Skin

12.11.13, Вторник

      – Не многовато ли у нас физры с одиннадцатым? – раздражённо спросил Артём. – Сколько уже можно, блять?       Я понял, что у нас физра с одиннадцатым, когда ко мне подошли Вика с Василиной поздороваться. Меня и в обычное время это смущало – как бы, с хуя ли со мной кто-то здоровается? Только я привык к Славе и Владу, как вдруг их одноклассницы взяли привычку подходить ко мне при встрече. И как бы хуй с ним, обнялись и обнялись. Ещё никто не умирал от того, что тебя кто-то обнял. Но они прямо обтирались об меня грудью. Или я просто циклился на этом, как еблан.. С девочками ни разу близко не общался, вот и непривычно? Но так или иначе, это происходило каждый раз. И ладно, это тоже полбеды. Но когда две полуголые девочки подходят к тебе, чтобы обняться, становится немного не по себе. И как им, блять, только не холодно? Как будто не у нас в спортзале минус сорок..       – Да ладно, – протянул Ковальский. – Зато весело.       – Можно я пну в Кирилла мяч? – спросил Артём. Вот нет бы взять и сделать. Всё нужны разрешения и одобрения.       – Так, чтобы его по скорой увезли нахуй.       – Боюсь, ты простым мячиком в затылок его не убьёшь. Он выжил после..       Ковальский многозначительно повёл головой.       – Думаешь, какое-то там сотрясение его заденет?       – Может, руку ему сломать.. – задумчиво пробормотал Артём, и вдруг его взгляд сместился на меня. Осознанно или нет, но Артём подвигал головой, будто содрогаясь от отвращения, и отвернулся обратно к Ковальскому.       – Наверное, не стоит такое говорить. У нас тут крысы.       Честно, после "Наверное, не стоит такое говорить", я думал, он скажет что-то нормальное. В таком же духе, что не стоит говорить такие вещи при друзьях Кирилла (пусть меня так называют, ладно), или типа того. Но он пошёл таким путём. "Крысы", блять.       Ковальским сам охуел и виновато уставился на меня. Но ладно, ты-то чего. Ты ничего не сказал. Не назвал меня крысой за то, что я общаюсь с человеком, с которым я даже и не общаюсь, блять? Но реально. Мы с Кириллом были связаны очень косвенно и по большему счёту не взаимодействовали. Что за поведение?       Хотелось бросить что-то в ответ. Так же протянуть "Чернильница сегодня психует", но я решил промолчать. Стерпеть. Лох и чмо я, что поделать.

