Our Time

Юнги смотрит на тикающие часы, отсчитывает время до конца сеанса и чувствует на себе выжидающий взгляд психолога, вздыхает, прикрывая веки. Мин только что рассказал свой сегодняшний сон, но на вопрос Господина Кима «Как думаешь, почему тебе постоянно снится этот человек?» ответить не может. Просто сам не знает. После аварии и долгой комы Юнги поставили вроде бы не очень страшный диагноз под названием «Амнезия», только жить с ним не так уж и просто. Мин не помнит своих друзей и семью, как жил раньше, как попал в аварию, как учился и чем интересовался. Вообще себя не помнит, что в первые дни его очень пугало и раздражало, из-за чего парень целыми днями спал и отказывался от еды, ссорился с медсёстрами и врачами. После выписки из больницы его забрал странный Хосок, представившийся его лучшим другом, кстати этот самый парень постоянно приходил к нему в палату, разговаривал, показывал их совместные фотографии и много смеялся. Из-за этого длительного общения, походов к психологу по наставлению его лечащего врача и воспоминаний, спрятанных у друга в телефоне, Мину в голову начали ударять картинки с Чоном, а после Юнги вообще вспомнил всё, что связано с Хосоком. Дальше уже университет, люди, с которыми он был в тесных и не очень отношениях, с кем спал, а с кем был просто так, страсть к музыке и желание стать кем-то полезным для этого мира. Мин родителей вспоминает, а Хосок только губы кусает и обнимает, смотря на безэмоциональное лицо друга и одинокие слёзы на щеках. Папа и мама Юнги погибли в тот день. Последние два месяца пролетели незаметно, так, что Юнги не сразу понимает, что он только недавно лежал в палате в коме, а сейчас почти всё вспомнил, хоть и платой были ненавистные походы к психологу, но есть тут один плюсик, что не может не радовать парня — это любимые мятные конфетки, которыми он может полностью набить свои карманы, а доктор на это только улыбнётся и, возможно, побурчит про себя. Мину эти сеансы помогли хорошо, но он всё так же, чёрт возьми, не понимает, что за парень снится ему постоянно. Юнги расплывчато помнит его внешность, но уверен, что точно узнает его, если встретит, его мягкий голос постоянно вертится в голове, словно своей мелодичностью убаюкивает, заставляет хотеть слушать и слушать, отчего у Мина появляется некое недоумение. У Юнги один вопрос в голове сейчас: «Кто этот парень?». Юнги помнит все сны от и до, помнит прикосновения, слова, помнит всё, но передать все эмоции кому-то не может, не может рассказать всё происходящее, не может объяснить места или времена. Мин постоянно пытается, мямлит что-то про то, что была зима или осень, что этот парень был в лёгкой ветровке, а он сам не менее раздетый, еле слышно говорит, что этот парень всё повторял его имя, а потом они поссорились и разошлись, не сказав, что перед этим они ещё и подрались. Парень не может понятно объяснить сны с этим человеком кому-то, но самому себе может с лёгкостью. Мин даже пытался выяснить у Хосока про этого парня, кое-как описал его, но друг только покачал головой, пощурился и подумал недолго, а потом тихо сказал, что не припоминает никого. Юнги сам его не помнит, уже надеется, что это всего лишь сны, но что-то между рёбер подсказывает, что это совсем не так. Юнги снится множество снов, где принимает участие этот незнакомый-знакомый человек, всё не может выяснить кто это, от этого и мучается, от этого походы к Господину Киму не заканчиваются, от этого доктор от него и не отстаёт. Хотя, доктор может и не отстает из-за прилипалы Пак Чимина, что вечно ждёт Мина после этих сеансов во дворе или в коридоре, а этот самый Господин Ким, имя которого Намджун, провожает его вплоть до коридора, иногда и до двора, а потом улыбается смущённо, когда Чимин здоровается с ним первым, называет приторным «Хён» и улыбается слащаво. Чимин два года назад сам посещал Намджуна из-за детской травмы. Его Хосок с Юнги силком потащили в больницу, выслушивали все крики и