В условиях невесомости

Шаттл заходил справа, по широкой дуге, как будто собирался обойти их станцию и двигаться дальше — Хэнк отчасти надеялся, что так будет. До последнего надеялся. Он то и дело бросал взгляд — в иллюминатор — на экран, в иллюминатор — на экран. Шаттл приближался. Он поблескивал ребристым боком, как консервная банка, и логотип Киберлайф на этом боку было ни с чем не спутать. — Какого черта это должно значить… — пробормотал Хэнк. Ему не ответили, в напряженной тишине Тина постукивала пальцами по подлокотнику — на экране траектория шаттла говорила: ну, принимайте гостей. Тина щелкнула тумблером, и динамик у них над головами ожил: — Готовьтесь… Экип… Стыковке… — они синхронно подняли лица, но на этом слова у динамика кончились. Дальше он стал издавать только шершавые звуки, которые пару раз взвились, но слов больше не было. — Все? — негромко спросила Тина. Динамик продолжил плеваться статикой. — Какая начинка у этой хуйни, если с такого расстояния в передаче такие помехи? — пробормотал Гэвин вполголоса. Тина не прикоснулась к микрофону — как будто если не шуметь и сделать вид, что никого нет дома — консервы, которым не рады, уберутся, откуда прилетели. Плевать на начинку. Что они вообще тут забыли? Ни ответа, ни привета, просто вдруг заявляются на порог? Чего было не связаться с Земли, как обычно? Тина выдохнула поглубже. — Шаттл, это экипаж «Сумо», как слышите? — Шшш… Стык… Шшш. — Какая хуйня, — пробормотал Гэвин. Стыковка заняла мучительные двадцать минут, когда дверь отсека с шумом отодвинулась — и в проеме показался он — Хэнк выдохнул и тут же разозлился: что за шутки? А предупредить они не могли? На вид стажеру было тридцать с копейками — он был высокий, даже с поджатыми ногами, он крепко держался за крепление рукой, и его ноги парили сантиметрах десяти от условного пола. Молодой, смотрел прямо. Нормальный вроде бы. Стажер раскрыл рот и сказал зажатым, противным голосом: — Здравствуйте, команда, я Коннор, андроид, меня прислали из Киберлайф. Нет. Хэнк бросил взгляд на его комбез — и вот, точно, нашивка, прямо над карманом. На кармане молния с собачкой, такая же справа, еще нашивка с именем — нормальный форменный комбез. И треугольник. Они вроде ребрендили его в заглавную «А» пару лет назад? Или это были только разговоры? Так, значит. Их правда уже делают такими? Он видел рекламу, их вечно крутили в космопорту, ярком блестящем комплексе из пластика и стекла, где ему каждый раз приходилось куковать по два часа после каждого чертового перелёта. Но он оказался не готов. — Какого хуя, — медленно сказал Гэвин. — Меня выслали для помощи, вам должно было прийти извещение. — Не было. — Гэв. — Не было ничего! Би-ип. Хэнк с Гэвином молча посмотрели на Тину. Гэвин спросил первым: — Что? — Вам письмо, — сказала Тина. — То есть нам письмо. — Что там? — Ну… — Чэнь! — Это наша последняя смена. Это прозвучало необязательно мрачно. — В смысле? Тина подняла на него глаза. — Нас увольняют. Гэвин тупо моргал на нее пару секунд. А потом спросил: — Что, всех? С какой стати? Она смотрела мимо него, Гэвину за плечо, а потом сказала: — Написано «в связи с сокращением штата», — она кивнула: — Они заменяют нас — им. Тишина повисла, напряженная и тяжёлая. — Нет, — сказал Гэвин, он наклонился, толкнул ее плечом, пристраиваясь к экрану, — дай глянуть. Его глаза быстро заплясали по строчкам. — Черт, — сказал он. — Черт, — повторил он снова. — Какого… Какого хуя?! — Пора искать новую работу, — сказала Тина на выдохе. Свалить все на автоматику корпорация, видимо, все ещё считает опасным, но вот оставить помогать по хозяйству одного-единственного пластикового козла — пожалуйста. — Нам стоит познакомиться, — подал голос пластиковый болванчик. Он правда был похож на стажера — зелёного, с энтузиазмом переливающимся через край. Издевался он что ли? Или их специально такими делали? — Пфф, — сказал Гэвин, пробираясь мимо него, Тина молча отвернулась к монитору. Хэнк кинул взгляд на пластикового парня и отвернулся тоже. — У нас будет два дня, чтобы узнать друг друга поближе, — сказал андроид со спокойной жизнерадостностью, как дальний родственник, который не понимает намеков. Ну, это только его проблемы. Им всем нужно было пережевать ситуацию, лучше молча, лучше в одиночестве, и если он продолжит навязываться, сам виноват. — Мне не требуется много места. — Замечательно, — саркастично хмыкнул Хэнк, он скользнул взглядом по мостику, и понял, что Тина тоже ухмыляется. — Станция в твоем распоряжении, выбирай себе любой угол. Робот кивнул смертельно серьезно. Перебрался по поручню, и Хэнк проследил за ним взглядом: робот устраивался, медленно, методично. Подгреб к стене напротив системы крупных иллюминаторов, пристегнул себя одним ремнем, вторым, медленно, методично. Проверил. Закрыл глаза. Эй, — хотелось сказать Хэнку, — эй, тебя же прислали работать, так чего это ты… А. Точно. Он же и не должен работать, пока они не уберутся. — Нет, знаете что, — гэвинова макушка опять показалась у тиныного кресла, он как-то неловко подлетел, нырнул вниз, чуть не задел Хэнка, только потом выровнялся. Передумал, значит. — Тина, соединяй с Землёй. — Неа. Завтра. — Какого хрена? — Мы все остынем и тогда уже свяжемся. Если это не окончательное решение… Это точно было окончательное решение. — …нам лучше сыпать аргументами против… — она сделала паузу, как будто подбирала слова, — автоматизации со спокойной головой. Потом Тина добавила: — И надо придумать эти аргументы для начала. — Пфф, — сказал Гэвин. Он кипятился и тяжело дышал, у него явно чесались кулаки. Он, конечно, был идиотом, но он был не настолько идиотом. Он был идиотом, который хотел, чтобы ему продолжали платить. Поэтому он посжимал-поразжимал кулаки и кивнул.

