Skin

09.07.13, Вторник

Тема гейства продолжилась с самого утра, когда я, проснувшись, как обычно, раньше всех, не увидел Ковальского в его кровати, зато из-под одеяла Артёма торчали две пары ног. Сперва я свалил это на недосып – я же только что проснулся, может, мне кажется? Но потом рассудок более-менее прояснился, и я понял, что ничего мне не кажется, и они реально спят вместе. Пидорасы ебаные, блять. Ладно, мне было похуй на них. Куда больше меня волновала красная двоечка возле значка батареи у меня на телефоне. Он почти разрядился, и раз уж так вышло, что кровать Ковальского свободна? Я займу её? И оккупирую розетку. Надеюсь, Ковальский не будет возражать, если я там посижу немного? Заправлю её перед этим, конечно же, чтобы не пачкать собой его постельное бельё. Я приличный человек. Таких ещё задротами называют, да. Я не обижаюсь, если что. В тишине я сидел не долго – скоро проснулся Артём. Так как теперь я сидел прямо напротив него, я мог хорошо видеть постепенную смену эмоций на его лице. Как он сперва еле разлепил глаза, пару секунд соображал, что происходит, потом вдруг резко подскочил и сполз с кровати. Буквально упал и, вообще-то, ему сказочно повезло, что он не приложился головой об тумбочку. А то ведь мог бы. И было бы неприятно. У него и так очевидно проблемы какие-то, ещё биться об углы не хватало. Уже сидя на полу, Артём осмотрелся и окончательно пришёл в себя. Ну, по крайней мере, он выглядел возмущённым. Можно подумать, что это Ковальский подлёг к нему, а сам он не знал об этом и вообще не при делах. С позволения, буду думать именно так. Не хочу верить, что живу с пидорасами, ага. – Ну хоть головой не приложился, – прокомментировал я. Артём нервно осмотрелся, после чего шумно выдохнул. – Это не.. Он сам залез, ладно. – Да похуй мне. На этом Артём и остановился. Усевшись нормально, он немного порастирал лицо, потом поднялся и пошёл в ванную. Я же просто уткнулся обратно в телефон, хотя и отметил за собой дикое желание пойти за ним и проследить, чем он будет заниматься. Осознав это, я задумался, какого хера происходит. Я не знаю, чем парни занимаются в ванной после того, как проснутся с утра? Что я хочу увидеть вообще? Пиздец, мрак какой-то. Это как у котов, когда у них замыкает на контроле всего, что происходит дома, и ты не можешь даже дверь в туалет закрыть, потому что тут же оры начинаются. Наш так не делает, слава богу, но я слышал, что бывает у них и такое. Я интеллектом на уровне кота..? Отвернувшись к окну, я обречённо покачал головой. Вот что бывает, когда нехер чем заняться с утра. Хочется хоть чем-то мысли занять, и доходит до слежки за соседями в ванной и прочей поеботы. Надо что-то себе придумать. Какое-нибудь занятие, чтобы больше так с ума не сходить. А то три недели впереди, и что я буду делать? До чего я дойду к концу? Страшно представить. Снаружи было очевидно мерзко. Сыро так, холодно. Даже сейчас там шёл дождь и было слышно, как капли стучат о подоконник. Я бы не возмущался, но из-за того, что он был металлическим, звук был относительно громким, что я вообще на дух не переносил. Громкие повторяющиеся монотонные звуки. Сразу агрессия какая-то возникает. Это в принципе своём выбешивает, а с моими травмами становится вообще невыносимым испытанием. Может, проверить прогноз погоды? Что там по дождю. Не будет же он сегодня весь день лить. Артём вернулся подозрительно быстро и всё такой же недовольный. Почему-то мне казалось, что он расстроен чем-то, но потом я свалил это на общий фон. Комната из-за естественного освещения казалась серой, и Артём на таком замечательном фоне смотрелся как-то бледнее? Хуже, в общем. Или он реально не выспался и просто хочет простого человеческого поспать ещё пару часиков. А тут такое, ну ёб твою мать. – Можно, – он вздохнул, недовольно морщась, – твою кровать пока занять? Я пару секунд тупил, не воспринимая, что разговаривают сейчас со мной. Было странно слышать такое от Артёма. Как он вчера выёбывался и как сейчас притих. Смешно. – Эм. Только ляг на одеяло. Или покрывало. Но не на