Skin

08.07.13, Понедельник

В комнате, куда меня привели, уже было два человека. Меня это расстроило только потому, что они успели занять нормальные, одноэтажные кровати, а у меня не было выбора и пришлось занять нижнее место в оставшейся двухэтажной. Если сейчас сюда заедет ещё какой-нибудь урод, он займёт второй этаж, будет ворочаться по полночи, мешать мне спать и пиздец. Так же двухэтажные кровати работают? Я просто не знаю. Никогда такими не пользовался, но уже ною, да. Люблю ныть. Когда вожатая ушла, парни ещё немного подождали, после чего один развернулся ко второму и продолжил. – А это потому, что, Артёмка, выёбываться надо с умом. А то будет как в том анекдоте. "Повязали мусора мужика, впаяли срок. Мужик в панике давай у бывалых зэков расспрашивать, как быть, чтобы в жопу не выебали. Те ему и говорят, типа, ходи выёбывайся на всех, дерзи, по морде бей. Привозят мужика в тюрягу, отводят в камеру, а он дверь с ноги выносит и давай орать: "Чья койка?", "Моя", "Хуйня, теперь моя. Как звать?", "Вован, "Хуйня, будешь Залупой". Выходит мужик из камеры, идёт к лестнице и видит зэка, сидящего на подоконнике и хлопающего в ладоши. Подходит к нему и говорит: "Ты кто такой?", "Я за петуха", "Хуйня, съебал отсюда, теперь я за него". Замечательно. Надеюсь, это просто юмор и никак не связано с жизненной философией этого молодого человека. Мне не то чтобы похуй, но нам тут сейчас три недели в одной комнате жить. Вряд ли мы будем активно взаимодействовать, но если он вот так и дальше будет хуйню нести, будет грустно. – Бородатые анекдоты, – устало протянул Артём. – Где ты это берёшь, заебал. – Тебе же нравилось. Принесли мужика на вскрытие.. – Заткнись, – сразу остановил его Артём, подняв руку и стиснув пальцы. При этом он даже не смотрел на него. Кажется, это был очень стрёмный анекдот, и даже просто вспоминать о нём не хотелось. Забавно. Мне даже стало интересно, про что там.. Но не настолько интересно, чтобы что-то спрашивать. Может, уточню как-нибудь. Если сдружимся. После этого стало тихо. Я забился к стене на своей кровати и залип в телефон, Артём с тем парнем тоже что-то делали и никого на разговоры больше не тянуло. И мне с одной стороны было похер. А с другой. Эти двое знакомы, получается? Иначе что это были за беседы сейчас. Так с еле знакомыми людьми себя не ведут. Вроде. Я не то чтобы разбирался, но всё равно будем считать, что они друзья и приехали на смену вместе. Тогда, получается, что я мешаю им общаться? Они из-за моего присутствия так гасятся? Ну всё понятно. Пиздец, Арсений, портишь жизнь людям. Как тебе не стыдно. Ладно, конечно же, мне было похуй. Никто, кажется, не возражал? Наверное, оно и к лучшему, что они оба заткнулись. Хотя бы обойдёмся без анекдотов про тюрьму и вскрытие. Вскоре я решился немного понаглеть и рассмотреть своих замечательных соседей, с которыми нам теперь предстояло провести три недели в одной комнате. Артём, кажется, был меньше всех рад, учитывая выражение его лица? Но он правда выглядел так, будто срок тут отбывать будет. Второй парень выглядел пободрее. И подобрее как-то, что ли? Попроще. Но даже при этом, было в нём что-то не то, из-за чего общаться с ним хотелось ещё меньше, чем с Артёмом, даже при том, что Артём в целом выглядел довольно отталкивающе. Эх, привёл сравнительную характеристику, какой молодец. Потом я заметил, что они оба с татуировками. Артёма, ладно, я заметил ещё когда только зашёл в комнату, но тогда было как-то не до этого. На плечо Второго я обратил внимание только сейчас, но лучше бы я этого не делал. Оно всё было в глазах и учитывая, что они были сделаны в натуральный размер и очень реалистично, смотрелось это отвратно. Некоторые ещё и смотрели как будто прямо на тебя. Дрянь ебаная. Артём же одним плечом не ограничился – у него были забиты все руки. Все они, и даже на пальцах что-то было. И хотя часть предплечья правой руки у него сейчас была скрыта за эластичным бинтом, я почему-то не сомневался, что и там у него что-то есть. Назревали логичные вопросы. Мы ведь сверстники? Откуда у них столько татуировок? Родители ничего не сказали? Это ненормально. Не мне жаловаться, потому что я тоже не девственно чистый в этом плане, но я и объясниться могу. А они? Блять, что за дичь. Я видел татуированных людей, но не школьников же. Впрочем, хуй знает, может, и это сейчас нормально, а я просто не в курсе? Меньше надо было дома сидеть, Арсений, меньше.. Уткнувшись обратно в телефон, я какое-то время просто залипал в одну точку, не зная, чем заняться. Отто ещё спал, матери, видимо, было не до меня (я ей и не написывал, что за бред), больше общаться мне было не с кем. В игры зайти? А что тут по зарядкам? Есть розетки? Если я сейчас заряд просажу, потом можно будет где-то телефон зарядить? А то мать меня пугала, что тут ад и пиздец, у меня отнимут телефон и я должен буду общаться с людьми, и что розеток тут тоже не будет.. Но что по итогам? Когда я принялся осматриваться в поисках того самого, то привлёк своим поведением внимание Второго. Он как будто знал, что мне надо, так что, когда наши взгляды встретились, усмехнулся и отстранился от стены, давая увидеть мне розетку, до этого скрытую за ним. Я в этот момент возненавидел его. Он занял самую заебатую кровать. С розеткой прямо рядом. Чёрт возьми, блять, она должна была стать моей. Второй коварно похихикал, после чего вдруг улёгся, лицом сюда, ко мне, и подперев голову руками. При этом он так противно меня рассматривал, что мне стало не по себе. Нам обязательно разговаривать..? – Привет, – после пары секунд тишины наконец заговорил он. – Ковальский. Как бы мне не хотелось пожимать его руку, но пришлось. Три недели, всё-таки, и лучше ни с кем не ссориться. Хотя бы не со своими соседями. – Арсений. – Очень приятно. Это Артём. – Я уже понял. Вы знакомы? Стоило уточнить, я думал. Может, не стоило делать это так резко, но простите, я давно не разговаривал с людьми, будьте терпимее, пожалуйста. – Одноклассники, – хмыкнул Ковальский. – А ещё самые лучшие друзья. Да, Артём? – Не слушай его, – фыркнул тот, наблюдая за нами. – Никакие мы не друзья. Ковальский только посмеялся. – Он меня стесняется. Не хочет выставлять напоказ наши отношения. Я только покосился на Артёма. Кажется, Ковальского не стоило воспринимать слишком серьёзно? Артём, конечно, сам нападал на него, но сейчас он только устало закатил глаза и отвернулся. Что-то это должно значить. Такие хорошие друзья, видимо. – Арсений, – вскоре снова заговорил Ковальский, – а ты здесь впервые? Я напряжённо засопел. Он каждый раз будет использовать моё имя? Это бесит. Хотя, чую, мне лучше не подавать признаки раздражения и не говорить ему, чтобы он перестал это делать. Только сильнее издеваться начнёт. Не знаю, откуда я знаю. Но это такой тип персонажей. С ними нужно быть максимально осторожными. – Да. – А раньше был в летних лагерях? – Нет. – Тогда тебе немыслимо повезло, что с тобой рядом будут два олдфага вроде нас, – продолжая глупо улыбаться, проговорил Ковальский. – Мы проведём тебя через это подземелье и ты сможешь выполнить задание. После этих слов я впал не то чтобы в ступор, но в небольшое приятное оцепенение. Было приятно, во-первых, что кто-то ещё шутит так, типа, что реальная жизнь похожа на ММО и можно проводить уебанские параллели. Во-вторых, это что, ещё один задрот? А мы можем.. Обсуждать всякую хуйню? Не то чтобы я хотел, но это могло бы стать темой для разговора. Вроде, неплохой. В моём случае это чуть ли не первоочередная проблема при общении с кем-либо, и.. – Ты ведь играешь? – щурясь, спросил Ковальский. – Не ври мне, я чую родственную душу, сокрытую в этом теле. – Ты.. Всегда так ебануто говоришь? Артём крякнул, не отрываясь от своих дел, но Ковальский его проигнорировал. Или он насмехался надо мной сейчас? – Иногда накатывает игривое настроение. Оно у меня то в плюс, то в минус, так что не переживай. – Ясно. Но да, играю. – Ой, классно, – сразу угорел Ковальский. – А во что ты играешь? – Господи, блять, – зарычал Артём. – Если так хочется обсудить эту хуйню, то валите в коридор. Не при мне. Я уставился на него, немного в ахуе и раздражении. Ты чё, собака ебаная? Тебя кто-то спрашивал сейчас? Я что-то не слышал. Мы тебе мешаем? Ты даже не спишь и не пытаешься уснуть. Мы не обсуждаем что-то откровенно мерзкое, вот и сиди молча. Животное, блять. – Артём, детонька, – Ковальский был спокойнее, – ты в меньшинстве. Кто и пойдёт в коридор, это ты. После этого он развернулся ко мне и моргнул, типа, "Продолжай, детонька". Детонька, блять, что за слово вообще такое? – Чё ещё любишь кроме азиатских порнушечных иг-ор? Ковальский откровенно издевался, хотя я бы в любом случае не стал зачитывать ему, что азиатские игры не заслужили такого звания. Аниме – да. Игры? Я, конечно, не востоковед и вообще далёк от этих тем, но по-моему, они довольно классно вплетают в сюжеты все эти штуки из китайской мифологии и культуры. Низводить это до "порнушечных иг-ор" – как-то не очень. Ух, мда, Арсений на страже азиатских игр. Сам-то в ПВ как долго играл? Защитник херов. – Да.. Всё, блять? Я не знаю. Он как-то слишком внезапно соскочил на тему жанров и прочего. Я этом в принципе плохо ориентировался, да и.. Шутеры? Ненавижу это слово, стараюсь по максимуму его не использовать. – Как тебе последний Резидент? – Ой, блять, – поморщился я, – мы ещё в него не играли. Даже не напоминайте мне об этом. Хотя я забыл про него, получается? Ну, с этим нашим переездом и не о таком забудешь. Мать как снег на голову