Nobody, until you

      Нежиться в постели с утра, зная, что до будильника еще есть время, приятнее всего. Свежевыстиранные простыни пахнут кондиционером, и Чимин зарывается лицом в подушку. Выдыхает спокойно.       Ему снятся слишком контрастные для реальности образы. Во сне воздух щекочет его легкие из-за чей-то лучезарной улыбки. Он ощущает тепло, исходящее от их переплетенных рук. Они бегут куда-то вдвоем. Чимин не видит лица и не может разобрать: девушка перед ним или парень. Но во сне все так правильно и легко.       Светловолосый забудет все, как только проснется, а сейчас ему так хотелось посмотреть продолжение.       Почувствовав, как что-то мокрое прикоснулось к его носу, юноша зажмурился и приоткрыл глаза. Положив передние лапки на кровать, пунктуальный трехцветный кот будил своего хозяина. Такой у них ритуал.       — Доброе утро, Минтай, — сонно прокряхтел Пак и ласково почесал его за ушком.       Он сел на постели и некоторое время смотрел в одну точку — отходил — пока кот крутился возле его ног. Вместе они пошли на кухню, мужчина включил электрический чайник, а пока ждал, когда вода нагреется, насыпал Минтаю в миску остатки вчерашнего ужина и в отдельное блюдце налил молока.       Через несколько минут Чимин уплетал свой завтрак и с удовольствием пил свой разбавленный молоком кофе. Раньше ему всегда было немного одиноко есть одному, но с тех пор, как ему на голову свалился подарок в виде виляющей трехцветным хвостом требовательной моськи, стало веселее.       Заветной мечтой Пака всегда была учеба в иностранном университете. Будучи подростком, он хотел уехать как можно дальше от дома, поэтому, когда различные вузы открыли перед ним двери, парень выбрал университет в Хельсинки. Как только пришло письмо о зачислении, он купил билет в один конец в Финляндию и покинул Корею. Чимин чувствовал, что принадлежит этому месту больше, чем какому-либо другому, поэтому тоски по дому у него не было. Конечно, он скучал по родителям и друзьям, но никогда не жалел о своем решении. Единственной проблемой было то, что он был слишком занят учебой, а теперь работой, чтобы завести близких знакомых или друзей. Поэтому, когда два года назад Пак переехал в свою нынешнюю съемную квартиру, а старенькая одинокая соседка принесла ему котенка как поздравление с заселением, он хоть и был ошарашен, но очень рад тоже.       Мужчина оставил посуду в мойке и пошел быстро собираться, чтобы привести себя в подобающий вид. Хоть он и специально выбрал квартиру, что была близко к школе, в которой преподавал, Чимин любил спать до последнего и, если бы не слишком правильный кот, требующий еду в определенное время, на работу, без сомнения, опаздывал бы чаще.       Светловолосый мог только гадать, как они уживались вместе и откуда у Минтая такой характер. Он — полная противоположность своего хозяина: не пропускал приемы пищи, после двенадцати ночи его трогать нельзя, царь спит, а если в квартире было не слишком опрятно на протяжении недели, начинал мяукать на Пака, чтобы тот прибрал.       Накинув на плечи плащ, ведь по утрам уже было холодно, Чимин погладил кота напоследок и отправился на работу.

***

      Светловолосый очень любил свою работу, потому что обожал детей. В его глазах каждый ребенок — это пока что нераскрытая личность, которой нужно помочь встать на ноги и указать путь. Он чувствовал гордость, наблюдая за тем, как дети взрослеют и становятся кем-то.       В данное время мало кому нравилась математика, но Чимина как преподавателя математики в младшей школе ученики любили, а поэтому учились любить и его предмет. Он был добрым, но справедливым, не повышал голос, потому что знал и другие методы успокоить класс, и ко всем ставился уважительно.       Дети были его потехой. Он обожал смотреть, как в их ясных, незапыленных болью мира глазах загораются понимание, радость и удивление. Дети выглядели слишком мило, когда сосредотачивались на чем-то, когда вдохновлялись новой идеей и усердно воплощали ее в жизнь. Даже если это означало, что они не слушали лекции.       Чимин дал ученикам задания, которые они должны были выполнить самостоятельно или, по желанию, в группах. Сам он закрыл маркер, которым писал на доске, и начал расслабленно прохаживаться между рядами, уголками глаз смотря на макушки своих учеников и появляющиеся в их тетрадях записи.       За третьей партой возле окна сидел мальчик, который с первого же дня привлек к себе внимание Чимина. Чон Чонгук почти всегда был один на переменах. Общению со своими одногодками он предпочитал музыку, надевая наушники, которые всегда носил при себе. Мальчик часто смотрел в окно, будто бы за ним проносились целые галактики, но в целом не был отстраненным. Пак мысленно охарактеризовал его мечтателем.       В данную минуту Чонгук поглощенно рисовал что-то в своей тетради. Брови мальчика были сведены, образовывая маленькую складку на лбу, а его нос почти утыкался в бумагу — настолько низко он склонился. Чимин улыбнулся самими уголками губ и неспешно, чтобы не испугать, подошел к ученику. Он понимал желание мальчика сбежать от реальности, ведь у Чона не было родителей. Ким Тэхен — школьный психолог и хороший коллега Пака — провел с ним беседу обо всех детях, которым нужно уделять особое внимание. Вот уже восемь лет Чонгук жил в детдоме, что сделало его немного замкнутым и слишком стеснительным, чтобы первому пытаться влиться в социальный круг. Тем не менее, светловолосый не сомневался в доброте сердца этого ребенка.       Чимин склонился над партой и тихо, чтобы не услышали другие, обратился к ученику:       — Чонгук, ты прекрасно рисуешь. Мне бы очень хотелось посмотреть на твои рисунки после урока, если ты не против, — он закрепил свои слова поощряющей улыбкой. — А сейчас удели немного своего внимания заданию, хорошо?       Мальчик поднял на него свои округлившиеся невинные глаза, и мужчина едва сдержал порыв потрепать его волосы — настолько мило тот выглядел. Некоторое время он просто разглядывал учителя, а потом пришел в себя, часто закивал головой и закрыл блокнот с рисунками.       Пак подошел к своему столу и оперся на него, наблюдая за погруженными в решение задания детьми. Чонгук тоже начал работать, что очень потешило светловолосого.       Они успели проверить упражнение и написать правильный вариант на доске, прежде чем пришел конец лекции. Ученики быстро собирались и вылетали из класса в руки ожидающих их родителей, чтобы те отвезли их домой или поесть в какое-то заведение.       После окончания всех занятий Чонгук всегда собирался медленно, ведь ему приходилось ждать назначенного ему социального работника. Ким Намджун казался очень приятным молодым человеком, с которым Чимин часто имел возможность поговорить, пока тот ждал Чонгука. Мужчина имел забавное пристрастие к деревянным фигуркам и крабам, а его улыбка с ямочками сразу же убедила светловолосого в том, что Намджун добрый и довольно приятный человек.       На этот раз Чонгук собрал свои вещи быстро и подошел к Паку, крепко прижимая блокнот к груди. Его глаза искрились энтузиазмом, когда он протянул свое сокровище учителю.       Чимин тепло улыбнулся мальчику и открыл блокнот. Его страницы пестрели рисунками различных фэнтези персонажей, которых часто можно встретить в компьютерных играх. Детали их одежды и оружия были нарисованы с однозначным творческим подходом, талантом, как подумал светловолосый.       — Они все потрясающие, Чонгук, — восхитился мужчина. — Это персонажи компьютерных игр?       — Некоторые из них. Других придумал я сам, — несмотря на гордость, ощутимую в его голосе, ребенок робко опустил глаза в пол.       — Какой из них твой любимый?       Чон перелистнул блокнот к листу, на котором был нарисован розовый мускулистый кролик. Чимин удивленно приподнял брови, переводя внимательный взгляд обратно на ученика.       — Почему именно этот?       Щеки мальчика окрасились в нежный лиловый цвет.       — Он напоминает мне меня. А кролик это потому, — Чонгук взволнованно прикусил нижнюю губу, — что важный для меня человек зовет меня крольчонком.       