***

Они не связались и не засыпали никого разумными аргументами. — Что это за херня?! Они тряслись в неустойчивой станции. — Что, не было предупреждений?! — Не было! — Какого хуя, второй раз подряд. Был конец смены. Сегодня они должны были погрузиться и улететь. — Ну, — сказала Тина, глядя на красно-синие пятна на мониторе, — не судьба. Им пришлось взять себя в руки. — Обломок! — Где? — Правый борт, готовьтесь к столкновению. — Никак не перехватить? — Готовьтесь к столкновению! Бамм, стены вздрогнули. — Пробило? — Нет, — выдохнула Тина, — было касание. — Нефиговое касание, — пробормотал Гэвин. — Сейчас. Нужно. Стабилизировать. — Что ты делаешь? — Эти отсеки… Нужно заблокировать несколько отсеков. — Большие потери? — Гэвин вцепился в ее кресло. — Рано ещё, — она пощелкала по приборной панели. — Да. Чёрт, у нас теперь запасов примерно в половину меньше, чем было утром. И… Тина замолчала. — Входящий? — спросил Хэнк просто, чтобы заполнить паузу, этот звук было ни с чем не спутать. — Это теперь что ли Земля? — Гэвин втянул воздух носом. — О, то есть теперь они решили, что стоит позвонить?! Он сорвал крышку с тумблера, и Тина не успела стукнуть его по руке. — Земля? — Мы получили информацию о причиненном ущербе, в… — Пусть это ущерб покрывает страховка, — вполголоса сказала Тина. — Мы тут вообще каким боком?! — заорал в микрофон Гэвин. — И откуда вы вообще знаете?— пробормотал Хэнк. Тина повернулась к нему, Гэвин понял не разу, ему все ещё хотелось поорать. — Где пластиковый болван, — они обернулись не синхронно и не разом. Андроид открыл глаза и смотрел как ни в чем ни бывало. Лицо у него было мирное. — Я отправил отчёт в Киберлайф. — Сраный стукач! — Стой, стой, — они с Тиной кое-как перехватили Гэвина. — Стой, дурак. Земля по удаленной связи грозилась судебными предписаниями, и Гэвин орал в микрофон: — Вы нас кинули, мудаки, — когда Хэнк щелчком тумблера вырубил связь. — Какого хуя? Хэнк негромко ответил: — Давай, зли Киберлайф, пусть они оставят нас здесь. — У нас есть поды! И вон, его шаттл! И они в любом случае нас тут не оставят. — Ага. А ещё у нас похерилась большая часть запасов, и они всегда могут немного подождать, пока не кончится то, что осталось. Он добавил через пару секунд, давая время, позволяя этой мысли прорасти у Гэвина в голове: — Отличная, кстати, реклама для пластиковых болванок — вон, смотрите, человеки и правда не справляются, а им даже есть не нужно. — Мне нужен тириум. Они втроем слегка вздрогнули и обернулись. Точно, оно все ещё было здесь и вообще могло говорить. Точно. — Не лезь в разговоры взрослых, — сказал Хэнк. Болванчик вряд ли выглядел моложе этих двоих детишек, но выражение у него на лице заставляло его выглядеть еще моложе. Моложе. Робота. Ха. Волосы у него покачивались, когда он наклонял голову. Кудрявые. Какой дебил придумал сделать их кудрявыми? Почему он вообще не бело-серый манекен, как нормальные роботы? — Ко мне не применима категория «не-взрослый», мистер Андерсон. — Тогда не лезть в разговоры людей, ясно, козлина? — Ясно, мистер Андерсон. Сраная «Матрица». — И что мы скажем Земле? — А? Тина кивнула на молчащий динамик и отключенный микрофон. — Об этом. — Ну, что связь прервалась. — У нас тут шпион, если ты не заметил, — сказал Гэвин. — Я предлагаю отрезать ему голову. Или разбить голову, если это поможет. — Ты несешь хуйню. — Нет, серьёзно, сделать вид, что случайность — его пришибло чем-нибудь потяжелее. — Случайность, — медленно сказал Хэнк. — Они хотят на нас повесить внеплановую вспышку и последствия, ты хочешь сказать, он сейчас не записывает и ничего никуда не посылает, и не пошлет, если мы попытаемся его убить? — И что, думаешь, ничего не делать? — Да. Я не расплачусь, если с меня стянут его стоимость. Думаю, он стоит подороже айпада. — У тебя нет айпада, старик. — Представь, что я знаю. Догадайся почему. — И что нам делать дальше? Тина пожала плечами: — Не рыпаться. Точно несколько дней. — Нам вломят такой пизды за то, что мы тут сидим. — Но мы не можем отсюда телепортироваться, так? Придётся сидеть. Пока вспышка не кончится. Можем дистанционно почистить окрестности. Можем забить. Вряд ли нам за эти дни заплатят сверхурочные. — Я хочу его разбить, — упрямо сказал Гэвин. — Хотеть не вредно, — ответил Хэнк, — держи руки при себе. Ему было наплевать на робота. Драк им тут, блядь, не хватало. Гэвин фыркнул. — Ваше взаимодействие очень интересно влияет на мою социальную программу. Тина фыркнула: — За два дня насмотришься ещё. — Да, — кивнул Хэнк и щербато, недобро улыбнулся, — разовьешь свою социальную программу, когда еды станет не хватать. Посмотришь, как люди друг друга любят. Тина крикнула Гэвину вслед: — Ты будешь что-нибудь чистить? Эй, Гэвин? — Да пошли они. Чистить еще им. Он бахнул кулаком по перегородке и кое-как вывалился с мостика в коридор. — Мда, — протянула Тина, — видимо нет. Она опять наклонилась над монитором и вздохнула. Почесала голое плечо. — Если мы друг друга не убьем за эти два дня, это будет чудо.