******

      – Ой, Арсений, – вздохнул Кирилл, как бы невинно, но я отлично слышал, что он усмехается. – Аккуратнее.       Тут же ко мне прижались со спины, налегая всем телом и прижимая к столу. Я замер больше по привычке – всё-таки, когда над твоей головой ставят что-то тяжёлое, лучше не дёргаться? А то мало ли, ты толкнёшь второго человека, и всё полетит на вас. Травмоопасно. А не надо делать ничего травмоопасного в подсобке спортзала. Физрук вам пизданёт потом ещё, и лучше поберечь себя. Бога ради, так сказать.       Когда Кирилл закончил, он не стал ни отстраняться, ни уходить, а так и замер, прижавшись ко мне. Я терпеливо (я же лох, чё) ждал, когда он уйдёт, но вскоре до меня дошло, что это изначально задумывалось с целью натворить хуйни. Чё, Кирилл не мог попросить меня отойти, чтобы закинуть эту ебучую коробку наверх? Не мог встать чуть сбоку, чтобы не так прислоняться? Самому-то приятно, что ли? Ну, видимо, он просто забавлялся. Это же так смешно, смущать и нервировать людей, да?       Когда Кирилл выставил руки, так зажимая меня окончательно, я всё-таки не выдержал.       – Чё ты делаешь? – спросил я. Чем-то происходящее напоминало субботу, когда я уснул у Славы, а Кирилл расселся на мне, как на диване. Что он сейчас скажет? Что упал на меня? Ну типа случайно, знаете, да. По-моему, в японской культуре есть прям особенное название для моментов падения, когда, как правило, девушки падают и принимают эротичную позу. Фансервис чистой воды, да. Вот у нас тут подобное. Или Кирилл просто пизданутый.       – Трогаю тебя, – так же невозмутимо отозвался он. – Когда пиво ко мне пить придёшь?       – Ты ебанутый? – фыркнул я, отпихивая его от себя. – Нахуй пошёл.       – Как Андрей тебя лапает, так ничего, – заметил Кирилл, и я даже сказать ничего не смог – настолько это было тупо. Чё он, блять, высрал сейчас?       Кирилл же невозмутимо пялился на меня. Будто бы ни в чём не бывало. Не он припёрся сюда и творит хуйню, не он несёт странную дичь. Может, это какой-то прикол? Они сговорились, и кто-то стоит за дверью и подслушивает? Но, вроде, ни смеха, ни шепотков не слышно. Блять, вот узнаю, кто участвует в этой шутке-хуютке, всем ебало набью.       – Отъебись от меня?       Ей-богу, не стоял бы он у выхода, я бы уже сбежал отсюда. Вылетел просто как пробка. Но Кирилл занял довольно выгодное пространственное положение, и только поэтому я всё ещё был здесь. Вот так, блять, и отходи от входа в помещение. С другой стороны, кто же знал, что он сюда припрётся. Чё ему вообще тут надо, блять.       – Ладно, – наконец сдающееся хмыкнул он. – Тогда в другой раз.       Я хотел спросить, что он имеет в виду, какой ещё нахуй другой раз. Но кричать ему вслед не хотелось. Раз уходит – пусть идёт нахуй. И не дай бог этот "другой раз" состоится – я ему точно ёбну.       Я внимательно вслушивался в звуки за дверью чтобы подтвердить или опровергнуть идею с розыгрышем. И пока получалось, что либо в шутке участвует один Кирилл, либо.. Что? Они просто тихонько похихикали и разошлись? Пидорасы, блять.       Осторожно подойдя к выходу, я выглянул в зал. Кирилл пошёл к Ковальскому передавать сплетни? К кому-то другому? Но нет, отойдя отсюда, он встал и залип в стенку. Я точно знал, что телефоны в зал никто не брал, а потому вариант, что он писал кому-то, исключался тоже. Но всё равно меня не покидало ощущение какого-то наёба, а потому я в мыслях послал его нахуй ещё раз и вернулся обратно. Уборка сама себя не сделает. К сожалению.