Такое ласковое обращение очень подходило мальчику. Светловолосый кивнул и мягко улыбнулся, отдавая блокнот его владельцу.       — Если не секрет, почему ты рисуешь персонажей именно для компьютерных игр? — поинтересовался он, склонив голову.       Чонгук огляделся по сторонам и тихим, но восторженным голосом ответил:       — Я хочу стать создателем компьютерных игр, когда вырасту!       — Ох, я уверен, что ты сможешь им стать, но, — Пак использовал легкий, звонкий, словно колокольчики, тон, — тебе нужно хорошо знать математику, чтобы твоя мечта сбылась.       Чон надул губы и выглядел искренне расстроенным. Его мысли практически отражались на его лице, и Чимин тихо засмеялся, потому что мальчик, скорее всего, думал о том, удастся ли ему подчинить математику, если сейчас она дается ему так тяжело.       — Не волнуйся, я помогу тебе. Можешь на меня рассчитывать, — приятно улыбаясь, протянул руку учитель.       Глаза Чонгука сразу же заблестели энтузиазмом, и он искренне улыбнулся в ответ, обхватывая руку обеими ладошками.       — Чонгуки! — прозвучал спокойный, слегка хриплый голос.       Молодой темноволосый мужчина стоял возле двери класса, не сводя глаз с мальчика. Последний сразу же побежал к нему и обхватил его талию, тесно прижимаясь к незнакомцу. Чимин недоверчиво сузил глаза, наблюдая за тем, как мужчина ласково гладил ребенка по голове. Он никогда не видел его прежде, поэтому доверия этот мужчина не вызывал. Его уж точно не было среди числа социальных работников.       — Хоби-хен, ты давно не навещал меня, — пробормотал Чонгук.       — Прости, маленький, я исправлюсь. Слишком занят работой, но я пришел отвезти тебя домой.       — На машине? — взвизгнул он.       — На машине, — легко улыбнулся мужчина и подал мальчику руку, в которую тот тут же вложил свою.       — Я так рад, — прощебетал Чонгук, после чего в его голосе появились дразнящие нотки. — Джун-хен заставляет меня ездить с ним на автобусе, а все потому, что он не умеет водить машину.       Они уже собирались выходить, когда отозвался Пак.       — Извините, но кто вы такой? — строго спросил он, неспешно приближаясь к ним.       Мужчина остановился и обернулся к нему, пробегаясь глазами по его силуэту, пока, наконец, их глаза не встретились.       — Простите, я не представился. Меня зовут Чон Хосок. Мой друг Ким Намджун позволил мне сегодня отвезти Чонгука домой.       — К сожалению, я не могу отпустить ребенка с вами, основываясь лишь на ваших словах, — вежливо сказал светловолосый, но его тон был непоколебимым и не терпящим возражений.       Этот мужчина, Хосок, смотрел на Пака несколько мгновений. Его взгляд был внимательный и изучающий, в нем не было и капли раздражения или нетерпеливости.       — Что я должен сделать, чтобы убедить вас? — спросил он с легкой улыбкой.       Чимин хмыкнул и слегка склонил голову — он не ожидал, что брюнет будет стоять на своем. Мимолетно он посмотрел на Чонгука, тот выглядел немного озадаченным.       — Позвоните Ким Намджуну, — уверенно ответил он, вновь встречаясь взглядом с незнакомцем.       Не отводя глаз от глаз учителя, Чон потянулся за мобильным телефоном в заднем кармане его джинсов. Он включил звонок на динамик и ждал, пока на линии не прозвучало хриплое:       — Чего тебе, Хосок?       — Извини, что отрываю тебя от работы, Джун. Я нахожусь в школе Чонгуки, и здесь есть кое-кто, кто хочет поговорить с тобой, — уголки его губ слегка приподнялись, когда он увидел, как светловолосый прикусил нижнюю губу, обдумывая свои следующие слова.       — А? — послышался озадаченный голос Кима.       — Намджун-хен, это Пак Чимин.       — Привет, Чимин, в чем дело?       — Можно ли доверить ребенка Чон Хосоку?       Пак улыбнулся мягко, будто бы извинялся, когда увидел, как мальчик надулся от того, что его не воспринимали как взрослого.       — Хосоку? — через динамик прозвучал приятный смех Намджуна. — Конечно, можно. У Хосока есть мое позволение забирать Гуки, когда ему захочется. Я бы сам его забрал, но сейчас слишком занят на работе. Да и он все равно любит Хосока больше.       Чонгук очаровательно захохотал и Чимин чуть сам не засмеялся от ноток бессилия и предательства, но не со зла, в голосе Джуна.       — Понял тебя, — кивнул мужчина. — Увидимся, хен.       — Пока.       Звонок закончился и Чимин поднял глаза на брюнета, улыбаясь ему уже мягче.       — Что ж, теперь я спокоен на ваш счет. Извините, если причинил вам неудобства.       — Все в порядке, на вашем месте я сделал бы то же самое. Это показывает, что вы хороший учитель, — на губах парня появилась безумно привлекательная улыбка, прежде чем тот протянул руку для пожатия. — К слову, я Чон Хосок.       — Пак Чимин, — ответил он, крепко обхватив руку брюнета.       Его пальцы были настолько длинными, что светловолосый почувствовал, как кончик одного из них касается внутренней стороны его запястья. Место, на котором остался теплый след прикосновения, приятно покалывало.       Пак сомкнул свои руки и слегка потер запястье, чтобы стереть это наваждение.       — Вы кореец? — спросил Хосок.       Пак часто слышал подобные вопросы, поэтому лишь смиренно опустил глаза. Видимо, за его произношением все еще чувствуется, что он иностранец.       — Да, — просто сказал он и слегка сузил глаза, рассматривая черты лица мужчины. — А вы?       — Я родился в Финляндии, но мои родители — корейцы. Догадался лишь потому, что вы назвали Намджуна хеном, — брюнет взъерошил волосы Чонгуку, который вцепился в полы его пиджака и тянул к выходу, а после прыснул смехом. — «Хен» — это одно из немногих корейских слов, которые он знает, хотя ему явно больше нравится «оппа».       Чимин искренне засмеялся, откинув голову к потолку. Он оперся о парту руками, чувствуя себя непринужденно и спокойно в присутствии этого молодого человека.       — Раз уж вы близки с Чонгуком, — светловолосый подмигнул мальчику, — возьму за долг сказать, что у него есть небольшие проблемы с математикой. Он очень талантливый, поэтому я уверен, он бы быстро нагнал весь материал, если бы пару раз остался на дополнительных со мной после занятий. Вы тоже можете прийти и быть ему моральной поддержкой, если хотите.       — Гуки, это правда? — Хосок присел на корточки и положил свои руки на плечи ребенка, смотря тому прямо в глаза.       Чонгук спрятал свой взгляд от мужчины и лишь едва заметно кивнул.       — Тогда ты придешь на дополнительные занятия к учителю?       — Приду.       — Хочешь, чтобы я пошел с тобой за компанию?       — Хочу.       Чон сделал вид, что не расслышал хорошо, и взглянул недоуменно на Пака, который наблюдал за их разговором с теплом, искрящимся на глубине его оливково-карих глаз.       — Чимин, вы слышали какие-то звуки? Мне кажется, я что-то слышал, но не могу понять, что.       — Пожалуйста, Хоби-хен, приди на дополнительные занятия вместе со мной, — настойчиво сказал мальчик, пытаясь вернуть внимание брюнета себе.       — Вот это другой разговор, — Хосок тепло улыбнулся Чонгуку и, дразня, потянул того за щеку.       Темноволосый мужчина поднялся и надежно взял ребенка за руку. На его губах все еще был след той теплой улыбки, которую Пак увидел мгновением раньше. Он не был красавцем, но то, какой согревающей была его улыбка, то, с какой любовью и привязанностью он смотрел на Чонгука, делало его красивым. Чимин видел перед собой человека с добрым сердцем и прекрасной душой. В то мгновение парень искренне желал ему всего хорошего, что есть на этом свете.       — До свидания, — звонко отозвался Чонгук.       Мальчик потянул Чона к выходу из класса, и на этот раз тот позволил ему вести себя. Светловолосый помахал им рукой на прощание.       — До встречи, — тихо сказал Хосок, прежде чем скрыться с Чонгуком за дверью.       Чимин простоял нерушимо еще некоторое время, обдумывая эту встречу и знакомство, а после направился к учительскому столу, чтобы закончить собирать свои вещи. Пора возвращаться домой, его уже заждался кот.