истерики, сопротивления терпели, Пак сначала обижался долго, говорил, что век это помнить будет, никогда не простит, ведь он не больной и ему не нужны разговоры по душам с психологом, да и вообще помощь от каких-либо врачей. Но через несколько походов к тёплому Намджуну Чимин уже с улыбкой на лице ждал следующего вторника с четвергом, чтобы поскорее попить чёрный чай с лимоном и высказать психологу всё, что накопилось, чего он ещё не говорил, боялся. Мин, вспоминая сейчас все сопротивления младшего, себя вспоминает, как не хотел и постоянно отговаривался идти, но сам понимал, что надо, поэтому всё же пересилил себя и пошёл, в этом ещё помог Хосок, вечно говорящий о пользе сеансов. Да, польза огромная, только Юнги терпеть больниц не может после этой аварии и долгого нахождения в своей палате. Да, польза огромная, но Юнги уже тошнит от этих тикающих часов на стене в кабинете и запаха чёрного чая с лимоном. Но Юнги всё ещё в кабинете, а до окончания сеанса десять минут. — Так что, Юнги, как думаешь? — Намджун Выгибает бровь, вертит в руках ручку, на его коленях лежит блокнот, на котором записано несколько строк. — Не знаю. — Вздыхает Мин и потирает переносицу. — Возможно, он мне вообще снится просто так. Возможно, он даже не касается моей жизни. — Но главное слово здесь «Возможно». — Замечает Ким и серьёзно смотрит на уставшего от разговора парня. — Ты сам хочешь его вспомнить? Если нет, то я могу больше тебя не задерживать. — Разводит руками мужчина, а Юнги кусает губы, потому что он сам не знает, хочет ли он вообще вспоминать этого человека. — Я… не знаю. — Юнги правда не понимает. С одной стороны ему интересно знать его, возможно он даже хочет вернуть их прежние отношения, если они, конечно же, были, и это всё не фантазии. А с другой Юнги не хочет видеть этого парня, потому что от мысли о нём сердце почему-то начинает как-то странно ускорять свой темп сердцебиения, это немного похоже, что Мин влюбился, но скорее, что он боится чего-то. Это чувство беспокоит его больше всего, и этот человек беспокоит ночами, а мысли о нём и догадки, попытки построить хоть какие-нибудь логические цепочки — днями. — Скорее всего… — Юнги думает, чувствует, что надо бы поскорее ответить, ведь время подходит к концу. — Нет, я не знаю. — Парень жмурится, переводит взгляд на Намджуна, задумчиво смотрящего на свой блокнот, и встаёт. — Подумай хорошенько. — Вздыхает Ким и массирует виски, закрывает блокнот прежде, чем встать и медленной походкой начать идти за Мином. — Как решишь, то позвони мне. — Улыбается Ким и открывает дверь, осматривая узкий коридор. Юнги не удивляется, когда видит стоящего возле двери Пака с улыбкой на лице, из-за которой его глаза становятся щёлочками, не удивляется, когда слышит громкое и весёлое «Привет, Намджун-хён», а следом и «Юнги-хён, привет, как дела?», а потом чувствует груз чужого тела и сильные руки, обхватывающие талию. Мин еле сдерживает лёгкую улыбку, ведь младший хоть и прилипала, хоть и раздражает немного и постоянно вертится вокруг него, своей заботой одаривает с ног до головы, но это не может не отдаваться разливающимся теплом в груди. Юнги обнимает в ответ, хлопает по плечу и переводит взгляд на Намджуна, ему не по себе становится, когда он встречается с недовольным взглядом Кима. На дне чужих глаз читается явное недовольство и раздражение. Юнги вообще себя на мысли ловит, что у Намджуна постоянно взгляд меняется, стоит Чимину его обнять крепко или сказать что-нибудь приятное, сразу появляется небольшая агрессия и яркий огонёк, будто предупреждающий, что Чимин только его, отчего Юнги губы кусает. Мину страшно под таким взглядом, появляется ощущение незащищённости, опасности, что ему сейчас лицо набьют, хоть он и в больнице сейчас находится. Парень не понимает такой смены настроения психолога, но догадывается. Эти догадки уже почти превращаются в самую настоящую правду, которую можно прочитать по одной кимовской реакции, по той