******

      Из-за ебучей уборки, которую, вообще-то, поручили мне одному, но к которой на кой-то хуй присоединился Кирилл, я задержался аж после урока. Радовало одно: перемена была длинной, так что можно было не бояться опоздать на урок. Такой я ответственный мальчик, конечно. Но просто не хотелось, чтобы из-за этой ерунды у меня были ещё проблемы. Взаимодействия с Кириллом было достаточно на сегодня. Больше никаких приколов, пожалуйста.       Но рано я обрадовался. Опять же, потому что Кирилл задержался, чтобы помочь мне, переодеваться мы остались вдвоём. Вообще одни. Больше без никого. Пиздец.       И я бы не переживал, если бы Кирилл ушёл в свой угол, отвернулся и принялся переодеваться. Но этот уёбок сел рядом со мной и уставился в стену. И ничто в этом мире не убедит меня в том, что он так отдыхал или пытался прийти в себя, немного отдохнуть после двух уроков физры. Нет, блять. Он собирался смотреть на меня, когда я буду переодеваться. И, наверное, я мог просто уйти на другую лавочку.. Но показалось, это будет слишком по-чмошному. Уходить с занятого места, и только потому что кто-то может на тебя посмотреть? Ой, да пошёл он нахуй. Пусть смотрит, если так хочется. Но если он меня тронет или попробует что-то сделать, ему пизда.       Только я задрал футболку, послышался свист.       – Вау, Арсений.       Было у меня желание отменить действие и похуй – переоделся бы потом в туалете где-нибудь. Но опять же, я не чмоха, да? Я переоденусь при Кирилле, чего бы мне этого ни стоило.       – Нихуя у тебя грудь, – продолжал Кирилл. – Сколько жмёшь?       – Вы когда-нибудь придумаете более остроумную шутку? – вздохнул я. – Заебало уже просто.       – Ну так? – Кирилл не собирался сдаваться.       – Так и знал, – но так же и я.       – Что?       – Что не надо было при тебе переодеваться.       – Ой, да ладно, – протянул Кирилл. – Чё я там не видел.       Да судя по реакции, много чего? Иначе что за восторги.       – А сейчас мне выйти? – когда я взял в руки джинсы, спросил Кирилл. – Чтобы ты не стеснялся? Или можно просто глаза закрыть? Честно-честно, не буду подглядывать.       Я, не отводя взгляд от него, принялся натягивать джинсы прямо на шорты. Он думает, я не смогу? Я смогу. Потом, как всё-таки немного чмоха, просто переоденусь в туалете. Ну а что делать? По-другому никак.

******

      – Арсений, а ты пойдёшь?       – Чё, – не понял я. – Куда.       – Бухать, блин, – прикрикнул Ковальский. – Вообще не слушаешь, что вокруг происходит?       Я бы демонстративно показал ему свои наушники, но учитывая, что я сегодня весь день ходил без них, это не имело много смысла.       – Я собираю весь класс, – очень гордый собой, похвастался Илья. – Как вы и хотели.       Пиздец хотели, конечно, особенно я. Но чё уж..?       – Ладно. Приду.       Честно говоря, в рот я ебал куда-то идти. И даже сомневался: появится у меня настроение к вечеру или нет. Зачем мне идти куда-то, если я могу и дома бахнуть пивка с любимой мамой? Или вовсе не пить. Хватит мне бухать. И так спиваюсь, как сука, в последнее время, пора бы и заняться собой. Лучше соточку приседаний бахну и поотжимаюсь, реально.