простынь. – Да пожалуйста. Спасибо. Убедившись, что он правда заправил мою кровать прежде, чем лечь, я отвернулся к себе. Всё ещё поражаясь про себя, но уже не так сильно. И надо придумать себе какое-нибудь занятие.. – А с подушкой как? – вдруг послышался голос Артёма. – Накрой её тоже. Покрывалом. – Ага, – проговорил тот, просто и без лишних выебонов делая, как попросили. Меня такое отношение одновременно и поражало, и радовало. Радовало потому, что к моим заёбам так спокойно и даже уважительно, что ли, относятся. Он ведь даже не морщился и глаза не закатывал. Типа, "Господи, какой еблан, неужели ему и правда это важно?". А поражало потому, что вчера Артём успел переругаться с парой человек из-за какой-то херни и типа? Можно было сделать вывод, что это пиздец истеричная и нервозная личность. А тут он такой прям вежливый, спрашивает, уточняет, что и как делать, спокойно принимает к сведению. Это странная хуйня, я не знаю? Почему он такой двуличный мудак. Нет бы вообще без разрешения завалиться на мою кровать, послать меня нахуй, потом ещё по ебалу дать за то, что посмотрел как-то не так. Вчера я думал, что он побьёт эту бедную девочку. Как её там, Настя? Соседка Саши, вроде. У них был какой-то концерт, она пришла просить у него чёрную футболку. Неизвестно, почему она к той же Саше не обратилась с такой просьбой. На ней была классная чёрная футболка вчера, почему Настя не попросила её? Хотя очевидно, что она просто хотела с Артёмом как-то повзаимодействовать. Но он её до слёз довёл. Чисто ни с хуя распиховался и так её обложил, что пиздец. Мы с Ковальским там в ахуе просто сидели, переглядывались. Я не говорю, что я спокойный и уравновешенный, но так выёбываться на людей я бы в жизни не стал. Тем более, на рандомную девочку. Страшно, блять. И когда такой человек так выёбывается перед тобой, невольно начинают закрадываться какие-то подозрения – а не задумал ли он чего. Он хочет убить тебя? Втереться в доверие, а потом ножом под печень – на-на-на? Как можно знать. Я видел, у него в кармане был нож. Спи, блять, после этого с ним в одной комнате. Учитывая, какой нервный он был вчера перед сном, пх.. Покосившись на него, я заметил, что он улёгся полусидя и почему-то глядя в мою сторону. Я думал, что он будет досыпать, но он, кажется, хотел поговорить? Обычно же на людей просто так не смотрят? Мне неоткуда знать, но это невежливо? К счастью, когда я посмотрел на него, он сам заговорил. – Погода сегодня не очень. – Ага, – протянул я, немного прихуев. Это что, разговоры о погоде? Я думал, они только в учебниках иностранного языка бывают. Или что происходит. Может, мне не стоило отвечать? Артём просто сам с собой разговаривает или вслух размышляет, а я тут свою комментарии вставляю. Да, "Ага" теперь у нас комментарий. – Может, они отменят все мероприятия на сегодня, – задумчиво продолжал Артём. Звучал он довольно отстранённо, так что я решил, что и правда могу ничего ему не отвечать. Вряд ли он нуждался в моём бормотании, ну, мне не сложно и промолчать. И тут же Артём решил поговорить конкретно со мной. – Из какой ты школы? – М-м.. Я был на домашнем обучении. Я не считал, что ему должно быть интересно, но насколько я помнил, в городе было относительно чёткое разделение по месту обучения. Если ты учишься там-то, то ты ебучее быдло, если там – то тупая педовка или пидр, если там – то ещё кто-то.. Поэтому я сразу обозначал, что, хотя я и учился в одном месте, я не имею ничего общего с другими учениками (образом этих учеников в глазах других, ладно), и не надо травить меня шуточками. – А так прикреплён к первому лицею. Артём только повёл подбородком. – А почему ты на домашнем обучении? – Болел, – ответ у меня был приготовлен заранее. – Но я возвращаюсь в этом году. И поэтому я здесь сейчас. Ладно, у этого две причины, но это первостепенная – чтобы я хоть сколько-то пообщался с людьми и понял, что они из себя представляют. Раз так вышло, что расти со своими сверстниками я не мог, то хоть так на них немного посмотрю. По возвращении в школу буду уже не так