Skin

21.03.2014, Пятница

      Слава суетливо осматривался.       – Я шапку потерял.. – наконец обозначил проблему он, и теперь уже засуетились все.       – А это точно твоя куртка?       – Да.       – В гардеробе не выпала?       – Посмотрел.       – А ты точно в шапке был? – наконец уточнила Вика. Ну да, это очень важный вопрос. И с него стоило и начинать вообще.       – Точно. Мне ещё мама сказала: "Сними, не позорься".       Я даже хихикнул про себя. Когда это мамы начали говорить снять шапку, а не "Надень, блять, последние мозги застудишь"? Я пропустил этот момент.       Устав от них, я развернулся к Кириллу. Он тоже следил за этой компанией с лицом лица, а потому я не стеснялся отвлекать его.       – Кстати.       Я давно хотел сказать, но днём не находил времени, да и мы не оставались одни, чтобы это можно было устроить нормально. А сейчас как будто идеальный момент? Мы не то чтобы одни, но кто нас слушает. Никто не заметит, и никого не смутит, что чё это я отчитываюсь перед Кириллом, и информирую его, куда и зачем иду.       – Я сегодня пойду прокалывать брови. Просто чтобы ты знал.       И потом это не было неожиданностью. Что я приду к нему, а он охуеет.       – О, – Кирилл удивился. – Нихуя. Чё будешь делать?       Спокойная реакция и даже некий интерес немного меня даже умилили. Хотя Кирилл не стал бы отношаться со мной, смущало бы его моё увлечение бодмодом, но всё-таки. Если не одобрение, то хотя бы спокойное принятие было приятно видеть.       – Симметрично вот так хочу ёбнуть, – я приложил руки к бровям, показывая место.       – Это в честь чего-то? – следующим делом поинтересовался Кирилл. – День рождения..?       – Да ты заебал, – аж прикрикнул я. – Причём тут день рождения?       – Ну вдруг ты отмечаешь так, – Кирилл пожал плечами. – Хотя сегодня уже двадцать первое. Если ты рыбы, то ты уже родился.       – Ты чё, блять..       – Ладно, всё, – отмахнулся Кирилл. – То есть, просто так?       Выдохнув, я сказал себе успокоиться. Вот как он умеет, да? За три секунды создать приятное впечатление, и тут же его испортить. Хотя по сути, что такого? Ну пытался он узнать хотя бы примерный промежуток, когда у меня день рождения, чтобы.. Что? Он собирался выяснить дату? Нахуй оно ему надо только, если мы, вроде как, договорились ничего не отмечать..? Ой, ладно. Пошёл он нахуй просто, и всё.       – Да. Просто хочу что-нибудь со своим лицом сделать.       – Набей себе что-нибудь на ебале просто и всё.       – Это уже слишком.       – А пирсинг – не слишком?       – Нет? – фыркнул я. – Это другое. Он менее броский. И всегда можно снять.       Что это вообще за демагогия такая тупая? "Набей что-нибудь на лице". Кирилл сходит со мной, чтобы ему сразу хуй возле рта чернилами изобразили? А то самый умный, я смотрю?       – А эту хуйню ты вытаскивать не собираешься? – Кирилл указал себе на губу, и я почти закатил глаза.       – Нет.       Кирилл недовольно скривил ебало, но я не мог уловить – раздражённый это был жест или шуточный. А потому спросил:       – Так и бесишься?       – Нет, с одной стороны, – действительно спокойный, хмыкнул он. – С тобой прикольно целоваться из-за этой хуйни. С другой, как не вспомню, что это делал Дёрнберг, сразу в дрожь бросает.       Ненависть Кирилла и Артёма друг к другу давала о себе знать регулярно, но каждый раз я удивлялся, как в первый. Вот реально, блять? Настолько они друг друга не выносят? Что даже одно упоминание, одно маленькое присутствие, и всё – уже рвёт жопу. Вот как так?       – Никогда не думал к психологу сходить? – поинтересовался я.       – Я не верю в психологию.       – Зато психология верит в тебя.       Для драматизма я даже приложил руку к груди, и Кирилл усмехнулся.       – Ты сейчас поедешь? – но тему эту он решил не продолжать.       – У меня в три сорок запись. Но можем сейчас..?       Я как бы ни на что не намекал. Но, возможно, Кирилл захочет сгонять со мной? И заодно походить там где-нибудь, пока мы ждём? Вдвоём-то повеселее.       – А я могу сходить с тобой? – додумавшись до этого, Кирилл аж возбудился. – Я ходил с одной своей девкой бить ей тату. С пирсингом так делают?       – Наверное, – я пожал плечами. – Но это же быстро? Если что, ты можешь просто подождать.       Вспомнив кое о чём, я решил предупредить:       – Только я потом домой. Не к тебе.       Кирилл скривил губы, типа расстроенный, но быстро перестал кривляться.       – Можем погулять пока? – предложил я. – Пока ждём времени?       – Конечно.

