Why do teenagers cry?

Это был тяжелый день, кажется, я перегорел, я не хотел делать абсолютно ничего. В обычное время активный и прекрасный, лучший студент и работник месяца в кофейне Накамото Юта просто не пришел. Никуда не пришел. Возможно, это несерьёзно, я же взрослый человек, хотя многие говорят, что улыбка у меня детская, я не должен прогуливать просто так, еще и без предупреждения. С работы меня, скорей всего, выпрут, а в институте всем плевать. Подумаешь, пропустил один день. Я же не великий хан, чтобы моё отсутствие кого-то волновало. Тем более на третьем курсе. Я не шел учиться из интереса к профессии, меня отправили родители, аргументируя тем, что это единственное, чем я могу им отплатить за столько лет их заботы и любви. Что же это за любовь такая, если я должен за неё платить? Я хочу танцевать, а не зубрить экономику. Я не понимаю ее, это что-то совершенно левое, неосвоенное. Я и не похож на экономика, я больше похож на боксера или, как многие говорят, на персонажа аниме. Кун говорит, что это из-за размера моих глаз. Девочки говорили, что они слишком большие для того, чтобы я был реален. На нашем потоке я единственный японец, в основном все китайцы. Это логично, я же учусь в Шанхае. У меня есть даже несколько друзей, но мы не сильно близки, хотя они хорошие ребята. Хендери потерял родителей в шестнадцать, ЯнЯн прилетел из Германии, он вырос там, Сяодзюнь и Лукас как-то переехали из Гонконга, Ренджун приехал из Пекина, а Ченле местный богач. Я не знаю, как так сложилась судьба, но все мы познакомились на одном благотворительном мероприятии. Там мы так же узнали Куна, ему поручили сделать из нас чуть ли ни айдолов. Он хороший лидер, ответственный человек, необидчивый, терпеливый. В общем, окружение у меня хорошее. А главное, оно есть. Итак, сейчас, кажется, среда, я не уверен, время уже восемь вечера, я вылез на единственную открытую крышу в округе. И это даже странно, потому что именно о ней ходят всякие сплетни о самоубийствах. Не знаю, как по мне, прыгать с крыши - неплохой способ, но пугающий. Перед встречей с асфальтом время будто замирает, ты летишь, ты свободен на пару минут. А потом тебя уже нет. От тебя остается только мертвое тело, которое на утро будут отшкрябывать от асфальта. Люди будут в шоке, соберется куча народа, полиция. Твое дело откроют, но вскоре напишут в бумагах "самоубийство" и отложат в дальний ящик, поставив печать "закрыто". И больше никто тебя не вспомнит. Тут красиво. Можно увидеть звезды, целые созвездия. Полнолуние. Ощущение, будто я в какой-то сказке, в атмосфере витает что-то такое мягкое, манящее. Голова болит, я просто хочу посидеть тут в тишине, ничего не делая. После целого дня в кровати это лучшее, что я могу себе позволить. Поэтому я приземляю свой зад на холодную разбитую плитку пола и смотрю куда-то вверх. Не уверен, что я ищу что-то или чем-то любуюсь. Скорей всего, я просто залип в одну точку. Вокруг, конечно, красиво, но... я просто устал. - Хей, привет, - рядом со мной появляется темный силуэт парня. Его тонкие длинные ноги так близко к моему лицу, кажется, я могу разглядеть каждую ниточку темно-синей потрепанной джинсы. Он опускается рядом без разрешения. Теперь я могу видеть и верхнюю часть тела. Ноги однозначно занимают огромную часть всего парня. Руки тоже выглядят худыми и вытянутыми, длинные тонкие пальцы сжимаются на его острых коленях. Лицо красивое. Ровная линия челюсти, красивый нос, ни единого изъяна, красивые глаза, совсем немного пухловатые губы. Волосы на вид мягкие, светло-розовые, как зефир. На нем черная кофта без капюшона и карманов. Простая кофта, - Я надеюсь, ты не прыгать собрался? - его низковатый мягкий голос не сотрясал атмосферу, не резал слух. Он успокаивал, утешал, разливаясь странным теплом по венам. - Привет, - кажется, на секунду я зыбыл китайский. С другой стороны, я думаю все равно на японском, он мне как-то ближе, роднее что ли, - Нет, просто надо сменить обстановку, а тут тихо, хорошо, - я завязал свои русые волосы в