Our Time

Юнги чувствует на себе прожигающий взгляд, оборачивается, но никого, кроме торопящихся домой людей, не видит. Мин вздыхает, считает про себя до трёх и продолжает медленно идти. Между лопаток словно дыру выжигают межгалактическими лазерами, пропитанными ядом. Парень кулаки сжимает, продолжает идти, еле удерживая себя, чтобы не сорваться на бег и резко оборачивается, сжимая лямки рюкзака. Юнги думает, что он потихоньку становится сумасшедшим, ведь это уже не первый вечер, когда после тренировки ему кажется, что за ним кто-то следит. Парень сглатывает вязкую слюну и пытается не обращать внимание на тревожное чувство в груди, он вздрагивает, когда телефон в кармане джинсов вибрирует и улыбается, думая, что мама беспокоится. Юнги останавливается на месте, когда снова сообщение от неизвестного номера даёт знать о своём преследователе. Снова. «Юнни, ты снова задержался на тренировке, я же говорил тебе не ходить домой так поздно. Почему ты такой непослушный?». Мин облизывает вдруг пересохшие губы и зарывается пятернёй в мокрые от пота волосы, ещё не успевшие высохнуть, руки дрожат, он не может не оглянуться. Мин ощущает себя некой добычей, отчего страх заселяется в груди, ведь добычу хищник в конце всегда убивает. Взгляд падает на сообщение, присланные ранее. Все эти «Юнги-я, ты так старался на тренировке сегодня! Ты такой милый, когда уставший~» или же «Юнни, ты такой малыш^^ Тебе повезло, что я задержался и смог проводить тебя до дома сегодня, больше не ходи так поздно один!» пугают до спазмов в животе. Его преследователь знает его номер, знает, где он живёт, знает почти всё о нём. Юнги страшно, ноги трясутся, он снова по сторонам глядит, точно знает, что незнакомец где-то рядом. Мин пытается совладать с накатывающей паникой и решает позвонить родителям, чтобы разговаривать с ними и попутно идти домой. Так легче. Только страх в груди разрастается цветущим с каждой секундой деревом, когда аккумулятор разряжается, а экран телефона потухает. Юнги страшно вдвойне, нет, втройне. Парень последний раз оглядывается и быстрым шагом направляется домой. Юнги не замечает, как выходит на безлюдную улицу, освещённую редкими фонарями. Коленки дрожат, а обостренный от страха слух улавливает даже самые тихие звуки, и Мин слышит быстрые шаги за спиной. Хочется верить, что это не его преследователь, но давящая на него обстановка так и шепчет, что рядом с ним хищник, вот-вот сожрущий свою жертву. Юнги хочет повернуться, но когда его окликают, ватные после долгой игры в баскетбол ноги сами срываются на бег. Только из-за боли в икрах бежит Мин недолго, замедляясь и сгибаясь пополам. Юнги слишком устал, но из-за мыслей о том, что прямо за ним сейчас незнакомый человек, знающий о нём почти всё, заставляет собрать все силы в кулак и снова побежать. Мин оборачивается, когда слышит громкое «Юнги-я», видит только тёмный силуэт, приближающийся к нему. Парень падает на землю, когда левая лодыжка, которую он подвернул неделю назад, а сегодня пошёл на поле, не послушав врача, когда должен был сидеть дома ещё неделю, снова начинает болеть. Юнги думает, что лучше бы остался сегодня дома, потому что чувство, что сейчас его лишит жизни какой-то сумасшедший маньяк, ударят по голове тупым предметом, вводя в состояние полного непонимания. Он правда сейчас умрёт? Прямо сейчас? Мин не может отдышаться, встать тоже не может. У Юнги разодрана коленка, из-за боли в лодыжке из глаз хлынули слёзы, а если быть точнее, то из-за всего сразу. Потому что страшно. Мин прикусывает губу, чтобы не завыть от этой ситуации, молится о том, чтобы это оказалось простым сном, щупает себя за руку, жмурится в ожидании чуда, но он всё ещё здесь, посередине улицы, а за ним медленно идёт его преследователь, его хищник. Юнги не обращает на боль в лодыжке, встаёт на колени, опираясь ладонями об твёрдый асфальт, и ползёт быстро, только бы незнакомец не догнал, только бы снова по имени не назвал, только бы… Мин вздрагивает, когда ему снова кричат. «Юнги, малыш, не бойся». Нет, не помогло. Юнги всё ещё боится. Парень сглатывает застрявший комок в горле, округляет глаза по пять копеек и, понурив голову, смотрит на лакированные чёрные ботинки, что только что перегородили ему путь. Мин в одной ладони сжимает маленький камушек, которым даже не поцарапать, не отвлечь, но думает, что попробовать кинуть мужчине в лицо, если произойдёт что-то ужасное, стоит. Юнги не удерживает грустный смешок, слетевший непроизвольно с губ, подумав о том, что ужасное случается уже сейчас, ведь его уже поймали. Парень жмурится, смаргивает слёзы и облизывает губы, ему хочется поднять голову и спросить «Кто ты?», но