вывалила новости об этом. А потом ещё был контрольный выстрел в виде предложения съездить в летний лагерь. Думай, ага, давай, про резидента своего. Хотя когда он там уже вышел..? Не суть. Вернусь, может, куплю. Или мать уже без меня это провернёт. Как обычно всё будет, блять. – Мы? – уточнил Ковальский, и я недовольно выдохнул. Следовало следить за языком получше. Теперь придётся рассказывать. – Ну, моя мать тоже эту хуйню любит. И приставка у нас одна на двоих, как бы, так что. – Ебать у вас семейка, – протянул Ковальский, возмущённо оглядываясь на Артёма, который уже давно притих и уткнулся куда-то себе в колени. Судя по движениям руки он что-то рисовал, и ей-богу, я очень хотел доебаться до него, а не пидр ли он. Парни же не рисуют. Это же увлечение для девочек и для пидорасов, да? Я так не считал, конечно же, просто он меня выбесил той своей хуйнёй, вот и хотелось как-нибудь наехать на него в ответ. И я искал повод. Как видно, в таких делах я не мастер. Нет, но это было по-уёбски. И как по мне, он себя же дауном и выставил. То завыёбывался ни с хуя, а потом молча зажался в углу и всё, ни слова не сказал. Ну ясно, какой ты у нас человек. Бряхун блядский. – А моя мать меня хуесосит каждый раз, когда я долго за компуктером своим сижу. Я бы понимающе покачал головой, но я этого не понимал. Мы с моей матерью вместе за "компуктером" сидели иногда. И она никогда не говорила мне, чтобы я этого не делал. Ей и похуй. Мать Ковальского что, заходит к нему в комнату и проверяет, что он там делает? Раз она знает, чем он занят, и отчитывает его за это. Что за глупости. Так бывает? Странная хуйня. – А во что вы играете? – Именно мы? – уточнил я. – В основном шутеры всякие. Мать в ГТА рубится постоянно, заебала. Я хотел поныть об этом уже хоть кому-нибудь. Мать ебало готова бить за гон на ГТА и её увлечения, а Ковальский, вроде адекватный. Поужасайся со мной. Но реакция была совсем другой. – Так, а номерок своей мамаши не подгонишь? Она как, занята у тебя, нет? Артём поднял голову и диким взглядом уставился на него. Тут мы, наверное, были с ним солидарны. Ковальский охуел? Он не много себе позволяет? Ладно, я не знаю, чего я доебался. Это из серии агрессии на людей, которые шутят про мамок в интернете. Не разобраться, кто более мудак – кто шутит на такие темы, или кто накидывается на этих шутников, желая отстоять честь родительницы. Похуй, в общем. Он же шутит, а я как больной мудак с комплексами. Это всё от моего затворничества, да-да.. – Да шучу я, господи. Я не люблю постарше. Хотя если у неё сиськи, что можно вот так.. Ковальский замотал головой, зажмурившись и при этом как-то непонятно забулькав или зарычав? Я не мог сказать, что это был за звук, да и был слишком в ахуе, чтобы что-то там идентифицировать. Он чё несёт, блять..? – То я с радостью. Какое-то время мы молчали. Мы с Артёмом так и продолжали смотреть на Ковальского, который, кажется, не понимал, в чём проблема, и продолжал весело разглядывать меня. Вообще, он напоминал собаку. Весёлую такую, небольшую и добрую, которая очень рада тебя видеть. Смотрит на тебя, такая довольная и счастливая, ждёт, когда ты её погладишь. А перед этим она диван разодрала, но ты всё равно погладь её. Тебе же не жалко. – Чё ещё в последнее время выходило? – вскоре задумался Ковальский. – Фар край, – кое-как отвлёкшись, сказал я. – Дополнение к третьей части. – О-о-о, блад дрэгон? Я его не покупал ещё. Как оно? – Обычный фар край. Интересно в плане мира. Все эти солдаты, киберпанк. А так как обычно. – А твоя мамка и в фар край играет? Я покачал головой. Мать любит игры, где надо всех выпиливать. Мне кажется, у неё какие-то проблемы, но я молчу об этом. Сам здоровее как будто. – Всё, её номер мне не нужен. Ну да. Все мужики такие? Хотят твой номер, но как только выясняется, что ты любишь убивать людей в играх, сразу всё. И даже сиськи не спасают. Господи, блять. Что со мной стало.. Ещё пару часов назад я таким не был. Прекрати, блять, хули расшутился? Ещё и вот так. Урод ебучий. Оставь мерзкие шуточки профессионалам. Тебе это не нужно. – Хотя.. Встречаться с психопаткой, – Ковальский выставил одну руку, – или с девушкой, которая будет играть со мной в фар край? – С парнем каким-нибудь встречайся, блять, – фыркнул Артём, и Ковальский посмеялся. – Я же тебе предлагал. Ты всё ломаешься, заебал уже. Развернувшись ко мне, Ковальский возмущённо покачал головой. – Пиздец, – указывая на Артёма, хмыкнул он. – Проблемы у парня. – У тебя проблемы, блять, – продолжал выёбываться Артём. С его позой – а он сидел с ногами на кровати – он выглядел затравленным. С другой стороны, он походил на кого-то, кто может в любой момент подскочить и въебать тебе с размаху. Я бы на месте Ковальского его не провоцировал, но дело, конечно, его. Ему по ебалу получать потом, не мне. – Ну, короче.. – Ковальский посмотрел на меня. – Ладно. Мы с тобой подружимся. Я переживал, думал, что ты хуйлан какой-то. Но ты норм пацан. Можешь не бояться и спать спокойно. Я не знал, как реагировать. Мы не так долго были знакомы до разговора, когда и с чего он решил, что я хуйлан? Хотя что-то мне подсказывает, что он говорит многие вещи не потому, что реально так думает, а просто чтобы сказать и.. Побесить людей? Допустим, ладно. Как я и думал, не стоит слишком серьёзно к нему относиться. Он весёлая собачка, значит, воспринимаем его как весёлую собачку. То есть, как умственно-отсталого человека, не слишком серьёзно. Тема вернулась к играм. Оказалось, что из ММО Ковальский сейчас дико угорал только по Аиону, и хотя я всё это забросил ещё года два назад, меня всё равно порадовало, что мы могли обсудить это. Или я больше радовался тому, что ещё не до конца разучился взаимодействовать с людьми - сходу и не разберёшься. В любом случае, даже при том, что у меня разболелась голова уже спустя полчаса бесед, я всё равно был доволен. Мы даже смогли попиздеть за расы в ПВ. Я не мог ни с кем обсуждать такие вещи, так что было странно. И прикольно. Было даже на удивление легко. Хотя, скорее, это было связано с разговорчивостью Ковальского. Он буквально не затыкался, и наверное, я вообще мог ничего не говорить. Что ж, только с такими людьми мне и общаться. Только так разговор не будет прерываться каждые пять минут на полчаса, да.. – А ты сейчас играешь во что-нибудь такое? – снова начал Ковальский. – Мы бы могли.. Вместе попробовать. – Ну вообще, нет. Но могу скачать. Ковальский аж в спине вытянулся, а потом пару раз тихо хлопнул в ладоши. – Неужели это случилось. Ёбаный в рот. Как-то так сложилось, – тут же решил объяснить он, – что даже при том, что я знаю ёбаную кучу людей, я не могу найти никого, кто бы играл во всякие такие штучки. И-и.. Меня это очень удручало. А теперь появился ты. Надо будет не забыть потом взять у тебя скайп. Мы сможем играть и пиздеть в процессе.. Под конец он сорвался на писк и снова захлопал, но быстро осёкся. Артём, наверное, устав с наших тупых разговоров, заткнул уши наушниками и лёг спать, и даже при том, что мы, очевидно, никак ему не мешали, Ковальский всё равно старался не шуметь. Меня это бесило, если честно. Во-первых, почему столько внимания какому-то хуесосу? Во-вторых, даже непонятно, спит он или просто лежит с закрытыми глазами. В любом случае, он не проявлял никакого недовольства, так зачем заботиться о нём? Пошёл он нахуй, блять. Чего Ковальский изводится? – Ему, вроде, нормально? – спросил я, когда он развернулся ко мне. – Чё ты гасишься. Насколько плохая идея подъёбываться к человеку и что-то пиздеть про его "друга" в первый же день знакомства? Но допустим. – Ну, пусть поспит человек. Тебе жалко, что ли? – Если он уснул так, то не проснётся, наверное? За него даже можно порадоваться. Я вот не терплю, когда какие-то посторонние звуки есть. Меня это в принципе бесит, а если ещё и перед сном – это пиздец. Артёма, видимо, растили слегка по-другому. По крайней мере, я читал, что такая зависимость от тишины формируется ещё в детстве. Мать Артёма, похоже, не ходила и не выёбывалась на всех окружающих, типа, тихо, суки, мой сынишка спит, и сама не стремалась шуметь при спящем ребёнке. В нашем доме в принципе некому было шуметь, вот я долбоёбом таким и вырос. – Ой, этот хуй может хоть в подъезде уснуть, – фыркнул Ковальский. – Не недооценивай его. Но, – тут же выделил он. – Если ты будешь долго пиздеть перед сном, тебе откусят ебалко. – Я. Не собирался? Я и сам бы за такое ебалко откусил. Ночью спать надо, а не пиздеть. И тогда, наверное, даже хорошо, что я живу с таким человеком. Который не любит ночные разговоры и такой агрессивный. Будет всем рты затыкать. Я бы не стремался, но если бы я был в меньшинстве, было бы неприятно. А так нас двое, плюс Артём ещё припугнуть может.. Класс. Будем по ночам спать спокойно. Зато Ковальского такой расклад не устраивал. – Блять, нахуй вы такие скучные? Вы бы с ним подружились, наверное, – Ковальский оглянулся на Артёма. – Но ты задрот, так что всё. Твой социальный ранг в его глазах понижен. – Как жаль, что мне похуй. Что обо мне думает какой-то там хуйлан, с которым я даже не разговаривал. Другое дело, если он выёбываться начнёт. Но я бы на его месте был поосторожнее. Неизвестно, кому от нас будет хуже от такого противостояния. – Как жаль, что нам похуй, – пропел Ковальский, покачивая головой в такт. – Песня такая есть, не слышал? Тебя я буду любить до последнего вздоха. Как жаль, что нам похуй. У моей подруги там всё заросло мохом. Как жаль, что нам похуй. Этим миром правит не любовь, а похоть. Как