ревности, что внутри него сидит и корни новые пускает, когда Чимин на Мина с объятиями набрасывается. — Намджун-хён, а ты как? — Улыбчивый Пак наконец-то делает шаг назад, больше не обнимает друга, поэтому вся ревность быстро улетучивается, а Юнги в какой раз удивляется такой быстрой смене во взгляде, словно не в намджуновых глазах только что огонь горел, грозил разразиться пожаром, который задел бы только Мина, испепелил и снова в больницу положил только Мина. — Всё в целом хорошо, но грустно только, что ты давно не приходишь просто так. — В ответ улыбается Ким, показывая свои очаровательные ямочки, а Чимин хихикает, обещая как-нибудь заскочить. — А как с Юнги дела идут? — Пак зарывается пятерней в волосы, а Юнги буквально видит, как Намджун давится слюнями. — Ты же должен был уже закончить ходить к Намджун-хёну на прошлой неделе. — Чимин уже к Юнги обращается, за плечи его приобнимает, ближе к себе прижимает, сводит брови к переносице, вспоминая точно, что говорил Мин две недели назад. — Я всё ещё не могу вспомнить его. — Тихо и расстроенно отвечает Мин, а его губы прячутся в тонкой линии. Парень чувствует, как хватка становится более сильной, а слова Пака, что, возможно, так и должно быть, и Юнги просто сама судьба не даёт вспомнить этого парня, он пропускает мимо ушей, задумываясь и снова прокручивая свои сны в голове, пытаясь связать их. Но ни одной цепочки, ни одной зацепки, чтобы тонкими и хрупкими нитями можно было эти сны связать, Юнги найти не может. Мин чувствует, как напрягся всем телом Чимин. Странно, но когда речь заходит о парне из снов, Пак всегда становится более резким и напряжённым, словно знает что-то. Но вот только Чимин говорит, что ничего не знает, говорит, что это простые сны, ничего более, и Юнги просто надо расслабиться. Мин искренне верит, что Пак не врёт и ничего не знает, но не до конца уверен, что этот парень ему не знаком, как говорит Чимин. Намджун, недолго постояв в коридоре, возвращается в кабинет, а Юнги тянет Чимина за рукав его серой толстовки на выход. Мин терпеть не может запах больниц, противная хлорка с другими больницами забивается в носу, парень чувствует, как этот запах разъедает лёгкие, отчего спешит быстрее на улицу. Кабинет Кима, как на зло, на третьем этаже, а Чимин тащит его по лестнице, не останавливаясь у лифта даже, когда Мин разочарованно вздыхает и просит спуститься на лифте, но друг весело говорит что-то про то, что лучше спуститься по лестнице, пройтись, а не кататься на всяких лифтах. Таков уж Чимин, Юнги остаётся только снова вздохнуть, потому что спорить сейчас нет сил, они все ушли при разговоре с психологом. Пак рассказывает смешную историю, слушая которую, Юнги изредка кивает и кривит губы в улыбке, делая вид, что слушает, на самом деле сильно задумываясь о том парне, имени которого не знает. Мин нетеропливо спускается по лестнице, спрятав руки в карманах чёрных скинни, смотрит в пол, видя только свои белые кеды. — Эй, Мин Юнги, хватит думать о нём. — Цокает языком Чимин, замечая, что его совсем не слушают. Пак локтем тыкает в чужое ребро и смеётся, когда Мин на это только смешно щурится. — В конце концов ты о нём ничего не знаешь, не проще ли тебе просто расслабиться и не заморачиваться по этому поводу? Тогда и сны пройдут. — Чимин улыбается медсестре, а Юнги хмурится, они наконец почти на выходе, осталось только пройти пару шагов и открыть двери. Мимо проходит какой-то парень, с которым Юнги случайно встречается взглядами. Мин останавливается около дверей, хлопает ресницами и задаётся вопросами, совсем отрешаясь от мира, не обращает внимание на Пака, трясущего за руку и пытающегося опустить Юнги на землю. Мин поворачивается резко, смотрит на удаляющуюся спину и думает, всем сердцем надеется, что показалось. Юнги сглатывает вязкую слюну и про себя повторяет, что он уже просто придумывает из-за постоянных мыслей об этом парне. «Не пройдут» — проносится в голове Юнги. Не ошибается.