***

Через два дня ничего не произошло. — Мы должны улететь, — сказал Гэвин. Тина молча ткнула рукой в монитор: — Ты видишь что-то похожее на нормальные условия для перелета? Потому что я — нет, я не вижу. — И что, мы должны тут голодать, что ли? Они набились в основную комнату, снова. Все трое. Даже четверо, если считать робота. Хэнк его считать не хотел. Робот держался позади. Вот и хорошо. — Ты не голодаешь, Гэвин, — Тина, кажется, сдерживала смех. — Но могу начать, и скоро. — Не так уж и скоро. Все нормально, если не случится больше никаких ЧП, нам хватит до конца бури. — Как будто ты знаешь, когда буря закончится. — Гэвин. — Что? Она наконец оторвалась от монитора и повернулась к нему вполоборота: — Не нагнетай.

***

— Отвали от меня! Отвали! Гэвин был как ребенок — если его было не слышно, нужно было готовиться к неприятностям, если было слышно — ну, значит с неприятностями он пришел сам. — Чего там? За Гэвина ответил робот. У него задрался воротник комбеза и волосы растрепались, и это совершенно не вязалось с его спокойным тоном студента-отличника: — Я социально взаимодействую с мистером Гэвином Ридом. — Это так теперь называется?! Тина не сдерживала смех. Она была в наушниках, но все равно ржала, не скрываясь. — Отвали. Радостно и искренне своим противным, глухим голосом робот сказал: — Но вы же хотели, чтобы я помог вам с едой. — Я сказал приготовить мне кофе! Андроид бросил на Хэнка короткий и однозначно насмешливый взгляд прищуренных глаз, и Хэнк застыл на секундочку. Это они такими теперь делают роботов? Хэнк сказал себе: тебе показалось. Ну или он таки раскачивает постепенно свою социалочку. — Не ходи за мной! Тина! — Я занята, — она махнула рукой, не отвлекаясь от графиков на экране. Гэвин смерил Хэнка взглядом и сказал: — Знаешь что, ебись с ним тогда ты, Андерсон, ты все равно ничего не делаешь. А то ещё чуть-чуть чуть, и я ему руки поотрываю и в задницу засуну. — Тебе лишь бы что-то кому-то в задницу засунуть, — улыбнулся Хэнк своей лучшей псевдо доброжелательной улыбкой. — Иди к черту, — бросил Гэвин, и Хэнк улыбнулся шире. Гэвин вывалился в другой отсек и закрыл за собой переборку. Робот проводил его глазами. Гэвину явно не хватало дверей и возможности драматично ими хлопать. Тут слишком низкий уровень гравитации для драматичных жестов. Робот стоял на месте. У Хэнка не было сил симпатизировать роботу. Ему было все равно, но ему было спокойнее, чем должно было быть. Это было хорошее место. И бесящийся Гэвин не вызывал у него печали. Робот обернулся к нему и сказал, как бы между прочим: — Так вы не против? — Чего? — Ебаться со мной? Тина взорвалась хохотом, и Хэнк подумал: эти твои наушники — бутафорские, точно же бутафорские, да? Робот сказал задумчиво: — Я так понимаю, что у мистера Рида неверное понятие об эвфемизмах. — Ага, о чем у него вообще верное понятие. — Это хороший вопрос, — бодро подхватил робот. — Это был не вопрос. — Вы считаете, что мистер Рид ни в чем не хорош? — Слушай, серьёзно, чего тебе надо? — Я веду беседу. — Давай, подальше от меня. У Тины из наушников слышались нехарактерные звуки. Хэнк прислушался, а потом возмутился: — Эй, это рабочие наушники. Они не чтобы на рабочем месте слушать музыку! Тина обернулась через плечо — ноги сложены на крае панели, в ушах шипело что-то отдалённо напоминающее музыку. — Я выгляжу как человек, который работает? — Только что ты имитировала бурную деятельность. Она улыбнулась и пожала плечами. — Я могу включить через динамики, но вы чётко дали понять, что ненавидите Тома Оделла, так что. Робот, тебе нравится Том Оделл? — Меня зовут Коннор, и… — Ладно, проехали. И правда, ебитесь сами. Она поддала громкости. Это совершенно точно был Том Оделл. Господи боже. Робот спросил: — Я могу задать вам