жаль, что нам похуй. Пару секунд мы разглядывали друг друга. Я не знал, как на это реагировать, так что молча ждал какого-либо продолжения, но Ковальскому, видимо, очень хотелось как-нибудь меня удивить. Сейчас я окончательно убедился в том, что он очень любит вот так "удивлять" и готов на штуки только ради этого. – Хотел трахнуть Катю, а трахнул Антоху, – наконец выпалил он, продолжая пилить меня взглядом. – Как жаль, что нам похуй. – Ага, – отворачиваясь, протянул я. После этого мы на какое-то время замолкли. Артём так и спал, а мы с Ковальским залипли в телефоны. Через полчаса мне стало скучно и немного даже тревожно. Вот так здесь всё и проходит? Точно? Вы просто сидите в комнате и всё? Должны же быть какие-то события, мероприятия, я не знаю. Почему мы сидим и нихуя не делаем? И можно было бы спросить у Ковальского, но.. Что-то здесь не так. Когда Артём вдруг проснулся, Ковальский сразу заметно приободрился. – Чё.. – сонно пробормотал Артём. – Никуда ещё не звали? – Нет. А может, и звали. Я не слышал. Арсений, ты слышал? – он развернулся ко мне, и я покачал головой. – Арсений не слышал. Спи спокойно, воин. – Ты заебал, – недовольно проговорил Артём, садясь. – Надо пойти и узнать. Мы не можем опять проебать знакомство с отрядом. – А чё они нам сделают? – спросил Ковальский. С наездом, но не на Артёма конкретно, а как бы на общество. На весь мир. Такой типичный персонаж-психопат который орёт в небо какую-то хуйню, только не так пафосно. – Будет как в том году. Что все будут знать друг друга, одни мы, четыре долбоёба. – И хватит тебе, – успокоил его Ковальский. – Или ты планируешь друзей себе тут искать? Вот, Арсений есть, с ним дружи. Артём покосился на меня не то с отвращением, не то с сочувствием. Я так и не смог определить, да и мне было похуй. Я только захотел въебать ему ещё больше. Не знаю, когда и как, но если мы окажемся рядом, надо будет как-нибудь на него наехать. Или быкануть по-крысиному. Случайно плечом задеть, толкнуть или ещё чё. Если я столкну его с лестницы, будет слишком? А то тут такие условия для этого. Лестницы классные, долго катиться будет. Может, даже сломает что-нибудь. Шею.. – Я только с Арсением дружить буду. Чтобы он мне кровать не обоссал в отместку за что-нибудь. А всех остальных буду хуесосить. Арсений, если что, защитишь меня? Я успел только подумать, что нихуя Ковальский устроиться решил? Охуевший мудак. Но он вовремя отметил, что просто шутит. Потом, подавшись вперёд, зашептал: – А ещё я видел. Не знаю пока, в какой они комнате живут, но там три девки. Просто как на подбор. У одной губы во, жопа во. Дородная баба. Как будто.. Эта, как её. В мультике про богатыря, у какого там мощная бабища-жена была? Не помню, но вот такая. Вторая модная сучка. И третья смуглокожая, тоже секс. Делить будем или так? Артём тяжело вздохнул, закрывая лицо рукой. Я тоже не понимал, о чём речь. Какие девушки, что значит "дородная баба"? Какие мультики, блять, чё он несёт? Что за "Делить будем"? Он ёбнулся? С другой стороны, всё начинает принимать обычные обороты. Так же парни и должны себя вести? Обсуждать девушек и прочее. Я в фильмах видел, я знаю. – Или ты будешь до середины смены ждать, пока получше сосок не найдёшь? Сосок..? – Наверное, – Артёму, кажется, было неловко. – Да блин, потому что будет, как обычно. Окажется, что в каком-нибудь четвёртом отряде есть две подружки, а за тобой уже какая-то уёбина носится. Судя по реакции Ковальского, тема с двумя подружками была какой-то локальной шуткой. – Бля, – заорал он, вскинув голову. – Ну ты проебался тогда, конечно. – Да похуй, – Артём отвернулся, почёсывая шею. – Просто не надо сразу покупать хуйню. Потом будет хуйня получше и подешевле, а ты уже сидишь с той хуйнёй и мда. А это тоже нормально - так говорить о людях? Сравнивать девушек с "какой-то хуйнёй", которую ты покупаешь. Я не то чтобы борец за права женщин, меня в цивилизованном мире самого бы уже покромсали представительницы одного политического движения, но вот так выражаться? Хотя мы же в России. Тут всем похуй. Говори, что хочешь, чмори, кого хочешь, кто что тебе скажет? – Но если чё, тех троих забиваю я. Артём только пожал плечами, а я изначально ни на что не претендовал, так что просто продолжил молча охуевать про себя. Я не то чтобы имел какие-то представления о летних лагерях, чтобы сейчас удивляться с поломанных представлений о мире. Да и я должен был догадаться, что тут может происходить подобное, учитывая, какие сейчас подростки (завыёбывался, элита ёбаная). Но я не ожидал, что всё будет настолько плохо. Соски, блять. Делить они ещё кого-то собрались, мрази ебаные. – Арсений охуел, смотри, – Ковальский посмеялся, указывая на меня. – Не, просто.. Вы реально с кем-то знакомитесь в лагерях? Я, наверное, слишком старомоден, но.. Хотя что вообще мне не так. Нет никакой проблемы с кем-то познакомиться в лагере. Они же не планируют долгосрочные отношения с этими людьми, ну и всё. Хотя такой мне вопрос тогда – а где надо знакомиться с людьми для долгосрочных отношений? Умник ты наш, блять. Вернись в свой восемнадцатый век и пусть тебе жену родители найдут, чмошник ебаный. – Ну да? – фыркнул Ковальский. – Потому что это удобно. Три недели или даже меньше вы типа встречаетесь. У вас такая, лагерная романтика. Потом ты её ебёшь. А потом вы уезжаете и больше не видитесь. А когда она пишет тебе в ВК, ты её банишь. Всё. Круто. Он показал большие пальцы, но я, даже подумав, так и не вникся, что крутого. Типа, ты выебал кого-то и исчез. И эта девушка типа тебя не найдёт? Что-то мне не кажется, что это так работает, но им лучше знать, конечно. – И. Часто вы так? – Ну, я тут всего второй раз, – Ковальский пожал плечами. – Но в том году мы были на двух сменах, и оба раза тема прокатывала. Мы точно с ними сверстники, да..? Хотя чего я удивляюсь. В таком возрасте и принято ебаться со всеми, кто выражает малейшее согласие. А я просто потраченный. В фильмах всё вот так, я видел. – Артём вон с тройничка слетел в том году. До сих пор тоскует. – Да не тоскую я, – сразу зафыркал он. – Просто та, которая в шляпе ходила, прикольной была. – Ты бы её и без подружки трахнул? Животное, – развернувшись ко мне, возмущённо проговорил Ковальский. – Просто урод. Да вы оба хороши..? Что за осуждение. Ковальский, мне кажется, то, что называют "ёбырь-террорист". Понятия не имею, что это значит, но, наверное, "тот, кто ебёт всё, что движется"? Или хотя бы большую половину того, что двигается. И никогда не против. Я прав? И вот это про Ковальского. Уж не знаю, как там Артём себя чувствует. Но он выглядит более избирательным товарищем. Ебать я зоркий, конечно. Четыре года кроме матери и врачей ни с кем не общался, не будем брать в учёт нашу поездку в Германию, и когда же только я научился так в людях разбираться. Поразительно. Артём не стал вестись на это, поэтому на какое-то время мы замолчали. Ковальский какое-то время ждал, но потом снова распизделся. – Ну, короче, если что, у меня презервативы есть. Обращайтесь. Можем кодовую фразу придумать, чтобы это. Ну, вы поняли. Я не понял, что он имел в виду, но прояснять никто не стал. – Что-то слишком тихо, – после недолгой паузы заключил Артём. – Пойти проверить, что ли? – Могу на шухере постоять, – уже подрываясь с места, предложил Ковальский, но Артём быстро осадил его выразительным взглядом. Что, он работает один? Или что вообще происходит, куда этот умник собрался, блять? Что он собрался делать, что ему нужен шухер? Мне не то чтобы было интересно, но оставаться с Ковальским наедине было странно. Артём куда-то пропал и не было его довольно долго. Сначала я думал, что опять доебался до херни, но когда Ковальский подскочил и с крайне взволнованным видом ускакал в коридор, стало понятно, что что-то пошло не так. Меня они не волновали, так что я продолжил спокойно сидеть на месте. Лучше же проверить время на телефоне ещё пару десятков раз.. Вскоре из коридора послышался голос Ковальского. – Я тебе говорил, они узнают. – Да я же немного. – Да ты заебал, накроют же. Когда они вернулись, я оглядел их. Артём нёс в руках две пачки сухариков и небольшую бутылку колы. Учитывая, что взять ему их тут было негде.. Он их украл? Больше вариантов и нет, как бы? – Немного, – потряся пакетами возле его лица, раздражённо повторил Артём. – Зато я разведал обстановку. И знаю, к кому идти завтра. Так тут выживают, похоже? Еду здесь не дают, её надо добывать самостоятельно? Как в Спарте, ага. Если тебя поймают на воровстве, тебя отпиздят не за воровство или попытку, а за то, что ты попался, чмо. Ладно, если совсем уж серьёзно, этот случай напомнил мне кое о чём. Я хотел спросить, что здесь по распорядку дня. "Два олда" пояснят мне? А за местную кухню? Как тут что с питанием? – Если чё, отмазываться и пиздиться со всеми сам будешь. – А как они докажут, что это я? Я скажу, что это был ты. – А я скажу, что ты пиздабол, – сразу завыёбывался Ковальский. – Арсений, если что, защитишь меня от него? – Ой, да, давай, прячься за Арсением, ссыкло. Хотелось им обоим по ёблам надавать. Хули они тут развели, блять? И этим людям по шестнадцать. Предположительно. Ну, где-то в том районе. Обдумав их возраст, я понял, что происходит какая-то хуйня. То есть. В пятнадцать лет у Артёма была возможность переспать с двумя девушками? Или это шутка какая-то? Да, наверное. Я что-то не представляю, чтобы у.. Девятиклассника? Были такие перспективы. Я бы сказал "желание таким заниматься", но что я несу. Наверное, среднестатистический