этот вопрос застревает где-то меж рёбер, не проталкиваясь дальше. Голос из-за страха пропадает совсем, из-за чего Юнги прокашливается, хрипит, открывает рот, чтобы спросить, что тому надо от него, но снова ничего не выходит. Мин ждёт. Чего — сам не знает. Просто ждёт. Ждёт, когда незнакомец скажет хоть что-то, ждёт его дальнейших действий, ждёт помощи, мысленно моля всех друзей и близких внезапно оказаться здесь. — Хей, Юнги-я, почему ты боишься? — Юнги вздрагивает, услышав мужской голос, взгляд бегает по асфальту, парень пересчитывает маленькие камушки, думает, что если взять быстро их в охапку и кинуть в лицо этого парня, то можно будет убежать. Но есть ещё его больная лодыжка, на которую больно ступать. Действительно. А чего он боится? Тут за ним следит какой-то парень, пишет ему, преследует, гонится, а он не должен бояться? Серьёзно, блять? Юнги головы не поднимает, но чувствует, как парень садится на корточки перед ним, ждёт сначала недолго, а потом цокает языком, отчего мурашки пробегаются по всему телу. Мин мелко дрожит то ли от холода, то ли от страха, пошевелиться не может, словно окаменел весь. Его будто к земле прижали, не двигаться приказали, а то жизни лишат сразу же. Юнги так себя и ощущает сейчас. Парень шарахается, назад отползает, когда его щёки касаются холодные пальцы, взгляд поднимает и встречается со странной улыбкой, больше похожей на маньяческую. — Юнни, я же предупреждал, что тебе нельзя так поздно гулять? Говорил же, что тебя могут украсть маньяки? — Преследователь выгибает бровь, вмиг становится серьёзным, а потом его лицо озаряет улыбка. Такая быстрая смена настроения пугает. Мин отползает всё дальше назад, пока этот парень встаёт на ноги и медленно следует за ним. Юнги вздыхает обречённо, когда лопатками упирается в какой-то столб, думает, что можно сейчас рвануть в другую сторону, уже считает про себя до трёх, когда незнакомец наклоняется резко, садится на колени, придвигаясь к Мину почти вплотную, чуть ли не соприкасаясь носами, перегораживает стороны своими руками, выставив их по бокам на земле, и зажимает коленями ноги Юнги. — Говорил же? Отвечай! — Мин вжимается всем телом в столб, хочет слиться с ним воедино, жмурится, когда на него повышают тон и уже не может контролировать брызнувшие из глаз слёзы, носом шмыгает. Затылком о бетон ударяется и губу кусает, когда его за подбородок больно берут, затем хватка ослабляется, его уже гладят по бледной щеке, а горячие дыхание опаляет его потрескавшиеся местами губы. — Я сказал отвечай, малыш, а то будет хуже. — Шёпот прямо в губы, а Юнги может только кивнуть утвердительно головой. «Куда ещё хуже?» — проносится в голове. Мин открывает глаза, когда парень буквально приказывает ему об этом, встречается с озверевшим чужим взглядом и сглатывает вязкую слюну, видит, как незнакомец облизывает губы, смотря на его шею, и выдыхает, мелко подрагивая. Юнги хочет притянуть ноги поближе к груди, но ничего не получается из-за стальной хватки. — Что тебе надо? — Еле слышно спрашивает Мин и видит ухмылку на чужих губах. Рука плавно перемещается с щёки на шею, а Юнги облизывает пухловатую нижнюю губу. Пальцы резко начинают сжимать горло Мина, из-за чего парень вскидывает голову вверх и приоткрывает рот, с удивлением смотря на парня. Юнги хватается за запястье, пытается убрать руку с горла и хрипит что-то, чтобы его отпустили, в ответ получая хищный оскал. Всё заканчивается так же неожиданно, как и начиналось. Парень хватает воздух губами, откашливается и пытается встать, но его вжимают в столб, всем телом наваливаясь на Мина и оставляя между лицами миллиметры. — Мне нужен ты, Мин Юнги. — Снова пальцы на шее, и снова они сжимаются вокруг лебединой шеи, пока пара карих глаз наблюдает за задыхающимся Юнги с наслаждением, с ярким бликом в глазах. — Твоё тело. — Вторая рука пробирается под лёгкую ветровку с толстовкой и сжимает талию до боли. Там точно останется синяк. — Твоя душа и разум. Весь ты. — Снова хватка на горле расслабляется, а Мин, откашливаясь, думает, что у этого человека явно крыша едет, а ещё, что ему нравится наблюдать, как задыхаются люди в его руках. — Ты сумасшедший! — Шипит Мин, легко скидывая чужую руку с горла и непонимающе смотря на улыбающегося перед ним парня. — Я знаю. — Ответ поражает. — Ты станешь таким же, обещаю. — У Юнги весь воздух из лёгких уходит, когда в его рот впиваются грубым поцелуем, а сильная рука снова ложится на шею и душит. У Мина перед глазами чёрные точки, а в голове одно лишь «Спасите» красным цветом мигает, что потом всё равно пропадает, как и весь мир. Юнги просыпается, вскакивая с кровати и хватаясь за горло, часто