***

— Привет, хён. — Сначала виднеется одна голова парня, на которой светится кроличья улыбка, отчего Намджун посмеивается и кивает головой, разрешая пройти, ведь из пациентов к нему сегодня больше никто не придёт. — Чонгук-а, когда приехал? — Встаёт из-за стола Ким и обнимает старого друга. Они с Чонгуком не виделись уже два года, потому что последний уехал учиться в Америку. — Вчера вечером. — Посмеивается Гук, когда Намджун, разорвав объятья и улыбнувшись, хмурится, тем самым спрашивая, почему Гук не предупредил, что приезжает. — Я ездил в университет по делам, поэтому и не позвонил. — Пожимает плечами Чон и отходит в сторону кресла, плюхаясь на него и откидывая голову на спинку, прикрывает глаза. — По каким таким делам? Ты же в Америке учился. — Выгибает бровь Ким и проходит к своему столу. В голове всё крутится проблема Юнги, Намджун берёт свой блокнот и пролистывает страницы, отвлекаясь на Гука. — Или там забросил, два года дурака валял, а сейчас за ум решил взяться? — Улыбается мягко Намджун, а Чонгук только усмехается беззлобно. — Было бы неплохо. — Потирает переносицу мужчина. У Чонгука сегодня весь день была морока с документами, голова раскалывается от загруженного дня. — Но там я буду не учиться, а учить. — Вздыхает Гук, представляя перед собой ещё зелёных подростков, которых всему ещё учить надо. — Что за университет? — Интересуется Намджун, крутясь на стуле. — Университет искусств Мёнджу. — Облокачивается на свои колени Гук. — Ты закончил на работе, или ещё кто-то придёт? — Чонгук рассчитывает на обед, конечно же, за счёт хёна. Намджун почему-то вспоминает, что в этом университете учатся Чимин и Юнги, кивает сам себе, начиная раскладывать бумаги в одну стопку, блокнот Ким убирает в ящик и встаёт со стула, подходя к двери. — Нет, я всё. — Намджун снимает свой белоснежный халат и берёт в руки чёрное пальто. — Тут недалёко есть кафе, вкусно готовят. — Смекая, к чему спросил друг, говорит Ким. — Платишь ты, хён. — Сверкает улыбкой Чон и не ждёт закрывающего кабинет Намджуна, неспеша идя по узкому коридору, сложив руки в карманах кожанки. Чонгук смеётся, когда слышит намджуново «Вот мелкий паразит, никогда за еду не заплатит». — Хён, я младше тебя всего лишь на год. — Показывает язык Гук догнавшему его мужчине, на что тот только хмыкает, думая, что другу не целых двадцать четыре, а только что девятнадцать стукнуло.

***

Первый удар достаётся в живот. Юнги сжимает зубы до скрежета, загибается пополам и пытается дать сдачи, но ничего не получается. Двое валят его на пол, продолжая что-то говорить, измываться над ним и противно смеяться. Мин хочет встать, но какой-то парень прижимает его запястье к земле носком кроссовка, давит изо всех сил, наступает, из-за чего Юнги вскрикивает и пытается убрать руку, но тот только сильнее нажимает, а парень из-под пушистых и мокрых от выступивших слёз ресниц может видеть улыбку этого парня, от которой выворачивает наизнанку. Второй удар в солнечное сплетение. Юнги на секунду перестаёт дышать, открывает рот от боли в немом стоне и прижимает больную руку к груди, когда её освобождают. Мин хватает воздух губами и чувствует, будто огромный камень весом в тысячу фунтов прямо на нём сейчас лежит, не двигается, к полу придавливает, расплющивает. Парень губы кусает, чтобы не завопить, потому что больно ужасно, что перед глазами чёрные точки повылазили, а остатки веры в хоть какие-то великие силы исчезают с каждой мучительной секундой разрастающейся в груди боли. Словно тысячу кинжалов за один раз воткнули и крутят, превращая все органы в обычный мясной фарш. Третий удар приходит в голову. Юнги мычит что-то, чувствует металлический привкус во рту и закрывает голову руками, хватаясь за волосы и сжимая их со всей силы, пытаясь хоть как-то выместить всю боль. Мин снова встать пытается, на локтях приподнимается, но получает ещё один в голову, падает и не сдерживает рвущиеся наружу горячие слёзы, стекающие по грязным от крови и грязи на земле щекам. Юнги кровь