******

      Мать держалась до последнего, но Geronimo's Cadillac её разъебал, что называется. Она начала двигать головой, беззвучно подпевая припеву. Меня это немногим удивило. Не то чтобы я шарил за дискографию Модерн Токинг, но мне казалось, это не самая популярная их песня? Впрочем, чё я знаю. Может, в лохматые года каждая их песня была разъёбом для молодых девочек. Сколько моей матери вообще лет..? Меня родили в двадцать два, я знаю. Мне шестнадцать. Значит, тридцать восемь. Модерн Толкинг были популярны в восьмидесятые и потом. Сколько матери было двадцать лет назад..? Восемнадцать. Ну, как раз. Восемнадцатилетняя девочка, отжигающая на дискотеке под что-нибудь вот это. В те же времена были дискотеки..? Хотя они и сейчас, наверное, есть. Интересно, есть ли какие-нибудь клубы, специализирующие на такой аудитории? Которой уже под сорок, и музыка им нужна соответствующая? Хотя я вообще очень тяжело воспринимал факт существования клубов. Что это за таинственные места, что там делают? Может, мать знает?       – А ты была когда-нибудь в клубах? – спросил я, и мать глянула на меня, жалобно вскинув брови. Ну да, я мастер диалога. Но что я сделаю..? И вообще, я пьяный. Чё вы от меня хотите.       – Конечно.       – Что там делают?       – Веселятся.       – Круто, – хмыкнул я. А я всё думаю, чё я грустный такой по жизни. А вот. Всего-то надо по клубам ходить.       – Может, тоже сходить? – вздохнул я. – Хоть узнаю, что это.       – Боюсь, тебе это не поможет, – вздохнула мать.       – Почему? Я чем-то хуже остальных?       Хотя вот по сути, да. Чё я доебался. Много моих знакомых ходит по клубам? Мне кажется, куда чаще все бухают на квартирах у друзей или когда их предки сваливают куда-то. Но идти в сомнительные места и там страдать хуйнёй? Простите, идите нахуй. Реально, клубы – пережиток прошлого. Они должны исчезнуть. Остаться только как бары, для тех, кто хочет попробовать какую-нибудь Зелёную фею или Дайкири, но не может приготовить их сам. Вот чисто прийти, побухать.. Или о, придумал. Взять на вынос. Вот это кайф? Прийти, взять пару бутылочек, маленьких таких, приехать домой и там как наебениться.. Интересно, много таких заведений по России? А то и в мире.. Звучит же прикольно? Я бы точно в такое захаживал, будь оно у дома и не будь у меня такой матери, которая и сама может мне намешать чего угодно.       – Просто есть определённые типы личностей, – мать пожала плечами, как будто растерянная. – И ты не из тех, кому такое может нравиться.       Ощущаю как будто бы лёгкий запах Славы..?       – Понятно, – фыркнул я. – Я чмо, блять.       – Лучше радуйся, – мать посмотрела на меня серьёзно, но взгляд у неё уже немного размылся – всё-таки, надо меньше пить.       – Я вот любила раньше так веселиться. Теперь даже на водку смотреть не могу.       Я знал эту историю. Похоже, пятидесятилетие Боба Марли было таким не ебаться праздником в Советском союзе, что некоторые бухали аж так, что.. Скажем, что через n лет не могут даже просто смотреть на водку. Это забавно, реально. Потому что мать реально не могла её видеть. Типа, ходить мимо полок в магазине она ещё в силах, тут без проблем. Но если намеренно обратить её внимание туда, ей аж поплохеет. И мне вот даже страшно. Я никогда и с похмельем-то на сталкивался, а потому мне и представить сложно. Сколько надо выпить, блять, чтобы даже спустя.. Ну сколько? Ну десять лет, еntschuldigung, не шарю за годы жизни данного товарища. .. Но даже через десять лет быть не в силах посмотреть на водку. Сколько мать тогда выпила? Ну, она и прямо говорила – "Я думала, я умру". Пиздец, конечно. Развлечения моей матери в юности. Которая вся такая из себя типа дочь старого мира, воспитанная детьми войны. Должна быть суровой, собранной бабой. Ну, какая она сейчас. Но всё-таки в своё время и она успела погулять? А я когда буду веселиться..? Я не опоздаю?       – Как будто большое упущение, – хмыкнул я. – Это даже хорошо?       – Иногда я жалею, что это не распространилось на весь алкоголь, – проверяя уровень жидкости в бутылке хмыкнула мать. – Вот бы я перестала пить, да..?       – И что бы тебе осталось? – осторожно спросил я.       На самом деле, мне, конечно, не нравились увлечения матери. Но если ей это приносит какое-то счастье и, возможно, даже облегчение? То пусть пьёт. Теперь она хотя бы с ног не валится в рандомных местах. Не бьётся головой об углы в квартире. Уже лучше, чем было раньше. Когда я, мелкий пиздюк, выходил на шум на первом этаже, спускался и видел ноги матери из-за стены. Ебать счастливые воспоминания из детства, конечно.       Вдруг мать склонилась над столом.       – А там есть песня "Через сто лет"? – спросила она, указывая на мой ноутбук. – На английском.       Она что-то сказала, но я в рот ебал этих чаеёбов, а потому ориентировался на "сто" в названии. Числа обычно никто не переводит, а потому можно было надеяться на то, что это поможет. Ну вот, допустим, "In 100 years". В немецком языке тоже есть предлог "In". Надо полагать..?       – Да, это она, – отметила мать, вроде бы довольная, но вроде бы и никакая. – Она.       Что, какой-то особенный разъёб?