и громко дыша. Мин горбится, опираясь руками о кровать, и садится на неё, приводя дыхание в норму. Перед глазами всё тот хищный оскал и пальцы на своей шее, из-за чего парень жмурится, чтобы картинки будто сдуло ветром и унесло куда-то вдаль по неизвестному никому маршруту. Блондин вспоминает вчерашнюю улыбку преподавателя, сравнивает её с оскалом из сна и находит девяносто девять и девять десятых процента схожести. Не хватает одной десятой, потому что его всё ещё посещают мысли, что он ошибается и это точно не Чонгук. Тем более по его поведению не скажешь, что он когда-то знал Мина. Хотя возможно у них произошла крупная ссора, из-за которой мужчина ведёт себя таким образом. Юнги мотает головой в разные стороны, отметая эти навязчивые мысли, опирается локтями на свои колени и зарывается пятерней в волосы, с силой сжимая и оттягивая их. Так Мин делал, когда ему становилось не по себе, когда сердце слишком сильно ускоряло свой темп, что можно было слышать его эхо, словно перед ним сейчас оно лежит и бьётся. Блондин вздыхает устало, кидает взгляд на Часы и закатывает глаза, ведь мог спать ещё два часа. Но сна ни в одном глазу, поэтому парень идёт в душ, снимая мокрую спереди от пота футболку и выкидывая её к двум таким же. Юнги подходит к раковине, чтобы умыться и замирает на месте, когда, смотря в висящее над той самой раковиной зеркало, видит красные следы пальцев на своей шее, словно его только что душили. Как в том сне… Мин хмурится и прикусывает нижнюю губу, легонько проводя по следам пальцев, потирает её, пытаясь стереть. «Что, блять, за хрень?» — кричит про себя Юнги, не в силах и рта раскрыть от удивления. Его вчера точно никто не душил, Чонгук хотел, скорее всего, но не душил. Парень отметает своих друзей, потому что они бы точно не стали, дальше думает на… Да никого больше и нет. Блондин не знает, как найти подходящее объяснение этому, но решает успокоить себя тем, что просто отлежал шею, хоть и следы явно пальцев. Дальше взгляд падает на правый бок талии, где красуется точно такой же след. — Блять, что?! — Шепчет себе под нос Мин и трогает уже талию. — Я точно схожу с ума. — Трёт переносицу Юнги и прикрывает глаза, вздыхая громко. Парень считает про себя до десяти, уверенный в том, что сейчас откроет глаза и ничего на его коже больше не будет. Мин шипит и еле сдерживает себя от крика, потому что здесь явно что-то не так. Такие следы на теле не появляются просто так, такие следы не появляются даже, если ты отлежал это место. Юнги знает, но понять никак не может. Кроме сегодняшнего сна он не может назвать ни одной причины, почему эти следы на его теле. Но эта мысль кажется сумасшедшей, как и он сам сейчас. Такого в мире ещё ни разу не было, чтобы оставалось что-то, что оставил сон. Разве что в одной из частей фильма «Кошмар на улице Вязов», но из сна героиня достала шляпу Фредди. Мин не хочет попадать в такую серию ужастиков, там главные герои всегда погибают, а он не хочет. Блондин смотрит на себя в зеркало ещё несколько минут, рассматривает свою шею и талию, вздыхает и хлопает себя ладонями по щекам. Тёмные от недосыпа круги под глазами делают его больше похожим на призрака, а впалые щёки говорят о недоедании. Ну да, откуда у сироты Юнги деньги на нормальную пищу? На работе зарплата маленькая, но вполне устраивает, потому что больше на других платить не будут, да и работа в кафе ему нравится. Атмосферно. Кстати о работе в кафе. Сегодня его смена. О мысли об этом на лице сверкает лёгкая улыбка, Юнги больше не напряжён, а плечи опускаются, хмурый взгляд, которым парень сверлил своё отражение, исчезает. Блондин принимает душ медленно, долго стоит под тёплыми струями воды с закрытыми глазами и немного расслабляется. Мысли словно жужжащие и до скрежета зуб раздражающие мухи мешают, постоянно лезут и лезут, покоя не дают, но Юнги давно научился выстраивать бетонную стену спасения, за которой мог отвлечься и побыть в мире радости, где только он, друзья и родители. По последним он очень сильно скучает, поэтому там, в этом крохотном мирке, проводит с ними большую часть своего времени. Когда Мин выходит из ванны, то на часах уже время, когда он обычно встаёт, чему Юнги сильно удивляется, не ожидав, что проторчит в душе настолько долго. Парень выбирает белый пушистый свитер с горлышком, что закрывает следы пальцев, потому что объясняться перед друзьями просто не хочется, ведь Пак Чимин точно расскажет всё Намджуну, а если Юнги расскажет всё, то его точно сочтут за ненормального психа и положат в дурку. Мин такого не хочет, поэтому просто промолчит и, по возможности, разберётся со всем сам, не замешивая сюда своих близких.