с губ стирает, попытки встать не прекращает, но получает пинок в ребро, живот, спину. Ещё один удар в поясницу. Юнги за волосы хватают, в лицо смеются, говорят про то, что сам виноват, мол, нечего людей толкать и не извиняться. Мин еле сдерживает желание харкнуть прямо в лицо этому мудаку, но решив, что хуже уже точно не будет, Юнги подаётся этому порыву, со злостью плюя и пыхтя от ноющей боли от раны на губе. Мина снова на землю валят, отшвыривают, как тряпку и по новой бить начинают. Юнги решает, что жизнь точно не на его стороне и хочет, чтобы это поскорее закончилось. Мин уже просто про себя одно слово повторяет. Это «пожалуйста» заело, он про себя скулит, молит, но вслух не говорит, гордости слишком много, видимо, как и сил терпеть это. Юнги глаза закрывает и пытается провалиться в сон, но получает ровным счётом ничего, из-за чего хочется разрыдаться, словно он последняя сопливая девчонка. — Хей, ребята, разве честно вдвоём на одного? — Юнги кажется, что послышалось, он с трудом разлепляет веки и поднимает голову. Мин почти не видит лица из-за падающего так света, но думает, что парень самоубийца. Дальнейший разговор Юнги не слушает, просто хочет уже уйти отсюда, жмурится и моргает часто-часто, пытаясь сфокусировать свой взгляд, и привстаёт на локтях, надеется, что про него уже забыли. Мин видит, как один из этих двоих медленно подходит к этому парню и валит его на землю. На губах Юнги появляется усмешка, он ударяется головой о землю и снова глаза закрывает. «Идиот» — проносится в голове Юнги. Парень слышит какие-то странные звуки и, заинтересовавшись, поднимает голову, чтобы посмотреть, что происходит. Мин почему-то уверен, что увидит сейчас на лице того парня сожаление, что влез во всё это дерьмо, но Юнги чуть ли рот от удивления не открывает, когда видит, как он с размаха бьёт по лицу своего обидчика и встаёт, вытирая кровь с губы. Второй же помогает встать своему другу и сбежать. Мин хлопает ресницами, когда этот парень протягивает свою руку и улыбается легко, будто ничего сейчас не произошло. Юнги на улыбку засматривается, жмурится и кричит, когда улыбка на чужом лице превращается в оскал. Мин просыпается от звона будильника, резко садясь на постели. У Юнги на лбу испарина, а футболка местами пропитана потом и неприятно липнет к телу, из-за чего парень снимает её сразу же. Босые ноги шлёпают по холодному полу в ванну, Мин кидает футболку в корзину для грязного белья и встаёт напротив зеркала, потирая сонные ото сна глаза. Сон не такой уж и страшный, как это было, например, два дня назад, но от него всё равно ужас закрадывается в голову. Блондин расслабляется под струями тёплой воды, прикрывая глаза и чувствуя, как волна приятных мурашек проходится по телу. Юнги снова задумывается об этих проклятых снах. Мин кусает губы, вспоминая, как на прошлой неделе ему снился эротический сон, где он переспал с этим парнем. Блондин трясёт головой, отметая развратные картинки, и бьёт себя по лбу, краснеет, вспоминая свой утренний стояк и возню в ванне. Его уже бесит, что он постоянно просыпается и засыпает с мыслью об одном и том же человеке. А если эти все мысли влияют на сны? И на самом деле Юнги просто выдумал этого человека или знал когда-то, но если этот человек не ищет его, то почему Мин должен? Блондин задумывается над тем, чтобы послушать Чимина. А может, серьёзно, стоит забить? И все эти сны, и все заморочки, по которым Мин постоянно тревожится, пройдут. А может Чимин всё-таки прав? Ведь стоит же попробовать, хоть так и рвётся узнать, кем он был ему когда-то, хоть и сердце вырывается из груди. Юнги думает, что так серьёзно будет лучше, поэтому решает позвонить Намджуну в обед. Всю дорогу до остановки парень пытается не думать по привычке о нём, отвлекая себя весёлой музыкой. Юнги видит на остановке стоящих и смеющихся во всё горло Хосока и Чимина, на что улыбается и бежит к ним, чуть ли не споткнувшись и не упав. — У нас новый преподаватель по танцам. — Улыбается Чимин, а Хосок смеётся с