***

      Еще одна учебная неделя за плечами. Была пятница, время перекатило за пять часов дня. Чимин сидел за столом привязанной за ним классной комнаты, проверяя оставшиеся тесты. Коридоры школы были пустынными и тихими, так как все ученики ушли домой.       Проверив последний листок с тестом, парень отложил очки на стол, откинулся на кресло и склонил голову в сторону окна. На улице быстро смеркалось. Ночи уже стали длиннее.       Смотря через окно на предзакатные нежно-желтые облака, думал о том, что через некоторое время ему придется возвращаться домой в полной темноте, ведь в Финляндии ночь наступает скорее, особенно если близится к зиме. Из раздумий его вырвали шаги, что отчетливым эхом отбивались от стен пустых коридоров. Два голоса — по звучанию один из них принадлежал взрослому, а второй, звонкий и возбужденный, ребенку — перешептывались между собой, пока не затихли вместе с шагами возле двери в кабинет.       Двери открылись, а из полутьмы коридора на свет вышли улыбающийся Чонгук и растрепанный из-за ветра Хосок.       — Добрый день, учитель! — выдохнул мальчик, оживленно махая ему рукой.       — Здравствуй, Чонгук, я рад, что ты пришел, — Пак встал из-за стола, чтобы пойти навстречу идущим к нему мужчине и ребенку. — Уже довольно поздно, я не ожидал вас.       Светловолосый встретился взглядом с Хосоком и приветственно склонил голову. Чон тоже слегка поклонился в ответ, уголки его губ изогнулись в доброй улыбке.       — Хоби-хен был на работе, а я хотел прийти вместе с ним, — с энтузиазмом рассказывал Чонгук. — Учитель, а вы знаете, что ветер веял так сильно, когда мы выходили из машины, что Хосок-хена чуть не сдуло! Но я вовремя схватил его и потянул в школу!       — Невероятно, — тихо засмеялся Чимин, изумленный словами мальчика.       — Мой герой, — ласково сказал Хосок, смотря на Чонгука. После он перевел взгляд на Пака. — Похоже, там собирается гроза. Ветер действительно очень сильный.       Отлично, теперь ему придется мокнуть под дождем, ведь мужчина не взял с собой зонта сегодня. Другим людям не нужно знать о его проблемах, поэтому он проявил профессионализм и скрыл тот факт, что новость его расстроила. Смахнув свои негативные мысли, Чимин вежливо улыбнулся и указал рукой на парту, за которой они будут заниматься.       Он притянул дополнительный стул и сел возле Чонгука так, что тот оказался между ним и брюнетом. Мальчик вытянул тетрадь с записями и с еще не начатым домашним заданием и разложил на парте различные безделушки: ручки, карандаши, разноцветные маркеры и фломастеры. Светловолосый заметил, как Хосок с интересом заглядывал в тетрадь и, смотря на простенькие уравнения, тихо улыбался себе под нос.       Пак тоже легко улыбнулся, ведь понимал его изумление. Для них, взрослых, такие задания казались чрезвычайно легкими и простыми для понимания, но для детей, искренних, чистых и только начинающих познавать мир, эти упражнения были всего лишь набором цифр и значков, из которых мистическим образом должен возникнуть результат.       Вдохновленный теплым, приятно щекочущим чувством где-то в области легких, Чимин взял в руку ручку и установил зрительный контакт с Чонгуком. Он прислонился ближе к мальчику, но не нарушал его приватности, и начал объяснять материал, обращаясь к ученику мягким и уверенным тоном. Его мелодичный голос успокаивающе обволакивал слушателей, но одновременно побуждал к действию, обучал.       За окном уже совсем стемнело, а погруженные в работу Чимин и Чонгук ничего не замечали и все ниже склонялись над тетрадью. Хосок умиротворенно вздохнул и поднялся со своего места, чтобы включить свет в комнате. Учитель и ученик тотчас оба повернулись к нему и зажмурились из-за яркости. Чонгук забавно моргал и тер глаза руками, пытаясь прогнать желтых зайчиков, что появились перед его взором. Чон с улыбкой пошел обратно к ним.       Голос Чимина влиял на него по-особенному. Прислушиваясь к его мягкой, спокойной манере речи, Хосок осознал, что ему нравится этот голос. Он мог слушать и слушать, ночь сменилась бы днем, а брюнет бы и не заметил. Мужчина и мальчик тихо переговаривались, и последний воодушевленно записывал ответы в тетрадь. У ребенка будто бы открылось второе дыхание, его глаза пылали энтузиазмом и пониманием.       Смотря, как естественно и непринужденно Чонгук вел себя в присутствии Чимина, в груди Хосока все переворачивалось, расцветало молодыми весенними лепестками, но здравый смысл действовал на них, словно мороз — заставлял осыпаться. Чон едва знал этого мужчину, он не мог лелеять никаких надежд.       Когда часы, что висели над классной доской, показывали полседьмого вечера, Чимин произнес:       — На этом закончим сегодня.       Чонгук уже немного клевал носом, хотя и старался изо всех сил показать, что не сонный. Хосок выглядел так, будто бы слова парня вытянули его из глубокой задумчивости.       — Хорошая работа, Чонгук, — немного сдержанно сказал он, но все равно одобрительно улыбнулся ученику. Ему не хотелось слишком сильно хвалить его, ведь это могло бы подействовать демотивирующе.       Они встали и начали собирать свои вещи. Чимин закинул шлейку портфеля себе на плечо и остановился возле окна, пристально смотря, как крупные капли дождя превращаются в ручьи и стекают по стеклу. Он думал о том, как дома ему придется сушить мокрые вещи и отогреваться чаем, чтобы не заболеть после предстоящей ему прогулки под дождем.       — Я мог бы подвезти вас домой, если вы, конечно, позволите, — прозвучал голос Хосока.       Чимин обернулся к нему, изучая его выражение лица взглядом. Глаза мужчины были уважительными, но обеспокоенными, что говорило о том, что тот хотел предложить свою помощь не из вежливости, а искренне.       — Я живу недалеко отсюда, всего лишь пятнадцать минут идти, — Пак дал ему шанс попятиться.       — Вы промокнете, если пойдете пешком в такой ливень, — стоял на своем брюнет.       Пак не отрывал взгляда и улыбнулся легко, но искренне.       — Тогда я приму ваше предложение. Спасибо.       Мужчины и ребенок быстро шли по пустынным, полутемным коридорам школы, прислушиваясь к шуму дождя на улице. Они остановились на выходе из здания, смотря на припаркованную неподалеку бордовую машину, что мигнула теплым желтым светом, когда Хосок достал из кармана ключи. Звук дождя разбавил звук открывающихся автоматических замков, и все трое лишь на мгновение переглянулись между собой, прежде чем все вместе побежали к машине.       Хосок сел на водительское место, Чимин на переднее сидение возле него, а Чонгук запрыгнул на заднее, радостно хихикая. Он потрепал головой несколько раз, и капли воды с его волос разлетелись по всему салону.       — Чонгук, ты как? Сильно промок? — прозвучал обеспокоенный голос брюнета.       Украдкой, из любопытства, Пак скосил взгляд на водительское зеркальце, в котором отражались темные, немного тревожные, но очень теплые глаза Чона. Этот взгляд был направлен на ребенка, и светловолосый подумал, что Хосок был бы хорошим отцом, если уже им не является. Парень мог лишь догадываться, состоял ли тот в отношениях, были ли у него жена и дети. Ему было любопытно, но спросить об этом было бы неловко и бестактно, ведь они друг другу незнакомцы.       — Я в порядке, — лучезарно улыбнулся Чонгук, подпрыгивая на заднем сидении.       — Хорошо, — мужчина улыбнулся в ответ. — По машинам. Пристегните ремни.       Чимин пристегнулся и приобнял себя руками, пытаясь согреть места, где мокрые участки рубашки липли к коже. Машина завелась. Белый свет фар рассеял ночную темноту и сделал крупные капли дождя подобными алмазам.       — Вам холодно, — обратился он к светловолосому. — Подождите немного, сейчас станет теплее.       