******

      – Ты теперь похож на рогатую лягушку.       Я хотел потрогать себя за лицо, но в мыслях дал себе по рукам. Никаких прикосновений. Но, на мой взгляд, охуенно получилось. И, собственно, почему я выглядел, как лягушка – потому что верхние накрутки я выбрал длиннее, чем нижние. А так как и прокол бровей был центральный, а не сбоку, можно было понять, почему Кирилл подумал именно о жабках.       – Ну, допустим, ква.       Кирилл сразу разозлился.       – Блять, я запрещу тебе общаться со Славой.       – О, нет, – вздохнул я, пытаясь звучать как можно более драматично. – Ты не можешь этого сделать. Он мой единственный друг.       – Бе, – фыркнул Кирилл, но вдруг посерьёзнел. – Но вообще, круто получилось.       – Да, мне тоже нравится.       И за что я и любил бодмод – это за это ощущение эмоционального подъёма после сеанса. Я прямо чувствовал себя охуенно, и мне даже хотелось сделать что-то. Что-то такое.. Ух. А Кирилл ещё спрашивает, как люди к этому приходят, и почему делают из своих ушей решето, или ещё там что. Да вот, блять, почему. Потому что нравится и охуенно, всё.

******

      – Ну как?       Матери я о своих планах сказал вчера – так же поставил перед фактом, – а потому сейчас заходил домой с опаской. Хотя мать что вчера отнеслась "Похуй", что сейчас стояла с лицом "Не поверишь. Мне всё ещё похуй". И чего бояться тогда, да? Но вдруг что-то изменилось за эти несколько часов, и меня сейчас из дома выгонят, или хотя бы по башке чем-нибудь огреют. С другой стороны, кого я обманываю. Я могу хоть всё ебало себе напротыкать.       Интересно, кто-нибудь из моего окружения думает, что я так привлекаю внимание? Пытаюсь развести мать на хоть какие-то эмоции по отношению к себе? Хотя как будто кто-то из моего окружения в курсе, какие у нас отношения. А даже если бы и были..? Кому было бы не похуй? Ну, я давно где-то читал: люди очень переоценивают заинтересованность окружающих в себе. На самом деле, никто на вас не смотрит, никто за вами не следит, никто вас не слушает. Всем вообще поебать на вас. А потому прекращайте бояться, нервничать, и чё там у вас ещё, и начинайте жить. Вот я. Живу, хе-хе.       Но мать лишь сказала:       – Красиво. Интересно.       Немногословно, но хотя бы благосклонно. Живём дальше.       – Отто в курсе? – вскоре поинтересовалась мать, и я покачал головой.       – Нет. Я его в курсе своей жизни не держу.       Никто не достоин таких затрат времени с моей стороны, ага. Всех, кого надо, перед фактом поставил, кого не надо – те сами увидят, когда приедут.       – Ясно.       Мать уже была немного поддатой, и в таком состоянии было бы странно ожидать от неё.. Чего бы то ни было. Но вдруг она снова заговорила:       – Может, тоже что-нибудь проколоть?       – О, – от удивления я аж воскликнул. – Нихуя..? В смысле.. Давай? Я могу сводить?       – Да я шучу, – сразу пошла на попятную мать, но я уже заинтересовался.       – Да чё шутишь. Если хочешь, то.. Почему нет?       – Альбрехт, – она устало посмотрела на меня. – Мне же не пятнадцать.       – Мне тоже не пятнадцать.       Мне семнадцать. Великая разница.       – Ну, короче, – но всё равно я решил сильно не наглеть. – Если вдруг всё-таки надумаешь. Обращайся. Чё, пятнадцать, не пятнадцать. Если хочется, попробовать-то можно? Это же пирсинг, даже не тату. Снял, когда надоело, и считай, ничего крупно не поменялось.       Мать согласно покачала головой.       – Хорошо. Я подумаю.       Я хотел продолжить эту тему и выпытать хотя бы место, которое мать ну хотя бы примерно хочет проколоть. Но решил не давить. Я поддерживающий друг, а не настаивающий.       Ещё раз оглядев меня, мать обречённо покачала головой.       – Отто нас с тобой убьёт нахрен, как увидит.       – Пошёл в жопу? – предложил я, и мать кивнула.       – Пошёл нахрен.       Аминь.