вопрос? — А? — Я заметил, что мистер Рид на меня зол и он не упускает случая мне это продемонстрировать, но у меня есть все основания считать, что вы и мисс Чэнь тоже на меня злы. Я бы хотел знать наверняка. — Поможет твоей программе социальных взаимодействий лучше понимать человеков? — Да, — он добавил: — вы запомнили. — Все ещё могу выучить несколько новых фокусов. Если хочешь знать, что думает Тина — спроси её сам. Коннор медленно кивнул. Том Оделл из наушников все ещё звучал отчётливо. Робот сказал: — По поводу оснований. — Они с мистером Ридом довольно близки, насколько я могу судить? Они говорят друг другу гадости, но физическая реакция на слова позволяет мне предположить, что никто из них не принимает эти слова близко к сердцу — или не осознает их значения. Но последнее всё-таки менее вероятно: насколько я знаю, сюда не берут людей с нарушенными когнитивными функциями. -… что за хрень? Какая такая физическая реакция? — Я считываю человеческие физические показания и интерпретирую их. Не всегда со стопроцентной точностью, но каждый раз выборка все больше и точность увеличивается. А с ней улучшается качество… — Скажи ещё раз. Социального взаимодействия. Пауза. — Я имел в виду качество поставленного вердикта. Но можно сказать и так. В его исполнении это звучало так неодобрительно, как будто робот бы ни за что не согласился «сказать и так». Хэнк рассмеялся. Не смог сдержаться. — Я вижу вам там весело, но у нас тут ситуация. Хэнк повернулся к ней — у Тины наушники сползли с одного уха. Робот поднял воротник на рабочем комбезе. — Сюда, давайте. Карта была похожа на большой, расплывшийся синяк. Из них троих, читать их могла только Тина. Она ткнула пальцем в экран. Хэнк спросил: — Это плохо? Она странно фыркнула. Неуверенно. Чуть ли не извиняясь. — Кусок мусора — чёрт знает, остатки нескольких спутников слепило вместе? Оно деформированное, я не могу понять. По крайней мере, он точно не заминированный, одна радость. Но он довольно большой. И как бы… если он не будет двигаться, то он нас даже не поцарапает, но, знаешь ли, за окном — она махнула рукой в сторону иллюминатора, — немножечко буря, так что мы должны от него избавиться, пока он не избавился от нас. — Ничего особенно нового, — сказал Хэнк, он правда не мог понять, что не так-то теперь, — берём клешни и хватаем дистанционно. — Не-а. Хэнк нахмурился. — Чего это вдруг? — Клешни не достанут. Вот мусор. Вот клешня — она так не вывернется. Перспектива выходить в открытый космос сейчас была особенно непривлекательной. — Кто пойдёт? — Думаю, нужно тянуть жребий. Хотя на Гэвина я бы сейчас не ставила. — У него есть работа, пусть он ее делает. Тина хмыкнула. — Ладно. Жребий.

***

— Эй, почему спичек три? — Сколько тебе надо? — Четыре. Они смотрели на него непонимающе и начали говорить одновременно: — Я не… — Борец за права роботов, что ли? Гэвин фыркнул, но красными пятнами все равно пошел, до самой груди, даже то, что у него кожа смуглая, его не спасало. — Вы больные? Больше спичек — больше шансов, давай, Тина, добавляй. Серьёзно, добавляй. — Господи, как ребёнок. — А вот и нифига, увидите.

***

— Блин, — сказал Гевин, глядя на короткую спичку, — сука. — Мы будем тебя страховать, — сказала Тина. — Клешнями. Ага, подумал Хэнк, это так тебе поможет снаружи. Гэвин, бормоча полусвязно, выплыл с мостика. Тина щелкнула тумблером и постучала по микрофону перед тем как спросить: — Тебе помощь нужна? Динамик выплюнул приглушенное: — Отвалите. — Окей, — она щелкнула тумблером. – Надеюсь, он в порядке. — Надеюсь, он не проебет наш мусор, — хмуро ответил Хэнк. — Да, — Тина кивнула, — и это тоже. Прошло пять минут. Потом десять. — Он там заснул? — Я пойду проверю, как он там… — Подожди. Гэвин заглянул на мостик — он был в скафандре, но без шлема. Хэнк вдохнул, чтобы спросить какого черта он копается, но Гэвин открыл рот раньше. — Эм. Так и должно быть? — Что? — Он не показывает уровень кислорода и… Би-ип. — Да, это, пиликает. — Чёрт, — сказала Тина. — Чёрт. — Что? — Чёрт! — Нет, Чэнь, — Гэвин вплыл в комнату, — не надо такого, говори по существу. Лицо у него было белое. — Мы перетащили их. — Чего? — Помните, мы перетащили баллоны с кислородом? Потому что в каюте со скафандрами из-за них невозможно было развернуться? — Ну? — В пустую каюту. С ячейками. — Ну. Она рассмеялась и прижала ладонь ко лбу: — У нас больше нет каюты с ячейками.

