Лимеренция

Щелчок замка и вскоре уже открытая дверь впускает уставшую пару в квартиру. Чонгук кидает ключи на рядом стоящий столик и краем глаза наблюдает за, снимающей высокие каблуки, Дженни. — Чтобы ещё раз отец заставил меня ходить на подобные вечера, — раздраженно бубнит себе под нос девушка, неся в руках черные туфли от Шанель в направлении спальни. Взгляд невольно цепляется за стройными ногами девушки, за фигурой, платье которой отлично подчеркивает его. К сожалению, не цепляет, не то. Простоя в коридоре еще с минуты, он неуверенно проходит за ней, на ходу стягивая с себя неудобный пиджак и бросив его на кровать, переводит взгляд на, сидящую у комода в одном нижнем белье Дженни, и уже стирающую макияж. — Не притворяйся, что заигрывания с этим мажориком не раскрасили твой унылый вечер, — хмыкает Чонгук, безразлично скользя взглядом по голому телу девушки. — Если бы я не знала тебя, подумала бы, что ты ревнуешь, — говорит она, выкидывая использованный ватный диск в мусорное ведро. Дженни на несколько секунд задерживает взгляд на отражении в зеркале. Чонгук смотрит на неё не отрывая взгляда, — Что? — под его взглядом хоть об стенку бейся. — Ничего, — отводит взгляд Чон, направляясь в гардеробную. Он встаёт напротив брендовых костюмов, стягивает с себя галстук и медленно расстёгивая пуговицы рубашки, замечает взглядом пришедшую Дженни. Она встаёт напротив своих полок, начиная переодеваться. — Хотела спросить, — задерживая взгляд на пижамах, внезапно спрашивает она, — Ты куда-то уходил на приеме? — Ходил подышать свежим воздухом, — отмахивается Чон, наконец снимая с себя, уже надоевшую за вечер, рубашку. — И поэтому сказал мне уходить, как только станет скучно? — ухмыляется Ким. По её голосу понятно, что она ни капельки не верит его отговоркам. — Да, поэтому и сказал, — язвит он. Резким движением руки он кидает белую рубашку на первую попавшуюся полку. С раздражением сняв с себя штаны, Чонгук вешает их. Оставшись в одних трусах и накинув поверх тела обычную черную футболку, он идёт в сторону спальни. — В наших отношениях я прошу только одного, — заставляет остановиться Чонгука Дженни, схватив того за предплечье, — Не скрывай от меня ничего. — Я честен с тобой настолько, насколько того требуют наши «отношения», — выдергивает руку из крепкого захвата Чон, уверенным шагом покидая гардеробную. Эту ночь он проведёт в соседней комнате.

***

— Доброе утро, — проходя на кухню, приветствует Дженни Чонгук. Он садится на высокий стул и оглядев сегодняшний завтрак в виде блинчиков, довольно хмыкает. — Доброе, — бубнит в ответ Ким, снимая с плиты свежезаваренный кофе, — Мне брат звонил, хочет с тобой сегодня встретится в ресторане, — внезапно говорит она. — Брат? — в голове невольно возникает образ Тэхёна, который прижимал его вчера к стене общественного туалета, — Тэхён? — повисает неловкая тишина. Дженни любопытным взглядом пробегается по лицу Чонгука, кажется пытаясь заставить того врасплох. — Нет, не Тэхён, — отворачиваясь от Чона и ухмыляясь самой себе, отвечает Дженни, — И не Джин. Я про Джуна. — Намджун? — задумчиво переспрашивает Чонгук. Он хмурит брови и устремив взгляд на спину девушки, спрашивает, — С чего это вдруг? — Вот встретитесь и спросишь, — отнекивается та. Видно, что говорить об этом она не собирается. Дженни поставив кофе с молоком перед Чонгуком, бросает короткое «приятного», и даже не взглянув на него, принимается за завтрак.