хвостик, чтобы они не мешались, а потом посмотрел на незнакомца, - А ты? - Нет, я часто тут бываю. Тут красиво и спокойно, за последние года два ты первый, кого я тут застаю, - незнакомец хмыкает, будто чего-то не договаривает, потом отворачивается к небу, - Луна так прекрасна, когда видна целиком, и звезды такие яркие сегодня, будто так и знали, что ты придешь. - Звезды знают больше, чем мы можем представить, - я тихо выдыхаю, так страшно разрушить умиротворенную атмосферу нашего разговора, - Юта... - Сычен, - он мелькает на меня взглядом, а потом снова смотрит вперед, - Выглядишь уставшим от жизни, - эти слова звучат как-то странно, будто в них намного больше смысла, чем может показаться с первого взгляда, - Расскажи, что у тебя случилось. - Я просто устал... универ, работа, разные мероприятия, праздники, родители, - Сычен понимающе хмыкает, складывая ноги лотосом. Только сейчас я заметил его ботинки. Он выглядит очень даже молодым, чтобы носить такие. - Это все временное, оно пройдет, - китаец опирается на руки сзади и склоняет голову на бок, смотря вверх, будто обращаясь не ко мне, а к луне, - Все в этом мире не вечно: и жизнь, и смерть, и любовь, и ненависть, и проблемы. Всё ускользает от нас, а мы и сообразить не успеваем, чтобы поймать это драгоценное время за хвост. Но вот, что я тебе скажу, - он выпрямляется и смотрит на меня, прямо в глаза, прямо в душу, - Времени не существует. Люди придумали его для удобства, а теперь жалуются, что его критически не хватает. Прийдя домой я все думал о словах нового знакомого. Что-то в нем меня притягивало. Страшно притягивало, как магнитом. Его загадочность, какая-то особенная простота, странные мысли. Я подумал, что он философ, но, наверное, я ошибся. Он выглядит одиноким, каким-то печальным, будто в жизни у него одни неудачи и даже самые простые вещи не получаюься. Но одно у него точно получилось. Он привлек меня. Теперь я хочу видеть его каждый день. Поэтому завтра я вернусь на эту крышу. **** Привет, это снова я. Ты еще не ушел и читаешь это? Я удивлен. Ну, раз ты так серьёзно настроен, я продолжу. Сегодня я пришел в вуз как обычно, правда, выглядел измученно. Тем не менее, я продолжал светить своей улыбкой, потому что другие не виноваты в том, что мне тяжело. Я сам решил учавствовать везде, это лишь моя ошибка. С самого входа на меня налетел ЯнЯн. Сколько бы этот ребенок не доказывал, что он уже взрослый, он остается тем же ребенком с кучей непонятно откуда берущейся энергии. Она буквально из ушей льется иногда. Он наспех рассказывает, что вчера было, что я пропустил, как все было серо и скучно без моей светящейся моськи. Многие говорили, что именно я создаю настроение в стенах вуза, но в это верится с трудом. Я же ничего не делаю, хожу себе, да хожу, стараюсь не уснуть на скучных лекциях, на которых я иногда не понимаю некоторых слов, приходится тормошить Сяодзюня и спрашивать его. Он неплохо знает языки, а еще заучка с самой школы. Я не видел, мне Лукас рассказал. Я не всегда ему верю, но Сяо правда выглядит как отличник. Я, впринцыпе, его понимаю. Для него очень важно образование, часто перегружается, лишь бы подучить что-то, зазубрить, что не понятно, покапаться в книгах и интернете, чтобы углубиться в тему. Он учится на психологии, но как-то так выходит, что в определенное время мы оказываемся за одной партой. Я всегда удивлялся, наблюдая за ним. Его лицо предельно сосредоточено, он слушает, записывает, осознает, размышляет. Его брови вечно дергаются, нос морщится и иногда он кусает щеки и губы, нервно поправляя сползающие очки. Если бы не ЯнЯн и Гуанхэн, он бы совсем загнулся с этой учебой и работой в кофейне. Они не разрешают ему переусердствовать с учебой, помогают расслабиться, на выходных таскают по всяким паркам, чтобы отвлечь. На моей памяти у него было даже несколько срывов, один из них прямо в школьном коридоре. Я вел его домой на пару с Хендери. К концу дня я совсем вымотался, чувствовал себя раздавленным червяком, который не может отклеить себя от