***

Им понадобилось время, чтобы осмыслить эту новость. Но они начали говорить быстрее, чем успели до конца понять, что произошло. — И что дальше? — Че блядь делать-то?! Она развела руками: — Спокойно. Фильтры все ещё работают, пока мы на станции — или в шаттле — мы не задохнемся. Ну, — она добавила вполголоса, — ближайшую неделю, а там надо будет смотреть. Она подняла на них глаза и успокаивающе подняла ладони: — Стоп, стоп! Мы дышим и будем дышать! Сейчас это не проблема! Но у нас нет воздуха — лишнего, запасного. И мы не можем жертвовать тем, что дышим сейчас. Она зарылась руками в волосы. — И нам туда нельзя. Там ебаная буря. — Слушайте, — она подняла голову. — Ему, — она кивнула на робота, — воздух вообще не нужен. Так что шансов у него больше, чем у нас всех. — Предлагаешь пнуть его… туда? Тина пожала плечами и оперлась локтями о приборную панель: — Ну, это в любом случае его работа. Он не сможет постоянно сидеть внутри и двигать мусор дистанционно. Надеюсь, Киберлайф это понимали, когда его проектировали. «Проектировали» звучало как-то неправильно, но Хэнк себя одернул. Он обернулся на робота — робот был спокоен. То есть он не мог знать, спокоен робот или нет, но выглядел робот так, как будто был спокоен. Вау. Технологии. Робот серьёзно сказал: — Я буду рад помочь. Это моя работа. Его противный голос испортил впечатление и торжественность момента. *** — Мы всю дорогу будем тебя консультировать. Не… — она запнулась на секунду, Они все набились в узкий отсек, последний, куда можно влезть без защиты, как гости, провожающие именинника после вечеринки — нет ничего удивительного, что тут все разъебал один несчастный осколок, чёртово корыто. Она спрятала глаза и поморщилась. А потом сказала: — Так, все? Робот смотрел на неё через открытый шлем скафандра: — Да. — Мы будем инструктировать тебя всю дорогу, — повторила Тина. — Зачем? Я скачал вашу карту, я знаю, где находится предмет. — Скачал? — она опять поморщилась. — Ты подключался к Сумо? — Да. — Когда? — теперь она открыто на него пялилась. Хэнк понял, что не видел, чтобы робот как-то коннектился со станцией, но, чёрт знает, может, когда они отвернулись? Где у таких роботов порты? Они носят с собой шнуры, чтобы подсоединяться? Хэнк представил, как робот, втыкает шнур в usb-порт, а Сумо издает характерный звук, как раньше издавали компьютеры, на которых стояла Windows, и рассмеялся. Гэвин на него покосился, Тина неуверенно повернулась, на потом снова уставилась на робота. Робот сказал: — В последний раз, когда вы сообщили нам с мистером Андерсоном об объекте. В последний раз? — Окей, — это было ни разу не окей, но у них сейчас явно были проблемы побольше, — мы все равно будем разговаривать с тобой. — Зачем? Она зависла. Такова процедура. Давай, скажи, для людей такова процедура. Ну. Тина молчала. — Это полезно для программы социальных взаимодействий, — сказал Хэнк. Робот смотрел на него секунду и секунду Хэнк думал: вот, сейчас он огрызнется. Но робот хмурился, как будто всерьез задумался. — Если вы так считаете, мистер Андерсон. — Так, — прервал их Гэвин, — хватит нежностей. Валим отсюда. — Да, — сказала Тина. Непривычно было видеть её выбитой из колеи. — Так, — сказала она ещё раз, тверже. Мы на мостик — ты разгерметизируешь отсек. Вперёд. Времени нет. *** — Самое разумное — не заставлять его тащить эту хуйню всю дорогу, но передвинуть её туда, где клешни смогут её забрать. — Он же супер сильный, — пробормотал Гэвин, — пусть сам тащит. — А он супер сильный? Она повторила в микрофон: — Ты супер сильный? — и тут же скривилась от того, как это прозвучало. — Ты… — Я сильнее среднего человека, мисс Чэнь. — Во, я говорил. — Но ещё я легче среднего человека. Молчание. — Насколько легче? — смертельно спокойным голосом спросила Тина. — В два с половиной раза. Это, конечно, если грубо обобщить. Они молчали. — Какая разница, — сказал Гэвин, — там же невесомость, не насрать ли? Тина смерила его взглядом. — Ты пришвартовался? — Да, мисс Чэнь. — Ты сможешь оттолкнуть наш… объект к клешням так, чтобы мы могли его перехватить? — Я полагаю, что да, мисс Чэнь. — Мне не нравится, какой он спокойный, — пробормотал Гэвин, — он как будто хочет нас наебать. Может, он швырнет эту хрень в обшивку? Может, мы зря его туда отпустили, может, его специально послали, чтобы от нас избавиться — смотрите, тупые люди устроили аварию на мусорщике. Киберлайф заметет следы — и под следами я имею в виду наши трупы. Киберлайф заметет наши трупы! — Ты слишком много смотрел "Чужого", — рассеяно