сильно охуевать. Я надеюсь, по крайней мере. – А.. Сколько ты. Пропустил? Ему, кажется, было неловко спрашивать, ну или же его что-то смутило. – Года.. – я задумался, старательно выискивая в памяти дату, когда всё началось. – Четыре. Артём нахмурился, уже явно что-то подозревая. – Что-то ты темнишь. – В плане. – Чем ты, блять, болел четыре года. Ты не выглядишь как.. Больной. А как такие люди должны выглядеть в его понимании, интересно? С атрофированными мышцами? Бледными, щуплыми и хилыми? Ну простите, что тренировки входили в план моего выздоровления. Назовём этот процесс так, мда. И это они вчера ещё не видели, как я таблетки свои принимал. Видели бы – таких вопросов бы не возникло, да? Но я специально прятался, ух, какой я скрытный. Ладно, мне просто было стыдно. Ковальский такой настырный, пиздец. Переписываешься с дядей – и прямо спиной чуешь, как к тебе подкрадываются сзади и заглядывают, хули ты там в телефоне своём делаешь. За мной так даже мать не следила, какого хуя. Странный персонаж, говорю же. Рядом с таким не расслабишься. – Не думаю, что об этом стоит рассказывать. Довольно сомнительный эпизод в моей жизни и как-то не пристало говорить о таком с людьми, с которыми я и дня незнаком. Хотя даже если бы я их знал.. Как-то они не внушают доверия, ни Артём, ни Ковальский. Таким лучше вообще ничего о себе не рассказывать. От греха подальше. Как там говорится, что знает трое – знает весь мир? Ну вот, это прям про этих двоих. – Там что-то жёсткое? – продолжал Артём. – М. Просто хуйня. О таком не распространяются. – У тебя был рак? – вопросы всё не прекращались. – СПИД мозга, блять. Отъебись? Вот что не понятно? Ну хуй знает, конечно, но если бы человек при разговоре так гасился, я бы понял, что со мной не хотят разговаривать, хотя бы на эту тему, и отстал от него. Артём не понимает? Или он это как ломания воспринимает? Типа, ну спроси ещё пару раз и так и быть, расскажу. Но нет, и пошёл ты нахуй, я не хочу об этом говорить. – Ладно, всё. А.. Ты в первый лицей возвращаешься? Чё ему от меня надо, блять..? – Нет. Не знаю пока. Смотря, где квартиру возьмём. У матери большой выбор, меня, наверное, спрашивать никто не будет, а школу выбирать.. Ну не знаю, они же все одинаковые? Даже если рядом будет две школы, то без разницы, куда идти, так? В любом случае, я понятия не имею, на какой стадии наш переезд, так что даже предполагать ничего не могу. Ни район, ни прочие штуки. Не то чтобы меня это волновало, впрочем. Опять же, разницы никакой нет. – Вы переезжаете? – догадался Артём. – М. – И ты из-за этого школу меняешь? Не потому, что что-то случилось или ты программу не тянешь? – Нет. Что за интерес вообще? – Просто спрашиваю, – он пожал плечами. – Было бы прикольно, если бы ты оказался из восьмого лицея. – А что с ним не так? – Тут, скорее, что с нами не так. Если тебя волнует адекватность школы, то лучше не идти в тридцать вторую и сорок девятую. – Про это я знаю. А с восьмым лицеем что? – Да так. У нашей школы с ними тёрки. Брату Ковальского швы на голову накладывали после стрелы с ними. Я, кажется, даже бровь вскинул в удивлении. Чего, блять? Вы чем там занимаетесь, идиоты ебаные? Я слышал, на самом деле, что у нас опасно путаться даже со школьниками, потому что это рискует закончиться массовой дракой и пиздецом. Но не настолько же всё плохо. Швы на голову, это страшно. Я чисто из заботы о здоровье того парня. Уж не буду размазывать сопли про этику и мораль, но типа. Он инвалидом остаться мог, алло. Вы бы пиздились там как-нибудь поосторожнее, что ли. Тупые, блять, всему учить надо. Из-за упоминания Ковальского я вспомнил про него и про то, что он, вообще-то, спит. А мы тут вслух разговариваем, м-м. – Это нормально, что мы разговариваем? Типа, громко, нет? Ковальский вчера так волновался за Артёма. В обратную сторону эта тема не работает? – Да пошёл он нахуй, – фыркнул Артём. – На вписках он всегда ложится позже всех. И ходит, пиздит вслух и шумит, никого не стесняясь. Не дай бог он встанет утром раньше всех, будет такая же картина. Сейчас