девятиклассник от такого в жизни не откажется. Да и возраст уже располагает, вроде? Про перспективы тоже проёб. Наверное. Но если Артём в том году выглядел так же, как сейчас, и у него были татуировки, хотя бы какое-то количество от тех, которые есть сейчас, то не так уж это и удивительно. Что-то такое ведь должно нравится дамам? Да и дети сейчас акселераты. Подкатываешь к парню, вроде, взрослый, а нет, пятнадцатилетний чмошник. Ужас. – Арсений меня защитит. Я думаю, он посильнее тебя будет. Давайте армрестлинг? Артём оглядел меня, и я, заметив его взгляд, тоже примерился. Артём не был дрыщом, но в армрестлинге ему явно не выиграть. Но если мы будем драться, тут уже будет сложно сразу сказать. Надо учесть показатели скорости атаки и критического урона. Артём выглядит как кто-то очень импульсивный, так что если он будет бить, то удары будут как в последний раз. К такому спиной лучше не поворачиваться, когда он злой. Въебёт по затылку, и что ты будешь делать? Лежать овощем следующие три года? А вот Артём меня оценить не мог, потому что я был в кофте, и мои замечательные бицепсы толком видно не было. Но пусть не надеется. У него нет шансов. Опять же, в армрестлинге. С драками надо пробовать. Где тут площадка для тестинга? Ладно, всё, хватит. Он и не выглядел, как желающий что-то проверять, а когда он отвернулся от меня, опустив взгляд, я даже усмехнулся (про себя, разумеется). Ну вот и не смотри сюда, чмо ебаное. В коридор иди, а то вдруг тут опять начнут обсуждать что-то, что тебе не нравится? Какие мы нежные, блять, тригеримся с разговоров на неприятные темы и хотим, чтобы люди уходили в коридор. Как же, блять, он до своего возраста дожил с такой нервной устойчивостью? – Ага, чё, слился? – сразу взъелся Ковальский. Честно, захотелось ему уебать за это. Ему надо нападать на него? Не, я сам от этого человека не в восторге, но подстрекать его и тыкать ему в нос, типа, чё, слабак, да? Это по-свински как-то. Да и.. Артём же ебанутый? Ебанутый же, да? Я уверен, если его подстрекать на слабо, он поведётся. И Ковальский сейчас нарывается. Только подставляет не себя, а меня. Сука. – Пиздец, я с вами поделиться хотел, а ты тут разводишь. Ой, так он, оказывается, хороший человек? Украл еды, и хочет разделить её с нами? Вот это да. – А как одно мешает другому? – А вот хер тебе теперь. Арсению всё отдам. Не бей меня, пожалуйста. С этими словами он положил на край моей кровати бутылку колы и отошёл. Я как будто злая собака, которую кормит незнакомый человек. "Осторожно, не совершая резких движений, положи и отойди". Она сама подойдёт и возьмёт. Что ж, хотя бы не швырнул. Учитывая наши отношения, он мог бы. Ну, после этого я бы ему точно въебал. Ненавижу, когда мне что-то швыряют. Вообще-то, положить куда-то – тоже всратый способ. Из рук в руки передать вообще никак нельзя? Я тебе ебало не откусил бы. Хотя не факт. Он какой-то мудак. Но спасибо. Теперь подумаю получше перед тем, как въебать тебе. – Ой, ну и пошёл в жопу, у меня своя кола есть. Ковальский и правда достал из-за кровати двухлитровую бутылку колы. Я же своё пока решил припрятать. От греха подальше и на более худшие времена. Надо будет сперва выяснить, что тут с питанием и распорядком дня, но что-то они всё пиздят и пиздят, не вклинишься. Можно самому попробовать найти что-нибудь или просто подождать. Скоро обед должен быть, я так понимаю? Хотя бы узнаю, как тут кормят и есть ли смысл делать запасы. Да, из ворованной еды, которую мне будет поставлять (не факт) Артём. Замечательно придумал. Когда вдруг на всю комнату раздалось затяжное рыгание, я поднял голову. Мне показалось..? Артём уже жалобно смотрел на Ковальского, который сидел с довольной улыбкой. – Ну чё вы так смотрите? – после недолгой паузы спросил он, после чего снова рыгнул. Он даже не пытался это как-то подавить или я не знаю.. Но твою мать, Ковальский. Какого хуя. – Тебе в детстве не говорили, что это не вежливо? – спросил Артём. – Нет. Моя сестра вообще называет меня динозавриком. .. Он реально дурачок или притворяется? Блин, но он добрый дурачок. Хотя и понятно, что что-то в нём не так, но допустим, пока всё хорошо. – Ну я так и знал, что у вас вся семья, – Артём подвигал рукой у виска. – Ой, да иди в жопу. Нормальная семья. Когда в дверь постучали, они резко замолчали, уставившись в сторону коридора. Артём заметно занервничал, но быстро успокоился – когда увидел, кто там. Его кровать была напротив двери, так что он был первым, кто увидел гостя. Нам же пришлось подождать, прежде чем она появилась в комнате. Она - дама, невысокая, вся в чёрном и в большой кофте. Причёской она походила на типичного металлиста. Пышные длинные волосы, которыми только на сцене под басы и трясти. И не жарко же ей. И не жалко же ей шампуня на них. Страшные вещи. – Это Саня, – огласил Ковальский, обращаясь очевидно ко мне. – Моя сеструха. Саня даже бровью не повела, глядя на него с такой суровостью, что мне даже немного стрёмно стало. Сколько ей лет? Нахуй она такая серьёзная? Она же тоже наша сверстница примерно, зачем детям выглядеть так грозно. – В смысле, я серьёзно, – Ковальскому, похоже, было важно, чтобы я ему поверил. – Мы родственники. Саня, скажи же? Саня только вздохнула, после чего выдала. – Вы пропустили знакомство с отрядом. – Да, – довольно прошипел Ковальский, вскидывая руки в победном жесте. – Класс. Будешь нашим.. Как сказать. Доносчиком. Будешь ходить с нами и на всех докладывать. Приложив руку ко рту, Ковальский засипел: – Это Лиза, она шлюха ебаная, бесит меня. Справедливости ради, Саня и правда выглядела как кто-то такой. Пришла. Встала у входа. Отчиталась: "Вы пропустили встречу". Ни единый мускул на лице не дрогнул. Секретарь, блять. Ей бы офисную одежду, волосы собрать в хвост, чтобы совсем под образ было, очки уже есть, и всё. Будет секретарь. Очень грозный и не очень вежливый и приятный, но работать будет ответственно, сразу видно. – А почему ты не пришла и не позвала нас? – спросил Артём, и Саня пожала плечами. Видимо, она человек такой. Придёт, чтобы сказать, что вы проебались, лохи тупые, но при вопросе "А почему ты не пришла и не сказала", ответом будет немое "А чё я ради вас лишние телодвижения должна делать)". Странная. Сестра Ковальского, значит? Родная? В целом, они похожи. Цветом глаз, ага. Ну и волос. Хотя для этой местности кареглазые шатены – не что-то необычное, так что я хуйнёй занимаюсь. Но если они родственники, многое становится понятым. – А вы сами разве не слышали? – Нет. А звали? Всё прямо как в том году. Это заговор. Кто звал, вожатые? Предлагаю их отпиздить. Как у него всё быстро и несоразмерно проступку. Господи, к кому меня подселили, одни ебланы криповые. – Сейчас обед будет, – Саня, кажется, на правах родственницы Ковальского, имела иммунитет к его шизофазии. – Вы же пойдёте? – Это мы за всегда, – довольно протянул Ковальский, сползая с кровати. – Кушать, кушать, кушать.. Артём тяжело вздохнул, неохотно поднимаясь на ноги. Так он смотрелся как старший брат Ковальского, обязанный следить за своим полоумным братишкой. Забавная компания. Похоже, Артём и с Саней знаком? То есть, они все друзья или как минимум знакомы. Может, и Саня была тут с ними в том году? Не знаю, почему я интересуюсь этим. Но предположим, у нас сейчас формируется компания, в которую я как-то более-менее вклиниваюсь. Меня не то чтобы оскорбляло, что все вокруг будут умнее и опытнее меня. Но мне будет неловко доёбываться до них с расспросами. Хотя можно не делать этого и просто ориентироваться по ходу событий. Ещё можно не торопиться с выводами. Вдруг я так и останусь чмошником тупым, никому не нужным? Ага. Сиди помалкивай. А то потом будет стрёмно, что ты подумал, что всё будет вот так, а оно нихуя не так. Не говори наперёд. Когда мы вышли из корпуса, весь отряд уже был здесь и даже построен. Ну, типа построен. Строй это напоминало очень отдалённо, но мне, в целом, было похуй. Мы проебали что-то важное, так что не мне приставать с вопросами дисциплины. Никто не стал слишком приближаться к людям, ну и я держался рядом с Ковальским по возможности. Он и не замечал, всё не затыкаясь: – Давай, Саня, начинай. Как его зовут? – Данил, – оглядев кого-то в стороне, хмыкнула дама. – Комната? – Я тебе справочник или чё, блять? – Но как же? В лагерях компании как называют? Вот наш бенд, например, – он указал на меня, потом на Артёма, – называется "Триста восьмая". Я должен знать другие команды. Как в Наруто, ах-ах.. Саня вздохнула, качая головой. – У меня голова от тебя болит. Значит, она не иммунизирована.. Что ж, тогда никто не может. Мы все в большой опасности. – Я плохо влияю на людей, – заключил Ковальский. – Ну и ладно. Мне бы его самооценку. Или как это назвать. Вот есть люди, которые максимально всратые, это даже ни в какие ворота не лезет, но при этом они вообще этого не стесняются, при этом ещё и выёбываются, как не в себя. И похуй, кто и что о них думает или подумает. Вот где такому научиться? У них? Как-то перенять? Надо побольше с ним общаться. – Всё равно мы, похоже, не будем ни с кем общаться. Будем сидеть втроём, слушать Вельвет и плакать. Весело оглядевшись, Ковальский шумно втянул воздух и запел: – Но мая-а-ак не гори-и-ит, тишина-а, говори-и-ит.. Капитан Арктика. Артём весь сморщился и сжался, отстраняясь от него. Несколько человек обернулись к нам, но особого недовольства я не увидел. Хотя какое недовольство может быть из-за простой песенки. Не так уж и громко он орал. Нет причин доёбываться. А если есть желающие, то пошли нахуй.