ответила Тина, перещелкивая кнопками на системной панели. — Классика сай-фая не врет, Тина! И это я ещё аниме про космос не вспоминал! Там все очень плохо, Тина! — Мы не в аниме, Гэвин, — она опять наклонилась к микрофону. — Как ситуация, робот… Чёрт, как тебя?.. — Меня зовут Коннор, мисс Чэнь. Сигнал был так себе, но слова ещё можно было разобрать. — Ну как там ситуация? — Я оттолкнулся от обшивки и приближаюсь к объекту. Объект неоднороден… — Да, из него торчит арматура, осторожно там. — Я постараюсь, мисс Чэнь. Их тряхнуло. А потом замигал свет. — Что. За. Нахуй. Тина вцепилась ладонями в подлокотники: — К нам идёт волна. Блядь. Надо быстрее. Робот, Коннор, слышишь, надо быстрее? Мы готовы принять. Она сняла панель, дернула ее на себя со щелчком, положила руки на консоли, сжала пальцами, двинула на пробу. Панелька над экраном замигала. — Нормально, клешни в строю. Слышишь? Шипение в ответ. — Робот? Шипение. — Я дистанционно разгерметизирую… Черт, я открываю дверь! Слышишь? Бросай объект в сторону клешней и двигался к двери. Она отклонилась от микрофона: — Надеюсь, его трос выдержит. *** К дверям они неслись едва ли не наперегонки, но перед последней переборкой остановились, тяжело дыша. Хэнк был слишком стар для этой хуйни. Он спросил: — Люк закрыт, точно? — Система говорит, что да. Гэвин: — Хоть бы система не ошибалась, потому что если что — помершая за один день команда — это тот ещё заголовок. — О нас будут придумывать страшилки, — криво улыбнулась Тина. Она вцепилась в металлическое поручень так, что пальцы побелели. Гэвин: — Меня это не успокоит. Они смотрели друг на друга, пока Хэнк набирал код. Переборка уехала в сторону. Робот лежал на полу. Нет, не лежал конечно, просто как-то неловко прижимался к стене — низкая гравитация не позволила бы ему просто лежать. Переборки были такими белыми, что почти светилось, и робот в нем был похож на ангела из какого-нибудь всратого киберпанковского комикса. — Живой! — сказала Тина и тут же захлопнула рот. Хэнку показалось, он слышал, как у нее клацнули зубы. — Помехи, — сказал робот. — Я не смог с вами связаться. Они смотрели на него молча, Хэнку хотелось уйти. Робот не пытался встать — может быть, он не мог. Он все не сводил с Тины глаз: — Спасибо, что открыли для меня дверь, мисс Чэнь. Она выдохнула тяжело, потом ещё раз. — Не за что. — Бесполезный пластиковый болван, — пробормотал Гэвин вполголоса и протянул ему руку, а потом тут же отдернул: — Стоп, он теперь радиоактивный? — Хватит говорить ерунду, нет, Гэвин, он не радиоактивный, иначе мы все уже поумирали от лучевой болезни, учитывая, сколько времени за смену мы обычно проводим снаружи. Проводили. К черту. — Она обратилась к роботу: — Вставай, давай достанем тебя из этой консервной банки. — С посвящением. В мусорщики, — зачем-то сказал Хэнк, когда робот оказался на ногах, и робот в ответ улыбнулся. Зачем механическим мусорщикам уметь улыбаться? *** Смысла не было ни в чем, безделье заливало всё на станции. Единственным занятием, хоть как-то связанным с работой, было смотреть за изменением погоды и надеяться на лучшее. Никто не кидал клич, но они все собрались на мостике. Тина крутила карту. Отдаляла, приближала, тыкала пальцем в монитор. — Ску-у-ука, — пробормотал Гэвин. — Да что ты говоришь, — вполголоса ответил Хэнк. Заняться было нечем. Просто нечем. Хоть играй в монополию, которой у них нет. — Мы можем сыграть в города, — сказал робот часа через два, после того, как они выползли из своих кают и, так или иначе, собрались вместе. Два часа он пытался начать разговор — и вот теперь. Города. Они вяло посмотрели на него, каждый со своего места. Он был такой воодушевлённый, что на него было противно смотреть. Тина опять отвернулась к экрану: — Если бы не эта хуйня, я бы сейчас сидела дома, у себя в Детройте, курила бы на крыльце… — Мы договаривались, — Гэвин подхватился с откинутой спинки, насколько позволял ремень: — Никто не будет говорить о куреве! Тина пожал плечами, я мол, может быть, и не хотела бы, но сил никаких нет. — А то я сейчас тоже начну представлять, что бы я сейчас делал на Земле! — О нет, — гробовым голосом ответила Тина, — я ничего не хочу слышать о хуях. Нет. Нет. Нет. Никаких хуев. Гэвин стал пунцовым. Это было жутко смешно наблюдать, но даже Хэнку в какой-то момент стало неспокойно — не лопнет ли он. Гэвин выплюнул: — Замолчи! — с интонацией обиженного школьника. Тина действительно смеялась, не в голос, но горло у неё дрожало. Он попытался ещё раз, спокойнее, но голос у него все равно