***

Хосок стоит в аэропорту, нервно поглядывая на дешёвые часы и посматривая на толпу людей, высматривает своего племянника по маминой линии и обещает себе надавать ему подзатыльников, потому что тот должен был уже быть здесь пятнадцать минут назад, где они и договаривались встретится. У Хосока время, как драгоценная вода льётся, потому что пары сейчас пропускать не хочется. Вот только племяшки всё нет, а время идёт быстрее обычного, Хосоку уже пора на вторую пару, но он никак не может уехать отсюда без парня, да и волнение, что что-то случилось зарождается где-то в груди. Чон решает, что если его ещё не будет пять минут, то он сам пойдёт его искать. Тэхён был в Китае два месяца у отца, потому что тому нездоровилось. Родители Кима развелись три года назад, а Тэ остался у мамы, ведь она выиграла суд. Чон проклинает свою сводную сестру Ирэн, что попросила встретить своего ненаглядного сыночка. Хосок не хотел сначала долго, придумывал всякие отмазы, а потом почувствовал вину перед сестрой и согласился. Парень по большей степени не хотел встречать Кима, да и вообще не хотел, чтобы он с ним жил, из-за постоянных странных взглядов, что младший кидает на него. Чон надеется, что больше такого не будет, и Хосоку не придётся краснеть, как малолетней школьнице, ведь это и вправду смущает до чертиков. Особенно, когда на него смотрит сын сестры. Стоит Хосоку посмотреть в сторону автоматов с разными напитками, то он чуть ли не багровеет от злости и раздражения. Парень в круглых очках и светло-сером пальто, оперевшись одной рукой об автомат, без всякого стеснения вводит в краску мешающую в стаканчике жидкость девушку, улыбается квадратно и смеётся. Чона накрывает злость, он намерен побить своего племянника, которого последний раз видел год назад, когда к маме приезжал на каникулах, а у неё в гостях Ирэн была и Тэхён. Если этому болвану сегодня не надо никуда, то у Хосока учёба и куча домашки, а ещё кружок танцев. — Эй, Ким Тэхён, мне на пары надо, так какого хуя ты меня задерживаешь! — Хосок не сдерживается, кричит вполголоса, но достаточно громко, чтобы некоторые прохожие обернулись на него, рука сама тянется к голове младшего, чтобы дать подзатыльника, на что тот только недовольно цокает языком, подмигивает затихшей девушке и говорит ей, что они обязательно встретятся как-нибудь. — Разве так встречают любимого племяшку, а, Хосок? — Поднимает бровь Тэ и смотрит на него так, будто старший здесь он, будто сейчас Хосок флиртовал с девушкой и не пришёл в зал ожидания вовремя, а не он. От такого Чон не может не вспыхнуть. — Хён! Я тебе хён! Я старше тебя! — Хоть и старше, но мило топнуть ногой всё-таки надо. Привычка. Чон краснеет и хватает Тэхёна за запястье, потащив в сторону выхода из аэропорта и попутно набирая номер такси. — Ты мог хотя бы предупредить? И вообще какого я должен тебя встречать, ты же не пятилетний ребёнок. — Возмущается Хосок, игнорируя ухмылку Тэ. — Для мамы маленький. — Тэхён умиляется с того, как злится Хосок. Да и вообще Чон всегда выглядит довольно милым, Ким любит доводить Чона до такого состояния, что щёки и кончики ушей краснеют, а нога сама топает, словно маленькому ребёнку не дали конфетку. — Извинился бы для приличия. — Бурчит себе под нос Хосок и, не дозвонившись в такси, ловит машину у входа в аэропорт. Парень садится в машину и ждёт, пока водитель помогает убрать чемодан Тэ, пытается хоть как-то себя успокоить, чтобы сильно на младшего не злиться. Хосок вздыхает, достаёт ключи от квартиры из рюкзака и спешит дать их Тэхёну, назвав квартиру и подъезд. Чон быстро проговаривает свой адрес водителю и складывает руки на груди, прикрывает веки. — Прости, Хосоки-хён. — Чон вздыхает шумно и открывает глаза, смотря на Тэхёна, у которого