******

После обеда мы так же вчетвером пошли в корпус. По распорядку дня (который тут всё же был и про который я всё же спросил) сейчас должен был быть тихий час, так что мы просто засели в комнате. Спать никто не собирался, так что поначалу мы снова говорили. Ковальский успел рассказать про распорядок дня, да, и только мы закончили, как к нам завалилась Женя. С какими-то бумажками в руках, она прошла сюда и уселась на кровать Артёма. Тот сразу уставился на неё диким взглядом, отползая подальше, но Женя не обратила на него внимание. К счастью, наверное? Мне бы было неприятно, если бы от меня с таким ебалом отползали. – Так.. - выискивая что-то в своих листочках, задумчиво протянула Женя. - Скажите мне сейчас свои полные имена. Имена родителей и их номера, пожалуйста. Я сразу недовольно засопел. А это обязательно? А если я не хочу? Зачем вам номер моей матери? А не надо делать это в индивидуальном порядке? Или я зря переживаю, и нет ничего такого в том, чтобы оглашать такое? Да ладно, господи, тут всего два человека. Что они сделают. Так уж Ковальский будет записывать номер моей матери, да.. Но когда подошла моя очередь, мне всё равно было неловко. – Арсений Азенманн. Две "н" в конце. – Отчество, – записав, сказала Женя. – Его нет, – застремавшись ещё сильнее, проговорил я. Потом, заметив заинтересованный взгляд Ковальского, понял, что лучше бы придумал себе какое-нибудь. Никто бы всё равно не узнал, так какая разница? Вечно я торможу, блять.. Ну, зато сейчас узнаю все свои больные места, и в дальнейшем уже буду вести себя умнее. Здесь-то не страшно перед людьми позориться, мы с ними на три недели, а вот в школе - там да. Там надо будет два года как-то продержаться, и будет плохо, если я с первых дней выставлю себя уебаном каким-то. Ну вот и всё. Привыкаем, осваиваемся. Узнаём, чё как в мире сейчас происходит. Раз уж самое относительно важное время я проебал, надо сейчас быстро всё навёрстывать. – В смысле нет? – Ну. Моя мать немка, а у них нет традиции давать детям отчества. – Немка? – Женя сразу заинтересовалась. – Классно. А ты говоришь по-немецки? – Да. – Скажи что-нибудь. А вы знаете, как звучит немецкая речь без акцента, но с диалектом родной земли моей матери, чтобы заценить всю крутость этого дела, или что? Нахуй оно вам надо? Ну скажу я, и что случится? – Что сказать? Когда уже люди поймут, насколько это тупая хуйня? Человек учит язык или билингв? Ой, а скажи что-нибудь. Либо говори, что тебе сказать, либо иди нахуй, пидр ебучий, и там беси людей. А от меня отъебись. – Ну, например.. – она сама задумалась. – Сегодня восьмое июля две тысячи тринадцатого года? Ой, гениально. Теперь всегда буду выдавать сегодняшнюю дату. А потом ещё и время. Класс. Люди ненавидят даты на немецком, особенно года. Хорошо, я вас понял. – Heute ist der achte Juli zweitausenddreizehn. – Прикольно, – протянула Женя, улыбаясь. – А ты немец полностью или полурусский? А вы с какой целью интересуетесь? Это вообще нормально – такие вещи спрашивать? Насколько это тактично по шкале от одного до пяти, где один – это совершенно приемлемо, а пять – на уровне спрашивать у человека, пережившего какую-нибудь жуткую хуйню, подробности в самом бестактном виде? Я бы на четвёрочку оценил. Ладно, может, я слишком извожусь. Но я по некоторым причинам знаю все прелести такой жизни. Когда ты ребёнок женщины, которая растит тебя одна и в другой стране, под рамки не той культуры, в которой вы живёте, и даже Абстрактный Батя не поясняет тебе за жизнь конкретно здесь, хотя он как раз и мог бы. Конечно, столкновений на этой почве было не так много, но всё же. Более того, Россия и Германия, сами понимаете, да? А дети ещё и мрази такие.. А я ещё и по-русски полдетства нормально не разговаривал. Короче, идите нахуй с такими вопросами, ладно? Давайте я у вас спрошу, кем были ваши предки, а потом скажу вам, насколько вы унтерменш? Ой, я ещё могу вас осмотреть с трёх ракурсов и ответить на тот же вопрос. Приятно вам будет? Чё доебались? – Полурусский. – Понятно. И стоило спрашивать это ради простого "Понятно"? Круто, Женя. Класс. Этому в педагогических вузах учат? Или откуда ты такая приехала. Хотя не знаю, чего я от неё ждал. Всё было по классике: попросила сказать что-нибудь, спросила, сверхчеловек я или нет. Сейчас ещё спросит, почему моя мать выбрала Россию для жизни, и точно мини-бинго заполним. – А почему.. Она захотела жить здесь? – Захотела и всё, – хмыкнул я, понимая всё меньше и меньше. Ну, хотя бы Жене было неловко. Хотя бы немного. – А как её зовут? – Силке. Номер.. Можно не говорить? Она всё равно вас не поймёт, если вы будете ей звонить. Да и предположительно, им незачем будет ей звонить. Не знаю, на самом деле, какие могут быть поводы, но предположим. Я человек порядочный, жаловаться моей матери на меня не придётся. Разве что я умереть могу, но чё они тогда не смогут взять мой телефон и с него ей позвонить? Хотя он запаролен.. Ладно, специально для вас сниму блокировку. Но смотрите мне. Только в случае моей смерти. Стоит ли переключить язык интерфейса на русский и переименовать контакт матери в "Мать"? А то вдруг никто не поймёт "Mutter", и будет грустно. – А она не разговаривает по-русски? – уточнила Женя. – Не очень хорошо. Обычно я ей всё перевожу, но сейчас она вас не поймёт. – Ну ладно. Меня опрашивали последним, так что сразу после этого Женя ушла. Я только заранее морально приготовился. Всё, вот и всплыло. Я просто не хотел, чтобы об этом знали.. – Чё, Арсений, хайль Гитлер? .. и вот, почему. Артём и Ковальский оба таращились на меня и мне даже показалось, что меня сейчас отпиздят. Это как.. Ладно, чё теперь стесняться, раз начали. В тридцатые года в Германии, когда начались гонения на евреев. Надо было скрываться, вот и сейчас так же. Как будто немцы узнали, что среди них еврей. М, м, м, как неловко получилось. – Я жил в Германии полтора года, – вдруг похвастался Ковальский. – С тобой можно по-немецки разговаривать? Грубая сука. Такие вещи нельзя спрашивать, это грубо. Такая сука.. На последней фразе он посмотрел на Артёма, и тот согласно покачал головой. Понимает его, что ли..? Вы чё, ебанулись? Честно говоря, когда он только сказал про разговаривать со мной по-немецки, я напрягся. Обычно когда звучали такие предложения, потом люди выдавали такую какофонию, что становилось стыдно. Но Ковальский звучал на удивление неплохо. За полтора года жизни в Германии чему-то всё же научился? Но он правда меня удивил. Конечно, акцент был, и, судя по всему, он жил где угодно, но не в районе "моих" земель. Но по крайней мере я мог его понять. С другой стороны, в лучших традициях всяких долбоёбов, Ковальский делал странные акценты интонацией. Выступлений дядюшки Адольфа насмотрелся? Или на карикатурных немцев в фильмах? – А вообще, что за хуйня? – Артём нахмурился. – В том году тут был Арсений полукореец, в этом – полунемец. Всех полукровок Арсениями называют? Я бы задался вопросом, хули тут делают корейцы, но с другой стороны, это не должно меня удивлять. С кем-кем, а товарищами с Азии в этих землях не должно быть каких-то проблем. Так что наличие таких полукровок - обычное дело. Пообычнее меня даже, наверное? Утверждать не буду, но по моему скромному мнению. – Прикольное имя, чё ты, – прервал его Ковальский и тут же развернулся ко мне. – А ты нацист? Ну, в смысле. Артём вот любит этих.. Покажи ему? – Они не нацисты, – Артём закатил глаза, но больше ничего делать не стал. Хотя мне даже стало интересно, что он может показать. И что в данном случае подразумевается под "нацист"? Если уж начали, да. Давайте тогда сразу все вопросы проясним, чтобы потом неловкостей не было. – Ну назови каких-нибудь нацистов, кого ты там слушаешь. О-о, у нас тут любители РАКа? Просто странно видеть русского человека, который бы слушал немецкие группы такого жанра. Обычно когда речь заходит о немецких исполнителях, все вспоминают Рамштайн, Умф, Айсбрехер и Мегагерц. Больше миру нахуй никто не нужен. Ну, ладно, Скорпионы ещё, может. А Артём слушает РАК, серьёзно? Где он его нашёл вообще? – Не так их и много. – Ну скажи, – продолжал напорствовать Ковальский. Как будто ему было важно нас сблизить. Ну не хочет человек, ну отъебись от него. Хотя мне, совсем уж честно говоря, было самому интересно, но в то же время я бы не умер без этой информации, и что надо Ковальскому – я не понимал. – Фрай вилд они называются! – вдруг вспомнил он, и я даже разочаровался. Ради них мы начали эту тему? Ёбаный в рот.. И что ещё за "вилд", блять? Этот человек в Германии жил полтора года, серьёзно? Ну-ну. – Они не.. Не с политическим контекстом поют. – Да похуй. Они же немцы. – Итальянцы, технически. Ковальский скорчил ебало – совсем как моя мать, когда я начинал так же нудить и доёбываться до мелочей. Но что я сделаю. Это важно. – Арсений, – оглядев меня, угрожающе начал Ковальский, – минус два балла тебе за поведение. Осторожнее с этим. Ты ходишь по охуенно тонкому льду. Артём посмеялся, чем, похоже, напомнил о себе Ковальскому. – Но он и нацистов