Хосок включил обогреватель и тронулся с места, выезжая с территории школы. Чимин почувствовал прилив волны теплого воздуха и умиротворенно вздохнул. В машине царствовала полная тишина, и единственным звуком, аккомпанирующим ей, был шум воды из-под колес автомобиля.       — Вы не против, если мы сначала завезем Чонгуки? Он слишком устал сегодня, не хочу его мучить, — тихо спросил Чон, из-за чего его голос стал более хриплым и мягким.       Пак взглянул в зеркало, чтобы подтвердить свои догадки — мальчик сладко уснул. Мужчина повернул голову в сторону брюнета, улыбнулся ему и кивнул. Несколько мгновений он зачарованно смотрел на то, как на лице Хосока мелькают лучи света фонарей, фар других машин и неоновых вывесок, пока тот не отвел взгляд на дорогу.       Они остановились возле здания, в почти всех окнах которого горел свет.       — Просыпайся, крольчонок, мы приехали, — уже громче сказал Хосок.       Глаза Чимина расширились: так вот кто зовет Чонгука так ласково. Мальчик недовольно промычал, но проснулся, сонно нацепляя шлейки рюкзака на плечи.       — До свидания, учитель. Пока, Хосоки-хен, — вежливо попрощался он, прежде чем выйти из машины.       Мужчины проводили мальчика взглядом, пока тот не добежал к интернату, и уехали тогда, когда тот, помахав им рукой, скрылся внутри.       Хосок завел машину, которая отозвалась мягким урчанием мотора, и включил дворники, чтобы те сметали капли уже стихающего дождя. Он вел автомобиль уверенно и неспешно, из-за чего Чимин чувствовал себя в безопасности рядом с таким водителем. Пак заметил, как мужчина время от времени отрывает глаза от дороги, чтобы украдкой посмотреть на него. В один момент он поймал взгляд парня, наблюдая за тем, как тот неловко откашлялся и как покраснели кончики его ушей.       — Если вы хотите что-то мне сказать, я внимательно вас выслушаю, — мягко заверил его Чимин.       Чон кивнул, а его взгляд вновь остановился на ночной дороге, освещаемой светом передних фар.       — Когда мы с вами впервые встретились, вы сказали, что никогда раньше не видели меня среди социальных работников. Это правда, я не социальный работник, — тихим, успокаивающим, как и дождь снаружи, тоном он начал свой рассказ. — Вы не видели меня с Чонгуком, потому что до недавнего времени мне не разрешалось проводить с ним время без присутствия кого-нибудь из детского дома. Дело в том, что я пытаюсь усыновить его. Пошел уже третий год с тех пор, как началось дело по усыновлению. И, наверное, мне придется прождать еще несколько, прежде чем я законно смогу называть его своим сыном.       Из уст светловолосого вырвался краткий удивленный вздох. Полученная информация усваивалась в его сознании, в то время, как образ Хосока в его мыслях становился все более целостным.       — Нет ничего, чего я бы хотел больше, чем привести Чонгука в свой дом и стать для него семьей, — тяжко вздохнул мужчина. В его голосе слышались нотки тоски и глубокого смирения.       Пак повернул к нему голову, чтобы иметь возможность смотреть на мужчину, который оказался еще сильнее и благороднее, чем первое впечатление о нем.       — Вы любите его, — таким же тихим, бархатным голосом рассуждал вслух Чимин.       — Да, — незамедлительно ответил брюнет. — Он держит мое сердце в своих маленьких ручках. Ради него я готов на все.       — Почему усыновление занимает так много времени?       — У меня нет пары. Процесс усыновления прошел бы намного быстрее, если бы у меня был партнер, но я одинок, поэтому мне приходится заполнять еще кучу дополнительных документов и проходить множество проверок. В том числе и проверка временем.       Дождь постепенно стихал, превращаясь в изморось, что мелко ложилась на стекло. Они были уже на въезде в район численных пятиэтажек, где жил Пак. Машина неспешно катилась по узкой уличке между домами, а парню хотелось приостановить время, чтобы подольше побыть в теплом салоне машины и дослушать историю до конца.       — Никогда бы не подумал, что вы одиноки. Вы привлекательный, молодой и, судя по виду, самодостаточный мужчина с хорошим характером. Девушки должны крутиться вокруг вас, лишь бы привлечь ваше внимание. Уверен, многие бы не раздумывая согласились выйти за вас.       Хосок мягко засмеялся.       — Спасибо, Чимин, вы очень добры. К сожалению, до сих пор не было человека, которому я доверял бы настолько, чтобы тот стал частью жизни Чонгуки тоже.       Светловолосый замолчал, обдумывая его слова. Дождь прекратился. Маленькие капельки быстро катились по лобовому стеклу, освещаемые теплым светом уличных фонарей. Чон заглушил автомобиль возле блока квартир, в котором живет Пак, и внимательно смотрел на задумчивого парня, что не отрывал взгляда от окна. Ему было любопытно, о чем тот думал и почему все еще не выходил из машины.       Под мягким желтым светом лампочки над их головами глаза двух мужчин встретились. Чимин глубоко выдохнул, будто бы в тот момент решился на что-то. Его завораживающие оливково-карие глаза светились серьезностью в полутьме салона.       — А мне вы смогли бы довериться? — тихо, но настойчиво спросил он.       — О чем вы? — непонимающе приподнял брови Хосок.       — Давайте поженимся.       Чон был настолько ошеломлен, что потерял дар речи. Любые слова и даже вздох удивления застряли в его горле, а воздух, казалось, и вовсе испарился из легких. Он смотрел на светловолосого так пристально, что даже не моргал.       Мужчина выглядел настолько ошарашенным, что Чимин ощутил потребность объясниться. Почувствовав, какими горячими стали его щеки от смущения, он быстро выговорил:       — Я просто очень хочу помочь вам поскорее усыновить Чонгука. Вы сказали, что процесс ускорился бы, если бы у вас был партнер, поэтому я подумал, что мы могли бы заключить фиктивный брак, а спустя несколько месяцев после свадьбы мы бы развелись. Я сделал бы это не только для вас, но и для Чонгука, ведь он талантливый ребенок с добрым сердцем, который заслуживает расти в семье и быть любимым сыном. Поэтому я искренне предлагаю вам свою помощь.       Судя по тому, как смягчалось удивление на лице брюнета, он постепенно приходил в чувства. Хосок моргнул несколько раз, видимо, к нему все еще приходило осознание, а после его глаза осветились радостью, губы украсила теплая улыбка.       — Хорошо, давайте поженимся, — с энтузиазмом ответил он.       Смотря на такую реакцию парня, Чимин тоже начал улыбаться, облегченно, немного смущенно, но радостно.       — Тогда, нам нужно будет все сделать так, чтобы выглядело убедительно для социальных работников, ведь они будут проверять нас. Я никогда раньше не упоминал при них, что состою в отношениях, поэтому они будут подозрительны.       — Мы должны вести себя как пара на людях, не так ли? — более утвердительно, чем вопросительно сказал Пак.       — Само собой, но кроме этого… Почему бы вам не переехать ко мне?       Тихое, удивленное «ох» вырвалось из губ Чимина, а после те растянулись в приятной улыбке.       — Хорошо, — мелодично согласился он. — Но я живу не один, у меня есть кот.       Хосок отвел взгляд и задумался на несколько мгновений, прежде чем искренне улыбнулся и сказал:       — Уверен, что коту понравится жить в моем доме, как и, надеюсь, понравится вам.       Светловолосый кивнул и, умиротворенно вздохнув, расслабился на сидении и смотрел на следы дождевых капель на стекле. Чувство, что он делал что-то правильное, согревало душу.       — Когда мне переехать к вам?       — Чем скорее, но если вы заняты, я подожду.       — У меня нет занятий в среду. Если вам удобно, я мог бы переехать в среду на следующей неделе.       — Отлично, — сказал Чон, вытягивая телефон из кармана своего пиджака. — Давайте обменяемся номерами телефонов.       Мужчины обменялись контактами и согласились созвониться, чтобы обговорить все более детально. Открыв дверь, Пак вышел из машины, на полные легкие вдыхая свежий запах воздуха после дождя. Влажный асфальт мерцал под светом уличных фонарей.       — Чимин? — послышался голос брюнета.       — Да? — держась рукой за дверцу, мужчина склонился немного, чтобы иметь возможность видеть Хосока.       — Поскольку ты теперь мой жених, пожалуйста, обращайся ко мне неформально.       Пак кивнул, улыбаясь застенчиво.       — Как скажешь, Хосок-хен.       Чон с ностальгией усмехнулся, когда услышал уважительный суффикс, с которым к нему обратился светловолосый.       — Доброй ночи, Чимин, — тихо пожелал он, положив руку на ключ зажигания.       Мотор автомобиля завелся плавно и тихо, почти не нарушая молчаливости ночи. Чимин закрыл дверцу и еще некоторое время стоял на тротуаре, смотря вслед машине, а после медленно пошел ко входу в подъезд. Предчувствие, что надвигаются положительные и интересные перемены, заставляло дышать глубже и давало надежду, что все к лучшему.