во взгляде или серьёзно «Прости меня, Хосоки-хён», или «Ты же знаешь, что больше не назову тебя хёном и не извинюсь». Чону кажется, что первое, но для характера Кима больше подходит второе. Хосок чуть ли воздухом не давится, когда ему подмигивает племянник и улыбается так, будто в постель затащить хочет. Чон взгляд отводит и думает, что показалось, ну или у Тэ чувство юмора отсутствует. Парень всю дорогу на себе чужой взгляд, до самых костей сжигающий, оставляющий за собой лишь пепел и кучу похоти, чувствует и хочет провалиться сквозь землю. Всё гложет себя мыслью, что, кажется, что на него младший вообще внимания не обращает, но только губы кусает и кулаки сжимает, когда хорошо развитым боковым зрением видит, что тёмно-молочная пара глаз уставилась на него так, будто хищник следит за своей добычей, изучает её, продумывает, как напасть. Кстати о взгляде. Хосок такой взгляд на себе ещё год назад чувствовал. Постоянно чувствует, когда Тэхёна где-то встречает. Чон вообще Кима побаивается немного, ведь тот странный иногда бывает, а когда смотрит на него пристально, то страшно становится так, что хочется провалиться сквозь землю, даже в ад попасть, круги ада пройти, лишь бы смущающий до дрожи в коленях взгляд на себе не чувствовать, ведь у него создаётся впечатление, что он словно голый перед Тэхёном, а тот этому только рад, разглядывает его, непонятно какие картинки в голове вертит. Чону в такие минуты перед сводной сестрой стыдно становится. — Девушек не приводить, дома не бухать и после одиннадцати не шуметь. — Вырывается из уст Хосока из-за этой напряжённой тишины в салоне, которую даже музыка не разбавляет. Чон поворачивается после многочисленного «ого» лицом к Киму и смотрит долго, сам того не понимает, пока Тэхён не подмигивает снова, заставляя нахмуриться и отвести взгляд, повернуть голову к окну, утаив от племянника красные щёки. «Нет, это же ненормально» — вторит про себя уже который раз Чон, принимая всё за шутку. Правда, всё ещё чувствуя на себе чужой взгляд. Парень не любит, когда кто-то смотрит на него слишком долго и пристально, он чувствует дискомфорт и смущение. Хосок вздыхает облегчённо, когда Тэхён выходит из салона. В машине стало как-то поспокойней без него, хоть тот и не думал даже. Чон всё это время в напряжении ехал, губы кусал, пока Тэ его взглядом резал. Чон прикрывает глаза от одной мысли, что теперь придётся с этим парнем в одной квартире жить. Хосок раньше не мог с ним в одной гостиной сидеть, постоянно ёрзая на диване от слишком усиленного к нему внимания от Тэхёна, что уж говорить про одну квартиру, где они каждый день видеться будут. Чон доезжает до университета с этими мыслями и шустро выбегает из машины, не забыв заплатить.

***

— Юнги-хён, ты где витаешь? — Чимин перед лицом блондина руками машет, поедая порцию риса, рассказывает что-то о занятии по музыке, ещё упоминает, что к ним будет переводиться новенький. Пухлые губы растягиваются в улыбке, когда Мин хлопает ресницами, растеряно смотря на друга и сжимая железные палочки в руке, выдаёт хриплое «Ох» и отводит взгляд в сторону. — Прости, Чим, задумался о своём. — Пожимает плечами Мин и смотрит в тарелку, ковыряясь палочками в рисе и мясе. — Ты какой-то странный сегодня. — Уже обеспокоенно говорит Чимин и тянется через весь стол, чтобы потрогать хёна за лоб, хмурится, ведь у того вид болезненный, а лоб холодный. Да весь Юнги ледышка. — Вроде температуры нет, а ты свитер такой тёплый натянул. — Возвращается на своё место парень, продолжая сводить брови к переносице. — Просто решил, что давно его не надевал. — У Юнги взгляд бегает, а ладонь хватается за горлышко свитера, теребя его в руке. Мин взгляд свой поднимает и улыбается, чуть обнажая дёсны. — А задумался