асфальта. На улице было пасмурно, возможно, собирался дождь, луну и звезд видно не было совсем. Густые тучи закрывали их, делая день еще более хмурым и серым. На крыше было пусто и грязно, как вчера. Разбитая плитка трещала и хрустела под ногами, от легкого ветра поднималась в воздух пыль. Прохладно, пришлось надеть куртку. Город с высоты выглядит таким маленьким, крохотным. И люди в нем муравьи, не способные ни на что, кроме работы ради денег. Внезапно я вспомнил фразу Сычена. Деньги ведь тоже придумали люди. И так же жалуются, что их не хватает. Какие же всё-таки странные существа эти люди. Вроде и пытаются облегчить жизнь, в итоге ее только усложняют. Конечно, технологии упростили жизнь, но теперь проблема в том, что из интернета человека за уши не оттащишь. От компьютера, от приставок. Новое поколение уже в детском саду осваивает технику, а в первом классе ходит с модным телефоном, когда я в свое время и о простом кнопочном мечтать не мог. Я пока не решил, эволюция это или деградация, но точно могу сказать, что времени стало критически не хватать. За размышлениями я и не заметил, как пришел мой новый знакомый, кажется, не ожидавший увидеть меня тут снова. Его кожа казалась бледноватой и мягкой, хотелось потрогать, прикоснуться пальцами, провести вдоль скул, спуститься на шею. Просто потрогать - этого уже достаточно. Но почему-то мне казалось, что он будет против, поэтому тогда я решил даже не пытаться. Тем более мы не были настолько хорошо знакомы. - Привет, - я улыбнулся ему так, как никому больше. Возможно, он почувстоваал это, потому что на его безразлином лице появилась легкая улыбка. Но я точно знал, что она настоящая. Такая красивая и пленительная, - Прости, я просто хотел снова тебя увидеть, а мы не обменялись контактами. - Привет, - китаец не обращает внимание на мой бред, что я выговорил в конце. Или делает вид, что не обращает внимание. Я думаю, ему приятно, что кто-то хочет с ним общаться, потому что выглядит одиноким, - Не думал, что ты вернешься после всего, что я наговорил, к тому же звезды спрятались. - Звезды знают намного больше, чем нам кажется, возможно, они прикрылись, чтобы что-то не видеть, - я сел рядом с Сыченом, разглядывая огни города. Он тоже не смотрел на меня, рассматривал разломанные плитки. Кажется, он знает, что с ними стало, о чем-то жалеет или просто грустит. Может, эти старые плитки топтал его близкий человек. - Почему ты не со своими друзьями? - парень бросает на меня беглый взгляд, проверяя, не задел ли меня этим вопросом. - Мы гуляем только на выходных и днем, слишком заняты на неделе, не можем найти общее время, чтобы пойти куда-то всем вместе... - я придвинулся поближе. Сычен заметил это, но не подал виду, даже не смотря в мою сторону, - А почему ты один? - Я уже очень и очень давно не общаюсь со своими друзьями. Жизнь разбросала по разным странам и континентом, некоторые даже стали трейни в Корее, как и мечтали. А я вот тут остался. Друзей у меня и не осталось уже, небось, все забыли давно обо мне. - Не знаю, я бы не смог тебя забыть, если бы был знаком когда-то, прямо как сейчас, - парень поворачивается ко мне, смотрит темныими зрачками, отражающими свет фонарей и окон. Невероятно красивые глаза, в них столько печали и одиночества, что в марианскую впадину не влезет. Я так хочу сделать его счастливым. **** - Итак, ты хочешь сказать, что в школе ты был троешником, - я прихожу на эту крышу уже месяц. Кажется, к ВинВину, как я прозвал его за постоянные неудачи с игрой, где надо нажимать на зубы собаки, пока она кого-то не укусит, я чувствую что-то сильнее дружеской любви. Мы болтаем часами напролет. Он стал разговорчивее, открытее. Мы часто говорили о школьных годах. Я учился в Японии, а он тут, в Шанхае. Множество историй о беззаботном детстве. - Так и есть, - он сказочно улыбается, мое сердце начинает биться быстрее, от одной только встречи взглядов или случайного касания руками. И я все так же сильно хочу дотронуться до его кожи. И вот мой палец уже на пути. Он упирается в