***

Под рестораном имелось ввиду знаменитая сеть ресторанов высшей корейской кухни. Ими владела семья Ким. Управлял ресторанами в основном самый старший сын — Сокджин. Он был далек от семейного бизнеса отца, и полностью увлекшись готовкой, выпросил у него открыть несколько ресторанов. Сейчас же Чонгук стоит перед зданием с золотой надписью у входа «Epiphany» и всё не решается войти. Сколько лет Чонгук знает Намджуна, он никогда не мог с ним сдружится. Тот создавал странную ауру вокруг себя, отталкивающую даже Чонгука. Глубоко вздыхая, Чон проходит в ресторан. У входа его сразу же встречает хостес, в виде широко улыбающейся девушки. Она почтительно здоровается и попросив идти за ним, идёт в направлении приватных комнат, что весьма озадачивает Чона. — Он заказал комнату для встречи? — Да, господин Чон, — всё ещё не оборачиваясь и идя по коридору, отвечает она. Девушка останавливается у деревянной выдвижной двери и сделав приглашающий жест рукой, удаляется. Оставшись один, Чонгук стоит в коридоре набираясь смелости, что для него весьма непривычно. Обычно он холоден и резок со всеми, но не в этом случае. — Соберись уже, — смеется он про себя, и потянув дверь вправо, входит в комнату. Перед его взором предстает классическая традиционная корейская комната. В центре комнаты стоит низкий стол, рядом расположены красные подушки, на которых в позе скрещенных ног, сидит Намджун, палочками спокойно поедая кусочки жаренной говядины. На фоне играет классическая корейская музыка, которую Чонгук слышал часто, но названия уже и не вспомнит. — Я уж думал ты не придешь, — даже не взглянув на него, начинает Намджун, — Ты решил показаться ужасно занятым человеком, опоздав на встречу, или же твой ассистент, которой сообщили о времени прибытия сюда, настолько плохо справляется со своей работой? — всё-таки поднимает на него свой взгляд Ким, — Чего стоишь? Не стесняйся, располагайся, мой дорогой зять. Под пристальным взглядом Кима, Чонгук садится на мягкую подушку и опустив руки к коленям, ожидает чего-то, сам не зная чего. — Ты хотел о чем-то конкретном поговорить? Или… — Куда торопится. У нас весь вечер впереди. Хочешь чего-нибудь? — беря в руки бокал красного вина и отпивая его, говорит Намджун, — Нет, спасибо. — Как дела с Дженни? Свадьба, как я слышу, на полном ходу. Её весь город обсуждает. Наследники главенствующих компаний Кореи заключают свой торжественный союз штампом в паспорте, разве не слишком пафосно? Уж очень большое внимания уделяет общество этой теме. Все женщины и мужчины города желают оказаться на вашем месте. Разве не приятное ощущение? — Кому как, — бесцветным голосом отвечает Чонгук. — Почему же? Неужели тебе не нравится наша семья? — в насмешке изгибает бровь Ким. Он с звонким стуком ставит бокал на стол и изогнув губы на подобии улыбки, продолжает, — Вчера после мероприятия, на которое вместо себя я благополучно отправил Тэхёна, мне доложили, что он разнёс один из баров Сокджина. Он до такой степени напился, что начал всё громить вокруг себя, навредив не малый ущерб хёну и его капиталу. Но это уже поправимо, — на минуту останавливается Ким, взглянув в глаза Чонгука. Тот как никогда нервничает, — Главная причина того, что я так зол, — его «оправдания» своим действиям. Как-бы иронично это сейчас не звучало, главная причина того, что я зол, — это ты, Чонгук, — заканчивает Ким, не сводя испепеляющего взгляда с младшего. У Чонгука ком в горле застрял. Он даже дышать боится. Нервно сжимает подол своего пиджака и корит себя за вчерашнюю выходку, слова, заставившие Тэхёна страдать и упиваться горем в алкоголе. Он знал, что пожалеет о тех словах. Время жалеть, кажется настало. — Я могу всё объяснить, — прикусывает нижнюю губу Чон. — Объяснить? Я думал ваша связь забыта в прошлом, — стараясь держать себя в руках, говорит Намджун, — Пять лет назад, когда я отправлял Тэхёна за границу на чертово лечение, дались прахом? — Ну значит он не вылечился, — язвит он. Чонгуку неприятна эта ситуация, неприятен этот разговор. Он сам себе неприятен. — Ты должен убедить его забыть те годы, — шумно выдохнув, говорит Ким, — Он погубит и себя, и тебя с собой потащит. — Я знаю, — понуро опускает голову Чон. Он молчит некоторое время. Тишину нарушает лишь стук железных палочек бьющихся о мраморные чаши блюд. — Ты ведь тоже не можешь забыть его, я прав? — как-то неловко спрашивает Намджун. Чонгук неуверенно поднимает взгляд на Кима. Этот взгляд. Намджун видел его много лет назад, когда еще двадцатилетний Чонгук хвостиком бегал за Тэхёном. Здесь и слов не надо. Старший лишь хмыкает, не удивившись подобному ответу и продолжает есть свой ужин.