***

      Чимин заклеил последнюю коробку скотчем и устало лег на диван. Был вечер вторника, погода теплая, почти безветренная. Полная луна взошла на свой пьедестал, притягивая взгляды людей своей таинственной аурой. Светловолосый почти на минуту застыл, словно загипнотизированный, посреди дороги, когда выносил мусор. Он и предположить не мог, что найдется столько ненужных вещей, которые нет смысла перевозить при переезде. Хотя сердце немного ныло из-за того, что тяжело было выбрасывать вещи, которые он нажил за время, что пробыл в Финляндии, Пак понимал, что это необходимо. Ему уже двадцать шесть, и новая страница его жизни вот-вот начнется, поэтому, как бы не были дороги старые университетские вещи, нужно переходить на новый этап.       В квартире мужчины на данный момент не упакованы были только средства повседневной гигиены и те вещи, которые были в квартире изначально. На спинке кресла висела одежда, приготовленная на завтра. Осматривая непривычно пустую квартиру, Чимин подумал обо всем, чему свидетелем она стала, о всех взлетах и падениях, о значимости этого места в его сердце. Он тяжело вздохнул — прощаться было тяжело, но одновременно с тревогой из-за неизвестности в груди копошилось предвкушение. Парень боялся, но в то же время чувствовал себя ребенком, что с нетерпением ожидал предстоящего путешествия.       Почувствовав волнение своего хозяина, трехцветный кот запрыгнул на диван и скрутился клубочком возле бедра Пака. Мужчина приподнялся и, поддерживая локтем свою голову, почесал питомца за ушком. Самое время посюсюкать с котом.       — Ты тоже волнуешься, Минтай? — сладко пропел светловолосый, встречаясь с ним взглядом.       Кот лишь сонно прикрыл глаза, наслаждаясь лаской своего хозяина.       — Завтра мы переезжаем. До сих пор поверить не могу, что это все было моей идеей. Я ведь делаю все правильно, правда? — тихим голосом продолжил Чимин.       Минтай вновь посмотрел на его своими орехового цвета глазами, в которых будто бы виднелась осознанность, как и у человека. Иногда парень размышлял о том, мог ли кот понимать его.       — Ты прав, — вздохнул Пак, — не надо бояться. Все к лучшему, — погруженный в мысли, он едва ощутимо гладил кота по головке. — Хосок-хен хороший человек. Надеюсь, вы с ним подружитесь. Веди себя прилично.       Мужчина мягко захохотал, что, видимо, помешало царскому отдыху, и кот спрыгнул. Он помчался в другую комнату, а на столике возле дивана зазвонил телефон. Лежа Чимин потянулся за телефоном, но контакт «Мой муж», что высветился на экране при вызове, заставил его резко сесть.       — Да, хен? — осторожно спросил тот.       «Привет, Чимин. Как настроение?»       — Чемоданное, — пошутил светловолосый.       В динамике послышался нервный смешок. «Это хорошо. У меня уже все готово к твоему приезду. Я убрал в ванной и освободил для тебя часть шкафа. Еще я накупил продуктов на случай, если ты будешь голоден. Ох, я забыл выделить тебе полки в холодильнике? Извини, сделаю это, как вернусь домой…»       — Хен, — прервал его Пак, — все в порядке. Не забывай дышать, — он улыбнулся, когда услышал, как Хосок глубоко выдохнул. — Уже довольно поздно, ты все еще на работе?       «Да, я решил остаться подольше, ведь слишком нервничал дома сегодня», — признался тот. Мужчина работал менеджером отеля, поэтому часто был занят.       — Я тоже волнуюсь, но, думаю, все будет хорошо. Скоро ты сможешь забрать Чонгуки домой.       «Уверен, Чонгук будет очень рад тебе, Чимин. Пускай ненадолго, но он будет счастлив иметь такого отца, как ты», — искренне сказал Чон.       Светловолосый почувствовал, как его горло пересыхает от таких значимых слов. С каждым днем осознание, какую большую ответственность он возьмет на себя, становилось все четче. И как со временем будет тяжело все отпустить.       «Кстати», — прервал Хосок затянувшуюся паузу, — «как ты собираешься перевезти вещи завтра?»       Пак посмотрел на несколько больших коробок и два тяжелых пакета и вздохнул.       — Думаю, мне придется взять такси, ведь я не могу перевести все это на автобусе.       Прошло несколько мгновений, прежде чем на той стороне линии прозвучало уверенное: «Я заеду за тобой».       — Нет, хен, я правда…       «Пак Чимин, ты столько для меня делаешь, позволь мне сделать хотя бы это для тебя», — строго сказал Чон, но уже немного мягче добавил: «Завтра в девять утра я буду ждать тебя под подъездом твоего дома»       — Хорошо, хен, — покорно согласился мужчина. — Спасибо.       «Постарайся выспаться. Завтра важный день»       — Ты тоже береги себя, хен. Доброй ночи.       «Доброй ночи, Чимин», — сказал Хосок и отключился.       Парень вытянул подушку из одного из пакетов и, погасив свет, лег на диван. Эти несколько дней, когда Хосок не был занят работой, они созванивались, чтобы разъяснить и спланировать все детали. Оба понимали, что свадьба должна состояться для того, чтобы все было как можно более убедительно для социальных работников, которых нужно пригласить. Они также решили пригласить их семьи и самых близких друзей. В понедельник Хосок забронировал для них зал в отеле на 20 ноября, которое наступит уже совсем скоро — через полтора месяца. Помимо того, Чон нанял дизайнера из своего отеля, чтобы та украсила зал, и также занялся поиском человека, который обвенчал бы их. На плечи Чимина пал выбор свадебного торта и цветов, что было весьма сложно сделать, ведь цветочные магазины принимали заказы на свадьбу, только имея в запасе два-три месяца.       Думая о том, сколько всего им все еще предстоит сделать, светловолосый заснул.       Утро порадовало Чимина яркими солнечными лучами и теплым ветром, что всколыхивал легкий тюль. Он улыбнулся и, разминая затекшее тело, пошел заварить себе последний кофе в этой квартире. Пак умылся, оделся и убрал все необходимые вещи в пакеты. Недовольного Минтая он запер в переносном контейнере для животных и принялся потихоньку сносить все вещи вниз. У него было еще время, но мужчина не мог усидеть на месте, поэтому без десяти минут девять он уже стоял возле подъезда со всеми своими коробками и с жалующимся внутри контейнера Минтаем в руках.       Не прошло и пяти минут, как бордовая Хонда Чона припарковалась прямо перед ним. Автоматический багажник открылся, а из машины вышел легко улыбающийся Хосок, одежда которого была почти идентичной одежде Чимина. Светловолосый был одет в белую рубашку и темно-синие классические штаны, в то время как штаны Чона были черными, а его шею окольцовывал немного ослабленный галстук. Парень хотел было пошутить насчет парной одежды, но сдержал свой порыв, считая это неуместным в момент, когда они оба взволнованы.       — Доброе утро, Чимин. Готов ехать? — Хосок окинул его внимательным взглядом.       — Да, хен, — бодро ответил Пак и приятно улыбнулся, чтобы убедить мужчину, что все в порядке.       Брюнет кивнул, осмотрел коробки и взял одну, направляясь к машине.       — Поставим в багажник столько, сколько влезет, а оставшиеся коробки пойдут на заднее сиденье.       — А Минтая? — осторожно спросил светловолосый.       Хосок хохотнул, его голос был немного приглушен из-за того, что тот ставил коробку в багажник.       — Поставь его на заднее сидение, если он не против.       Чимин положил контейнер с питомцем на сидение и принялся помогать Чону носить коробки. Они работали безмолвно, но тишина между ними не была напряженной или неловкой. В багажник поместились все коробки и один пакет, а чемодан Пака и второй пакет поместили на заднем сидении.       Мотор машины отозвался мягким урчанием, когда ее завели. Чимин, сидящий на переднем сидении возле Хосока, выглянул из окна, чтобы в последний раз взглянуть на дорогой его сердцу дом, который он оставлял за плечами. Все здесь казалось мужчине светлым и теплым, как и утренние солнечные лучи, что пробирались в автомобиль сквозь лобовое стекло и согревали руки Пака. Их свет был настолько ярким и контрастным, что отливал зеленым, если зажмурить глаза.       Машина отъезжала все дальше, а сердце Чимина билось все чаще. Было в переезде что-то волнительное, заставляющее нервы приятно покалывать, а ощущения обостриться. Похожим образом он чувствовал себя, когда улетел в Финляндию после поступления в университет.       Чувство дежавю окутало его и согрело, словно те лучи солнца и теплый сентябрьский ветер, ласково дергающий за одежду и волосы из приоткрытого окна. Он вспомнил, как, будучи первокурсником, решился на такой смелый поступок — учебу и переезд заграницу. То, что светловолосый делал в данный момент, требовало даже больше отваги. Осознание этого сделало его вдохновленным и спокойным.       Из многоэтажного района Хельсинки они выехали на трассу, которая ведет к месту, где находились частные дома. С двух сторон дороги возвышались холмы и изобиловала зелень. Хвойные деревья, которые встречались здесь чаще всего, притягивали взгляд.       В какой-то момент Паку перестали быть интересны деревья и дорога перед ним. Он слегка повернул голову, чтобы иметь возможность видеть мужчину рядом с собой. Взгляд светловолосого прошелся по закатанным рукавам рубашки Чона и скользнул вдоль вен, которые слегка вздымались из-за хватки парня на руле. Чимин подумал, что эти надежные, уверенно ведущие машину руки красиво смотрелись на руле.       И, возможно, ему начинала нравиться легкая улыбка Хосока и его сосредоточенный на дороге взгляд.

***

      Для Чимина жить с кем-то было в новинку. Тем не менее, этот опыт он не мог описать негативным, наоборот, возвращаться в дом, в котором чувствовалось присутствие другого человека, было приятно.       Минтай на удивление быстро спелся с Хосоком, хотя последний и был немного брезгливым. Они были похожи в своей любви к порядку и правильному режиму дня. Теперь, если Пак не убрал что-то за собой, он встречался с двумя парами ненастойчиво осуждающих глаз. Чон претензий к коту не имел, ведь тот был хорошо воспитанным: не запрыгивал на стол и другие места возле еды и чаще всего спал в корзине в отведенном ему уголке гостиной. Спальня брюнета была табу для питомца.       Дом Хосока был обустроен в стиле минимализм, в нем преобладали белые, оливковые и бежевые цвета стен. Почти весь пол был покрыт светлым паркетом, мягкие ковры лежали тут да там. Домик был одноэтажным, но довольно просторным. Больше всего Паку нравилось сидеть в кресле на веранде и читать книги, наслаждаясь спокойствием тихой околицы и свежим воздухом.       Чимин спал на диване в гостиной, ведь спать в одной постели с Хосоком было бы слишком неловко, а кровать в детской, будущей комнате Чонгука, была слишком маленькой для взрослого. Мужчины сразу же поделили обязанности: Хосок убирался, а Чимин готовил. Продукты покупали оба и в целом пытались войти в ситуацию друг друга: если кто-то задерживался на работе или был занят, другой не поленился делать и то, и другое. Поэтому с самого начала их сожительство нашло свой фундамент в идиллии и взаимопонимании.       Они переговаривались друг с другом во время завтрака, ведь оба спешили утром на работу: светловолосый — на занятия, а Чон — в отель. Часто загруженный дополнительными заданиями, он уставал больше, чем Чимин, особенно после ночной смены, которая была раз в четыре дня. Из-за этого мужчина всячески пытался помочь ему, поднять настроение маленькими, но приятными поступками, как, например, сейчас.       — Хен, я залил кофе тебе в термос, не забудь взять с собой на работу! — прокричал Пак, вытирая полотенцем мокрые после мытья посуды руки.       — Спасибо, Чимин! — послышался энергичный ответ брюнета.       Шлепая тапочками, парень вылетел из ванной комнаты, чтобы поставить термос в портфель, который берет с собой на работу. Судя по его виду, он был почти готов к выходу: выглаженная белая рубашка, аккуратно заправленная в темные классические штаны, идеальная укладка, еще только пиджак накинуть — и Чон будет тем образцовым менеджером отеля, которым всегда хочет себя показать.       Чимин тихо захихикал, увидев, как из-за летающего по всему дому Хосока, который почти что опаздывал на работу, Минтай встревоженно залез под диван в гостиной. Светловолосый тоже направился туда, чтобы подобрать свою сумку.       — Уже уходишь на работу? Приятного тебе дня, — пожелал Чон, остановившись возле него. В его глазах светилась благодарность.       — Спасибо, и тебе спокойно отработать, — парню было приятно видеть, что его маленькое проявление заботы тронуло брюнета. Посмотрев на часы на руке, он добавил: — Хен, а разве тебе не пора уже выходить?       — Я уже готов, только еще руки помою, ибо все в геле для волос, — радостно улыбнулся он.       Его глаза оторвались от глаз Пака, медленно скользя вниз к подбородку и в область ключиц, а уголки его губ поползли вниз, формируя слегка надутое, очень забавное выражение лица. Чимин с изумлением посмотрел на Хосока и проследил за его взглядом, останавливаясь на своем расстегнутом на несколько пуговиц вырезе рубашки, а после вновь поднял глаза на мужчину.       Тот безмолвно подошел ближе, и вскоре светловолосый крайне осознанно и внимательно смотрел, как ловкие пальцы Чона застегивают пуговицу за пуговицей. Физическая близость Хосока, которая ощущалась предельно четко, заставила Чимина задержать дыхание и инстинктивно поднять взгляд на лицо парня. На его щеках виднелся легкий лиловый румянец.       Брюнет застегнул последнюю пуговицу и поправил воротник, и, даже не пытаясь объяснить свой поступок, ушел назад в ванную комнату. Несколько мгновений Пак смотрел ему вслед, а после накинул шлейку своей сумки на плечо и вышел в коридорчик, чтобы обуться.       — Ах ты ж ешкин кот! — прозвучал удивленный и негодующий голос Хосока вместе со звуком напора воды.       Чимин замер, прислушиваясь к сердитому сетованию в ванной, пока перед ним не появился абсолютно мокрый и очень раздраженный Чон. В промокшей одежде и с пластилином на голове вместо укладки, он выглядел словно мокрая курица. Парень смотрел на Хосока расширенными от удивления глазами, пока осознание не ударило о него волной заливистого смеха. Он подошел к мужчине и взял его руки в свои то ли для того, чтобы утешить, то ли для того, чтобы самому не упасть со смеху.       — Чего ты смеешься? Из-за того, что кое-кто забыл закрутить кран душа, я теперь точно опоздаю на работу! — недовольно пробурчал тот.       Вытирая слезы с уголков глаз, Пак прохрипел задыхаясь:       — Прости, хен! Передай своему начальнику, что это все моя вина.       Освободив свои руки из хватки светловолосого, Хосок тяжко вздохнул и пошел в спальню, чтобы переодеться в сухую одежду. Чимин вышел из дома, и на протяжении всей дороги к автобусной остановке лучезарная улыбка не покидала его губ.

