткрыты, но оттуда, жутко белея, виделись только белки закатившихся глаз. Сингх осторожно обхватил ладонью запястье сержанта, пытаясь успокоить его, и склонился над ним, поглядывая на приборы — они всё так же размеренно пикали и гудели, не показывая ничего экстраординарного. Тоун вроде бы и правда успокоился, перестал трястись, только чуть развернулся в сторону Сингха, но продолжал что-то выстанывать. Сингх решил, что нужно звать врача. Он осторожно отпустил Тоуна и направился было в сторону двери, но Эдди снова беспокойно заметался, вынуждая капитана вернуться. — Дэвид… — наконец удалось Сингху различить едва слышный хрип. — Дэвид… *Одорологическая экспертиза — один из видов криминалистических экспертиз, занимающихся исследованием запаховых следов