ещё, ага, я буду переживать из-за него. – М-м, – протянул я. – Как его зовут? – Илья, – Артём на удивление спокойно сдал информацию. – Но не советую так к нему обращаться. Он это не любит. Ну, можно было догадаться, учитывая, что он изначально только свою фамилию и назвал? Я и не собирался обращаться к нему по имени. Я их ненавижу, как бы, так что меня даже прикалывает, что к нему можно обращаться по фамилии. Мне просто для галочки. Принято же знать имя человека? Ну вот, я знаю. Скоро заворочался и Ковальский. Проснулся он, конечно же, не сразу, но долго его ждать не пришлось в любом случае. – Артём, ты что там делаешь? – первым делом он полез выяснять, что происходит. – Вернись сюда. – А ещё чё? – спросил тот, складывая руки на животе. Какие мы деловые, блять. – Можешь мне подрочить, – беззаботно протянул Илья, потягиваясь. – Но, в целом, не критично. У меня даже не стоит. Артём засопел, закрывая лицо руками, а Ковальский развернулся ко мне. Я видел, как он смотрел на меня и как в какой-то момент специально сделал недоумённое выражение лица. – Ой, Арсений тут. Я про тебя забыл. – Доброе утро. Мне, в целом, было похуй на его приколы, и реагировать на них я не собирался. Да и не смог бы, даже если бы было желание. Тем более, что он очевидно издевался. Или на самом деле я реально ему не нравлюсь и он хотел вот так намекнуть на то, что я настолько чмо, что про моё существование забывают через одну ночь? Ну, я и не надеялся. Нет, парень, мне похуй. Не на того напал. – Чё вы так рано подскочили? – оглядывая нас, спросил Ковальский. – Меня дождь разбудил. – Я всегда рано встаю, – когда Илья уставился на меня, хмыкнул я. Я просто не думал, что ему интересен и я, потому и молчал. Да и мне надо было подумать. Кажется, он реально неровно дышит к Артёму? Вон, в кровать к нему залез, вопросы какие-то непонятные задаёт. Но это уже совсем какая-то странная хуйня. Не буду пока ничего думать, пока не прояснится. Но всё же это подозрительно, в любом случае. И можно тогда подумать, что Ковальский проснулся из-за наших разговоров и эта его недо-агрессия возникла на почве ревности..? Но, повторюсь, это странно и тупо. Нельзя же так к людям относиться? В реальности такого не бывает. Да и не похоже, чтобы Артём разделял его чувства? А Ковальский, кажется, людей убивать готов ради него. Так это и работает, да..? О, да, Арсений, молодец. Вот так, ни с хуя, окрестить двух человек геями, придумать им историю и портрет отношений. Замечательно. Когда вы познакомились, напомни мне? Вчера? Нет, но были бы мы в фильме каком-нибудь, я бы смирился, потому что ладно, там такие психопаты на каждом шагу. Но мы же не в фильме? Нахуй Ковальский такой мудак? Может, это всё же прикол какой-то, и на самом деле, всё нормально? – М-м. И чё, вы вот так молча сидели? Арсений, хочешь, можешь мою PSP брать. – У тебя есть PSP? – не понял я. – В такие места такие штуки брать обязательно, – тот пожал плечами. – Чё ты тут собрался целыми днями делать? Батарею телефона жечь? Мне даже неловко стало. Я и не думал, что свою надо захватить с собой. С другой стороны, следовало догадаться. Тут же и правда нехуй делать целыми днями. На что я надеялся вообще? Твою же.. Насколько нагло будет просить мать приехать ко мне и привезти приставку? Мне, наверное, скажут, что я зажрался. Чё, три недели потерпеть не можешь, пошёл нахуй, щенок. Да и чё я буду от дел её отвлекать. Это как-то тупо. Ей и не до меня сейчас, наверное. Переезд там, все дела. – У меня мортик есть, – похвастался Ковальский. – Я её поближе переложу. Если ты всегда так рано встаёшь, чтобы тебе по моим вещам не рыться. – Ладно? – протянул я, почему-то чувствуя себя слегка неловко. – Спасибо, наверное. – Обращайся, – Ковальский показал окей, после чего перевернулся на спину и уставился в потолок. Вставать он, кажется, не собирался, и я посмотрел на Артёма – тот продолжал пилить Ковальского недовольным взглядом, кривя рот. Кажется, был не очень рад оккупации своей территории? Но вообще, прикольно мы раскидались. Может, так и останемся? Тут