выпученных глаз Юнги. — Как? Новый учитель? — У Юнги удивление граничит с возмущением. — А Минхёк где? Кто будет разрешать мне просто так не заниматься? — Мин уже не хочет сегодня в университет, ведь танцевальный зал для него, словно минное поле, на которое он не хочет ступать ни одной ногой. Мин танцевать не умеет, смущается при каждом движении, знает, что ему не дано. С Минхёком он давно дружить начал, ещё до его прихода в университет, как учителя, поэтому обнаглел и попросил разрешение не ходить на его занятия сразу. Только тот сначала прочитал лекцию о пользе танцев, попросил станцевать Юнги, будучи уверенный в том, что танцует он не так, как говорит, а потом хохотал, валяясь по полу и держась за живот, пока Мин стоял с покрасневшим от смущения лицом и ждал, когда друг успокоится. На занятия он разрешил не ходить, за что Мин ему очень благодарен. — Кажется, что Юнги сегодня в танцевальном зале со стыда помрёт, Чимин-и. Сегодня придёшь смотреть ко мне кино? — Выгибает бровь Хосок, улыбаясь и показывая свои ямочки. — Бедный Юнги-хён. — Наигранно вздыхает Чимин, а Мин смотрит на эту сцену скорчив лицо. — Какое кино? — Улыбается Пак. — Эй, я всё ещё здесь! — Вскрикивает Юнги и мило краснеет, когда люди поворачиваются на него. — Каким у нас танцы? — Мин надеется, что последним, тогда он сможет по-тихому уйти. Он надеется. — Вторым. — Радостно объявляет Чон и идёт к подъезжающему автобусу. — Был бы четвёртым, то я бы тебя не отпустил всё равно. — Хосок оплачивает проезд за троих и идёт к дальним местам. — Предатель. — Тихо говорит Юнги и садится около Чимина, в одно ухо вставляя наушник, вторым делясь с Паком, на что Чон демонстративно обижается, но через минуту снова начинает разговор.

***

Юнги вздыхает, когда с первой пары звенит звонок, и нехотя плетётся из кабинета, а если быть точнее, то его тащит Хосок, еле-еле заставив его пойти в сторону раздевалки. Мин с кислым лицом и надеждой на такого же преподавателя как Минхёк, который поржёт с его танцев и разрешит не ходить, надевает висящие на нём спортивки и белую футболку, позаимствованную когда-то у Хосока, из-за чего видны острые ключицы. Чон за руку друга хватает, сразу в зал ведёт, потому что сам потанцевать на перемене хочет. Хосок улыбается нескольким знакомым, повторяет с ними связку, которую они учат для нового танца, а Юнги, не увидев никого не знакомого, решает посидеть на диванчике около зеркала, понаблюдать за другом и в сотый раз помолиться, чтобы новый преподаватель сжалился над ним. Блондин бы поучил все связки, ведь учитель наверняка спросит, если бы ему не было настолько стыдно за свои движения. Хосок однажды вообще сравнил его с холодильником. Мин всё это время зависает в телефоне, а когда звенит звонок, строит мордашку Хосоку, на что последний смеётся долго и подходит к нему, локтём тыкая в бок. — Говорят, он горяченький. — Хосок шепчет на ухо и рукой по груди Мина проводит, играя бровями. Чон смеётся с растерянного лица друга и чуть ли не падает на пол, а Юнги бьёт того по спине со всей силы, наслаждаясь громким звуком и с трудом сдерживающего маты Хосоком. Мин собирался дать подзатыльника, но замер на месте, когда услышал какой-то знакомый голос, тот извиняется, что опоздал на несколько минут, и звуки хлопающих ладоней. Все смотрят в сторону двери, даже Хосок быстро встал. Юнги прокручивает этот голос у себя в голове, хмурится, точно помнит, что где-то его уже слышал, но решает не обращать на это внимание, поворачиваясь к новому преподавателю и замирая на месте, словно у него под ногами стальная мина заложена. Парень жмурится пару раз, но мужчина перед глазами всё тот же, отчего мурашки по коже прошлись, а мысль «Это точно он?» вертится каруселью. Мину кажется, что это тот самый парень из сна, он приоткрывает рот от неожиданности. — Здравствуйте, меня зовут Чон Чонгук, и я надеюсь, мы с вами хорошо поработаем. — Гук улыбается и осматривает зал, останавливаясь на несколько секунд на одном парнишке, на его милом личике играет