о чём? — Суживает глаза Чимин, продолжая набивать полный рот риса. — Снова о снах своих? Юнги, я уже сто раз те… — Чимина перебивает блондин своим тихим голосом. — Мне кажется, что я знаю, кто он. — Бурчит себе под нос Юнги, из-за чего хорошо услышавший слова Пак, от удивления приоткрывает рот и переспрашивает, надеясь, что показалось. — Я думаю, что знаю, кто этот человек. — Громче повторяет Мин и смотрит на друга. Юнги не решается сказать его имя, думает, что может ошибаться, хоть всё и говорит об обратном. Но Чимину же можно? Кулаки рыжеволосого сжимаются, а в груди просыпается желание ударить этого человека, занявшего почти всё мысли Юнги. Занявшего место Пак Чимина. Пак только выпрямляется, смотрит на Мина долго-долго с нахмуренными бровями и не знает, что ответить. Чимин не хочет ответ слышать, как и не хочет, чтобы Юнги продолжал вспоминать этого парня во снах. Мин почти постоянно думает о нём, хочет узнать больше, вспомнить больше, что Чимина не может не раздражать. Сейчас он чувствует, как кровь в нём начинает закипать, она жгучим ядом по венам расползается, всё на своём пути уничтожает, превращает в какие-то непонятные сгустки, пульс ускоряется, и Пак слышит эхо в своей голове, кричащее о том, чтобы он держал себя в руках, не срывался. Чимину хочется, чтобы у Юнги в голове остались мысли только об учёбе и о нём, ведь видеть задумчивого и расстроенного блондина из-за какого-то незнакомого парня, что просто снится, Паку не нравится. Чимин бы вообще все плохие воспоминания, все плохие мысли стёр из головы парня, оставил бы только всё самое лучшее и весёлое, лишь бы тот постоянно показывал сахарную улыбку, от которой у Пака сердце удар пропускает. — И кто это? — Резко спрашивает Пак, а Юнги только взгляд на тарелку переводит. — Он узнал тебя? — Чимину не терпится. Кажется, что его нервная система сейчас пошатнётся, взорвется, словно бомба, которую вовремя не успели обезвредить, если он сейчас же не услышит имя этого парня. Юнги сжимает кулачки, наклоняется чуть ближе и открывает рот, чтобы прошептать чуть слышно, но, видимо, сказать сегодня Чимину точно не удастся, потому что за их столик подсаживается раздражённый чем-то Хосок и ещё один парень с их потока. Мин кидает взгляд на Чимина, про себя облегчённо вздыхает, думает, что так даже лучше. — Как Тэхёна встретил? — Юнги понимает, что лучше бы этого не спрашивал, когда начинается хосоковская речь о том, как он побаивается своего племянника, что им ещё жить в одном доме, и тот точно его изнасилует, если не физически, то взглядом точно. — Да брось. — Смеётся Чимин, а Юнги прячет улыбку за ладошкой. Мин с Тэ общается хорошо, и пока тот в Китае был, они переписывались и созванивались по скайпу. А ещё Юнги знает один маленький секретик Тэхёна, что никому не расскажет. — Он просто любит тебя сильно. Как дядю. — Чимин выделяет последнее слово, а Мин только в кулак прыскает. Конечно, как дядю. Хосок закатывает глаза и бурчит себе что-то под нос. Юнги смотрит на толпу, берущих подносы и тарелки с едой, переводит взгляд на столики и видит улыбающегося учителю Киму Чонгука, парень конкретно подвисает, рассматривает лицо учителя и снова вспоминает сегодняшний сон, за горлышко свитера хватается, рукой под него пробирается и трёт шею. Мин моргает быстро, встречаясь взглядами с учителем Чоном, и кусает губы, когда тот становится серьёзным, сразу на Чимина смотрит и, словив на своей шее его взгляд, уголки губ приподнимает и ладошкой аккуратно прижимает к шее мягкую ткань, второй рукой играясь с мочкой уха. Юнги от себя поднос отодвигает. Есть не хочется совсем. Он задумывается о своём, пока Пак хмурится и не решается попросить блондина показать шею, ведь ему показалось, что там какой-то странный след.