чужую щеку под удивленный взгляд китайца. Я чуть нажимаю. Его кожа и правда такая мягкая. Я веду пальцем вдоль линии скулы, особенно видную, когда он улыбается, обвожу линию челюсти, веду немного ниже. Кажется, он задерживает дыхание, не двигается ни сантиметром тела, ни одной мышцей, будто боится спугнуть мою наглую руку, бесстыдно ворвавшуюся в его личное пространство, которое мы, не замечая того, уже давно делим на двоих. Я наклоняюсь немного ближе из любопытства, втыкаюсь носом в мягкую щеку, четырьмя пальцами ведя по позвоночнику. Он шумно выдыхает, прикрывая глаза. Не знаю, чувствует ли он то же, что и я, но он уже не сопративляется, и это так успокаивает. Я впечатываюсь губами в его нижнюю скулу, глубоко взыхая странный приятный аромат. Слегка наклоняюсь, касаюсь губами уголка рта, тут уже и он сам чуть поворачивает голову ко мне, наши губы сталкиваются. Не могу сказать, что очень много целовался, но это однозначно был лучший раз из всех, что были. Он забавно краснел и чуть вздрагивал, когда мои руки обвивали его тонкую талию. Это были самые счатливые секунды моей жизни. Потом мы снова долго-долго тихо-тихо переговаривались. - Ты единственный иностранец в универе? - он по привычке крутил локон моих волос на палец, как делал, когда глубоко задумывался. - Нет, например, у меня есть ещё два одногруппника: американец Джонни и таец Тен, - никогда не любил, когда мои волосы трогают, но его движения были такие нежные, что я просто таял и растекался по разбитой плитке пола. - Читтапон? - он внезапно поднял на меня заинтересованный взгляд. Возможно, вы подумали, что это какое-то заклинание, но это всего лишь имя моего одногруппника из Тайланда. - Да, ты его знаешь? - я по-обычному уложил голову на его коленях, наблюдая за изящно тонкими пальцами, накручивающими мои волосы. И почему-то такое счастье ощущалось просто от того, что он трогает их. - Мы учились в одном классе в старшей школе, интересно, он еще помнит меня? - китаец чуть улыбается, плетя что-то типо косички, - Мы вместе ставили танец, он был такой красивый, но у меня нигде и не сохранился. - Хочешь, я спрошу у него про тебя? - я увидел на его лице секундную растерянность, а потом прежнюю улыбку. Он погладил холодной рукой мою щеку и легонько помотал головой. - Нет, не надо, - он бережно убрал волосы с моего лица, - Это было не самое счастливое время, он не захочет вспоминать. **** - Почему ты не хочешь познакомить нас с твоим новым знакомым? Ты уже месяц каждый день ходишь посидеть на крышу, что мы должны думать? - Хендери был как никогда серьезен. ЯнЯн и Сяодзюнь стояли рядом, как свита, смотря на меня неодобрительно. А я все думал о своем Сычене, которого увижу вечером вновь. - Простите, он просто очень стеснительный, боится произвести на вас плохое впечатление, у него совсем не осталось друзей, - кажется, все заметили, как светятся мои глаза, когда я говорю о нем. Все вопросы сразу отпали. А я, к своему несчастью, заметил неподалеку Тена. И потянули меня ноги к ниму, пусть он и был немного занят Джонни, шепчущим ему что-то на ухо. Сладкая парочка. - Привет? - таец был немного удивлен моему приходу. Обычно мы не общались, пока дело не доходило до танцев. Танцевать он любил больше всего на свете, не считая Джонни, конечо. - Привет, я хотел тебя спросить, не помнишь ли ты Сычена? - я оперся о рядом стоящий стол. Когда я назвал имя китайца, на лице Читтапона срузу сменилось несколько эиоций. Удивление, страх, грусть, недоумение, подозрение. - Откуда ты знаешь его имя? - парень сжал руку Со. Кажется, американец понимал, что беспокоит его парня, поэтому злобно смотрел на меня. - Ну, я уже месяц с ним общаюсь, тут разговор зашел об иностранцах в нашем универе, и он сказал, что вы учились в одной старшей школе, - парни смотрели на меня как на сумасшедшего, потом переглянулись. Тен глубоко вдохнул, будто слова даются ему с трудом. Он серьезно посмотрел на меня, понимая, что я не поиздеваться пришел. - Юта, Дун Сычен покончил жизнь самоубийством четыре года назад.