растерянность, из-за чего Чонгук ухмыляется и соединяет руки в замок. — Что вы учили с прежним преподавателем? Нет. Юнги не ошибся. Это точно он. Но если не ошибся, то этот Чонгук знает его, знал когда-то? — Тогда давайте вы сейчас покажете мне связки, а я попытаюсь их запомнить. — Улыбается Чон, а Юнги только рот открывает и затылок чешет, потому что ничего не знает, смотрит на Хосока, ища в нём спасение, но тот только тихо говорит, чтобы за ним повторял, если что мордашку милую строил, ну, потому что преподаватель серьёзно горячий. Музыка бьёт по ушам, а Юнги впадает в маленькую панику. Мин стоит посередине, не может пошевелиться и сжимает кулачки, кусая губы. Как же он сейчас облажается перед этим Чонгуком. Все начинают танцевать, а Юнги кое-как пытается повторить за Чоном, но, увидев все свои движения, останавливается резко и опускает голову. Стыдно. Кровь приливает к щекам, румянец на лице выглядит довольно мило, но Юнги хочется провалиться сквозь пол. Но ведь сам виноват, сам не учил, пользовался добротой Минхёка. Стеснения своих навыков танцев Мин никак не может побороть, ему даже пробовать страшно, неловко показывать кому-то, а особенно, если весь зал наполнен людьми, с которыми тебе ещё учиться два года. Юнги чувствует на себе чужой взгляд, но головы поднять не может. Странное чувство дежавю накатывает на него. Неделю назад ему снился похожий сон, но тогда Мин танцевал в клубе и, к его удивлению, очень и очень хорошо. Музыка останавливается резко, Мин слышит недовольное цоканье и кусает губы. К нему медленно подходит Чонгук, останавливаясь совсем близко. Юнги поднимает взгляд, сам понимает, что учить надо было, а теперь ведь ещё перед преподавателем оправдываться, сталкивается с недовольным Гуком и кусает губы, чувствуя, как начинают потихоньку краснеть его уши, а все смотрят только на него. — Почему не знаешь ни одного движения? — Чонгук, кажется, забыл принять сегодня таблетки, поэтому злость так быстро растекается по венам, бурлит и хлещет из него. Гук наблюдал за этим мальчишкой и за его нелепыми попытками, что вызвали только грустную усмешку. Юнги не знает, что ответить. И как сказать, что он целых два месяца гонял лодыря, потому что не умеет танцевать? — За два месяца не выучить? — Выгибает бровь Чон. Он к танцам придирчив, а если уж не выпил нужные ему таблетки — монстр. — Ты язык проглотил? — Повышает голос Гук, а взгляд Мина бегает по всему залу, он натыкается на Хосока, по тому видно, что он хочет встрять в этот разговор, но Мин только незаметно мотает головой, открывает рот, но слова не хотят слетать с языка. — Я не умею. — Юнги задирает подбородок и сцепляет пальцы в замок, говорит своим хриплым голосом и смотрит прямо в глаза, видя своё отражение. Мин каждую ночь в этих глазах тонет, выдерживает, сегодня тоже выдержит, хоть и происходит это всё наяву. Он словно на себя чёрную краску пролил, чернила, от которых не отмоешься, никак не выведешь тот яд, что в кожу впитался вместе с ними. У Юнги на лице уверенность, ведь он не какая-то там заикающаяся особа, что не может ответить за себя, только эта уверенность пропадает, стоит Гуку нахмуриться, сделать шаг вперёд и сложить руки на груди, улыбнуться странно и нагнуться близко. Мин может чувствовать его дыхание на своих губах. Снова это дежавю. — Значит придётся научиться, потому что я очень к этому строг. — Ухмылка заставляет поёжиться. — И не люблю, когда на моих занятиях присутствуют лодыри вроде тебя. — Знает Чонгук эти отмазы «Не умею танцевать», на стажировке тысячу раз видел, ни одного не пожалел, всё равно танцевать заставлял. Юнги багровеет от злости и сжимает кулаки до боли, но не отвечает. — Ребята, я буду очень строгим с вами. — Улыбается Чонгук и снова подходит к колонкам. — Прошу вас стараться и трудиться на моих занятиях, спасибо. — Чон одаривает Юнги нечитаемым взглядом и включает музыку, встаёт лицом к первокурсникам и наблюдает за движениями. Всё занятие проходит так, будто Мин Юнги на уроке не присутствует.