слушает. Они там поют про всякое. Что немецкие женщины должны беречь чистоту народа, а мужчины охранять свою страну и всякая такая хуйня. – У них очень умиротворяющая музыка, – наконец решил высказаться Артём. Этого я, в какой-то мере, ждал. Мне было важно узнать, что он находит в такой музыке и что ставит на первый план – текст или звучание. Он русский, ему ничего не мешает даже не понимать, о чём в песне идёт речь. Умиротворяюще поют, всё. И похуй, что там призывают к какой-то хуйне. – Ну покажи ты ему, чё, зря набивал, что ли? – Да не хочу я. Он даже обнял себя, натягивая кофту, из-за чего стало понятно, в чём дело. Где-то на плечах, скорее, у него что-то плохое набито? Мда, Артём, а ты у нас ещё и мамкин бунтарь? Набивать себе хуйню, а потом ходить и никому её не показывать, боясь хуй знает чего. Звучит как план. А сколько понтов было, блять. – Арсений, а у тебя ещё татуировки есть помимо этих? – Да. – Мы будем самой сексуальной комнатой, – Ковальский довольно сложил руки на животе. – Красивые, с татуировками, все бабы будут наши. Не плачь, Артём, намутим тебе тройничок. – Да ты заебал. – Я тебе самых красивых подберу и с ними устрою, – продолжал Ковальский. – Или сам кого-нибудь соблазнишь на такую тему? Артём тяжело выдохнул, закрывая лицо руками. – Господи. Первый день ещё толком не начался, а ты меня уже достал. – Ты знал, на что идёшь, когда приглашал меня, – Ковальский пожал плечами. – Просто признай, что на самом деле тебе нравится моё поведение. Без меня бы тут было скучно. Осмотревшись, он нахмурился. – А чё, никто больше не приедет? – Ты на автобусе приехал? – обращаясь ко мне, спросил Артём, и я покачал головой. – Ну тогда всё, скорее. Так втроём и просидим до конца смены. – Ну и нормально, – Ковальский махнул рукой. – Приехал бы какой-нибудь чмошник без татуировок, испортил бы нам всю картину. Мы бы его как-нибудь опустили ночью, да? – Тебя опустят, блять, – проворчал Артём. – Я бы на их месте не выёбывался. Я страшен в гневе. Честно, это прозвучало как слова хозяина о том, что его чихуахуа может отгрызть вам ногу. И тут бы посмеяться, только Ковальский выглядел как реально способный отгрызть ногу. Тут не повыёбываешься. Я не то чтобы собирался, но где вообще допустимые пределы, что можно делать? Можно как-то сразу это всё обговорить, чтобы всем было проще? А то что-то не радует меня это "Мы бы его как-нибудь опустили ночью".

******

– А позолоти ручку. Я, ничего не заподозрив, протянул ему руку, ладонью вверх, но Ковальский быстро перевернул её. Я только тогда понял, что это, наверное, было в продолжение дневной темы с татуировками. Просто прошло слишком много времени, чтобы я связал эти две вещи сразу, но и ладно. Никто не обиделся. – Что это тут у тебя? – "Похуй". – Это разве не просто "Плевать"? – глянув на меня, спросил Ковальский, после чего принялся закатывать мне рукава. – Немецкий язык не очень блещет разнообразием. Это в русском вам и похуй, и поебать, и до пизды, и плевать, и похер, и пофиг – для совсем уж вежливых. В немецком можно сказать только egal. Ну или Scheißegal, если совсем грустно, но по злой шутке судьбы я не терплю слова, образованные от "жопа" и "срать". Приходится извращаться, потому что в немецком некоторая часть плохих слов образована именно от них. Это делает меня грустным. – А-а. Просто это слово было в детском мультике. Было бы странно, если бы оно было настолько нецензурным. – В каком? – сразу уточнил я. – Труп невесты. – Это не детский мультик. – Ну да, – признал Ковальский и тут же принялся петь. – Tot, tot ist jeder einmal, Kein Grund zum Verzweifeln. Das ist doch egal. – Нахуя ты это помнишь? – хмуро оглядев его, спросил Артём. – Нахер ты вообще смотрел его на немецком? Меня терзал тот же вопрос, но Ковальского наш интерес не беспокоил от слова совсем. – Да, нас давно уже нет, – запел русскую версию он. – Но это не бред, ты попал на тот свет. И это не сон, и не аттракцион, все мы здесь – остатки прошедших времён. Пой со мной, давай. Как там было, Am Schluss landen wir, Dazu sind wir bereit. Auf dem Komposthaufen am Ende der Zeit. Кажется, я разочаровал его своей реакцией, но мне было похуй. Вот если бы он пел песню Невесты, не помню, как её там звали, я бы ещё.. Ладно, я бы так же стоял. И даже если бы он начал петь свадебную песню, которая вообще самая крутая. Хотя она, наверное, будет слишком сложной для него? Вроде как, там были очень быстрые партии, и вряд ли Ковальский настолько прошаренный, что сможет просто взять и зачитать что-то такое. – А ты не знаешь свадебную песню? – но всё же я решил уточнить. – Ой, не, – поморщился Ковальский. – На немецком, ты имеешь в виду? Нет, там пиздец ебаный, я не знаю, кем надо быть, чтобы это выговорить. Хотя если конец.. Немного подумав, он затянула сперва "уа-уа", но потом продолжил уже текстом: – Die Braut ist da, auf diesen Tag wartete sie Jahr für Jahr.. "Jahr für Jahr" он произнёс так приятно, что я даже немного прихуел. Иногда встречалось такое, что иностранцы произносили какие-то вещи не так, как надо, но это звучало даже приятно. Но Ковальский продолжал удивлять. Чё он такой прикольный? – Bestaunt und bewundert sie, seht nur und schaut, Die Braut ist hier, hier kommt die Braut.. Когда он начал кружиться, расставив руки, Артём недовольно сморщился и вскоре отошёл от нас – потому что Ковальский начал налетать на него и кружиться конкретно вокруг него. Под конец он, кажется, разогрелся, так что решился на продолжение, хотя там и было то самое быстрое чтение текста, о котором он говорил, что не знает, кем нужно быть, чтобы это выговорить. – Heut feiern wie ein fest das hat die Welt noch nicht gesehn. Die lebenden da oben da raus die Strecke gehn. Я пытался вслушиваться, чтобы понять, глотает он звуки или нет, но так и не смог разобрать. Наверное, он специально говорил быстро, чтобы было непонятно. Так ведь люди и поют, когда не знают язык? Чётко произносят только известные им строки, а всё остальное – просто набор звуков. Хотя в случае Ковальского что-то и пробивалось. Допустим, ладно. Не знаю, чего я так к нему пристал. Хотя он сам принялся выёбываться своими способностями в немецком. Моё право их оценить и высказать своё экспертное мнение. – Там дальше они "feiern wir" тянут, у меня проблемы с этим. Сам продолжи за меня у себя в голове. – У тебя такое хорошее звучание. Ковальский сразу заулыбался, втянув голову в плечи. – Правда? – кажется, его мои слова искренне обрадовали. – От носителя языка такие слова слышать – это комплимент высшего класса. Спасибо. Тебя же можно называть носителем языка? Ты билингвальный? – Билингв, – поправили его мы с Артёмом, только он ещё добавил "блять" в конце. – Можно, скорее. Мне, конечно, русский втирали не с самого рождения, но лет с трёх, можно считать. Поэтому, думаю, у меня есть право на этот титул, тем более, что говорить я могу свободно и на обоих языках. Я не переключаюсь, не мешаю их – ни в голове, ни в речи, у меня хорошая грамотность. Правда, я не так и проникся процессом написания всякой хуйни на русском, но если потребуется, то проблем не возникнет. Это вообще ни о чём не говорит, впрочем. Просто мой русский почерк слегка ебанутый. Как будто это важно. Я даже в школе не учусь. Не учился. Сейчас вот вернусь, посмотрим, что учителя скажут. – А ты не путаешься? – продолжал Ковальский. – Слова там всякие странные, не мешаешь их в устной речи? – Нет. Это делают дети от недостатка словарного запаса. Либо позёры ебаные. Взрослые спокойно переключаются с языка на язык и без проблем. – О, – протянул Ковальский. – А думаешь ты на каком языке? – На немецком. Матерюсь только на русском. Не знаю, зачем я это уточнял, но хотя бы я рассмешил Ковальского и Артёма. Вау, смотрите, я могу быть смешным. Станьте моими друзьями. Хотя бы на три недели. Ну или хотя бы не опускайте меня ночью. Что бы это ни значило. – Справедливости ради, в немецком и правда нет нормальных слов, – решил поделиться Ковальский. – Я когда читал, как вы там материтесь, я такой просто. Чего. Ужасная страна. – Мне тоже не нравится. Даже мысль не выразишь. – Повезло, что ты живёшь в России. Ты рад? – Безумно. – Правильно, нехуй в этой вашей Европе делать. Немцы такие скучные уебаны, без негатива, – сразу обозначил Ковальский. – Но я в таком ахуе был. Типа, серьёзно? Вы такие скучные, как вы там ещё не вымерли от занудства друг друга? Без негатива, так сказать. – Я не они, во-первых. Во-вторых, пояснить за разницу менталитета? – Да я уже на практике познал, что это, – посмеялся Ковальский, но быстро посерьёзнел. – Прости. Я тебя обидел? Тебя оскорбляет, когда хуесосят твою нацию? – Немцев я бы и сам захуесосил, – скидывая с себя его руку, фыркнул я. – Не надо меня с ними сопоставлять. Как и вообще кого-либо – с стереотипами о его нации. Я уж промолчу про то, что я не рос в Германии, и кого тут и можно сравнивать с немцами – так это точно не меня, и пусть Ковальский не путает. Хотя если это была попытка вывести меня из себя, то признаю поражение, у него получилось. Мне