***

— Ты будешь танцевать в свитере? — Выгибает бровь Хосок, когда Юнги переодевает только спортивки, так и не сняв свитер. Чон делает лицо наподобие «Почему?», когда Мин кивает головой утвердительно. — Забыл футболку. — Пожимает плечами Юнги и садится на скамейку, облокачиваясь о шкафчик. Жарко невыносимо, но показывать взвившиеся откуда не возьмись следы на шее не хочется от слова «совсем», да и как он объяснит это друзьям. — Что будешь делать? — Снимает рубашку Чон и убирает её в шкафчик. — Я про связки. Ты вчера выучил только одну, и то с промахами. — Юнги губы трубочкой складывает и думает, что он сегодня опозорится со своими «самыми лучшими» навыками танцев. Ему стыдно и неудобно танцевать перед кем-то, его движения становятся скованными и неловкими от одной мысли о том, как он сейчас выглядит со стороны. — Я лучше умру, чем буду танцевать перед кем-то. — Бурчит себе под нос Мин и вздыхает устало, когда выходит из раздевалки. Юнги до самого зала плетётся за Хосоком с кислой миной, совсем не слушает его и думает только о том, знает ли этот Чон Чонгук его или нет. Мин неохотно входит и сразу натыкается на танцующего перед зеркалом учителя, блондин в который раз залипает, сам не замечает, как приоткрывает рот засматривается на его плавные и сильные движения. Юнги бы так танцевать. Мин отводит взгляд, когда музыка кончается, а аплодисменты от «зрителей» заставляют вернуться на землю. Парень ловит на себе странный взгляд, хочет подойти к Хосоку и попросить показать ещё одну связку, как к нему подходит Чонгук, щурится и осматривает белоснежный свитер. — Ты будешь заниматься в этом? — Кивает Чонгук на одежду, а у Юнги к щекам кровь приливает от этих взглядов со всех сторон. Мин кулаки сжимает, а в голове проносится мысль, что его уже ненавидят. — Я забыл футболку. — Мин наконец взгляд с пола поднимает, таким же в ответ стреляет, пытается казаться пофигистом, но чувствует, как колени от одного взгляда на Чонгука начинают дрожать, а ноги подкашиваться. — У меня есть вторая. — Юнги впадает в ступор и мысленно кричит, потому что ему нельзя футболку, только не это. — Поэтому ты сейчас снимаешь свой миленький свитер и идёшь переодеваться. — Чонгук идёт к своему рюкзаку, лежащему на стуле рядом с колонками и двумя бутылками воды. — Не нужно, я буду в свитере. — Мин Чону путь перегораживает, а мужчина хмурится, непонимающе смотря на парня. Он тут ему, блять, футболку, а этот лодырь отказывается. Гук вообще-то так хотел извиниться за свой вчерашний срыв, хоть парнишку и сейчас всё равно считает лодырем и прогульщиком. Чонгук поднимает брови, смотря на снова задравшего свой подбородок мальчишку и хочет рассмеяться, потому что полтора часа танцев в тёплом свитере протерпеть невозможно. Чон представляет запыхавшегося от занятия Юнги, всего красного и потного, потому что свитер предназначен точно не для танцев. Во взгляде парня читается нежелание снимать свой свитер, будто на его теле что-то очень страшное есть, но Чонгук был бы не Чонгуком, если бы не стоял на своём. В конце концов учитель здесь он, а значит на эти полтора часа правит здесь, разумеется, только он. — Для моего урока нужна специальная форма, а не уличная одежда, в которой ты сейчас. К тому же ты устанешь уже через пятнадцать минут и будешь гонять лодыря, как делал это два месяца. — Чонгук не устанет повторять ему про это. Всю учёбу с этим приставать будет, если парень не станет чуть ли не самым лучшим танцором на потоке. — Поэтому не спорь и бери футболку. — Гук делает шаг вправо, чтобы обойти Мина, но тот повторяет за ним. — Я не устану и буду заниматься. — Юнги отступать вообще-то тоже не будет. Блондин сейчас даже о своей шее забыл, стоит на своём, потому что не хочет уступать Чону. — Мне правда не нужна Ваша футболка. — Мина спасает звонок, что так вовремя прозвенел. Юнги всё занятие пытался танцевать, хоть и давалась ему это с трудом, ведь на каждом движении щёки с ушами краснели всё больше, а желание остановиться чуть ли не кричало в нём, вызывая одну лишь небольшую панику и зависть тем, кто танцует хорошо, без стеснения, скованности и мыслей о том, смешно ли выглядят они со стороны. Скорее всего это из-за того, что Юнги просто знает, что танцует он плохо и всё больше погружается в эти мысли, не давая себе хотя бы поучиться, усвоить всё. Мин постоянно на себе чувствовал взгляд Чонгука, из-за этого терялся и забывал движения. Блондин смог станцевать кое-как первую часть танца, но остальную он так и не выучил, просто стоял и запоминал движения, пытаясь повторить, когда Чон говорит своё грозное и недовольное «Заново». Конечно же, это было из-за Юнги и его неуклюжих попыток танцевать, не зная больше половины движений. Парень жмурится и вытирает пот со лба, потому что танцевать в свитере просто невыносимо, хотелось просто снять его и никогда не надевать. У Юнги щёки красные, а дыхание