***

      — Чимин-хен, ты похож на Эльзу из «Холодного сердца», — восхищенно пролепетал Чонгук, наблюдая за тем, как светловолосый с легкостью проехал на коньках несколько метров и вернулся назад.       Мужчина изумленно улыбнулся, ведь его только что сравнили с одной из диснеевских принцесс. Он подъехал ближе к краю катка, где не твердо на коньках стоял мальчик, и подал ему руку.       — Не бойся. Падать совсем не больно, это даже весело, — потом он наклонился ближе к ребенку, посмотрел по сторонам и заговорщицки прошептал: — Я обучу тебя секретным техникам катания на льду.       Глаза Чонгука замерцали восторгом, и тот сделал первый шаг на лед.       Несколько дней назад Хосок предложил сходить куда-нибудь всем вместе, чтобы установить более теплые и неофициальные отношения между Чимином и Чонгуком. Мальчик все еще не знал о том, что вскоре Пак станет ему вторым отцом, поэтому действовать нужно было неспешно. Чон подумал, что совместная прогулка поможет им в том, чтобы Чонгук воспринимал Чимина не как учителя, а как близкого друга.       Поразмышляв над этим, мужчины решили устроить «семейный вечер» на катке. Большой литый каток находился в торговом центре, поэтому после веселья они все вместе пойдут поесть в кафе. Таков был план. Вот только судя по тому, каким взглядом Хосок смотрел на лед, ему было не до веселья.       Брюнет осторожно поставил одну ногу на лед и, мертвой хваткой держась за ограждение катка, подтянул вторую. Выпятив зад, он согнул колени и широко расставил ноги, чтобы удержать равновесие. Коньки по инерции тянули мужчину вперед и тот хныкал от собственного бессилия на этих тонких губительных лезвиях.       — Хосоки-хен, это совсем не страшно! Смотри, — высоким, словно колокольчики, тоном прощебетал Чонгук и показательно проехал несколько метров, разворачиваясь туловищем, а не ногами.       Чимин захлопал и поймал мальчика, что специально въехал в него на скорости. Они оба радостно хохотали, а Хосок засеменил в их сторону. В его случае это больше напоминало хождение на льду, нежели катание.       Светловолосый взял Чонгука за правую руку, а Чон за левую, и они медленно наворачивали круги по катку. Хосок все время спотыкался и чуть ли не падал из-за того, что задевал лед зубцами коньков. Изворачиваясь, как мог, мужчина избегал падения, но эти несколько кругов были успешными благодаря его титаническим усилиям. Запыхавшись, мужчина вытирал пот со лба и глядел на мальчика извиняющимся взглядом — тот дулся, потому что хотел ехать быстрее, но, смотря на страдания брюнета, ничего не говорил.       — Хосок-хен, у тебя получится лучше, если ты будешь посередине, — успокаивающим тоном обратился к нему Пак, поглаживая спину сгорбившегося мужчины. — Мы с Чонгуки позаботимся о тебе.       Чувствуя руку Чимина, а так же маленькую ладошку Чонгука в своей руке, Чон немного расслабился. Из колонок над катком лилась приятная мелодия, вокалист которой почти шепотом пел песню, что откликались эхом на струнах души. Слегка морозный воздух, что окружал каток, напоминал зиму, которая должна прийти совсем скоро. Согревающее тепло рук друг друга вызывало ощущения безопасности и дома, а улыбки на лицах Пака и маленького Гуки порождали теплые чувства в груди брюнета — привязанность и любовь.       Чимин и Чонгук тащили Хосока за собой все время, тот лишь несмело перебирал ногами, позволяя им вести себя. В один момент мужчина сделал слишком резкий рывок вперед, из-за чего заскользил на месте и размахивал руками, пытаясь удержать равновесие. Поняв, что дело пахнет падением, Чонгук отпустил руку парня и отъехал на расстояние. Чимин попытался вернуть ему равновесие, поддерживая его со спины, или хотя бы поймать его. Хосок завопил и его губы сложились в забавное «о», а после с визгом полетел ко льду. Падая, он потянул Пака за собой.       Нелепой кучей они упали на землю. На мгновение, казалось, на катке притаилась звенящая тишина, пока она не уступила заливистому смеху Чонгука и жалостливым стонам Хосока.       Тупая боль в голове пульсировала из-за удара и все еще не двигающийся брюнет открыл глаза, смотря, как серый туман перед ними постепенно рассеивается. Лицо Пака находилось так близко, что мужчина замер, забывая обо всем на свете. Его больше не беспокоила боль от удара, его не раздражало то, что лед отморозит ему всю левую часть лица. Чимин смотрел на него пытливо, с искорками веселья и инеем беспокойства в глубине оливково-карих глаз. Светлые волосы мужчины рассыпались по льду, словно ореол.       Неизвестно, сколько еще Хосок пролежал бы нерушимо, если бы светловолосый не издал тихий всхлип. Отмерев от загипнотизированного состояния, парень резко осознал, что прижимает руку Пака весом своего тела, которой тот обхватил его спину во время падения.       — Ох, прости! — Чон моментально приподнялся, а Чимин притянул ушибленную руку к груди. — Боже, я такой неуклюжий. Сильно придавил? Я сейчас же сбегаю в аптеку за мазью.       Брюнет бережно взял руку парня, внимательно осматривая покрасневшую кожу.       — Все в порядке, хен. Правда.       — Ты уверен?       Пак кивнул и обезоруживающе улыбнулся. Его щечки слегка приподнялись, а глаза сощурились, превращаясь в очаровательные щелочки. От волны тепла, что разлилась в груди на этот вид, Хосоку перехватило дыхание. Казалось, он только что глотнул пряного согревающего глинтвейна.       Оба мужчины приподнялись, хотя Чону и пришлось хорошенько повозиться, чтобы встать. Чонгук подъехал к ним и со всей серьезностью, присущей ребенку, сказал:       — Знаешь, Хоби-хен, я сначала сравнил тебя с принцессой Анной из мультфильма, но теперь понял, что ты точно тот олень на льду.       Чимин прыснул смехом, заражая мелодичным хохотом мальчика, а Хосок покраснел до кончиков ушей от стыда. Мужчина и ребенок все никак не могли успокоиться, пока последний не начал икать. Пак плотно стиснул губы, чтобы не захихикать от того, насколько милым был этот звук.       — Пойдем купим тебе попить, крольчонок, — смиренно сказал Чон, погладив Чонгука по голове.       Вдвоем они пошли в ближайшую кофейню, оставляя Чимина кататься на льду в свое удовольствие. Мужчина занял очередь, а мальчик, подбежав к стенду и выбрав лимонад, вернулся к нему и стал в очередь рядом с ним.       — Гуки, — тихо сказал брюнет, смотря сверху на здоровый румянец на щеке ребенка.       — Да? — приподнял голову Чонгук, встречаясь своими по-детски искренними глазами с парнем.       — Знаешь, есть надежда, что совсем скоро я заберу тебя домой. Большая надежда.       — Правда? — удивленно выдохнул он.       Хосок кивнул и продолжил мягким тоном:       — Если Пак Чимин выйдет за меня, процесс усыновления значительно ускорится.       — А он выйдет? — смотрел на него большими глазами мальчик.       — Да, мы скоро поженимся, — легко улыбнулся Хосок, смотря с теплом на удивленного ребенка.       — Тогда, мы будем жить все вместе? Втроем? — взволнованно спросил Чонгук. Мужчина кивнул, и глаза мальчика замерцали восторгом. — Ура-а-а!       От радости тот сжал свои маленькие ладони в кулачки и поднес к лицу, улыбаясь самой широкой и согревающей сердце улыбкой. Его глаза зажмурились от чистой эйфории, а из губ вырвался совсем тихий радостный писк. Смотря на счастье ребенка, Хосоку захотелось подарить ему весь мир.       Чонгук быстро допил свой лимонад по дороге к катку и, завидев Чимина, побежал прямо к нему, не переобувшись в коньки. Он тесно обхватил талию мужчины руками и прижался щекой к его животу, пытаясь донести свою радость и благодарность. Пак держал руки приподнятыми в воздухе, не зная, как отреагировать на такое проявление эмоций, и поднял взгляд на Хосока, который стоял возле ограждения и смотрел на них. Что-то в его теплых темно-карих глазах придало Чимину смелости, и он положил руку на спину мальчика, а второй мягко поглаживал его по волосам.       Пока Пак снимал свои коньки, другие выбирали место, в котором хотели бы поесть. Чонгук взял Хосока за руку, и они втроем пошли перекусить в уютное кафе.

***

      За окном стоял теплый осенний вечер. Пряный воздух проникал в кухню сквозь приоткрытое окно, играясь с волосами стоящего возле плиты мужчины. Чимин умело нарезал различные овощи большим кухонным ножом и скидывал их в сковородку тушиться. На вытяжке над его головой лежал трехцветный кот, который внимательно наблюдал за процессом готовки и время от времени лениво вилял своим пушистым хвостом.       Пак готовил в тишине, лишь едва слышно напевая себе мотив нежной, безмятежной мелодии. Кусочки куриного филе шипели в масле, а на второй конфорке булькал почти готовый рис. Разрезав овощи наполовину или насыпав немного приправ на ладонь, он протягивал их коту, чтобы тот мог ознакомиться с запахом новых для него вещей.       Разложив все по тарелкам, светловолосый поставил все на накрытый бежевой скатертью стол, а также две глубокие миски на рис и серебряные приборы. Он также приберег немного для Минтая и, поманив того едой, вышел в гостиную, чтобы высыпать ее ему в миску. Последним штрихом на столе были три квадратные свечи цвета кофе с молоком, которые он пока что не зажег — ждал прихода Чона.       Четверг был самым трудным днем недели для Хосока, так как приходилось задерживаться на работе до семи. Чимин хотел сделать ему приятно, поэтому приготовил скромный ужин на двоих.       Время близилось к половине восьмого, когда входные двери открылись и в гостиную вошел уставший после работы брюнет. Минтай сразу же закрутился возле него и терся о штаны мужчины, приветствуя.       — Привет, дружок, — он погладил кота, а после поднял взгляд на Пака. В его уставших глазах появились теплые искорки. — Привет, Чимин. Как прошел твой день?       — Хорошо, хен. А у тебя?       — Долго рассказывать, довольно трудный день, — уклончиво, не желая свешивать свои проблемы на другого человека ответил Хосок.       — У нас есть время поговорить об этом. Я сделал нам ужин и ждал тебя, — мягким тоном сказал светловолосый.       — Правда? — уголки его губ приподнялись в добродушной, слегка смущенной улыбке. — Хорошо, тогда я быстро приму душ и мы поедим вместе.       Парень незамедлительно пошел в свою комнату, а Пак — на кухню. Когда звук текущей воды из ванны прекратился, светловолосый зажег свечи и сел на свое место напротив Чона. Спустя некоторое время в комнате появился разморенный горячей водой, уставший, но расслабленный Хосок. Он был одет в удобные спортивные штаны и теплую серую кофту с длинным рукавом. Кожа его лица немного зарумянилась после душа, а волосы, которые тот не до конца высушил, завивались в прелестные кудряшки. Хосок всегда был человеком с иголочки, у которого все было спланировано и под контролем. Он был перфекционистом, что не выходил из дома, не выгладив одежду и не сделав укладку. Сейчас, смотря на беззащитного и домашнего мужчину перед ним, Чимин чувствовал, как трепещет его сердце, взволнованное таким видом. Он осознал, что за время их совместной жизни в этом доме, между ними установилась прочная связь, фундаментом которой было доверие.       Чон выглядел приятно удивленным, смотря на приготовленную светловолосым еду. Он робко сел за свой стул и перевел взгляд на Пака, не зная, как сформировать водоворот различных мыслей в голове в полноценное предложение.       — Кушай, хен, я приготовил это для тебя. И поделись со мной своими переживаниями, пожалуйста, — голос мужчины был тихим и низким, словно мурлыканье.       Комок невысказанных слов благодарности застрял в горле, так как внутри все расцветало из-за такого проявления заботы. Смотрящий прямо на него Чимин выглядел прекрасно в свете свечей. Мягкие тени ложились на его деликатные черты лица, а искорки оранжевого и золотистого вспыхивали на прядях его волос.       — Спасибо, Чимини, — хрипло сказал Хосок, тронутый до глубины души.       Они начали есть, и брюнет одновременно рассказывал о том, что случилось на работе. Сетовал о людях, которые его раздражали, говорил о сплетнях, с которыми ему пришлось столкнуться, немного жаловался на особо капризных клиентов, которым должен был угождать. Признался, что устал, но не намеревался увольняться из-за Чонгука — работа прибыльная, а усыновителям нужен стабильный доход.       Чимин понимающе кивал и изредка вставлял слово, чаще просто внимательно слушал. Он понимал, что Хосоку нужно выговориться, и он хотел стать его безмолвным слушателем и моральной поддержкой. Слова, произнесенные и притаившиеся между ними, были откровением. Защитные барьеры пали, а души двух человек открылись друг другу.       В тот вечер, окутанные светом свечей и вкусным запахом домашней еды, они стали ближе друг другу.