Skin

29.07.13, Понедельник

Атмосфера в комнате с самого утра была необычно напряжённой. Подобное было впервые, надо сказать, и, честно говоря.. Это было какой-то ебеннейшей дичью. Сколько мы жили – три недели, и такого не было ни разу, и это с учётом того, какие баталии Артём с Ковальским устраивали. Пару раз Артём ему даже въебал, и вот уж казалось бы, блять. Но серьёзно обидеться Ковальский решил только сейчас. Ну, после вчерашнего. В честь последнего дня смены был устроен огонёк. Особенный, его даже проводили в концертном зале, чего раньше никогда не было. Вожатые подзапарились со свечами, выдержкой атмосферы, всяким таким.. И им правда удалось повергнуть большую часть отряда в уныние – учитывая, сколько после огонька все ходили по комнатам со слезами и стонами о том, как не хотят уезжать. Нас эти стенания не касались. Артём всю смену считал дни до конца, Ковальскому и мне было похуй. Мы тут друзей не нашли, тосковать было особо не по чему, так что общей печали разделить никто в принципе не мог. Зато у нас были свои беды и печали. В частности, у Ковальского. Артём куда-то пропал после огонька, и если сначала можно было подумать, что он так же проёбывается у кого-то в комнате, то когда к нам пришла Настя, стало не смешно. Дама хотела попрощаться с Артёмом отдельно, наверное, спросить его Контакт, но его в комнате не было. Ковальский сказал, что думал, что Артём снаружи, с другими людьми, Настя сказала, что нет, и не видела его нигде. Тут начался пиздец. Ковальский пошёл на поиски своего нежно возлюбленного. Уже тогда у него было такое ебало, будто случилось что-то страшное, и мне даже стыдно стало за то, что мне было чисто похуй. Хотя и интересно, конечно, но где-то задним мозгом я чуял, что там ничего серьёзного быть не может. Потому переживать, я считал, было не из-за чего, но Ковальский был явно не согласен со мной в этом. Он проверил все комнаты. Опросил всех. И когда Женя освободилась от умывания соплей девочкам из триста седьмой, пошёл доёбываться до вожатых. "Артём пропал". Ебаная драма. Оказалось, что этот умник зашкерился в концертном зале и остался там. Поиграть на пианино мальчику захотелось, господи, прости. Я даже умилился. И сразу успокоился. Потому что, признаюсь, я думал, что он пошёл в четвёртый корпус, или ещё куда, на блядки, а тут вот оказалось, что я надумываю на человека. Ему всего-то хотелось на пианино поиграть, ну чё вы, люди.. От Ковальского ему досталось больше пиздюлей, чем от вожатых. Не было похоже, что его это как-либо задело. Вчера Артём не расстроился и сегодня продолжал не грустить. Кажется, наоборот, то, что Ковальский смертельно на него обиделся и перестал с ним разговаривать, было для него некоторым облегчением. В общем-то, это как когда на тебя обижается человек, общение с которым тебе не то чтобы в хуй упало. Ну не разговаривает он с тобой, и чё дальше? Ты и один отлично себя чувствуешь. Куда больше в этой ситуации меня выводило из себя поведение Ковальского. Сколько у них до этого было причин разосраться, как в последний раз, но он всё прощал или игнорировал. Стоило Артёму уйти тусить одному, как всё, ебать, обида такая, что потомки Ковальского будут плевать вслед потомкам Артёма. Что за ебанина, господи. Я правда этого не понимал. Даже мне было похуй. Хотя я цепляюсь к нашему статусу, который, по сути, ничего не значит. А надо цепляться к отношениям. Но не будем. Всем же похуй? Да и честно, меня ещё вчера вся эта тема утомила. Не то чтобы меня припрягали к расследованию. Но я чёт с нехуй делать какое-то время ходил за Ковальским, потом заебался, вернулся в комнату и лёг спать.. Потом эти двое вломились сюда и Ковальский минут десять отчитывал Артёма.. Пиздец. Хорошо хоть, сегодня дали выспаться по-человечески. Иначе я бы очень сильно грустил. Продержаться надо было всего до обеда, и я был уверен, что время пройдёт быстро, но Ковальский предпочёл кидануть нас, пидорасов таких. А, вообще-то, на него все надежды и были. Что пока он поговорит о том, об этом пройдёт четыре часа, а там уже автобус и домой.. Но он ушёл, оставив нас одних. В какой-то мере, мне даже понравилось. Потому что, во-первых, было тихо. Во-вторых, Артём подлёг ко мне и мы смогли просто поваляться рядом. Мне, как человеку, который до недавних пор даже не обнимался ни с кем ни разу в жизни, такие штуки казались, конечно, странными, но какими же балдёжными в то же время.. Даже становилось понятно, по чему там Артём так скучал и ныл. Типа, ему хотелось отношений, чтобы просто можно было с кем-то вот так валяться и заниматься прочими шутками. Хм, блять. То есть, люди сначала привыкают к этой хуйне, а потом страдают, когда остаются без неё? И то есть, я в теории тоже смогу оказаться таким вот наркоманом? Звучит хуёво. Но не настолько, чтобы просить Артёма уйти к себе. Да и что за бред, господи. Артём меня отпиздит, наверное, за такие приколы. Когда он в очередной раз недовольно вздохнул, я не выдержал. – Ну что? Развернувшись ко мне, он принялся растирать лицо. Тоже не выспался мальчик. В общем-то, я и боялся, что он сейчас уснёт, и я усну, не сдержавшись, а потом сюда придёт Ковальский, и