розеточка есть, так удобно. Артёму, мне кажется, будет психологически удобнее подальше от Ковальского. Правда, он всё равно сможет подлечь к нему, ну, тут только съезжать. И запирать двери на ночь. Только это противоречит пожарной безопасности.. Не важно. – А чё, Арсений, – вскоре снова очнулся Ковальский. – Ты не можешь попросить своих родителей приезжать к тебе? – Нет. Скорее всего. Не знаю, но вряд ли мать согласится. – Ты у нас сиротинушка? – сочувствующе вскинув брови, спросил Илья. – У Артёма один отец. Может, ваши родители затусят вместе? Станете сводными братьями. – Спасибо, – оглядываясь на него, хмыкнул я. – Все переживут и без этого. Артём, кажется, обиделся или в целом решил меня зачморить. Но так или иначе, он даже перебил Илью, когда тот попытался что-то сказать: – Ковальский, он из первого лицея. – О, – сразу затянул тот. – И чё, сколько хуёв пересосал? – Что? Скорее, это было к теме, что об учениках конкретного заведения думают определённым образом – о чём я и говорил. Как раз об учениках первого лицея все думали, что они там все поголовно пидоры и лесбиянки. И эх, как же неловко получилось. – Ну шутки же, – Ковальский пожал плечами. – Типа, в первом лицее все пидорасы и лесбухи. Ну и чё, – он посмеялся. – Или всё не так? – Базаришь, да? – За пиздёж в рот возьмёшь. Ладно, шучу. А девочка у тебя есть? Тут он, похоже, вошёл в режим бабушки, интересующейся внуком. По крайней мере, я полагал, что это выглядит как-то так. У самого меня не было опыта общения с такими родственниками, так что оставалось судить по фильмам и прочему. И, вроде, было похоже. Класс, хоть узнаю, каково это. А то чувствовал себя угнетённым. Нет. – Нет. – Ты чё, девственник? Спросить бы, что за удивление, но ладно. Как будто не очевидно, что удивляться в данном случае должны они, а не я. Когда там все нормальные люди сейчас девственности лишаются, в тринадцать? Ну да, и что-то я один проебался опять. – Ну да. – Тебе чё, тринадцать? – фыркнул Артём, морщась, но тут же вмешался Ковальский. – Нет, а чё ты начинаешь. Всё он правильно делает. Девочки любят целомудренных мальчиков, которые знают себе цену и не растрачивают себя на всяких шлюшек. Честно, мне хотелось сломать ему ебало за использование таких слов. Наверное, это не здоровая реакция – так триггериться с любого слова в уменьшительно-ласкательной форме. Но блять, он может нормально разговаривать, а не как ебучий деградант с парой лишних хромосом? Я где-то читал, что частое использование такой хуйни в речи – признак умственной неполноценности или инфантильности. Ну и чё, Ковальский? Артём покачал головой, закатывая глаза. – Хотя если ты дома сидел, то хуй с тобой. Кого тебе там ебать-то было. – В смысле? – Он.. – Артём покосился на меня. – На домашнем обучении последние четыре года. Ковальский развернулся ко мне, очень заинтересованный. – А чё ты, спидозный какой, что ли? Ну в смысле. Так долго никто не сидит. А я только до Артёма доебаться хотел, нахуй он такой мерзкий уебан. Ему вот надо было озвучивать это? Не при мне хотя бы? – А вы прям знаете. Чё они доебались вообще до меня? Как будто что-то важное. Так и знал, что не надо было ничего рассказывать. Хотя самое "интересное" про меня ещё никто не узнал. Ну, теперь и не узнает. Такая реакция, пиздец. Ну нахуй, больше им вообще ничего про себя не расскажу. – Я знаю только одного человека, которого отправляли на домашнее обучение, и то там проблема была, что она не могла чисто психологически учиться в школе. Ковальский издевался, говоря это, ну, в целом, я понимал его реакцию. Что это за психологические проблемы такие, что ты не можешь в школе учиться? Тебя одноклассники чморят? Да вряд ли, не знаю. Все как-то учатся, даже если в школе обстановка не очень, и ничего. Просто кое-кто ленивый и слишком запизделся, наверное? Разобрались. Сидят тут психологи, ебать, степени у всех, сертификаты, по семь книг написали и опубликовали. – И то это случилось только в одиннадцатом классе. Ты её не знаешь, кстати..? – вдруг задумался Ковальский. – А, ну ты же на