***

Что вам приходит первое на ум, после тяжелой ночи наедине с выпивкой? Правильно. Вода. Это первое о чем думает Тэхён, рукой хватаясь за мокрую от пота голову и невольно морщась. Пальцами он нащупывает на голове повязку и стянув её с головы, решается встать. Необдуманное действие. Тело, также как и голова, даже толком не поднявшись, падает на теплую постель. — Проснулся? — слышится знакомый голос. Ким открывает глаза, прищуриваясь к движущемуся в его сторону силуэту и узнав в нём Сокджина, — Приходи в себя и вали. Намджун тебе голову оторвёт после твоей вчерашней выходки. — Что? — хрипит Тэхён, не узнавая свой голос, — Какая еще… — не договорив он слышит стук стакана о поверхность тумбочки и найдя взглядом его, тянется в попытках испить. — А ты не помнишь? — саркастично выгибает бровь Джин и садится на краешек кровати, — Так я тебе напомню. Ты сорвался. Напился, разбил мой бар в ресторане, подрался с клиентом из-за какой-то мелочи, и это даже ещё не всё, — перечисляет он, — Ты орал во всю округу, что, цитирую «да я пидор, да я люблю жениха своей сестры и мне похуй на ваше ебучее мнение». Хорошо хоть из посетителей не было журналистов. Иначе бы твое пьяное лицо красовалось на всех новостных порталах. — Хён, я проебался, — мычит Тэхён в подушку, бросая попытки дотянуться до воды. — Расскажи, что тогда случилось? Тэхён, — настаивает старший, демонстративно отдалив стакан с водой подальше от кровати. — Чонгук, он, — начинает Ким, — Мне кажется я загнусь без него. Последние пять лет я пытался жить без него. Честно. Я даже почти забыл, — скинув подушку подальше, констатирует Тэхён, — А когда приехал и увидел статью о его свадьбе. Почему мне никто не сказал? Почему скрыли это от меня? Еще и этот семейный ужин несколько дней назад, — кривится он, вспоминая счастливое лицо Чонгука рядом с Дженни и поднявшись на постели, принимает сидячее положение, — Я тогда чуть не сорвался. Но Намджун-хён остановил меня. И вчера… — Что вчера? — Знаешь, что вчера мне сказал Чонгук? — хмыкает Тэхён, прокручивая в голове слова младшего, — «Она напоминает мне тебя», представляешь? Это было последней каплей по моим чувствам. И да я сорвался. Снова. — Ты принимаешь те таблетки, что прописал врач? — задаёт вопрос старший, скрещивая руки у груди. Тэхён поднимает провинившийся взгляд на брата и отрицательно покачав головой, также и отпускает голову, предпочитая рассматривать скомканную им же простынь, — Тэхён. Лимеренция — это не шутки. Ты же помнишь, что врач тебе говорил? — Помню, — бурчит Тэхён. — Это не любовь, Тэхён. Это одержимость. Ты зависим, понимаешь? Прекрати мучить себя и его. Тебе же лучше будет, прекратятся боли, исчезнут мысли о нём. — Не прекратятся, не исчезнут, — резко повышает голос Ким, — Я пытался. Я же говорю. Я всё ещё люблю его, — прикрыв лицо ладошками, в отчаянии шепчет Тэхён, — Просто дайте мне время и всё пройдет. — Тебе было дано пять лет, Тэхён. Думаешь сейчас что-то изменится? — качает головой Сокджин, наблюдая за подрагивающими плечами младшего. — Я хочу быть здесь. Дома. Я соскучился, хён. И да, сейчас всё иначе. Между нами не расстояние, — опустив руки на колени, поднимает заплаканный взгляд Тэхён, — Между нами Дженни. И как-бы ни было глупо это ваше решение о внезапной свадьбе, я попытаюсь смириться. Хотя бы ради неё. Сказанные слова даются тяжело, а принять их еще тяжелее. Тэхён блефовал, ссылаясь на заботу о сестрёнке. На самом то деле, плевал он на всех. Лишь бы быть рядом с Чонгуком. И чем ближе, тем лучше.