сбито к чертям, он уже хочет попросить футболку, но стоит вспомнить что у него на шее, то желание снять свитер сразу пропадает. Мин глубоко в себе ликует, что занятие окончено, матерится себе под нос, потому что ему надо в кафе через полтора часа, а он весь потный и вонючий, а ещё до дома идти больше получаса. Парень вздыхает и собирается подойти к пьющему воду Хосоку, как Чонгук громко говорит подойти к нему. Мин выпрямляется и медленно подходит, кусая губы. — Задержишься сегодня, пока не выучишь всё. — Чонгук и бровью не ведёт, говорит так спокойно и подходит к зеркалу, отрабатывая движения. Юнги только рот открывает, хочет сказать, что ему домой надо и на подработку, но слюну сглатывает и губы облизывает, когда Гук через зеркало на него смотрит и выгибает бровь. — Что? Я лодырей не щажу. Ты не знаешь половины танца, и что мне с тобой делать? Остаёшься. Юнги хочется возразить на это противное «Лодырь», но он только к другу поворачивается и губы дует, говоря, что ждать его не надо. Хосок по плечу похлопывает друга, бутылку, где всего лишь несколько капелек воды, отдаёт и желает удачи. В зале остаются только двое. И один из них хочет умереть прямо сейчас. Юнги закатывает глаза на очередное «Не так» и делает так, как показал Чонгук. Мин выучил почти всё, но повторить нормально не может из-за смущения. Блондин видит все свои движения в зеркале, отводит взгляд в сторону, чтобы лишний раз не загоняться и не вызывать желание взять и уйти, потому что он реально танцует, словно его вчера побили, а сегодня он шевелиться нормально не может. Юнги встреч взглядами с Чонгуком избегает, боится увидеть насмешку в его глазах и услышать смех, вызванный танцем Мина. Блондин делает всё скованно, про что постоянно Гук говорит, но он по-другому не может, ведь страх вызвать ржач беспокоит его больше всего. Чонгук за парнем наблюдал без всяких усмешек и мыслей о том, что тот танцевать не умеет. Для Гука априори не может быть, чтобы кто-то не умел танцевать. Просто люди, которые так говорят, даже не пробовали и не пытались, они не хотят развиваться в этой ветви, вот и всё. Юнги для Чонгука лодырь, потому что отлынивал от танцев, отговариваясь именно тем, что танцевать не умеет. Чон видит, как блондин боится делать движения амплитуднее, кажется, потому что боится рассмешить Чонгука. Мужчина этого не понимает, ведь парень только учится и ему не нужно стесняться своих навыков, да и вообще не посещать его занятия из-за этого. Это просто смешно и грустно одновременно. — Тебе надо поработать над движениями. Это не будет выглядеть смешно, если ты расслабишься и станцуешь так, будто здесь никого нет. — Юнги повторяет эти слова у себя в голове и смотрит на Гука, умоляюще смотря на него. «Пожалуйста, я сейчас умру» — проносится в голове блондина и, кажется, Боги впервые в жизни услышали его молитвы сразу. — Хорошо, лодырь, сегодня я тебя отпускаю. — Чонгук кивает головой на дверь, а Юнги, вздохнув, кланяется и, тихо пробубнив «до свидания», убегает. Мин бежит домой со всех ног, ведь он проторчал в зале около часа, а в кафе ему надо вот-вот быть. Юнги звонит Соён — пожилая женщина, что владеет кафе, и объясняет ей причину, почему он опоздает. Благо он находится со старушкой в тёплых отношениях, поэтому она только посмеивается в трубку и говорит поторопиться.

***

Юнги забегает в кафе и останавливается у входа, устраивая себе передышку от длительного бега. На автобус он опоздал и пришлось бежать до самого центра. Мин сгибается пополам, улыбается краешками губ бармену и проходит в раздевалку, быстро стягивая с себя вещи. Блондин меняет свой свитер на чёрную водалазку, что успел прихватить с собой, завязывает вокруг талии фартук и берёт блокнот с ручкой, выходит из комнатки, подходя к бару и плюхаясь на стул, кладя голову на руки. — Юнги-щи, чего расселся? Я одна буду клиентов обслуживать? — Сверкает улыбкой подошедшая Наён, а Мин только головой слабо кивает и всё никак не может себя со стула поднять. — Иди обслужи четвёртый столик. — Девушка смеётся звонко, когда Юнги бубнит себе под нос, но со стула встаёт и плетётся в сторону столика, попутно открывая блокнот и доставая ручку. — Здравствуйте, что будете заказывать? — Юнги поднимает взгляд и приоткрывает рот, когда видит сидящего учителя и Намджуна. Мин своим красноречивым «О» вызывает улыбку на лицах посетителей. Чонгук заказывает легкий салат и постоянно смотрит на парня, пока Намджун с ехидной улыбочкой наблюдает за ним. Гук ловит себя на мысли, что этот лодырь довольно милый, когда его щёки пунцового цвета, а потом встряхивает головой, отгоняя эти мысли и шипит на Кима, у которого с языка слетел очередной подкол. Намджун затыкается, когда Чон в сотый раз говорит ему: — Чур платишь ты, хён. — Гук победно улыбается и смотрит на блондина, который сидит около барной стойки в ожидании двух чашек кофе. И всё-таки милый.