срывался: — Моя личная жизнь — это моё личное дело! — Да-а, до того, как ты приползаешь плакаться мне в… — Тина посмотрела на себя, рабочий комбинезон у нее был расстегнут и завязан на бедрах, — в майку. — Тина! Хэнк чуть скосил взгляд на иллюминаторы. К этому зрелищу невозможно было привыкнуть. Оно было ослепительное и в то же время родное. Тина с Гэвином спорили на фоне — он не вслушивался. За иллюминаторами было черным-черно — и яркая, кислотно-голубая кромка Земли. Он наверное должен был бояться, но ему было спокойно. — Эй, — сказала Тина вдруг. Её проигнорировали. — Нет, серьёзно, эй. Мне нужно, чтобы кто-то сходил в… Гэвин: — Я пас. — Тебе же так ужасно скучно?.. — Я передумал. Не настолько. Я пас. — Хэнк? Он смотрел на неё тяжёлым взглядом. Ему не хотелось двигаться. Он бы сидел здесь все время. Он не мог сидеть здесь все время. Хэнк оперся на подлокотник: — Ну давай, чего там. — Я не могу пробить в системе состояние двух отсеков. Они в опасной близости к нашим пищевым запасам. Гэвин: — Мы можем перетащить запасы сюда. — Ты готов смотреть на гору еды и делать вид, что её нет? Ты же съешь все, пока мы будем спать. — Хотя не такая уж там и гора, конечно, — вполголоса добавила Тина. Это то, на что нужно было обратить внимание. Но ему было лень. — Ладно, — Хэнк отстегнулся неохотно, — пойду, гляну, что там. Робот поднялся тоже: — Мистер Андерсон. — Ну? — Позвольте помочь вам с… — Мне помощь не нужна. — Я настаиваю. Хэнк оглянулся — Тина подняла брови, Гэвин пожал плечами. — Нет. Знаешь что? Сиди здесь. Хэнк сцапал наушники с микрофоном и оттолкнулся от пола, медленно спланировав в сторону переборки. Еле успел схватиться за поручень. *** — Мистер Андерсон. У него снова всплыло в голове слово «стажёр» от этой чертовой картинки. Он обернулся — робот в синем комбезе держался за поручень, отталкивался, отпускал и медленно двигался к нему. Хэнк не смотрел на его руки. — Я, блядь, человеческим языком сказал, чтоб ты сидел там! Робот моргнул, как будто ему нужно было время, чтобы обработать претензию. Он наконец раскрыл рот: — Я собственность Киберлайф, а не ваша. И могу поступать соответственно заложенных в меня понятий о том, что будет полезно для положительного исхода миссии. Он издевался? — Я могу направить в Киберлайф жалобу от вашего лица, но вам придётся её сначала сформулировать. Он замер, насколько позволяла невесомость, не моргая. Студент, подрабатывающий сбором металлолома. Неудачливый молодой актёр с тягой к прекрасному, но ещё и с тягой к еде и сну в тепле, потому что его не берут никуда, кроме сомнительных фильмов категории бэ и короткометражек, денег на которые собирали всем миром. Молодой неудачливый выпускник какого-нибудь гуманитарного факультета — интеллигентное лицо, никаких перспектив. Робот сделал ещё один «шаг» — перебрал руками поручни, придвинулся. Из чего они их делают, из резины? Кожа у него была странная, вроде бы совершенно человеческая, но ты смотришь на неё опять и нет, в ней что-то не так. — Делай, что хочешь, — сказал Хэнк, тут нужно было махнуть, но руки у него были заняты. Он отвернулся и попытался сделать вид, что робота тут нет. Может быть, тогда он отстанет? Это не сработало. — Мистер Андерсон… — Если ты ещё раз назовешь меня «мистером Андерсоном» я до отлёта буду звать тебя агентом Смитом. Отлёта. Когда ещё будет, этот отлёт? Робот молчал. Хэнку нравилась мысль, что его голове сейчас ворочались шестеренки. Вряд ли у него в мозгу действительно были шестеренки, но… — Как вы хотите, чтобы я вас называл? — Никак, я хочу, чтобы ты от меня отцепился. Теперь робот снова смотрел ему в лицо. Он обогнал Хэнка и «шел» рядом. — Я думаю, это будет проблематично, всё-таки мы заперты в ограниченном пространстве. Может, Гэвин был прав? Хэнк секунду подумал: может, Гэвин был прав? Робот не звучал угрожающе, вряд ли он подразумевал что-то типа «берегитесь, мистер Андерсон, ваше нежелание работать в интересах компании может выйти вам боком», но… Почему он не решил звать Хэнка «никак», раз уж у него официально появилась такая возможность? Эти его всплески буквального и не буквального восприятия информации начинали надоедать. — Зови меня Хэнком. — Понял. Хэнк, — пауза. — Вы по-прежнему можете звать меня Коннором. — Потрясающе. Секунду он думал, что на этом робот заткнется, и они просто пойдут и проверят эти чертовы отсеки, но… — Они все-таки не ненавидят друг друга, — сказал робот уверенно. — Твоя программа социальных взаимодействий сказала? — Я провёл анализ с учётом свежей информации и пришёл к