стоит быть аккуратнее. – Так ты что, не патриот? – с наездом спросил Ковальский. – Не любишь свою Родину? Начнём с того, что моя Родина здесь, и я с огромным удовольствием остался бы здесь жить, если бы не моя ебанутая родня. Закончим тем, что любить Родину не равно любить долбоёбов, которые родились с тобой на одной территории, ага? Всё, вопросов больше нет. – Патриот. Но это подразумевает любить свою страну, а не людей и правительство. – О-о-о, – протянул Ковальский, оглядываясь на Артёма. – Тут настолько всё запущено. А ты считаешь, что Америка лезет, куда не надо? – Не думаю, что нам стоит говорить об этом. Вряд ли меня поймут, и нечего тогда надрываться и что-то кому-то объяснять. Просто высказать позицию? Я уже чую, как меня хотят выставить двинутым на теме национализма ебланом, так что пошли нахуй. Я уже и так дал несколько поводов и тем для шуток. Нечего ещё больше себя зарывать. – Не грусти, Арсений, – Ковальский похлопал меня по плечу. – Мы считаем, что любые взгляды достойны уважения и любая точка зрения имеет право на существование. – Где-то я это уже слышал. От людей, которые потом чуть ли не крестовые походы были готовы устраивать из-за тех, кто был не согласен с ними. Ага, любая точка зрения имеет право на существование. Так я вам и поверил. Похоже, в системе мира таких людей "других" мнений и не существует. А когда они узнают о них, они сразу такие "Не, ну я конечно добрый и толерантный, терпимый ко всем, но это пиздец. Чморим его, ребят". – У тебя был болезненный опыт? – сразу загорелся Ковальский. – Может, хватит? – вдруг вмешался Артём. – Ещё разговоров о политике нам тут не хватало. Политика и какая ещё тема самые худшие для разговоров? – Не специалист по самым худшим темам для разговора. – Да? Я думал, у тебя научная степень есть. – Хорошо, давайте о чём-нибудь другом поговорим, – недовольно фыркнул Ковальский. – О чём, например? Как вам тут? Как ощущения? Арсений? – вдруг снова вспомнили обо мне. – Ты у нас новенький, давай, делись ощущениями. Мы тебе нравимся? – О, господи, – вздохнул Артём. – Не прикольно жить на третьем этаже. Это единственное, что пришло мне в голову, да и от чего я конкретно страдал. Это надоедало. Мне сказали, тут пятиразовое питание, то есть, нам надо будет бегать туда-сюда десять раз в день. Это не считая внеурочные выходы наружу. Не то чтобы мне было тяжело. Да и чё ныть – ноги подкачаю хоть немного. Хоть какая-то группа мышц работать будет. Что-то я не видел тут спортзалов и подобного, то есть, гантели достать будет негде. Можно отжиматься, конечно, но посмотрим, как всё пойдёт. Может, вообще забить на себя на три недельки..? Типа небольшой выходной. Учитывая, как я обычно упахиваюсь, могу себе позволить и пожиреть немного. Похоже, я не буду много есть, так что мне не надо столько заниматься. Ну и всё. Будем ногами работать. Потом посмотрим, как вес скакнёт. И какое соотношение жира будет. Я у мамы спортсмен, да. – А так ты на каком этаже живёшь? – На.. Втором. Вообще-то, у нас был свой дом, но раз моя комната на втором этаже, я, считай, не соврал. Начинаю думать наперёд, да-да. – А. Ну ничего. Небольшая нагрузка на ноги.. Оглядев меня, Ковальский сощурился. – Нет, а для тебя это серьёзно тяжело? Просто ты такой. Широконький, – он похлопал себя по плечам. – Ты кофточку не снимаешь потому, что не хочешь нас своей бицухой угнетать? Так и скажи, мы всё поймём. Я прав? У тебя там банки вот такие. У него рентгеновское зрение или чё, блять? Откуда он узнал? И не только это. Он ведь как-то учуял, что я играю. Ладно бы, на мне какие-то значки пидорские были, или ещё какая-нибудь поебота. Но нет же, он как-то по-другому это выяснил. Как? Он сатанист? Что с ним не так? – У меня очень пытливый ум, – он, кажется, ещё и мысли читать умел. – Я догадаюсь до всего, понятно? Не пытайся что-то от меня скрыть. Я скрестил руки на груди. Это был больше задумчивый жест, но Ковальский почему-то отшатнулся, аж вскрикнув. Мы с Артёмом недоумённо уставились на него, и Ковальский, подуспокоившись, вернулся сюда, с опаской оглядывая меня. – Не, серьёзно. Ты пловец? У тебя плечи и спина как у пловца. – Ковальский уже его спину рассмотрел, - Артём возмущённо уставился в сторону. – А ты не хочешь спросить, почему я спросил его про нагрузку подъёмом по лестнице? – Потому что? – не понял Артём. – С такими бёдрами он на семнадцатый этаж пешком поднимется? – Ну.. – Ковальский оглядел меня. – Ладно, ты не такой мудак, как я. Но я вообще про жопу говорил. – Господи, мы ёбаные уроды, – Артём закрыл лицо руками, грустно вздыхая. Я тоже так думал, но был больше удивлён и только поэтому мне, наверное, было не до агрессии. Нет, просто серьёзно? Меня сейчас обсуждают два парня, при мне же, ещё и? Моё тело? То есть, они оба сейчас прямо сказали, что рассматривали меня. Мои ноги. И зад. Я могу подумать, что это типа оценивание. Вроде того, как я рассматривал Артёма сегодня, пытаясь понять, кто из нас кого отпиздит в случае чего. Но это по рукам смотрят, или по плечам хотя бы. А не по ногам. Что за бред, блять. Это стрёмно. – Прости нас, Арсений, – Ковальский тоже застремался. – Мы тебя как кусок мяса обсуждаем. Но пойми и нас. Мы завидуем. Мы сверстники, но.. Посмотри. Вот про баб говорят, что они капусту едят, а парни что едят? Ковальский оглянулся на Артёма в поисках помощи, но тот, похоже, всё ещё не отошёл от стыда и сейчас смотрел себе под ноги, грустно кривя рот. Настолько стыдно стало? Мне его даже жаль стало. Чё ты, прекрати. Вы по-уебански себя повели, не спорю, больше никогда так не делайте, но зачем так изводиться? Я того не заслуживаю. – Потому что ты, очевидно, преуспел в поедании этого. А то, что я занимаюсь, как скотина тягловая, уже который год, диетами себе все мозги изъебал, вся хуйня, это никого не волнует, про это никто не хочет поговорить? Все хотят сказать, что я просто ел какую-то абстрактную хуйню, и только поэтому я таким вырос? Ну да. Наверное, как-то так это обычно и работает. – Ладно, ладно, – Ковальский утешающе похлопал меня по плечу. – Я понимаю. Ты наверняка прошёл тяжёлый путь. Считал калории? Я покачал головой. – Я тоже. Когда-то. Потом забил хуй, потому что. Не судьба, наверное? Ничего не менялось. И я решил, что нахуй страдать, если нет результата. – А сколько пытался? – Год. – Ну тогда ладно. А то я повыёбываться хотел. Типа, у-у, сука, сидят на своих диетах две недели и ждут результата. Но это уже серьёзно. И возраст бы припрячь, потому что когда там Ковальский "пытался"? Но нахуй его. Я ему в тренеры-диетологи наниматься не хочу. Да и чё я буду поучать его. Людям такое не нравится, вроде, так что нахуй надо. – Но я занимаюсь, – Ковальский, видимо, решил, что должен отчитаться, иначе я задрочу его за то, что он чмо такое ебаное, забил на себя. Или зачем ещё он это вбросил сейчас. Чтобы похвастаться? Чтобы я знал, что и он, в случае чего, может вломить кому-то? Или что? Нахера мне нужна была эта информация? – Я могу говорить с тобой про спортивные штуки. А-а.. – Вот ещё, говорить об этом. Тебя не заебало? – Ну так. Меня это и не очень травмировало, – он посмеялся. – Так что я могу это обсуждать. А для тебя это неприятная тема? – Нет. Но что ты хочешь обсудить? Кто как качался? Или чё, особенности диеты? Как макароны варил? Как тебе котлеты на пару были? Вкусно? Ковальский скривил ебало, засопев. – За что ты так со мной. – Чё ещё. Какие мышцы при каких упражнениях задействованы? – Может, вы пососётесь уже? – наконец, не выдержал Артём. – Полотряда ждёт. Я даже осмотрелся. Никто на нас даже не смотрел, и можно было даже не переживать. Кому мы нахуй нужны с разговорами своими. Я читал, что эта хуйня обычно никому и не интересна. Вон, даже Артём заскучал, и чего тогда от других ждать? Чего переживать. – Артём просто любит гей-порно, – шепнул мне Ковальский. – Сейчас вот три недели дрочить будет не на что.. Он телефон постирал свой. – Это ты его постирал, еблан. – А нехер было.. – он резко запнулся. – Ну ты понял. Не хочу тебя перед человеком позорить. Арсений и так, наверное, думает, что мы тут дебилы все. Рассматриваем его задницу и смотрим гей-порно. Это не правда, если что. Я только вздохнул. После этих бесед было бы глупо не начать подозревать что-то. И я не знаю, может, это нормально, но не слишком ли тут много гейского подтекста? Ладно, не так уж, на самом деле, и поэтому же я запрещал себе думать об этом раньше. Когда Ковальский сказал, что предлагал встречаться Артёму, когда пошутил, что тот не хочет выставлять их отношения напоказ, когда спел про "трахнул Антоху". Это всё было так, мелочью. Нет оснований для подозрений. Но сейчас. Как будто превысили лимит. Гейских шуток слишком много. Или я долбоёб и концентрируюсь на том, на чём не следовало бы? Безобидные шуточки и вообще, все так делают. А я просто отстал от жизни. Четыре года дома просидел, ну и чего я от себя хочу. Времена изменились. Теперь это нормально. Всё, спокойнее. Мы же не хотим быть, как мой дядя, да? Ну и всё. – Ковальский просто долбоёб, – недовольно