домашнем. Она просто тоже из первого лицея. Сколько ей лет там было? – На два года старше нас. Оу, вот это было опасно сейчас. Хотя я же сразу обозначил, что был на домашнем? Да и раз мы по возрасту не подходим, то всё хорошо. А даже если бы они и знали какого-нибудь нашего сверстника из первого лицея, они бы не смогли узнать, что нихуя, на самом деле, я не там учусь. Всё нормально. – М. Просто было бы прикольно, если бы они с Арсением были одноклассниками. И вы бы сейчас оказались в одной комнате в лагере и типа мда. Типичный наш городок. Три рукопожатия и один отсос. Чего, блять..? Это типа как шесть рукопожатий, но только лучше? Или реалистичнее, я не знаю. – Вы про кого? – всё же решил уточнить я. – Бывшая Артёма, – хмыкнул Ковальский. – Расстался вот буквально в середине июня, до сих пор не нарадуется. – Ты отъебёшься от меня или нет? – запсиховал тот. – Похуй мне. – Видишь, как психует? – хмыкнул Ковальский с видом опытного наблюдателя. Меня больше интересовало, нахуя встречаться с кем-то старше тебя, но допустим, это тупой стереотип, что в паре парень должен быть обязательно старше девушки. И выше, и чё там ещё? В общем-то, не я ли общался с девушкой, которая тоже старше меня на сколько-то там? Молчал бы сидел. А то вечно до других надо доебаться. Ладно, и тогда можно объяснить интерес Артёма ко мне и месту моей учёбы интересом к его бывшей. Не знаю, правда, какая тут связь, но нормальные люди наверняка её нашли бы. Я слышал, нормально интересоваться жизнью своих бывших партнёров, ну и вот. Может, Артём хотел узнать, как она там или ещё что.. Ой, да похуй. Всё равно уже выяснили, что мы с ней не пересекались по ряду определённых причин, и даже в теории не смогли бы. Даже если бы я и правда учился в первом лицее, ага. – И руку он, на самом деле, себе сдрочил, а не повредил где-то. Я посмотрел на Артёма, быстро поняв, что даже забыл, что он у нас травмированный не только на голову. Да, с бинтом сидит. Чмошник. – Без девушки сколько уже? Ну два месяца точно. Вот, перестарался мальчик. Ковальский такой заботливый. Аж душа радуется, что у кого-то есть такие друзья. Шутка, конечно же. Нахуй такие друзья никому не нужны. – Когда снимать-то его будешь? – Когда захочу, тогда и сниму, блять, – зафыркал Артём. – Надо будет – до конца смены с ним прохожу. Ребёнок, блять. Что угодно сделаю, но лишь бы кому-нибудь назло. – Давай я сниму, – предложил Ковальский. – А то мне тебя жалко. Будешь три недели левой рукой дрочить, ну как так. .. Мда. Это тоже нормально? Шутки про дрочку и прочее. Такое ощущение, что только этим люди сейчас и живут. Мне нужна более точная информация. Я и так сомневаюсь, что все так делают и это нормально. Скорее, это просто эти двое дебилы ебаные, но вдруг это как раз нормально? И все и везде так делают, а я не привыкну сейчас и потом буду ходить и страдать в школе. У-у, бедный я. – Арсения попрошу, – Артём отвернулся, кривя ебало. – Он у нас первый медик на районе, судя по всему. Он будет обо мне заботиться. Ковальский оглядел меня, усмехаясь. – Судя по его лицу, он так о тебе позаботится, что тебя потом по скорой увезут. Я бы с удовольствием въебал ему пару раз по лицу, тут даже скрывать было нечего. Сейчас ещё, ага, какие-то чмошники будут припрягать меня к какой-то хуйне. Хотя, скорее, он так хотел Ковальского побесить, но всё равно. Дайте поагриться на мудака. Но после завтрака он всё равно доебался до меня с этой просьбой. Мы были в комнате одни, потому что Ковальский потерялся где-то в столовой, и, наверное, только поэтому Артём и осмелился на разговор со мной. И я не отказался. Из-за дождя на улице Артём был весь промокший, бедный и грустный, так что.. Ну как можно было сказать нет. Да и что там, он хотя бы вежливо попросил. Да и я люблю заботиться о других в таком плане. Что-то перебинтовать, обработать.. Ну и надо так же признать, что я просто тряпка и не умею отказывать людям. Только выёбываться и могу, а на деле вот, что. Грустно это, но что делать. Работать над собой, да, но это мы не любим. Мы любим страдать хуйнёй.