пиздец. – Я думал, что мы вернёмся, пойдём ко мне, выпьем, поспим вместе спокойно. Поговорим о хуйне всякой. Но нет, блять, ты пиздуешь помогать мамке, а я сидеть дома в одиночестве. Пиздец. Тупо Артём в лагере, где остаться наедине практически невозможно: "Пойдём запрёмся в туалете, похуй, хочу ебаться". Артём, когда мы приезжаем домой, и казалось бы, делай что хочешь: "Ну, выпьем, поспим вместе, поговорим о всяком". Ути-пути. Хотя, может, в понятие поспать входит и поебаться? Не знаю. Это не совсем так должно работать, мне кажется, так что не будем думать о человеке плохо. Но если что, это я запросто, Артём. Так что не дури. – Ковальский с шаурмой отметается? – Да как видишь, – поморщился Артём. – Пиздец обидно. Ждать до завтра. Или ты и завтра не сможешь? Оказалось, что мы с Артёмом теперь жили в одном доме. С Ковальским – в домах напротив. Мать вчера написала, и все закономерно охуели с такого поражающего совпадения. Илья ещё, кажется, обрадовался. Сразу сказал, что можно будет бухать. Артём никак не комментировал, но я прям чуял, что теперь никак не отмажусь от него и придётся часто ходить к нему. Не то чтобы меня это конкретно огорчало. Придумать отмазку для родительницы и можно считать, что всё хорошо. Но что-то в этом всём всё равно было не так. Не покидало ощущение, что мы так заебём друг друга и расстанемся через недели две. Мда. Надо будет погуглить, как расставаться с людьми. Именно какими словами – мне только это понадобится, дальше сам как-нибудь справлюсь. Вряд ли потребуется много слов, я думаю? Артём не настолько тряпочный, что будет ныть, типа, нет, не уходи, давай попробуем ещё раз. Даже представлять смешно. Ну и нормально тогда. Может, за две недели я сам его заебу, и он сам придёт и скажет: "Ладно, я был не прав, давай расстанемся". Хотя он, наверное, до последнего будет терпеть или доводить меня, но не сольётся сам. Такой человек. Хорошо я о нём выводы делаю, толком его не зная. Но исходя из моих наблюдений и прочей информации о нём.. Это будет равносильно принятию поражения, а Артёму принципиально важно, чтобы о нём плохо никто не думал. И как о слабаке тоже. Так что первым придётся сливаться мне. Да, отлично просто. Уже планирую расставание, и чисто с нихуя. У нас ещё ничего не было, а я размышляю, кто из нас первым не выдержит. Отлично. – Не знаю. Если мать ничего не придумает. Она эту хуйню так внезапно вбросила. Могла бы и предупредить. Я же могу ныть ему о насущных проблемах..? Я не то чтобы знал, как люди встречаются, но по-моему, выслушивать нытьё – одна из обязанностей. Так что, Артём, готовь уши. Ты сам на это подписался, я тебя не просил. – А чё там у вас вообще? Что-то серьёзное? – Да блять. Мать оставила всю мебель в том доме. Купила всё новое. Надо собрать. Честно, было стрёмно признаваться, что я из-за такой хуйни сливаю планы (хотя как будто планы не ебаться важные), но я почти не испытывал стыда, пока Артём не поднял голову, чтобы оглядеть меня крайне презрительным взглядом. – Тебе мебель надо собрать, серьёзно? Блять, а, – он откинул голову, очень недовольный. – Давай я помогу? – Не надо. – Я умею. Он с таким серьёзным ебалом сказал это, как будто было важно меня заверить. Я и не сомневался, золотце, блять. Вернее, я вообще не думал об этом. Нахуй мне об этом думать. Я и один могу всё собрать, было бы желание – я в сутки уложиться смогу. – Ну как хочешь. Реально быстрее бы было. – Всё нормально, – повторил я, но и Артём не сдавался. – Я не буду против. – Вы же с Ковальским собирались.. Или всё? – Ты или Ковальский? – задумчиво протянул Артём. Типа намекая, но пошёл он нахуй. Это не так уж и очевидно было. – Собирать мебель или похавать шавухи? – Похавать шавухи мы с тобой и потом можем. Ковальский тут не выделяется, чтобы я прям рвался. Ой, какой я важный.. – Зато мебель собирать прикольно. – Я тебе чисто по-дружески помочь хочу. Но если вы такой самостоятельный, то хуй с вами. Буду сидеть дома и тихо плакать в одиночестве. – Не умеешь ты на жалость давить. Артём, кажется, обиделся основательно, ну или ему наскучило лежать и нихуя не делать, и он решил доебаться до меня. Немного отстранившись, он улёгся на бок и подпёр голову рукой. И я уже ждал какого-нибудь охуенного юмора (типа, "Зато на другие места я хорошо давлю"), но Артём продолжил неожиданно адекватно. – Завтра можно будет сходить куда-нибудь? – Куда? – Что вы любите? Кино? – он откровенно издевался, но тем было и лучше. – Прогулки по парку. Можем купить еды и зашкериться ко мне. Вариант с едой и зашкериться куда-нибудь казался мне самым заебатым, так что долго думать тут было негде. – Последнее. – Но точно? Твоя мамка тебя не подорвёт с места опять? – Могу спросить. – Спроси. Хочу нормально с тобой время провести.. Резко припав ко мне, он обнял меня и крепко стиснул в объятиях. Я чуть телефон не выронил из рук от неожиданности, а потом чуть не задохнулся нахер – так основательно меня сжали. – Артём, блять, – просипел я, и тот посмеялся, ослабляя хватку. – Вот так я тебя люблю. Вот так сейчас по ебалу получишь. Пиздец, но если он и дальше будет такие вещи выговаривать, мы с ним не подружимся.