выводу, что мисс Чэнь и мистер Рид занимаются тем, что можно со всей ответственностью назвать «доброжелательным подтруниванием». Робот действительно шел с ним рядом и самоуверенно болтал. Это было феерично. Хэнк фыркнул, не сумев сдержать смеха. — Подтруниванием? Что бы они сказали в ответ на такое обвинение, а? — Я не… — он казался растерянным; хорошо. — Я не понимаю. Хэнк. — Вырастешь поймешь. У него не было поводов вести себя как мразь. Просто иногда он мог быть мразью и безо всяких поводов. — Я говорил вам… — Да, да, не взрослый. Это просто выражение такое, ладно? Иисусе. Это заставило робота замолчать. Он ведь не обновлялся прямо сейчас базы странных человеческих выражений, да? Хэнк почти обернулся, чтобы спросить, чего это он вдруг затих. Но передумал. Коридоры казались бесконечными. У него в наушниках самую малость потрескивала статика. Тина не выходила на связь. Это значило, что все нормально, или что все уже сейчас радостно катилось под откос? — Еще разговоры о программе моего социального взаимодействия вас, кажется, забавляют, — сказал робот у него за спиной; он снова отстал, — и я не понимаю почему. — Что ты ко мне пристал, парень, чего ты хочешь? — с ним как-то было легче говорить, когда его не было видно — он тогда не вызывает этого странного диссонанса. Не казался одновременно каким-то неправильным роботом — и неправильным человеком. Если на него не смотреть — он был просто парень с противным голосом. — Вы выглядите, как единственный человек на станции, который после первого стресса, остался спокоен и даже рад тому, что не можете улететь. Мне интересно. Хэнк обернулся и посмотрел на него. — Это ты по моим физическим показателям определил? Он ведь не говорил ничего такого вслух? Ему, конечно, было не обязательно ничего говорить, после пяти лет совместной работы Тина — да, чёрт, и Гэвин — знали, что его не тянет на Землю. Чёрт, несколько раз они помогали ему выбить эти полулегальные способы остаться здесь подольше, и даже урезать себе отпуск. Но это не значит, что этот парень должен об этом знать. Робот снова смотрел на него прямо: — В том числе. Они стояли на месте, оба держались за поручни, как два пассажира в метро. И робот смотрел на него, как будто всерьёз ожидал продолжения. А потом сказал, как будто объяснял идиоту: — Мне интересно, почему вы рады оставаться здесь, пока можете. — Тебя не касается. Секунду Хэнк думал, что робот скажет: резонно, хорошего вам дня. Как натасканный работник сферы обслуживания. Они считаются работниками сферы обслуживания? Нет, они же в принципе не считаются работниками. Но они рабочая сила? Робот этого не сказал. Вместо этого он, кажется, надул губы. Хэнк смотрел на него. Какого хуя? Зачем роботам-мусорщикам уметь надувать губы? Зачем роботам-мусорщикам уметь улыбаться? Зачем роботам-мусорщикам вообще выглядеть как люди? Зачем? — Зачем тебя послали, такого социального, хрен знает куда? Чтоб подальше от людей? Ты что на Земле задолбал разговорами всех, кого только смог, и они от тебя избавились? Они трое должны же были кинуть его здесь, так? Без человека-надсмотрщика, одного. Робот молчал. Он смотрел очень серьёзно. — Хэнк? — тинин голос раздался из динамика у них над головами. У него в наушниках все ещё шелестела статика, хорошо, что в коридорах были динамики. Местами. — Вы молчите, что там? Я вижу вас на тепловизоре… «Вас»? Интересно, как на тепловизоре выглядел робот. — Но вы не отвечаете. — Со связью перебои, — сказал Хэнк, это была половинчатая правда. — Вы можете добраться до отсеков? Я не могу понять, сколапсировал коридор или нет, система мне не показывает. Вам осталось два поворота вправо и вы упретесь в нужную дверь. — Если все нормально, — вполголоса добавила она. *** Последние два поворота вдруг вызвали в нем что-то отдаленно похожее на волнение. Он не переживал, на самом деле. Если бы они были в реальной опасности, станция сама бы их уже уведомила. Это была хорошая посудина. Но может ли быть, что повреждения сильнее, чем система отдаёт себе в этом отчёт? Как организм с низким иммунитетом просто не может показать, что что-то не так. Нет, он просто накручивал себя. — Хэнк! Смотри-ка, а он тоже запомнил. Его дернули назад за воротник, и он раскрыл рот, чтобы возмутиться, но потом посмотрел под ноги. Его сердце упало куда-то в желудок. Хорошо, что роботские пальцы держали крепко. Хорошо, что гравитация здесь была не земная. Он поправил взмокшими пальцами микрофон и сказал, надеясь, что Тина на той стороне и слушает: — Мостик? У нас тут. Небольшая проблема.