хмуря ебало, хмыкнул Артём. – Ну, это Арсений и без тебя уже понял. Ты же не дурачок? Меня не надо всерьёз воспринимать.. Сказав это, он принялся ходить по кругу, пританцовывая. Мы с Артёмом следили за ним. Кажется, эта тема принесла немного неловкости? Или нам просто стало не о чём разговаривать. Бывает и такое. Я просто не знаю, люди всё ещё считают такие шутки чем-то стрёмным? Я помню, в начальной школе.. Никто, конечно, не шутил про гей-порно и нетрадиционную ориентацию, но считалось очень позорной хуйнёй затолкать парня в женский туалет и подержать его там. Как по мне, это что-то из одной серии. В шестнадцать лет уже как-то стыдно из-за такой хуйни переживать, нет? Я не прав? Люди, вроде, часто из-за хуйни загоняются. Может, кому-то важно, чтобы никто не сомневался в их ориентации? Ну хуй знает. Не я эти шутки начал, не мне огребать. У корпуса мы стояли минут десять, но даже подойдя к столовой мы не пошли туда сразу, а остановились на площадке перед крыльцом. Слава богу, тут было много места, и казалось бы, встаньте настолько далеко друг от друга, насколько можно, но всё равно что-то пошло не так. Ковальский всё не затыкался, и вскоре это привлекло к нам лишнее внимание. Какая-то компания косилась на нас и раньше, но сейчас у одного парня было откровенное недовольство на ебале. Я так и не понял, почему в конце концов он предпочёл наехать на нас, а не просто отойти подальше, чтобы не слышать пиздёж Ковальского, но дело было полностью его, конечно. – Ты можешь помолчать хотя бы пару минут? – вскоре тот молодой человек решился на быкануть, и мы все вчетвером уставились на него. К нам ещё присоединилась Саня, да, но пиздел всё равно один Ковальский. Справлялся даже без нас. И вот, как видно, умудрился заебать постороннего человека. Это много говорит о нём, как о личности. Умно выражаюсь, какой я. Демонстративно осмотревшись, он развернулся к наехавшему на него парню. – Что-то я не вижу здесь нигде знака "Правила устанавливают рандомные хуесосы". Хочу и говорю, понял? Чмо опущенное. Быковали не на меня и не я, но мне почему-то стало стрёмно и даже в груди скрутило. Ковальский говорил именно наезжающе, даже без доли насмешки, так что был серьёзный риск начала дикого срача. И хотя я сам сегодня чуть ли не полдня думал о том, как буду бить ебало Артёму, но ёбаный в рот. Мы с ним ни разу не сцепились, а Ковальский так быстро и так резко взъелся. Как же постепенное нарастание конфликта? Вот так сходу, из-за одной фразы? На этом пиздец не закончился, хотя и были надежды на то, что мы разойдёмся мирно. Отвернувшись к нам, Ковальский покачал головой. – Он просто завидует, что у меня такие шикарные мальчики. Тот парень его услышал, и нет бы назвать нас пидорасами или ещё как-то так, он решил пойти по грязи. – Ага, и такая стрёмная девочка. Саня вскинула брови, но так больше ничего не сказала. И честно, это нормальная реакция когда кто-то называет тебя стрёмным, но Ковальского его слова, кажется, задели. Ну и отреагировал он за всех нас троих. Даже за Саню, которая, по сути, должна была сильнее всех взгрустнуть. По крайней мере, я слышал, что девушки расстраиваются от комментариев рандомных хуесосов. Может, Саня уже переросла это и так не делает? Надеюсь. А то не хотелось бы, чтобы она расстраивалась. Я её не знаю, мы и слова друг другу не сказали, но всё равно. Не грусти, если что. Посмотрим ещё, какие девочки ему нравятся. И каким девочкам понравится он сам. Сам он-то, блять, красавец у нас, Бог над ним одним и старался, из всего его поколения он один красивым получился. – Ты чё, охуел? Когда Ковальский направился к тому парню, явно не с намерениями просто поговорить, я аж засопел. Нет, вот серьёзно? Драка в первый же день? Так не должно быть. Наверное. Может, это своеобразная норма. Надо слегка попиздиться в первый день. Чтобы.. Не знаю. Отметить место? Утвердить свою власть на территории? Не знаю, но они как будто животные. Вот, мы видим борьбу двух самцов, пытающихся выяснить, кто из них больше самец. Природа удивительна. Артём, на которого была какая-то надежда, только скрестил руки на груди, как бы молча обозначая, что нихуя он делать не будет, и пусть эти чмыри сами разбираются. Нет, с одной стороны, вот так вбрасывать о человеке хуйню, не прикольно, тем более, о девушке. О подростке. Я читал, они чуть ли не каждая первая загоняются, а, будем честными, у Сани явно поводы для переживаний есть. И даже не один. И этому умнику бы стоило язык в жопу запихать, раз так хочется выебнуться на девушку, ещё и вслух, ещё и при других людях. Ты-то, блять, у нас идеал, конечно, все девушки на районе твои? Чмо, блять. А с другой. Словами нельзя всё уладить? Пациент хоть и был выше Ковальского, ничего толкового ответить не смог. Конечно, он пытался, и Ковальскому, вроде, даже прилетело пару раз по еблу, но.. Я не то чтобы брался считать и оценивать урон, но было неплохо. Сцепились здраво, никто в обиде не остался. Правда, было плохой идеей драться, когда вожатые рядом – не было времени, чтобы разогреться и разойтись. Но ничего. Вы теперь, скорее, станете врагами, у вас три недели впереди. Успеете до реанимации друг друга избить, будет желание – даже несколько раз. Главное в следующий раз – не проебаться вот так со временем и местом. Разбираться, что произошло, никто толком не стал. Когда послышался голос Жени, Ковальский как по щелчку пальцев очнулся и оставил Пациента в покое. Можно считать, что ничего толком не было. Я думаю, драку мало кто видел, все проебали, как и когда она началась и из-за чего. По сути, свидетелями были только мы и компания того парня – два его соседа по комнате, предположительно. Похоже, шутка Ковальского про команды-комнаты не была лишена смысла.. Но не суть. В любом случае, когда Ковальский и Пациент вернулись каждый к своим, Женя оглядела нас всех и тут же переключилась на подошедшего Александра – второго вожатого. Ну, я просто порадовался, что они не будут проводить воспитательные беседы. Хотя бы не при мне. Ненавижу их, так что пусть Ковальского отчитывают наедине. – Доволен? – спросил у него Артём, когда тот вернулся. Ковальский очевидно всё ещё был под "кайфом", так что я бы не пытался с ним взаимодействовать. Широкие зрачки тем более не говорили ни о чём хорошем. Ковальскому бы сесть, отдохнуть, хорошенько обдумать, что только что произошло, успокоиться. Подождать, пока адреналин из крови уйдёт, перестанет в мозг херачить. Да, Ковальский? Какой сегодня год, месяц? Кто ты, понимаешь ли ты, что происходит? Давай, садись. Может, тебя хорошо по голове стукнули и вот, реакция пошла? – Саня, – вдруг выдал он. – Требую полное досье на этого хуепуталу. В какой комнате и на какую кровать ссать? – Ещё слишком рано для таких вопросов. То есть, в какой-то момент она будет обладать информацией о том, кто и где спит..? Это странно. Как она будет это выяснять? Ходить по ночам по комнатам и рассматривать всех? Чё там, она сестра Ковальского? Кажется, это правда. Страшные вещи происходят..

******

– А что, Арсений, тебе нужна розетка? Ты на мою покушался сегодня. – Ну. Да, нужна. – Если что, на моей кровати всегда есть место для тебя. Аккуратно, чтобы не уебаться головой о второй этаж кровати, выпрямившись, я посмотрел на него. Ковальский раскинулся на своей кровати и сейчас рассматривал меня, сложив руки на животе. – А ручки у тебя и правда ничего. Вернувшийся из ванной Артём сразу зафыркал. – Допиздишься сейчас, тебя ночью подушкой прикончат за пять минут. – А ты не спасёшь меня? – Нет. Даже если я проснусь, буду лежать и, – Артём прикрыл глаза рукой. – Я ничего не видел и не слышал, Арсений, не убивай меня, пожалуйста, я никому ничего не скажу. – Скажет, – посмотрев на меня, Ковальский указал на Артёма. – Не ведись, он не какой-то зашоренный чмошник, каким кажется. Узнает он – узнает весь мир. – Ну да. Узнает весь мир после тебя. Стрелочники ебаные. Как дети, ей-богу. "Он мудак. Нет, он мудак. А он больше мудак, чем я. Нет, он. Нет, он". Заебали оба, и это даже первый день не прошёл. Как дальше жить будем, не знаю. Только все улеглись, Ковальский снова заговорил. – Арсений, а ты кто по знаку зодиака? – Не знаю, - ответил я, уже предвкушая хуйню. – А когда родился? – В феврале. Я не очень понимал, зачем Ковальскому эта информация, так что поэтому затормозил и не подхватился вовремя. – В конце или в начале? – В конце. – Значит, Рыбы. А я пиво. Я снова приподнялся, чтобы посмотреть на его довольное ебало. Это какой-то юмор? Слишком тонкий. Что-то на уровне льда в плюс пятнадцать. Я в такой не могу. У меня вообще плохо с намёками и всем тонким, так что ему бы завязывать. – Жаль, что ты не Весы, – вдруг втянулся Артём, обращаясь к Ковальскому. – Можно было бы говорить, типа, ты кто по знаку зодиака, Весы, а я гири. Аха-ха, блять, всем подъездом смеялись, юмор, смешно, пиздец. А теперь оба рты закрыли и легли спать, блять. – Господи, охладите траханье, молодой человек, – фыркнул Ковальский и уже спокойнее продолжил. – Спокойной ночи. Арсений, спокойной ночи.